Три года счастья

Ту, которую любит, он убил бы, только чтобы спасти ее от долгого и мучительного саморазрушения.

Пауло Коэльо.

*** Новая Шотландия. Галифакс. ***

Он не вернулся, но она все еще нужна ему. Нужна, потому человек под внушением приносит ей коробку. Коробку с вечернем платьем и запиской. Платье – в пол, цвета айвори. Не белый – свадебный. Цвет молочной кости, классический бежевый в моде, более изысканный, торжественный, более изящный, роскошный вид.Ivory — в переводе с английского звучит как слоновая кость, или цвет слоновой кости. Это очень изысканный оттенок белого, связанный с вековым понятием роскоши.

Еще первобытные люди использовали кость для своих нужд: мягкий, податливый материал мог принимать любую форму, например, иглы, ножа, наконечника для стрел и т.д. С появлением цивилизации и развитием искусства этот материал стал в пору искусным мастерам. Сначала это были простые узоры, но в пике своего могущества это стали объемные картины и даже статуи. Каждый богатый дом имел хотя бы несколько украшений из слоновой кости.

Они читает записку в которой написано : « Я буду ждать тебя в восемь и не минутой позже.»

Что он задумал и этот цвет совершенно не подходит Кетрин Пирс. Слишком теплый оттенок.

Не ее и Кетрин не наденет подаренное платье. Она не починяется приказам и наденет платье в пол цвета сапфир. У платья рукава бато, оно идеально обтягивает ее фигуру и в нем нет вызывающей зоны декольтн. Она отказывается от украшений, но не от черных босоножек Jimmy Joo.

Что бы он не задумал Пирс примет его игру.

Примет и спускается, вздыхает полной грудью.

Кто в этой игре жертва, а кто хищник?

Иногда жертва сама бежит в твои силки. Всё, что нужно – это затаиться и ждать.

Иногда жертва меняется с тобой местами и начинает собственную игру.

Всё, что нужно – это согласиться с правилами.

Пирс соглашается, садиться в машину, которая останавливается рядом с ней.

Если вам нравится быть зверями, то какая разница, кто кого съест?

Какая разница, если она точно знает, что в этой игре никто не проиграет.

— Куда мы едем? — поинтересовалась Пирс, - разглядывая однообразные пейзажи из окна.

Она обернулась на водителя, словно требуя ответа, но тот продолжал молчать, не отводя взгляда от дороги. Да и Кетрин поняла, что тот под внушением.

— Вы очень скора узнаете, - произнёс он, заметив её горящие интересом глаза.

Пирс любит игры и ничего не ответила, отворачиваясь от шофера и потому он не заметил на ее губах кривую ухмылку.

— Значит, Элайджа задумал сыграть со мной? – прошептала она.

Машина подъехала к портовому кварталу и покинув машину Кетрин заметила Элайджу сидящего за столиком в кафе огрожденного от водной глади только куском металла – цепью. Кафе находилось в порту, прямо на деревянным мосту.

Галифакс – это второй по размеру естественный порт в мире. Именно это подтолкнуло город к быстрому развитию, а также создало его авантюрную репутацию. Потому что именно сюда английские пираты доставляли захваченные ими в плен корабли.

Когда в город приезжают в экологический туризм, особым притяжением служат каменные строения прибрежного квартала.Именно тут пираты в давние времена делили добычу, а теперь это излюбленное место посещения туристами. С приходом ночи, когда в городе включают подсветку, всё вокруг меняется до неузнаваемости. Красота Галифакса, освещённого ночными прожекторами, не поддаётся никакому описанию, это превосходное зрелище.

Элайджа задумчив, пил чай, наблюдает за грациозной походкой, Кетрин прекрасно знала, что тот волнуется, и оставлять его в одиночестве ни в коем случае нельзя, и поэтому поспешила к нему, присела за столик и положила сумочку на соседний стул.

— Элайджа Майклсон я требую объяснений. Что происходит? Если это из-за моего высказывания, то ты знаешь, что я думаю... Можешь убить меня, но своего мнения я не изменю.

— Ты надела другое платье...

— Я не подчиняюсь никому. Конечно же я надела то, что понравилось мне, Элайджа и это свидание или твой способ извиниться? Если свидание, то я буду чай с кленовым сиропом и шоколадный торт.

— Уже заказал, Катерина.

Она сидела напротив — эта женщина была именно такой, какая была нужна Элайджи. Он в этом не сомневался. Даже в этом платье, Smoky eyes с переходом от коричнево-золотистых тонов к черному контору на уголках глаз, блеск оттенок которого на один-два тона темнее натурального цвета губ. Ее красивому лицу почему-то удивительно шли слезы и улыбка. Она словно она сошла с одного из ретро-фильмов, полотен средневековых художников, которые так обожал Элайджа.

Один на один.

Прожигают друг друга взглядами.

Пламя в глазах никогда не разгорается без причины.

Взгляд от Элайджи Пирс отрывает только тогда, когда официантка приносит заказ и ставит перед ней чашку чая и шоколадный бисквит, пропитанный коньяком, с сырно-творожным кремом и грецким орехом. Мягкий десерт готовится на основе именно молочного шоколада, чтобы не перебивать аромат других ингредиентов.

Пирс улыбнулась, наклонившись ближе и взяла в руки столовые приборы.

— Мы заговорили о том, чтобы я изменил в своей жизни. Я долго размышлял над этим. Весь день размышлял, ходил по порту, смотрел на корабли, вспоминал то, что прожито...

Пирс хмурится, словно совершенно не понимая, о чем речь, выпрямилась, принялась есть десерт запивая приторно сладким чаем.

Память — проклятье, от которого не скрыться.

Кетрин Пирс удалось. Почти.

Ночами - кошмары, днями - виски.

Она научилась жить со своим прошлом и хоронить его. Она научилась хоронить людей и неважно, нужных или ненужных. Научилась хоронить воспоминание.

Если бы она не научилась хоронить прошлое, то прошлое бы похоронило ее.

Элайджи Майклсону удалось. Почти удалось забыть. Зачем ему вспоминать людей, их лица. Зачем ему помнить, если прожив столько столетий он все равно забудет. Все равно воспоминания сотрутся из его памяти.

Он может стереть, забыть, но прошлое возвращается вспышками, отрывками, галлюцинациями - врывается, буквально прорывает плотину его защиты, накрывая с головой, поглощая глубиной и порой отвращением к самому себе.

Уничтожить прошлое, выжечь, обратить в пепел у него не выходит.

Из-за него и его семьи – сломалась столько жизней, столько искалеченных судеб, столько крови.

У него на сердце была тьма. У него сожаление за всё сделанное не им или им, его семьей. Он ненавидит монстра живущего и вырывающегося из-за красной двери, ублюдка , желающим всё и сразу. Желающим только убивать и проливать кровь. Монср жаждет только крови и жертв. Элайджа не всегда мог контролировать этого монстра.

У него острое презрение к самому себе, монстром ему совсем не хочется себя помнить и он не помнил. Когда он забывал о своих грехах, то у него нет поводов ненавидеть, презирать, сторониться. С начала, с чистого листа, с красной строки — мечта, недоступность, сказка. Сказка, в которую Элайджа мог верить.

Память — часть, без которой, правда, ему лучше обойтись.

Элайджа бредит мечтает жить спокойно. Кажется, в этой жизни у него есть шанс быть рядом с Катериной.

Память — Адское пламя, пожирающее его изнутри, его личная пытка, изобретательная, пошаговая, продуманная его матерью красная дверь за которой скрывались все него грехи.

Лучше жить забыв. Лучше, когда воспоминания не разрывают тебя изнутри.

Злость берёт верх и он только-только избавляется от груза вины, поступков, причин, как они с новой силой рушатся на его плечи. Элайджа живое воплощение зла.

Память - проклятье, от которого не избавиться.

«Почти» жжёт сетчатку и он никогда не забудет.

Не забудет той ночи, когда бежал за ней и должен был привести ее к брату. Он чуял ее кровь. Он позволил ей уйти и возможно это и было его ошибкой или правильным решением.

Не проще ли было не спасать и убить ее?

Ему было бы лучше убить ту, которую он любит, только бы она не прожила такую судьбу, какую Кетрин ведет сейчас. Он не мог видить, как она ращрушает себя.

Тогда все рухнуло. Рухнули все надежды.

Выживание стало смыслом ее жизни. У нее на выдохе — равнодушное нетерпение. Она не знает, что тот желает сказать ей, но тот опускается перед ей на колени, берет ее руки в свои.

Она считает до десяти, смиряясь, понимая, что не может это остановить.

— Элайджа...

Непроницаемо отстранённый Элайджа переплетает ее пальцы, пока она натягивает улыбку, смотрит в глаза.

Элайджа искренне не понимает, зачем эта игра в любовь, если они проиграли.

— Так выпала карта, Элайджа, если желаешь поговорить о той ночи, когда позволил Тревору спасти меня, а точнее я сама спасла себя, - усмехается, смотрит на его и больше не прикасается к еде. — Ты чуял мой запах, кровь и у меня была ранена щека. Я вся дрожала от страха, когда слышала твой голос и дрожала от страха. Я боялась тебя.

Она подаёт виду, что боится. Смотрит прямо, с вызовом.

Он знает и должен сказать. Сказать именно сейчас.

— Помнишь замковый сад в котором мы играли в догонялки? Ты должна была сидеть на скамейки, а я опуститься перед тобой на колени, молить о прощении, рассказать правду о намерениях моего брата, стереть слезы с твоего лица, сказать, что я буду рядом и ты не умрешь и если бы эликсир ведьм не сработал, то я должен был напоить тебя своей кровью, не позволить брату убить тебя. Я должен был остаться тогда с тобой до конца. Я должен был не совершить эту ошибку. Я должен был защищать тебя и позволить себе любить и сражаться за любовь, а не семью. Я должен был сражаться за тебя, - в глазах нечто непроницаемое и непонятное, что на мгновение застаёт Пирс врасплох. — Я прошу твоего прощения... Мне нужно прощение женщины, которая вошла в мое сердце и разум. Я прошу прощение за то, что убил тебя...

— Я сама убила себя, Элайджа. Поверь, тебе не нужно винить себя. Тебе не нужно ненавидеть себя, - шепчет брюнетка, ровно, твёрдо. — Катерина бы доверила свою жизнь, поверила сильному, но жестокому милорду, который готов на все, чтобы защитить ее. Все что осталось в прошлом должно остаться там. Ты правильно поступаешь выбирая семью. Я не стою того, чтобы ты выбрал меня и в этот раз. Появится та женщина, которая больше меня заслуживает тебя и спасения. Меня проще убить...

— Запомни, что ты навечно останешься со мной, в моей сердце... Я спасу тебя, Катерина. Спасу...

— Прости, но меня уже позно спасать, но я верю в то, что называешь спасением, Элайджа... Ты все же спасаешь меня...

Элайджа поддаётся, целует ее руку, а та удивляется его отважности. Он нашел в себе силы, сказать то, что боялся. Сказал, что их жизни могли бы стать лучше, если бы они были вместе еще тогда, позволили гневу Никлауса сорваться на них, испепелить. Они бы сгорели еще тогда, но были бы вместе. Кетрин находит в себе силы улыбнуться, коснуться ладонью его щеки и увидеть слезу, которую она, естественно сотрет. Теперь она знает, что тревожит его. Ей важно контролировать его разум, знать, о чем он думает. Ей это важно, знать о его чувствах, переживаниях, том, что тревожит его. Ей важно знать, что она нужна ему.

Нужна.

Сейчас перед ним Кетрин Пирс - стервозная пародия, которая бежит от Никлауса уже не одно столетие, а он помнит первозданную версию, чистую, невинную, сильную, любящую Катерину. Он чувствует это каждой клеточкой тела, понимает, что ему удалось вернуть Катерину, которая любит, переживает.

— Игра окончена.

Кажется, от ее дальнейших действий, зависит её судьба. Она охватывает руками его лицо встречает взгляд мужчины, болезненно хмурый, ледяной.

Они затаивают дыхание в унисон, а она сумеет растопить лед. Ее огонь растопит лед. Ее обжигающее-горячий поцелуй на его губах растопит лед и все его тело наполнится огнем.

Кетрин не любит жалеть о чём-то — сколько раз она могла оставить ее, но не сделала этого, она предала его тогда, в Мистик Фоллс и это предательство мучило ее. Она посчитала, что благодаря ему освободится от Клауса, использует, но она не смогла так поступить с Майклсоном и пересматривая все свои планы. Он всё ещё не теряет надежду — обретает новую. Его надежда имеет весьма специфический стервозный характер, которой она приобрела за столько столетий бегства. Его надежда оставляет пламенный поцелуй на его губах. Держит лицо в своих руках и не отпустит, а Майклсон считает, что она достойна спасения, достойна быть любимой и он докажет ей это.

Его надежда выслушает его, разберет каждое слова и поймет его.

Его надежда знает о его кошмарах, том, что ему мучает.

Его надежда разожжет пламя.

Ему нужна эта надежда.

Ему нужна Кетрин Пирс.

Ей нужен Элайджа Майклсон.

Их надежда живет в их сердцах.

Их уже не спасти.

Их проще убить.

Конец игре.

Они оба проиграли любви и теперь знают это.

Знают, что им осталась только любовь.

***

В мире и так много ужасного и поэтому вера в любовь делает людей сильнее.

Что происходит, когда Шон возвращается в с собеседования, утверждая, что в доме пропала соль, ведь парень столкнулся со своей матерью, которая спешила уйти в магазин. Люди могли посчитать, что он сумасшедший, если думает что соль в доме пропала по вине магии и его будущей жены.

— Детка, я вернулся...

Шон был мягким, когда та спускается со второго этажа, целует его в губы, а тот кончиками пальцев впиялся в ее виски.

Он убедился в том, что Одри его слабость, как и он ее. Он всегда был добр к ней даже, когда видел под действием наркотиков, хотя скорее проклинал себя, даже желал ей смерти. Ведь ее смерть он бы пережил, выплакал бы все слезы и все. Так было проще, потому что она бы обрела покой, а не разрушала себя принимая наркотики. Он был рядом, когда ей было плохо. Он спасал ее. Он погружал ее в холодную ванну, когда ей было плохо и у нее была угроза передоза. Она говорила ему « Спасибо» только за это. Она увлечена самообразованием и возвращается к жизни. Он учит ее жить и любить.

В первый раз, когда они встретились, она переехала в Нью-Йорк, была под действием алкоголя и наркотиков. Он был в клубе с друзьями, а она переехала в город, который никогда не спит в надежде начать все сначала, поскольку она в этом нуждалась больше, чем когда-либо, но все закончилось наркотическим срывом. Одри не хотела выходить замуж, она желала строить карьеру в одной из компаний, но она даже и не помнит, как оказалась на улице с Шоном, который первый понял, что ей плохо. Плохо из-за наркотиков, которые он находит в ее сумочке и выбрасывает, так, чтобы никто не увидел. Обнимает, садит в такси и везет к себе домой.

Сначала она пугается, когда просыпает в незнакомой постели, но Шон просит не бояться и все рассказывает.

— Вы должны быть напуганы, но наркотики не выход, чтобы не случилось в вашей жизни. Не терплю наркотики и веду здоровый образ жизни, потому что кайф от наркотиков не сравнится с кайфом, который мы получаем от жизни, - это почти обвинение, но на губах Шона улыбка, такая невинная, что Одри позволяет себе улыбнуться в ответ.

— Полагаю, вы мой спаситель- тихо пробормотала девушка.

— Моё имя - Шон, - сообщает ей тот, предлагая руку для рукопожатия, а та поднимает голову с подушки. — Я выбросил наркотики и никто не узнал.

— О, это такое удовольствие встретить кого-то того, кто просто помог, - позволяет себе поцеловать его в щеку.

— И часто у тебя срывы? – неожиданно говорит тот.

— Я начала употреблять, потому что запуталась в жизни, много личного произошло, - не скрывая говорит она.

— Тогда я помогу найти путь, - улыбнулся, сжал ее руку.

Это было началом. Он вернет ей жажду жизни, переживает ее наркотические срывы даже хуже ее, не спит несколько ночей, когда она пропадает, возвращает деньги, она крадет их у его знакомой, которая зашла к ним в гости.

Сражаться.

Он верит в спасение ее души.

Тогда,Одри даже не мечтала о любви и зная его несколько часов, едва ли воздерживается от пересказа Ада реального мира, своей жизни, а он улыбается в ответ и смотрит в глаза.

Тогда Одри не знала, что Шон ее судьба.

— Одри, - кашляет тот. — Соль в доме пропала не спроста?

— Ты же знаешь, - усмехается девушка, и ее руки внезапно кольцом сжимают его шею.

— Подожди, ты колдовала в доме моей семьи? Украла соль с кухни моей матери? - вздыхает тот, опускает голову.

— Позаимствовала, и это для защиты, тебе не нужно понимать всех ведьмовских штучек, - оправдывается та.

— Учитывая, что твоя подруга вампирша оставила здесь лекарство от вампиризма, моя возлюбленная ведьма, то все логично и в следующей раз нужно будет купить больше соли, - смеется тот.

— Твоя мать попросила присмотреть за обедом и думаю, она не обрадуется, если сгорит паста или выкипит суп, - оставляет легкий поцелуй на его губах.

— Да, только соли не хватает, - не может сдержаться тот, а та бьет его в грудь.

Шон не сопротивляется и идет за ней на кухню. Одно целое. Глаза в глаза, ладонь сжимает ладонь, а доносящиеся смех с кухни свидетельствует о том, что они счастливы.