Три года счастья

*** Нью-Йорк. Бруклин. Квартира Элайджи Майклсона. 2012 год ***

Она не знает, что будет завтра, зато Кетрин Пирс знает, что должна быть готова к девяти часам вечера.

Она удивлена ,ведь Элайджа безошибочно определил ее размер одежды и белья, обуви. Он помнит ее размер, заучил практически идеальные параметры наизусть и это говорит только о двух вещах : Элайджа Майклссон весьма наблюдателен и он любит ее. Коробки с брендовыми вещами разбросаны на постели и полу. Неизменные черные замшевые туфли на высоком каблуке. Кетрин надела подаренное им белье премиум класса, ведь она же обещала ему это. Надела: черное платье на бретелях. Черное маленькое платье : длинной до колена, с прямоугольный вырезом, в области декольте, не только выгодно подчеркивало формы Кетрин, но и одновременно сдерживало ее агрессивную сексуальность, своей простой и элегантностью. Кетрин всегда подчеркивала свою сексуальность, вот и сейчас, стоя у зеркала Кетрин, сперва ,желала накрасить губы ярко-алой помадой. Передумала, заменив помаду карамельным блеском для губ. Она проводит по губам карамельным блееком. На её веках темно-золотистые тени, волосы собраны в пучок и только несколько непослушных прядей спадают на ее лицо. Никаких украшений, ведь для сегодняшнего свидание, если это можно назвать свиданием лишнее. Лишнее – ее агрессивность и сексуальность. В меру сдержанный, элегантный и женственный образ подходит для сегодняшнего ужина. Кетрин сжимает руки в кулаки, ведь этот вечер, проведенный с ним именно то, что у нее никогда не было с другими. Никто и никогда не сделает для нее то, что сделает Элайджа. Никто не был с ней искренним. Никто не любил ее, так, как любит ее он. Вечер, когда она будет чувствовать себя защищенной и любимой. Она знает, что Элайджа любит ее, а она? Она запуталась и не готова потерять его. Никогда не потеряет его. Не желает сниться ему, а быть рядом.

Не готова проиграть.

Не готова оставить его, даже, если их роман ошибка. Очередная ошибка, которую совершила Кетрин Пирс связавшись с ним. Она ведь знала, что он любит ее, предложит быть с ним, попытается спасти. Знала, что тот попытается спасти ту, которую любит, а она всегда все поворачивает в свою пользу. Знала, что он уже столько столетий ждал ее, а Кетрин ждала его. Ждала именно его, ведь Элайджа Майклсон знает ее, как никто другой. Знает и спасает ее от одиночества. Она ждала того, кто спасет ее от одиночества.

Не сможет соврать ему.

Не спасти.

Очередная ошибка.

Она ранит его.

Ее душа сгорела в пламени Ада.

Сгорела.

Улыбается, внимательно смотрит на свое отражение, а в голове столько мыслей, ведь она не покинет комнату, не посмотрев в зеркала, прячет блеск в косметичку. Теперь она готова. Готова сыграть по его правилам.

Он не знает, что будет завтра, и какое безумства придумает Кетрин Пирс, зато Элайджа Майклсон знает, что сегодня он покажет ей иную сторону любви. Не ту, к которой привыкла Кетрин Пирс. Покажет и докажет, что она достойна лучшего. Он ведь верить в это и смотря, в ее глава внутри его все обрывается, словно он тонет и не желает быть спасенным. Она уже провели день вместе, но вечер обещает быть еще лучшим. Элайджа считает себя правым, ведь этот вечер он ждал столько столетий. Идеальный вечер или то, что называют свиданием с ней, с той, которую он любит и ради которой, готов пойти на все.

Несколько глубоких вздохов, поправеет узел черного галстука. В этот вечер он отказался от пиджака и предпочел классические черные брюки в сочетании с белоснежной рубашкой.

Женщине привычно задерживаться, но пунктуальный Элайджа не привык ждать.

Несколько глубоких вздохов и Элайджа сконцентрирован, на секундной стрелки швейцарских наручных часов, которая бежит только вперед и доказывает ему, что время невозможно остановить или обернуть вспять. Часы украшают его запястье и дополняют его консервативный образ.

Без десяти девять, когда он слышит стук каблуков и Кетрин появляется на пороге прихожей.

Затаил дыхание, не отводит взгляд, от нее, ведь именно такой он ее видеть. Именно такой и только его. Он желал видеть ее счастливой, улыбающейся, чтобы она чувствовала себя в безопасности и не дрожала от любой тени. Он желал видеть ее самой собой. Он просто смотрел на нее, и Кетрин знала, что его взгляд отражает всю его любовь к ней. Как взгляд может передавать все чувства? Как взгляд и выражение лица могут передавать любовь? Кетрин Пирс не знает этого, просто улыбается ему в ответ, касается его руки и вдыхает запах его одеколона.

— О, всегда идеальный Элайджа Майклсон, как всегда пунктуален, - ядовито выплёвывает слова, смотря на него свысока.

— А вы, Мисс Пирс? Женщина, которой необходимо скрывать собственные чувства и эмоции после всего, существовать в одиночестве. Эта маска настолько прилипла к вам, что стала вашей настоящей натурой, я прав? - едко и надменно парирует удар Элайджа, ведь он знает ее и знает, как ответить.

— Неплохая партия в покер у нас могла получиться, - хмыкает Кетрин.

— Катерина, желаешь превратить наше первое свидание в покерный турнир? – отвечает Майклсон, целуя ее руку.

— А это свидание? – хихикает Пирс. — Я всегда думала, что хороший роман начинается с хорошего секса, а секс у нас был хорошим.

— Такси ждет внизу, Катерина, - приобнимает за талию направляясь к выходу.

— Так значит, в казино мы не поедим? Жаль, у меня было в планах сыграть на раздевание, - переступает порог, закрывает за собой дверь квартиры.

***

Машина останавливается у ресторана Gabriel Kreuther. Этот ресторан - отличный выбор для высокой кухни в Нью-Йорке. Ресторан красиво открыт со столиками, хорошо располагаемыми, поэтому вы не чувствуете себя стеснёнными. Место, в котором обычно людно, но сегодня в этом ресторане пусто. Пусто, ведь они сегодня они единственные посетители это ресторана.

Кетрин буквально перепрыгивает пару ступенек на крыльце, когда Элайджа помог ей выйти из автомобиля и через минуту буквально врывается в ресторан. Остановилась, не сумела сделать шаг и ступить с порога. В ресторане нет никого, кроме официантов, на одном из круглых деревянных столиков стоят два бокала, которые официант наполняет красным вином - Château Mouton-Rothschild 1945 года.

Замерла, а Майклсон взглянул в ее ореховые глаза, пристально смотрящие на него. Его взгляд перемещается на прекрасную и добрую улыбку. Явно не ожидала этого, и Элайджа понимает это, сопровождает к столику, а официант отодвигает стул, помогает ей сесть за столик и после спешит покинуть зал, оставить их наедине.

Наедине.

Ее руки крепко сжимают ножку бокала.

Свободна, и рядом с ним ей нечего и некого бояться. Внутри ее все стихло, сердце не сжимается, и она может наслаждаться этим вечером, вином и его обществом. На душе спокойно. Спокойно рядом с ним.

Наслаждаться временем, словно она свободна. Свободна, рядом с ним.

В глазах — свобода. В действиях — сила. В словах — характер.

Его руки касаются стеклянной ножки бокала.

— Помнишь? Когда я мог убить тебя, Катерина. Я желал спросить боишься ли ты смерти. Будь честна со мной Катерина.

— Правду... Я бы ответила, что боюсь не смерти, а потери. В тот день ты не смог меня убить. Тебе помешали твои чувства. Но потом, то время, что мы провели вместе и наш секс, доказал мне, что ты действительно любишь меня. Ты знаешь меня Элайджа и знаешь, что я бы использовала тебя для достижения цели, повернула бы все в свою пользу. Я бы соврала, но я не могу сделать этого Элайджа. Не могу использовать тебя, как средства выживание. Не могу ... Если бы ты отказался от меня, вырвал бы мое сердце и сжимал его в своих окровавленных руках. Но и я тебя убила. Ты бы потерял не только меня, но и часть себя. Это преследовала тебе до конца твоих дней. Преследовало то, что ты убил любовь.

— Мы снова найдём своё счастье, которое утекло у нас между пальцев. Этот шанс мы не упустим.

— Ты хоть сам веришь в то, что говоришь, Элайджа? Несмотря на всё случившееся, мы сможет снова стать счастливыми? Я себя не знаю, Элайджа, не знаю, что будет завтра, я запуталась во всем этом и погрязла в одиночестве. Одиночество уничтожило меня и отняло тебя от меня. Словно душа оледенела, погибла за одну ночь. И я потерялась в той темноте. Я не помню... Ты знаешь, меня и знаешь, что я не склонюсь, даже если это будет мой любимый человек – не склонюсь! Рано или поздно тот огонек, который привлёк меня в тебе, скоро погаснет... Огонек Петровой погас... Ты не можешь спасти меня, Элайджа.

— Спасти себя можешь только ты сама. Расскажи... Откройся мне, Катарина... Что ты помнишь?

— Я помню дом, как летом бегала босая вместе с сестрой, гоняла гусей или они гнались за нами. Помню лицо матери, которая злилась на нас, но любила и переживала, помню, когда мне пятнадцать или шестнадцать мы готовили все вместе и говорили обо всем. Помню сурового и справедливого отца. Помню свою ошибку и то, как он отнял новорожденную дочь с моих рук, сказал, что я опозорила семьи. Позволив отцу отнять моего ребенка – было второй ошибкой. Я плакала, прижималась к груди матери, а она сказала забыть и отпустить. Мне даже не дали подержать мою дочь. Я помню, как плакала, покидая дом. Меня сослали в Англию. О моей третей ошибке ты знаешь Элайджа. Третья ошибка – бежать от твоего брата, засунуть свою голову в петлю и умереть. Я умерла, желая жить и теперь понимаю, какую ошибку совершила. Моя третья ошибка- тьма. Я умерла и выбрала тьму. Тьму, которая поглотила все и я уже не помню, какой была. Пятая ошибка – Стефан Сальваторе. Мужчина, который разбил мое сердце. Я любила, после стольких веков я думала, что обрела свою вечную и настоящую любовь, а он за одну ночь разбил мне сердце. Я не желаю видеть его, потому что он ранил меня, когда я сбежала из Мистик Фоллс в мой новый дом, то я плакала, рвала все в клочья, громила комнату и так продолжалось пять суток. Он разбил мое сердце, причинил невыносимую боль.

— Я считаю, что когда вы любите кого-то и этот человек любит вас, вы однозначно уязвимы. Он способен причинить вам такую боль, какую не сможет причинить никто другой. Любовь принесла тебе боль.

— Шестая ошибка – страх и бега без остановки. Мне страшно, Элайджа, страх въелся в мою кожу, что я дрожу от этого страха. Дрожу при мысли, что мой вздох может быть последним, когда твой братец убьет меня. Он мучил меня в Мистик Фоллс, но ту пытку и мучения можно было вынести. Я сильная. Я видела, как он вонзил клинок в твою грудь и может быть, я могла исправить эту ошибку, но я не сделала этого. Страх взял верх надо мной, и я бежала. Бежала, не останавливаясь и не оглядываясь. Сейчас я совершаю очередную ошибку, но я готова совершить, чтобы узнать, каково любить взаимно ... Очередная ошибка.

— Сейчас ты обнажилась передо мной, Катерина.

Ослабляет узел галстуку, наклоняется к ней и в тот момент, когда их лбы соприкасаются, Кетрин наклоняет голову, поддается, прикрывает глаза и молчит, потому что прикосновение сейчас гораздо важнее. Важнее всего, что происходило до этого.Важнее, что он не отпустит из своих объятий.Важнее, что их лбы соприкоснулись, и они почувствовали. Что-то важное и значимое для них обоих. Связь. Это прикосновение, как он прикрыл глаза вслед за ней, ее запах и его поцелуй в лоб установили между ними нерушимую связь. Связь, между двумя людьми, которые любят друг друга, а их сердца бьются в унисон. Если он уйдет, то назад ее уже невозможно будет собрать собрать.Без него она рассыпаться на мельчайшие детали. Без него она упадет.

Обнажилась и Кетрин поняла, почему Элайджа сказал эти слова.

Обнажила свою душу.

Если другие мужчины думают, что видели её обнаженной, потому что она сняла с себя всю одежду, то они ошибаются.

Они целовали её в губы, забирались внутрь неё...

Как ты думаешь, этого достаточно, чтобы знать и любить кого-то?

Не достаточно.

Только один мужчина расскажет о её кошмарах. Тех, которые заставляют её подёргиваться, осматриваться, дрожать и оцепенеть от ужаса.

Другие мужчины смотрели вниз, на свои «незапятнанные» руки и невозможно сказать, сколько раз они отрезали себе на куски её разбитое сердце.

Только Элайджа Майклсон знает, что Стефан Сальваторе отрезал себе кусок ее сердце.

Он знает, почему она носит черную одежду, закрывается ото всех, почему она не пишет, то, что чувствует, почему она долго принимает ванну и почему она проливает кровь. Он знает, как она называла ее.

Он знает ее настоящей.

Знает Кетрин Пирс.

Знает Катерину Петрову.

Элайджа Майклсон единственный мужчина, который может рассказать, о её жизни, её детстве.

Рассказать о первом мужчине, который разбил ей сердце. Рассказать о ней, её семье, сестре, матери, отце, дочери. Рассказать о её демонах и её страхах.

Рассказать о её неуверенности и разговорах с самой собой. Рассказать о том, как она умерла.

Рассказать обо всём, чего она хочет от жизни, чего желает больше всего.

Рассказать про все крошечные мелочи. Сказать, почему её любимый город именно — её любимый город. Рассказать, почему она предпочитает Италию – Венецию с ее карнавалом и каналами, обжигающем солнцем или возвышенную на вершине холма Вольтерру с ее хорошо сохранившимися станами, античными воротами при въезде в город, площадь деи-Приори, Флоренции с ее соборами, площадями, музеями, галереями, Мост Понте-Веккьо.

Скажет, почему она вздрагивает чуть-чуть, когда он говорит, что любит ее.

Расскажет про все мелочи, что ненавидит вней, скажет, почему он их любит.

Расскажет, о её тьме, о её свете.

Нет, все те мужчины не видели ее обнаженной.

Возможно, они видели её тело, но до сих пор не видели её обнаженной.

Ошибка.

Кетрин Пирс совершила очередную ошибку, обнажившись перед ним.

Он видел ее обнаженной.

Обнаженную душу.

Вздрагивает, отстраняется, встает, отбрасывая стул в сторону. Она открылась ему, обнажила свою душу и ненавидит себя за это. Ненавидит, потому что Элайджа знает ее настоящую. Знает и любит, терпит и не обидит.

Кетрин не верит в то, что это мужчина ее не обидит.

Не верит и ненавидит себя.

Сбегает. Беглянка. Ей лучше сбежать ото все. Сбежать от чувств.

— Катерина, остановись, прошу...

Сбежать.

Проще сбежать.

Проще снять с себя одежду и заняться сексом. Люди постоянно так делают. Но сложнее открыть свою душу, поделиться мыслями, страхами, надеждами и мечтами. Вот это значит по-настоящему обнажиться.

Сбежала, Кетрин Пирс и вправду чувствует себя обнаженной.

Сбежала, глубоко дышит, сбитое дыхание, опирается о серую бетонную стену.

— У меня для тебя сообщение от Клауса.

Слышит мужской голос. Голос режет слух Пирс. Она щурится и нехотя приводит кулаки в боевую готовность. И снова отогрывание одной из сцен. Сцен в ее личном спектакле, а Кетрин Пирс –главная актриса.

Отыграет и останется жива, убеждает себя : « Ты справишься, Кетрин. »

Не хотела умирать так.

Кетрин Пирс, бессердечная, хладнокровной Кетрин, чей каждый шаг продуман с маниакальной точностью. Продумала, знает куда бить, знает слабые места. Знает, и наблюдает за приближающейся к ней тени мужчины.

— Клаус вне себя от ярости после твоей последней выходки, дорогуша.

— И приказал убить меня... Что ж, ты нашел меня Джейс и сорвал свидание...

Поэтому, может, она дышит часто-часто, так что леденящий ужас расползается и охватывает каждый нерв недосягаемой Кетрин Пирс.

— Пусть это будет не больно, вырви мне сердце, едва слышным хрипом доносится до него.

Кетрин откидывается едва назад, упирается в стену. Страх, ещё более неподходящий ей, страх, вытравляющий все обиды, всю ненависть.

Страх.

Она не бежит, ждет пока он, с вампирской скоростью окажется рядом с ней, сожмет руку на горле, что она даже вздохнуть не сможет, ударит головой об стену, испортит прическу и на ее голове появиться кровь.

Слишком сильный удар об стену. Удар, что голова кругом, все расплывается. Но Кетрин Пирс выживает. Мерзко-приторно улыбается, всем видом показывая свое превосходство над ней. Гибрид. В этот раз Клаус отправил одного из своих драгоценных гибридов, явно желал, чтобы она помучилась или обратилась, в горсту серого пепла.

Не выйдет.

— Тогда, передай и мое сообщение Клаусу : « Тебе не выносимо, что женщина сильнее тебя. »

У стервы Пирс свои отношения с мужчинами, которые почему-то решили, что могут покушаться на ее свободу. Такие собственники обычно заканчивают свои дни на полу — обескровленные, если не расчлененные.

Ее не составляет труда : откинуть его на асфальт, вонзить каблук в горло. Не умрет, не захлебнется кровью, но будет больно.

Пирс усмехается, сверкает своими белоснежными клыками, качает головой и ее каблук в его горле.

Не хотела умирать так.

Смерть хотела забрать ее.

Она ведь пережила тысячу смертей, переживет и тысяче первую.

Тело горит, а крик вырывается наружу. Вскрикнула, приоткрыла рот. В ее спине дерево. Деревянный кол, который разъедает все, причиняет невыносимую боль и въедается в ребра. Невозможно дышать. Выплевывает на асфальт, подступивший кровяной ком.

Без кислорода невозможно дышать. Упала на колени. Упала на асфальт.

Сейчас Кетрин Пирс выглядит жалкой, давится собственной кровью.

Такой ее находит Элайджа, который почуял голоса и запах крови.

Смотрит на нее, смотрит на сгусток крови, который оказался на асфальте.

Рыкнул и живыми они точно не уйдут.

Кетрин боится смерти, но она слишком смелая, чтобы в этом признаться.

Элайджа не боится смерти. Смерть не может прийти за ним, потому что она первородный-бессмертный. Готовится, рывок вперед и в следующую секунду уже сжимает в своих руках окровавленное сердце.

Теперь уже не боится, он ведь не покинул ее, а ведь мог.

Не покинул. Ему она может доверять.

Упала на асфальт, не может сказать и слова, захлебнулась своей кровью, но наблюдает за тем, как ее рыцарь с вампирской скоростью отбрасывает от нее вампира, который и пронзил ее спину деревянным колом, причинил ей боль.

Наблюдает, как тело ее обидчика насажено на острую пику здания, наконечник который, кстати выполнен в форме геральдической лилии. Наблюдает и даже довольно ухмыляется.

Ее рыцарь.

Элайджа не побоялся испачкать свою белую рубашку кровью ради нее. Он сделал это ради нее, нашел жалкой и с кровью.

Крик, когда тот вытаскивает кол из ее спины. Боль, ведь Элайджа не станет ждать, причинит ей боль, вытащит застрявшей между ребер кол, с такой силой, что благодаря вампирскому слуху он слышит треск, слышит, как ломаются ее ребка. Все же и он может приченить ей боль. Может принечинить такую боль, какую не сможет причинить никто другой. Он может причинить ей самую великую и

невыносимую боль. Сможет причинить боль несравнимую не одной другой болью в этом мире. Сможет причинить боль, потому что любит.

Он мог покинуть ее, не жить иллюзией, о спасении души Катерины. Не мог остановиться и пусту использовать шанс, который дала им судьба. Не мог не пойти за ней и не остановить.

Не мог.

Не мог покинуть Катерину.

Не покинул, последовал за ней, готов был упасть вслед за ней.

Элайджа не мог оставить нее и поэтому последовал за ней. Сорвался с места и последовал вслед за ней. Успел спасти ее.

Мгла.

На мгновение все как будто замерло.

Подхватил на руки, и она обнимает его, по-настоящему обнимает, и сжимает её пальцы в ответ, но Кетрин Пирс не положено плакать, поэтому она смотрит на его окровавленную рубашку.

Она знала, что он найдет ее.

Глядит в его глаза, которые полные крови и жестокости. Глядел в карие глаза и не мог позволить им угаснуть.

— Катерина, я рядом, я держу тебя...

Угасла.

Закрыла свои глаза.

Умерла и переживет свою тысяча первую смерть. Переживет и с наступлением рассвета вновь откроет свои глаза.

Подхватил на руки и унес вслед за собой.

Унес вслед за собой.

Исчез и все, что от них останется : белоснежная рубашка испачканная алой кровью, на ее черном платье не останется и следа, ведь черный впитает кровь, асфальт испачканный кровью его жертв, кровь, которая медленно капает на асфальт с насаженного на пику здания трупа вампира.

От них останется только кровь.

*** Сан-Тропе. 2012 год.***

Кол Майклсон – не управляем.

Бледная, короткостриженая рыжеволосая ведьма по имени Лейла – неуправляемая. Может поэтому в свои двадцать три года она не слушала : ни своего отца-ведьмака, ни мать-врача, ни подруг, ни главу ковена.

Сама по себе. Не побоялась пригласить его. Не побоялась пригласить Коула Майклсона, который сейчас спит в ее постели.

Она даже, что будет с ней, после того, как она выливает на его голову вчерашней, недопитый бурбон. Бутылка бурбона стояла рядом с постелью и во время подвернулась ведьме под руку.

Смелая. Наглая.

Никто не может укротить Лейлу.

На каждую безумную ведьму не менее безумный вампир.

Кровь, комната пропитана запахам крови.

Лейла - слишком опасна, её зелёные глаза прожигают изнутри, её губы властно манят своим алым светом. Но Майклсон не из тех, кто поддаётся её игрушкам.

Вздрагивает, бурчит что-то не связное, а точнее посылает к черту весь мир.

Взбешен, когда осознает, что она вылила на его остатки недопитого вера алкоголя.

Лейла просто смеялась над ним и не боится, что перед ней первородный с неконтролируемой жаждой крови, ведь ее магия тоже убийственна.

Он приходит в себя, смотрит исподлобья, с вампирской скоростью прижимает ее к стене.

Рыжеволосая закусывает губу и смотрит на него взглядом, что Кол понимает, стоит ей прошептать заклинание и вся эта комната превратиться в руины, а он будет захоронен под этими руинами.

Слишком горячо.

Слишком холодно.

Сейчас их больше интересует тьма друг друга.

Тьма, с огнём поглотившая души, прожигая их дотла.

Тьма, соединяющая их руки и манящая друг к другу.

Тьма, которая может грозить ведьмам и тьма, которую может остановить такой монстр, как Кол.

Лейла знает это, как и то, что возможно, когда-нибудь тот убьет ее.

— Зря ты разбудила монстра, дорогуша, - проводит по ее лицу.

— Убьешь меня потом, Коул, - заявляет та. — Сейчас у меня для тебя есть куда более важная информация. Твой брат Клаус был в Италии, проводил раскопки, чтобы раздобыть меч охотникам братства пяти.

— Дела Ника меня не волнуют, - крепко сжимает пальцы на ее шеи.

— Меч и татуировка охотника ключ к лекарству от вампиризма, - выкрикивает та.

— Плевать, - хмыкает Майклсон.

— Чтобы добыть лекарства нужно пробудить бессмертного Сайласа, а я, как и ты умирать не желаю и верю в то, что такой монстр может остановить это.

— Я не вмешиваюсь в семейные проблемы, мне нравится наслаждаться жизнью, не хочу опять в гроб, - отрицательно кивает, отпускает девушку, которая жадно глотает воздух.

— Но ты можешь предупредить свою семью, если Сайлас будет пробужден, то все окажутся в опасности, - смотрит в пол. — Этот бессмертный опасен, а ведьмы чувствуют опасность. Я буквально схожу с ума от страха. Вернись в Мистик Фоллс и предупреди всех об опасности. Я знаю, что ты тот первородный, который всегда считался с мнением ведьм. Сейчас ведьмам нужна твоя помощь.

— Закажи один билет, на ближайшей рейс, до Нью-Йорка, - у Кола нет никаких причин не доверять Лейле.

— Это значит да, - с облегчением вздыхает ведьма.