Три года счастья

*** Нью-Йорк. 2012 год. Дом Одри. ***

Порядок уж явно не удастся сохранить, если дело касается переезда. Сначала Одри еще пыталась возразить Шону, боялась, что его переезд только все усугубит. Перед ее глазами все еще была картина того, как Кетрин вгрызается в его горло. Она ведь помнит, а он забыл и поэтому не понимает, почему его девушка так напугана, роняет коробки с вещами.

Дело ведь не в порядке.

Нет.

Одри боится за его жизнь. Боится, что у нее отнимут любовь.

Шон чувствует ее страх, но может, этот страх не обоснован?

Задерживает за руку, притягивает к себе и целует в губы. Он ведь чувствует, что она боится : чего-то или кого-то. Боится, и он сделает все, чтобы задушить этот страх, будет рядом с ней.

— Если тебя беспокоит уборка, то я все уберу, - говорит, разрывая поцелуй.

— Нет, Шон, меня беспокоит, нечто иное – отвечает она. — Это связано с работой. Важные переговоры и босс был не в себе, так что я просто устала. Не думай об этом, и твой переезд только к лучшему.

— Тогда иди и прими душ, а я занесу остальные коробки наверх и приготовлю нам чай с мелиссой, посидим на кухне, поговорим, - предлагает чернокожей парень.

Кивает, соглашается и возможно ванна и вправду поможет ей прийти в себя, расслабиться, прийти в себя, снять напряжение. Кетрин Пирс умеет держать в напряжении, даже находясь на растоянии. Напрежение, на нервах, от Кетрин нет новостей, и это заставляет ее волноваться. В голове никак не может все сложиться, не спокойна, в напряжении, переживает и не может собраться с мыслями.

Вибрация мобильного, что та выдыхает, вздрагивает, осматривается, и даже не сразу понимает, что это ее телефон. Осматрелась и понимает, что в она одна в этом доме : ее парень вышел на улицу, чтобы принести с грузовика оставшиеся коробки с вещами.

Вибрация мобильного, и Одри может просто проигнорировать звонок, но если это

Кетрин и она не ответит, то стерва устроит ей настоящий Ад. Одри знает, что лучше не злить стерву, если она не желает узнать, какие мучения придумает для нее Пирс и как испортит ее жизнь.

К счастью Одри на экране мигает : Devero.

К счастью, это ее знакомая ведьма, из Нового Орлеана и она может ответить на звонок.

— Софи, привет, надеюсь у тебя все хорошо, - быстро говорит Одри.

— О-у-у, - смеется брюнетка, а Одри слышит только громкую музыку, которая постепенно стихает, ведь Софи покидает бар, через черный вход.

— Как я поняла в Руссо сегодня людно, мы обязательно приедем в Новый Орлеан на время отпуска, мы обязательно выпьем вместе виски или текилу, - пытается засмеяться.

— Сегодня я веселюсь, но я звоню не просто так, милочка, - тяжело вздыхает ведьма. — Марсель Жерар запретил ведьмам использовать магию, и мы намерены остановить его. Остановить даже если придется призвать в город самого Дьявола. Моя племянница умерла во время ритуала Жатвы, но все это бесполезно. Вампиры продолжают терзать наш род ведьм. Ты обещала мне помочь и что для этого мне нужно делать? Ритуал? Более сильный маг, чтобы ослабить и изгнать вампиров, убить Марселя.

— Призвать в Новый Орлеан Дьявола, - отвечает она. — Ты была права. Я поговорю с Кетрин и она поможет, но в замен она может потребовать все, что угодно и если ты готова заключить эту сделку.

— Я готова, - кратно отвечает она. — Готова, на все.

— Я позвоню тебе, и прошу, береги себя, сейчас настают темные времена, береги свою жизнь подруга и жизнь Джей-Эйр, если нужно склонитесь, - искренне сопереживает давней подруге, ведь времена настают и вправду не лучшие.

— Я не совершу ошибку, а сейчас целую тебя и кладу трубку, потому что в баре слишком весело, - спешит расправиться Деверо.

Она уже собиралась нажать кнопку блокировки и спрятать девайс, как неожиданно открылась вкладка сообщения :

*от «Неизвестный номер»: Я умерла для всех. К.

Ведьма удивленно смотрит на экран своего девайса, хотя прекрасно знает от кого это сообщение.

*от «Одри »: Умерла? Черт Пирс! Я думала, что ты и вправду умерла. Видимо все пошло по плану. Он поверил? Он до сих пор любит тебя?

*от «Неизвестный номер»: Это болезнь. Ну, конечно же, он поверил. Бедный Элайджа верит в то, что спасает свою возлюбленную Катерину. Ему же нужно спасать чью-то душу... Пусть верит в то, что спасает меня... Но...

*от «Одри»: Но???

*от «Неизвестный номер»: Я хочу большего... В этот раз я хочу в то, что все это не ложь... Хочу поверить в то, что любовь может спасти даже, такую дрянь, как я...Я хочу верить.

* от «Одри» : Ты же не позволяешь любви встать на своем пути? Мммм...

*от «Неизвестный номер»: * А в этот раз позволила и видимо Кетрин Пирс совершила величайшую ошибку связавшись с Элайджей Майклсоном.Я не чувствую себя одинокой рядом с ним. Я ненавижу себя и свое одиночество, потому что он рядом со мной.

* «Одри »: Теперь ты поняла, что любить, заботиться это нормально.

*** Нью-Йорк. Квавртира Элайджи Майклсона. 2012 год. ***

Поняла. Кетрин Пирс не понимает, что такое любовь. Не знает, потому что никогда не испытывала подобное. Никогда не позволяла себе любить, а сейчас все полетело к чертям, потому что она сказала: « Я тебя люблю.» Сказала вполне искренне.

Сказала, потому что чувствует. Чувствует. Кетрин Пирс страшно, потому что она чувствует.

— Катерина, прошу, отложи в сторону, свой мобильный телефон, сейчас завтрак,- просит Элвйджа.

— Мне нужно было сказать моей личной ведьмочке, что я жива, ты же знаешь, что моя безопасность превыше всего,- ее бросает в лихорадку, как только Майклсон касается ее плеч.

— Тебе не нужно бояться, пока ты рядом со мной, - произносит тот. — Я ощущаю твой страх. Остановись.

— Решил стать моим личным рыцарем Элайджа, - пожимает плечами. — Мне это нравится. Клаус вновь пошлёт за мной и лучше бы мне уехать прямо сейчас.

— Это все еще ты, - касается лица. — С момента нашего знакомства. До самого конца. Я намерен просить твоей свободы у Никлауса. Мы поедем вместе в Мистик Фоллс и обсудим все, а после уедим из страны, мне противны все ссоры нашей семьи. Чем раньше мы покинем Нью-Йорк, тем лучше. Я верю в то, что мы обретем свое счастье и покой.

Плоть хочется рвать, пока вовсе не упадёшь от бессилия. Кричать хочется до такой степени, чтобы он услышал ее, хочется схватить его и отшвырнуть его в стену, ведь это безумства идти к Клаусу прямо сейчас. Кетрин и так хватает проблем и не хватает только лишиться его защиты именно сейчас. Сейчас, когда она почувствовала что-то. Почувствовала страх. Страх, что он может уйти и не вернется.

— Остановись Элайджа, - крепко удерживает его за плечи, преграждает путь. — Мне страшно и Клаус никогда не позволит нам познать минуты счастья. Пока у нас есть, время давай жить. Просто жить. Я ведь дала тебе обещание, что верну тебе вкус жизни. Я ведь рядом с тобой и даже не знаю, что со мной происходит.

— Я простил тебя, Катерина и с этого дня начинается твоя новая жизнь, я даю тебе один единственный шанс, я помогу тебе, я буду рядом, - заглядывает в глаза.

— Одна близость промыла тебе мозги, Элайджа!? – пошатнулась, заглянула в глаза. — Прошу, вернись в реальность, в которой Клаус никогда не позволит нам быть вместе, и если ты попросишь моей свободы у Клауса, расскажешь о нас, то закончишь свои дни в гробу с клинком в груди, а меня он убьет лично и не важно, сколько времени у Клауса уйдет на это. Он никогда не заключит сделку, не будь у нас преимущества. Лекарство – наше преимущества и я пойду к твоему брату-ублюдку только, когда в моих руках будет преимущества. Я пойду на все, чтобы достать лекарства. Я буду сражаться за свободу, за нас. Останься, потому что я прошу. У нас есть всего одни шанс, и я не позволю тебе истратить его в пустую.

Кетрин всегда смотрела сверху-вниз. Гордый и независимый взгляд стервы. Кетрин Пирс всегда смотрела на мужчин сверху-вниз. Ставила себя выше, потому что умела управлять игрой и мужчинами. Мужчины мухи в ее паутине. Мухи, которых она уничтожала, когда те были А потом полюбила. Полюбила и во взгляде нежностью, не такой суровый, как был прежде. Полюбила и ослабела. Полюбила, и смотрела на него, как на равного. Они были на одном уровне.

Они стоят на кухне. Элайджа сам решил приготовить для них омлет с овощами, несмотря на позднее время для завтрака, а Кетрин была голодна.

Она его и он принял решение остановиться. Остановиться ради нее. Остановиться и поверить ей, ведь он знает, что его брат не только может предать семью, заключив их в деревянные ящики с клинками в груди, но и причинить боль тем, кто дорог.

Обнимал её до хруста в костях, а она утыкалась ему в грудь, шмыгая и доверяя только ему. Ему Кетрин Пирс боится и не боится того, что тот может причинить боль, знает, что защитит ее, знает, что он простит ее.

— Ты права Катерина, потому что одной ночи недостаточно, чтобы простить, - шепчет на ухо. — Мне потребовалось не одно столетие, чтобы добраться истины и простить тебя. Я часто думал о тебе, ты оставила в моем сердце боль и надежду. Думал о тебе, когда мне было плохо или хорошо. Я постоянно думал, о тебе. Я не мог вырвать тебя из своего сердца и мыслей. Думал, даже когда был в окруженни красивой и достойной женщины. Женщины, которую мог полюбить, но я не мог открыть сердце для другой. Мне нужна была ты настоящая. Я люблю тебя настоящей, то, что было между нами настоящее чувства, не поддельное чувства, и ты тоже чувствовала это.

Точка невозврата.

Невозможно вернуться, ведь она что-то почувствовала.

Сегодня не просто какой-то там миллионный день из ее жизни. Такой же серый, что и предыдущие, до него.

Сегодня она с ним.

И для Кетрин Пирс это особенный день. День рядом с ним. День, когда не нужно бежать.

Разорванная на тысячи шрамов. Ее ведь невозможно починить или же все возможно?

Собранная-разобранная.

Собрать Катерину и разобрать Кетрин.

Садиться за стол, берет в руки столовые приборы, когда Элайджа ставит перед ней тарелку омлета с овощами.

— Приятного аппетита, Катерина, - вырвалось у него, что та даже вздрогнула.

— Ненавижу овощи, - морщит свой прекрасный носик, словно маленький ребенок, которого заставляют кушать брокколи.

— Но ты ведь съешь их ради меня, Катерина? –взгляд суровый и холодный.

— Конечно же, Элайджа, - не отводит взгляда, съедает отварную брюссельскую капусту.

Элайджа всегда чинит сломанное, собирает по деталям воедино. Он соберет Катерину и первая деталь – забота.

Вот такая идиллия. Двое на кухни и поздний завтрак. Идиллия, о которой даже боялась мечтать. По-другому и не попишешь. По-другому и не возможно, поведать о завтраке двух влюбленных, взглядах, улыбках.

Кетрин нравится это. Нравится и сперва, даже не по себе от происходящего. Кто-то проявил к ней доброту и заботится о ней. Элайджа Майклссон не исправим в своих попытках спасти ее. Неисправим, потому что знает ее настоящую.

Дальше ее ждёт еще большей сюрприз. Сюрприз, которого не ожидала Пирс. Сюрприз, когда в дверь квартиры звонят и Элайджа расплатившись ,возвращается в кухню, ставит перед Кетрин коробки. Конечно же, она подсматривала и видела, как курьер передает ему коробки с брендовыми надписями. Изображает удивление, ведь Кетрин Пирс из тех хороших актрис, которые еще не удостоились « Оскара. »

Открывает крышку бледно-розовой коробку украшенной черной лентой. Кетрин Пирс, как никто другой знает,что означает надпись на коробке, черными буквами : Agent provocateur. Коробка с черным, эротичным кружевным бельем премиум класс. Премиум класс, именно тот класс, которого достойна Кетрин Пирс и на меньшее, она не согласиться. Эгоистичная, властная, хитрая, мстительная стерва, та, кто ездит в Париж за туфлями и носит белье премиум класса никогда не согласиться на меньшее. Довольна, ухмыляется, отворачивает черную бумагу, рассматривает комплект черного кружевного белья, прикасается к нему, достает из коробки трусики. Оценивает, Элайджа ведь знает эту эгоистичную самовлюбленную сучку, у которой нет совести, которая отдастся мужчине ради забавы или достижения цели. Знает, что она согласиться только на лучшее, премиум класс. Кетрин Пирс не продается за дешевку и Элайджа Майклсон знает это. Знает и в его сердце не погасит боль. Боль оттого, что он понимает, возможно, она играет с ним, не любит, то, что она дарила ему, дарила другим, снимая с себя одежду. Смысл в его искренних словах о любви? Правда колит глаза, словно она бросила его в пропасть. Понимает, что Кетрин Пирс уже давно изношенный товар. Играет на его нервах, что ему хочется кричать о том, что лучше бы она умерла, чем вела пустую жизнь, играла с другими, убил бы того, кто делал с ней, то, что пожелает в постели, а ведь она позволяла. Любила ли она в постели его так же, как и других? Почему он представляет ее сидящей в одном халате, в их доме. Представляет дома, рядом с собой. В любом случае она будет только с ним. Только рядом с ним. Только его. Элайджа ведь тоже собственник и берет, то, что желает, а сейчас он желает ее.

Играет на его нервах.

Играет с ним.

Пора прекратить.

— Спасибо за подарок, Элайджа.

— Я всегда выполняю свои обещания. Всегда. Вижу, ты оценила этот подарок, Катерина. Теперь слушай меня внимательно : Сегодня мы играем по моим правилам, вечером ты оденешь это и в девять для нас заказан столик в одном из ресторанов.

— До чертиков пунктуальный Элайджа Майклсон. Я постараюсь успеть, но если сегодня мы играем по твоим правилам, то завтра правила устанавливаю я.

— Тебе легче отдаться мужчине, который не знает тебя, отобедал тобой и бросил, или же это нужно было, для достижения цели. Замкнутый круг.

— Обычно бросала я, а точнее, всегда бросала я, решала я и только я. Единственная и неповторимая.

— Не играй со мной, Катерина и если для тебя любовь – это алкоголь, интимная близость и развлечение, то я покажу тебе иную сторону любви.

Пусть Кетрин насладиться своей довольной улыбкой. Только сегодня, только сейчас, только с ним. Насладиться своей победой. Она его пара, идеально подходит, как отражение, как идеальная комбинация карт, они одной масти, играют так же, не поддаются и не проигрывают.

Они доиграют эту игру.

Игры без правил.

Сыграют в любовь.

Дойдут до конца и один из них проиграет.

Доиграют.

Нажмут рестарт и запустят все с нуля.

Начнут все с нуля.

*** Италия. ***

Впереди шестичасовой перелет, который вовсе не тревожит Никлауса Майклсона. Он добился своей цели и плевала на какие-либо ограничения. Он обещал, что заполучит меч охотника и Клаус Майклсон вновь добился своей цели. Добился своей цели и плевать, что ради этого ему пришлось, в какой раз, пойти против семьи. Узнал бы Элайджа об участи Ребекки, то явно бы тот не простил его, напал на него со своими кулаками, кричал о том, что семья превыше всего. Так было каждый раз на протяжении столетий. Сейчас же Клаус Майклсон один. Сейчас нет Ребекки, которая уж слишком легко влюбляется, но она ведь всегда была рядом, пусть и готова была предать семью ради очередного ухажёра, собственно за это и получала клинок в грудь. Влюбчивая дурочка, которая никогда не усвоит урок. Элайджа, который всегда ставил семью превыше всего, играл на нервах своего брата, говоря, что даже для него есть искупление. Вечно дотошный, вечно говорящий об одном и том же, вечно со своими нравоучениями, в своих костюмах, готовый преподать урок младшему брату. Коул, который, кстати, всегда был не против поразвлечься и знал толк в выпивки, проливании крови и развлечениях. Коул был рядом, когда Клаус желал поразвлечься и забыть обо всем, но он не чувствовал себя частью семья. Брат, который был нужен для развлечения и его всегда можно было заколоть и вернуть в нужный момент. Может оттого Кол и пытался пойти против Клауса, чтобы тот на себе прочувствовал каково гнить в гробу с клинком в груди.

Кошмар.

Слишком много мыслей.

Невозможно узнать их историю не зная его историю.

Клаус Майклсон вновь променял семью на достижение цели.

Слишком много мыслей о тех, кто всегда был рядом с ним, сражался бок о бок против врагов или любого, кто посмел пойти против их семьи. Семья, которая всегда сражается друг за друга. Семья, которая придерживается одного единственного правила « Всегда и навечно.» Клятва, данная на могиле матери. Клятва и связь, которую невозможно разрушить. Клаус мог пойти против семьи, бороться против кровного родственника, наказывать, мучит и заставить страдать.

Видимо, земля воистину кругла, если Клаус Майклсон возвращается к семье, даже в воспоминаниях.

Земля круглая и все возвращается в круги своя.

Перевернуть игру.

Личный самолет вылетает из аэропорта Aeroporto di Bari.

Майклсон откидывает голову на коричневое кожаное сиденье, прикрывает глаза и он доволен происходящем, ведь даже остановив семью он добился своей цели и заполучил лекарства. Заполучит, чтобы в туже секунду уничтожить его.

Уничтожить все.

В воздухе витает аромат цветочных женских духов и Клаус слышит приближение стюардессы, которая предлагает выпить ему кофе и, он не откажется выпить чашечку идеального экспрессо, пока они все еще в Италии.

Сжимает в руках белоснежную чашку наполненную горьким напитком без сахара. Клаус Майклсон не тот, кто предпочитает, чтобы все было сладко.

Горько.

Молодая девушка должна сказать ему новости. Последние новости, который прочла из пришедшей на номер Клауса смс.

— Мистер Майклон, новости из Нью-Йорка, - неуверенно начинает она. — Джейс сообщает, о свежей могиле, на кладбище с инициалами Мерлин Жаклин. Ваш брат был связан с этой женщиной?

— Обращена Элайджей в восемнадцатом веке. Чистая душа и прекрасный собеседник, как говорит Элайджа, видимо мы отыскали след моего брата, - отпивает из чашки. — Но что случилось?

— Что прикажите делать с беглянкой? – задает следующей вопрос. — Джейс ждет ваших указаний, и Нью-Йорк она не покидала.

— Кетрин не могла в одиночку справиться с моими людьми, особенно с Радоном, который является одним из первооброщнных, даже с помощью сильной ведьмы или одного из своих любовников, - подрывается с места, запускает чашку салон, ведь сейчас тот момент, когда его мысль совпала с действиями. — Нет. Этого не может быть! Нет! Нет! Нет!

— Мистер Майклсон, - дрожит от страха, старается не смотреть ему в глаза, потому что боится столкнуться с монстром, каким является Никлаус Майклсон.

— Остановить любого, кто попытается помочь ей, - хватает ее за плечи, трясет, заставляет глядеть в глаза, а она ведь видит, как тот бороться с набухавшими венками под глазами. — Любого. Остановить любого. Поняла? Иди! Иди!

Кричит, срывает голос, что та дрожит, когда гибрид с силой оттолкнул ее на, пол солона самолета, отползает от него, ведь у нее еще есть шанс уйти живой и не столкнуться с

Нилаусом Майклсоном в гневе. Не управляем в гневе и его спутники : гнев и агрессия. Готов кричать, послать все к черту, разгромить весь солон, убить, невыносимо при мысли, что Кетрин Пирс играет с его братом.

Клаус Майклсон перевернет эту игру.