Три года счастья

*** Рим, Италия. 2013 год. ***

Что-то о любви и времени.

Время зависит от чувств.

Радостные моменты проходят быстро, а темные длятся слишком долго.

Миг, когда приходит любовь.

Рассвет. Смятые простыни.

Кетрин Пирс всегда была так самоуверенна.

Кетрин Пирс добивалась всего, чего только пожелает. Добивалась любой ценой. Добивалась, потому что у нее два сердца.

Странно? Невозможно? Нереально?

Невозможно иметь два сердца, но у Кетрин Пирс именно два сердца : холодное и огненное.

Одно – холодное. Холодное и расчетливое, подлое и эгоистичное.

Второе – пламенное. Огненное сердце благодаря которому, она могла сгорать в пламени страсти. Сгорать в огне. Сердце благодаря которому она могла любить.

Только одно сердце позволяло ей любить.

Любить ей позволяло горящее сердце, сердце, которое она готова вырвать из своей груди, отдать Элайдже, только бы растопить весь лед, ледяную корку, которой обросло его сердце за столько столетий.

Любить по-настоящему возможно только один раз. Один единственный раз и на вечность. Все остальное только жалкие попытки вернуть утраченную любовь или найти ей замену.

Любить один единственный раз. Теперь Кетрин Пирс поняла это.

Понимает, что будучи собственницей, она ревновала его, только ей известно насколько она становиться зависима от этой любви. Кетрин Пирс стала зависимой и сама же отравилась ядом, который был подмешан в бокал с вином. Пьяна. Отравлена любовью.

Она никогда не показывала свои эмоции, таила злобу в себе, а когда накапливалось все до самого предала, когда она думала, что все, вот он конец, что она больше не может скрываться и убегать. Она срывалась и проливались ливни крови и за нее спиной возвышалась огненная стена. Так Кетрин Пирс развлекалась. Сжигала, обращала в пепел и тонула в выпитом алкоголе и просыпалась в постели незнакомых ей мужчин. Все, ради возможности не останавливаться, идти дальше.

После, когда ее никто не видел, когда Пирс закрывала на ключ свою квартиру и сердце она сидела в полном и безнраничном одиночестве. Днями молчала, а ночью кричала, так громко, что никто не слышал, как она винит себя во всем. Винит.

Элайджа винит себя в том, что не спас Катерину и ее уже не вернуть. Он поминает это, до конца понимает, что она уже Кетрин, ведь прошло уже слишком много времени. Понимает, что рядом с ним Кетрин Пирс, в груди воткнута которой спица. Спица из-за которой болит все ее тело и кровоточит сердце. Он не может вернуть Катерину, но в его силах вырвать эту спицу и залечить ее раны. Он может излечить ее. Он лечит ее, а я себя губил. Боялся потерять ее, даже на минуту, на секунду и все то время, которого так не хватает. Ему нужна была именно такая женщина : женственная и сексуальная.

Кетрин боялась своих чувств к нему или боли, которую может причинить и себе, и ему ? Останавливается в пороге, вся нежная в нижнем белье и его рубашке розово-бордового оттенка, который еще называют рубиновым. Склонилась над ноутбуком, убрала мешающее локоны. Кажется, что она свободна и не думает о всех проблемах. Счастлива и свободна по он рядом с ней. Ему кажется, что она может быть нежной перед сном, и поутру. Даже в его грубости она оставляла свою нежность.

Она может быть нежной.

Он может быть грубым.

Теперь она поняла нечто важное. Осознала, то, что не могла понять до сегодняшнего рассвета и вчерашней ночи.

Осознала вчера.

Вчера, когда она с ним занимались любовью, это был не секс. Она вся отдалась этому чувству, вся и до конца, отдалась ему. Запах волос, шеи, груди. Когда сжимала его ноги своими, и хотела еще большего, чтобы он целовал ее, а все тело покрывалось мурашками. До конца... Во вздохах и запахах. В поцелуях и, царапанье и кусании губ. Она была частью его и чувствовала, что-то еще больше. Чувствовала. Это был не секс. Теперь она это понимает.

— Планируешь очередной заговор против моего брата, Катерина? – решает спросить тот.

— У тебя нет будущего без меня, Элайджа говорила она, улыбаясь. Перебрасывала волосы с одного плеча на другое, растягивала губы, обнажая дорожку белоснежных зубов. — У тебя ничего без меня не будет. Так, что я планирую наше будущее. Бавария? Швейцария? Пенсильвания? Анталия? Лиссабон? Шотландия?

— С тобой я готов пойти и на край земли, Катерина, отвечает тот.

— Тогда я сама все решу, - вздыхает Пирс, когда Майклсон оказывается рядом с ней, заглядывает в глаза.

— Что конкретно ты замышляешь против моего брата? Ты говорила о каком-то плане? Говори! - нахмурил брови, схватил за подбородок заставляя посмотреть на него.

— Во-первых, если ты желал внушить мне, то, огорчу тебя, потому что я на вербене, - ухмыляется, смотрит в глаза. — Во-вторых я обещала тебе не лгать, и я искренна в своих намереньях. Ты должен доверять мне, как я доверяю тебе. Просто, посмотри в мои глаза, и ты поймешь, что я преданна только тебе.

Она ждала, что тот согласится с ней, потому что Элайджа очарованный ею и бескорыстно влюбленный, и согласится на все.

Был ли Элайджа Майклсон глупцом, влюбленным мужчиной, которого обманывает Кетрин Пирс? Ее касание и он уже не думал, что любить кого-то, отдавая всего себя – это глупость. Это отнимает много сил, но и вдохновляет в какой-то степени.

Она может вдохновить или погубить.

Не отпускает.

Он улыбнулся тоже – просто и искренне. Отбросил волнистый локон с плеча. Она всегда была прекрасна, но внешность не имеет значения, когда сердце заковано в клетку. Поймет ли она это однажды? Стерва всегда уходила первой, играла в любовь и бросала уже надоевшие игрушки. Стерва всегда предавала и разбивала сердца.

Не отпускает, крепко сжимает руки на ее плечах.

Кто мог подумать, что когда-то, спустя много веков, появится тот мужчина, ради которого стерва захочет стать другой, это будет кто-то, кто тронет ее черное небьющееся сердце и заставит чувчтвовать Возможно, Элайджа Майклсон и возрадовался своей победе в тот момент, когда она опустила голову, словно стерва склонила голову перед мужчиной.

Стерва склонилась?

Невозможно.

Не отпускает.

Стерва сдалась, потому рядом с ней тот, кто сильнее ее и стерпит ее, не отпустит.

Он верил, что все может измениться, что она отдастся чувствам и, наконец, будет искренней с ним.

— Я вижу свое будущее, – сказала она, вздернула идеально очерченные брови.

— Никто из нас не может видеть будущее, Катерина.

— Я вижу. Мое будущее – это ты, - говорит и чувствует, как в груди разрастается нежность, которую прежде ему не доводилось испытывать, когда та легко касается его губ, но не углубляет поцелуй, ведь сейчас это лишнее.

Однажды, возможно, она найдет в себе силы и скажет ему, что ждала его столько веков. Ждала именно эту любовь.

Ждала и не верила, что это возможно.

Он стал ее сном и сердцем.

Ее, настоящим, наполненным любовью будущим. Она ведь видит свое будущее только с ним, и Элайджа понимает это. Понимает, что она только его и любит, никуда не уйдет, не предаст, потому что от любви невозможно сбежать.

Понимает, без лишних слов или каких либо оправданий.

Любит по-настоящему и поэтому не отпускает.

*** Нью-Йорк. 2013 год.***

Убила себя сама.

Убила своей же ложью думала, что защищает его.

Убила любовь.

Убила их.

Все убила.

Легче выстелить себе в висок, чем осознавать то, что ты стала причиной того, что любовь мертва. Именно Одри увила все, что было между ними. Убила искренность ложью.

Убийца.

Кто ее поймет?

Кто поймет?

Словно ее сердце славили в кулак, и сейчас она желает врезать себе по лицу

Дело не в Шоне, а в ней.

Она ведь желает, чтобы все это прекратилось.

Но время как будто остановилось. Остановилось в тот момент, когда тот ушел, закрыл за собой дверь.

Так тяжало.

Глаза наполняются слезами.

В сердце боль.

Проклятие.

Не отпускает.

Желает кричать, швыряет в стену мобильный, ведь он не отвечает на ее сообщения, голосовые сообщения.

Последнее сообщение : " Я люблю тебя... Помнишь начало?"

Больше нет счастья.

Безумства.

Без него она готова вернуться к началу. К началу, когда была норкаманкой и кажется, ее можно было найти в самых злачных местах города. К началу, когда прижималась к нему и он спасал ее. Спасал ее своей любовью или готов был сгореть в этом огне вместе с ней. К началу, когда она казалось бы нашла свой путь благодаря любви. К началу, когда узнала о своих способностях.

Сжечь до тла.

Это чувства сжигает ее до тла.

Сжечь и сгореть заживо самой.

Пламя зажигается из икры. Ее глаза словно светятся огнем.

Она не спала. Она сидела на кухне думая, что он ее судьба.

Сейчас рядом с ней ее опорой.

Это нельзя заменить.

Только пламя. Пламя разгореашиеся из искры.

Она не знает, как потушить это пламя, потому что не контролирует себя.

Почему она вынуждена терпеть его присуствие в своей голове?

Терпеть, потому что она любит его.

Задыхается, кашляет, упала на пол.

Убила любовь.

Умереть.

Легче умереть, задохнуться этим ядовитым дымом. Легче, чтобы ее удушил углекислый газ.

Легче умереть нежели осозновать, что она убила любовь.

Она приняла решение умереть, нежели жить зная, что именно она убила любовь.

Последние несколько шагов давались ему особенно тяжело.

Он ведь просто любил, желал спасти и следовать за ней. Всегда поддерживать. Она ведь тоже всегда поддерживала его : подавал запчасти, когда нужно было починить сцепление, грела руки, а во взгляде была какая-то странная, всеобъемлющая любовь.

Шон чувствовал сердцем каждую правдивую эмоцию, которую они пережили на двоих. Он и она.

Что с ними стало?

Он ведь полюбил ее, видел в самые тяжелые времена. Спасал от самой себя и наркотиков.

Только боль от неизменного прошлого.

Когда спонтанное решение было принято, когда ступать обратно было уже бессмысленно.

Ложь погубила их, но в искренности Одри не приходилось сомневаться – чистая, хрустальная любовь.

Любовь разбилась, как хрусталь.

У нее не хватит смелости рассказать о своем чувстве вины, ведь он не выслушал, не дал шанса, не дал возможности сказать.

Они казались счастливым, вот только это было в прошлом.

Шон не верил, что так оно и есть.

Не верил, что все это в прошлом.

Бежать.

От , дома до дома.

Бежать, он помнит все : от распахнутого окна и жалящего солнца, до прогулкок под звездами, до того, как искал ее в клубах или злачных местах, до того, как сжимал ее бедра и секса, до ураганного ливня и страха в ее глазах, когда тот прижимал ее к себе.

Кажется, что этот метр – последний.

Привык, как они жили.

Разбудить.

Он на долго запомнит, как увидел возвышающееся пламя. Ее дом сгорал до тла. Сгорал вместе с ней.

Столпившиеся соседи, которые уже вызвали пожарных, но не спешили спасать ее.

Впервые ему хотелось рыдать. Рыдать в захлеб.

Что если это он убил любовь?

Оттолкнуть всех, выбить дверь плечом, глотать клубы серого дыма и выкрикивать ее имя.

Близко.

Просто упала.

Находит ее на полу кухни.

Успеет ли спасти.

Задыхается, вдыхая ядовито-губительный дым.

Нет дороги назад, ведь он сделал выбор.

Далеко от этого мира. В мире, где любовь.

Ему кажется, что она спит, устала и где-то далего от этого мира.

Подхватывает на руки, ведь пусть она и соглага, но они должны стать одной семьей, потому что в мире добро и зло всегда меряются силами они должны быть до конца.

Ее сердцебиение оставалось прежним : слабым и ускользающем.

Все бы посчитали его сумасшедшим, но он не мог не спасти любовь.

Спас, оттыдашлся вдохнул полной грудью такой спасительный кислород и уложил ее на землю.

— Не засыпай...

Шон замолчал, просто опустил голову на ее грудь. Обуглевшееся черное лицо и клочья обгоревшей одежды, подпаленные волосы, но в ее груди все еще бьется сердце, а значит она живая.

Не уснет.

Без нее он не сможет, а время не спешит идти вперед. Время остановилось в самый темный момент.

Живая: из Рая или Ада?

Дышит, жадно вдыхает кислород и понимает, что жива, а его голова опущена на ее грудь, рука сжимает ее руку. Она понимает, что он спас ее, не позволил яду отравить их и уничтожить их люблю. Он бы выпил яд вместе с ней.

В голове свежие мысли и яркие блико лучей солнца.

Она даже смотреть на него боялась, а он крепко сжимал ее руку, его теплые карие глаза отражали в себе неподдельную обиду. Он рядом, пусть и зол.

Трусость не может одержать победу. Он не предатель любви, не тот кто убьет любовь.

Она не отвечала, даже попыталась отвернуться. Он знал каждую ее, каждую мелочь, каждую родинку и каждый сантиметр тела. Знал, что она споткнулась и чувствует себя виноватой. Она не может представить свое существование без него, свой путь и свое одиночество, если Шона не будет рядом. Но, в то же время, Одри была готова отпустить его, потому что любит.

Так сильно, так глубоко, так ярко, что голова шла кругом. Это и было причиной всех прозвучавших слов.

— Я люблю тебя...

А Шон окунулся с головой в его слова и улыбнулся: наконец-то в груди стало по-настоящему легко. Не говоря ни слова, он потягулся к ее губам, сжимал ее ладонь в своей ладони - сжал крепко и с чувством, того, что она нужна ему и он не отпустит.

Не отпускает.

— Будь уверенна, малышка, что все у нас будет хорошо...

Теперь всё стало понятней: почему Шон пошел вслед за ней, почему не уходит и что любит.

Одри просто нужно было знать, чтобы поверить: Он не убьет любовь.

Что-то о любви и времени.

Время зависит от чувств.

Радостные моменты проходят быстро, а темные длятся слишком долго.

Они переживут : темные и светлые времена.

Переживут, потому что время невозможно остановить.

Время течет только вперед. Течет словно бурная река на пути которой порой встречаются преграды ввиде темных и мрачных моментов.