Огненная судьба Джейн Уизли

Они обыскали каждый дюйм спальни в течение часа, и наконец Джейн вздохнула:
— Здесь нет медальона, — сказала она, и остальные согласились с ней.
К тому времени взошло солнце, и его слепящий свет проникал даже сквозь закопчённые окна.
— В общем, он может быть где угодно в доме, — сказала Гермиона, словно утешая Гарри, Джейн и Рона, пока они спускались по лестнице: чем больше они погружались в уныние, тем более решительной она казалась. — Ему нужно было спрятать медальон от Волан-де-Морта, пытался он его уничтожить или нет, так ведь? Помнишь, сколько жутких вещей нам пришлось выбросить, когда мы были здесь в последний раз? Часы, которые стреляли в каждого арбалетными болтами, старые мантии, которые пытались задушить Рона. Регулус мог разместить их здесь, чтобы защитить тайник, где лежал медальон, хотя тогда мы ещё не знали... тогда...
Гарри, Джейн и Рон повернулись к ней. Гермиона стояла на одной ноге, как человек, поражённый заклинанием Забвения — было ясно, что её глаза потеряли способность фокусироваться на чём-либо.
— ...тогда, — прошептала она.
— Что с тобой? — спросил Рон.
— Медальон был там.
— Что? — не поняла Джейн.
— В шкафу, который стоял в гостиной. И никто не мог открыть этот медальон. И мы... мы...
Джейн не поняла, и тогда Гарри рассказал ей: медальон переходил из рук в руки, все по очереди пытались его открыть. Затем медальон вместе с коробкой из-под летучего пороха и музыкальной шкатулкой, погружающей всех в сон, выбросили в мусорный мешок.
— Кикимер тогда утащил много вещей, — сказал Гарри. Это была их единственная возможность, единственная слабая надежда, которая у них оставалась, и Гарри был полон решимости удержать её, пока не вырвет её силой. — У него был целый склад в шкафу на кухне. Идёмте.
Он перепрыгнул через ступеньки и помчался вниз, трое друзей с грохотом побежали за ним. Они подняли такой шум, проходя через прихожую, что разбудили портрет матери Сириуса.
— Отродье! Грязнокровки! Отбросы общества! — кричала она им вслед, но они уже вбежали в подвал-кухню и захлопнули за собой дверь. Гарри пробежал через всю кухню и затормозил перед дверцей шкафа Кикимера, резко распахнув её. На старых одеялах, где когда-то спал Кикимер, всё ещё лежали эти грязные одеяла, но блестящих безделушек, которые Кикимер хранил, там не было. Остался только старый экземпляр книги «Прирождённые аристократы. Генеалогия волшебников». Не веря своим глазам, Гарри схватил одеяла и встряхнул их. Из них выпала мёртвая мышь и печально покатилась по полу. Рон издал звук, похожий на стон, и рухнул на кухонный стул, Гермиона закрыла глаза, а Джейн вздохнула и выругалась.
— Это ещё не конец, — сказал Гарри и громко крикнул: — Кикимер!
Раздался отчётливый щелчок, и перед холодным камином появился домовой эльф, которого Джейн и Гарри так неохотно унаследовали от Сириуса: маленький, ростом с половину человеческого, с морщинистой бледной кожей и ушами, как у летучей мыши, обильно покрытыми белым пушком. Он был всё в той же грязной тряпке, в которой его встретили в первый раз, и его презрительный взгляд, брошенный на Гермиону, показывал, что переход к другому хозяину ничуть не повлиял на его принципы.
— Хозяин, — прохрипел Кикимер голосом лягушки-быка и низко поклонился, бормоча себе под нос: — Снова в старом доме моей госпожи и хозяйки вместе с осквернителем крови Уизли и грязнокровкой...
— Запрещаю тебе называть кого-либо «грязнокровкой» и «осквернителем крови»! Я твоя хозяйка, так что прояви уважение и к моим друзьям, — крикнула Джейн.
Кикимер казался ей отвратительным созданием с его свиным носом и налитыми кровью глазами, даже до того, как он предал Сириуса Волан-де-Морту.
— Я хочу задать тебе один вопрос, — продолжил Гарри, его сердце забилось быстрее при виде эльфа, — и приказываю тебе ответить на него честно. Ты понял?
— Да, хозяин, — ответил Кикимер и снова поклонился.
Джейн заметила, как губы эльфа беззвучно шевелились — без сомнения, он произносил оскорбления, которые ему запрещено было говорить вслух.
— Два года назад, — сказал Гарри, чувствуя, как сердце колотится о рёбра, — в гостиной наверху был найден большой золотой медальон. Мы его выбросили. Ты потом украл его?
На мгновение воцарилась тишина — Кикимер выпрямился и уставился в лицо Гарри. Затем он сказал:
— Да.
— Где он сейчас? — спросила Джейн с надеждой. Лица Гарри, Рона и Гермионы озарились радостью.
Кикимер закрыл глаза, явно не желая видеть их реакцию на свои следующие слова.
— Потерян.
— Что? Потерян? — спросила Джейн. — Что значит «потерян»?
Эльф задрожал. И даже зашатался.
— Кикимер, — рявкнул Гарри. — Я приказываю тебе...
— Наземникус Флетчер, — прохрипел эльф, не открывая глаз. — Наземникус Флетчер украл всё: портреты госпожи Беллы и госпожи Цисси, перчатки моей госпожи, орден Мерлина первого класса, кубки с фамильным гербом и... и... — Кикимер судорожно глотнул воздух, его впалая грудь быстро вздымалась и опускалась, затем он открыл глаза и издал кровавый, захлёбывающийся крик: — ...и медальон, медальон хозяина Регулуса, Кикимер совершил зло, Кикимер не выполнил приказ!
Гарри среагировал инстинктивно: как только Кикимер бросился к кочерге, стоявшей у решётки камина, Гарри прыгнул на него и прижал к полу. Крик Гермионы смешался с криком эльфа, но Гарри перекрыл их обоих:
— Кикимер, я приказываю тебе не двигаться!
Почувствовав, как эльф застыл, Гарри встал. Кикимер остался лежать на полу, слёзы текли из его глаз.
— Позволь ему встать, Гарри, — прошептала Гермиона.
— Чтобы он ударил себя кочергой? — усмехнулся Гарри и опустился на колени рядом с эльфом. — Нет. Ладно, Кикимер, мне нужна правда: откуда ты знаешь, что медальон украл Наземникус Флетчер?
— Кикимер видел его! — прошипел эльф — слёзы, стекая по носу, заливали его зелёные зубы. — Кикимер видел, как он выходил из шкафа Кикимера с руками, полными сокровищ Кикимера. Кикимер сказал вору: «Стой», — но Наземникус Флетчер засмеялся и с-сбежал...
— Погоди, Наземникус воровал вещи из этого дома? — удивилась Джейн. Тогда Гарри рассказал ей о встрече с Наземникусом в Хогсмиде, о том, что узнал, что он воровал из дома Сириуса, и Джейн возмутилась:
— Как у него только смелости хватило! — крикнула она.
— Ты сказал «медальон хозяина Регулуса». Почему? — спросил Гарри у Кикимера. — Откуда он взялся? Что Регулус хотел с ним сделать? Сядь, Кикимер, и расскажи мне всё, что знаешь о медальоне и о связи с ним Регулуса!
Эльф сел, сгорбился, опустил мокрое лицо между колен и начал раскачиваться вперёд и назад. Когда он заговорил, его голос звучал глухо, но в тихой и эхом отзывающейся кухне его было достаточно хорошо слышно.
— Хозяин Сириус сбежал, сгинул, он был плохим мальчиком, он разбил сердце моей госпожи своей незаконной виной. А хозяин Регулус был истинной гордостью семьи, знал свой долг перед именем Блэк, знал величие чистой крови. Много лет он общался с Тёмным Лордом, который собирался вывести волшебников из тени и править магглами и маггловскими отродьями. И когда ему исполнилось шестнадцать лет, хозяин Регулус присоединился к Тёмному Лорду. Он так гордился, так гордился, так радовался служению... И однажды, через год после вступления в ряды, хозяин Регулус пришёл на кухню поговорить с Кикимером. И хозяин Регулус сказал... сказал... — Старый эльф начал раскачиваться гораздо быстрее. — Он сказал, что Тёмному Лорду нужен эльф.
— Волан-де-Морту понадобился эльф? — переспросила удивлённая Джейн.
— О, да, — простонал Кикимер. — И хозяин Регулус предложил ему Кикимера. Это большая честь, сказал хозяин Регулус, честь для него и для Кикимера, он должен делать всё, что прикажет Тёмный Лорд, а затем в-вернуться домой.
Кикимер раскачивался всё быстрее, теперь его дыхание прерывалось всхлипываниями.
— И Кикимер отправился к Тёмному Лорду. Тёмный Лорд не сказал Кикимеру, что ему делать, но взял Кикимера с собой в пещеру на берегу моря. А за той пещерой была другая, гораздо большая, и в той пещере было большое чёрное озеро...
Джейн поняла, о каком озере он говорит. Это было то самое озеро, куда ходили Гарри и Дамблдор.
— ...и там была лодка... А на острове стояла чаша, полная з-зелья. И Т-тёмный Лорд приказал Кикимеру выпить её... — Эльфа трясло с головы до ног. — Кикимер выпил, и когда он пил, он видел ужасные вещи... Кикимера жгло изнутри... Кикимер кричал, умолял хозяина Регулуса спасти его, умолял госпожу Блэк, но Тёмный Лорд только смеялся... он заставил Кикимера выпить всё зелье... и бросил медальон в пустую чашу... и снова наполнил её зельем. Затем Тёмный Лорд уплыл, оставив Кикимера на острове...
Джейн была в ужасе, она не знала, что сказать, и застыла на месте.
— Кикимер захотел пить, он дополз до берега острова и напился из чёрного озера... и руки, мёртвые руки, вынырнули оттуда и потащили Кикимера под воду...
— Как ты выбрался? — спросил Гарри, и удивился тому, что задал этот вопрос шёпотом.
Кикимер поднял безжизненную голову и посмотрел на Гарри большими налитыми кровью глазами.
— Хозяин Регулус призвал Кикимера обратно, — сказал он.
— Понятно, но как ты спасся от инферналов?
Кикимер, казалось, не понимал, о чём его спрашивают.
— Хозяин Регулус призвал Кикимера обратно, — повторил он.
— Понятно, и всё же...
— Гарри, остановись. Всё понятно, — сказала Джейн. — Он трансгрессировал.
— Но... в той пещере нельзя трансгрессировать, — сказал Гарри, — иначе Дамблдор...
— У эльфов своя магия, не такая, как у нас, разве нет? — сказал Рон. — В Хогвартсе они трансгрессировали куда угодно, а мы не могли.
Наступила тишина, Гарри обдумывал услышанное.
Гермиона ледяным тоном сказала:
— Конечно, Волан-де-Морт посчитал ниже своего достоинства вникать в особенности домовых эльфов и, как любой чистокровный, относился к ним как к животным. Ему не приходило в голову, что у них может быть магия, о которой он не знает.
— Высший закон домового эльфа — приказ хозяина, — нараспев сообщил Кикимер. — Кикимеру было приказано вернуться домой, Кикимер вернулся домой...
— Вот ты и сделал то, что тебе приказали, так ведь? — мягко сказала Гермиона. — Значит, в том, что ты не выполнил приказ, нет твоей вины!
Кикимер, раскачиваясь с той же скоростью, покачал головой.
— А после возвращения что? Как отреагировал Регулус на случившееся? — спросила Джейн.
— Хозяин Регулус был очень встревожен, очень, — прохрипел Кикимер. — Хозяин Регулус приказал Кикимеру спрятаться, не выходить из дома. Затем... это случилось спустя некоторое время... хозяин Регулус пришёл ночью в шкаф Кикимера, и хозяин Регулус был странным, не таким, как обычно, с помутившимся рассудком, сказал бы Кикимер... и он попросил Кикимера отвести его в ту пещеру, в ту пещеру, где Кикимер был с Тёмным Лордом...
— И он заставил тебя выпить зелье? — спросил Гарри, переполненный отвращением.
Но Кикимер только покачал головой и заплакал. Гермиона закрыла рот ладонью — она, казалось, что-то поняла. Джейн тоже поняла, что произошло, и удивилась.
— Х-хозяин Регулус достал из кармана медальон, похожий на тот, что был у Тёмного Лорда, — сказал Кикимер, слёзы текли по обе стороны его носа. — И он приказал Кикимеру взять его и, когда чаша опустеет, заменить медальоны...
Плач Кикимера перерос в крик, и им пришлось напрячь слух, чтобы разобрать его слова.
— И он приказал... Кикимеру... уйти без него. И он приказал Кикимеру... вернуться домой... и никогда не рассказывать госпоже... что он сделал... но уничтожить... первый медальон. И он выпил всё... зелье... а Кикимер заменил медальоны... и увидел, как хозяина Регулуса... утащили под воду... и...
— Ох, Кикимер! — простонала заплакавшая Гермиона. Она опустилась на колени рядом с эльфом и попыталась обнять его. Но он мгновенно вскочил на ноги и с явным отвращением отпрыгнул от неё.
— Грязнокровка прикасается к Кикимеру. Что бы сказала госпожа?
— Я приказал тебе не называть её «грязнокровкой»! — рявкнул Гарри, но эльф уже назначил себе наказание: он упал на пол и начал биться лбом о пол.
— Останови его, останови! — закричала Гермиона. — Разве ты не видишь, как ему тяжело? Они обязаны подчиняться любому приказу!
— Кикимер! Стой! Остановись! — крикнула Джейн, бросаясь к эльфу. На мертвенно-бледном лбу эльфа, который он бил о пол, вздулись синяки и кровоподтёки, налитые кровью глаза распухли и наполнились слезами. Джейн опустилась на пол, подняла эльфа и усадила к себе на колени, она достала из своего кармана платок и вытерла ему нос. обняв его руками.
— Успокойся, я твоя хозяйка, поэтому приказываю тебе не убегать из моих объятий, — сказала она строго, но в голосе не было угрозы, она мягко добавила: — Значит, ты принёс медальон домой, да? Ты пытался его уничтожить?
— Что бы Кикимер ни делал, он не мог даже поцарапать его, — простонал эльф. — Кикимер пробовал всё, что знал, и ничего, ничего не помогало — на крышке медальона были такие сильные чары. Кикимер был уверен, что для уничтожения медальона его нужно открыть, но он не открывался... Кикимер наказывал себя и снова пробовал, потом снова наказывал и снова пробовал. Кикимер не смог выполнить приказ, Кикимер не уничтожил медальон! А его госпожа сошла с ума от горя, потому что хозяин Регулус исчез, а Кикимер не мог сказать ей, что случилось, нет, потому что Регулус з-запретил ему... рассказывать кому-либо в семье о том, что произошло в пещере...
Кикимер закричал так, что слова стали неразборчивыми. Джейн притянула его к себе, обняла и погладила по голове. На лице Гермионы, смотревшей на них, текли слёзы, но она больше не решалась прикасаться к нему. Даже Рон, который не был поклонником Кикимера, выглядел расстроенным.
— Я не понимаю тебя, Кикимер, — наконец сказал он. — Волан-де-Морт пытался тебя убить, Регулус умер, чтобы уничтожить Волан-де-Морта, и всё равно ты с радостью предал ему Сириуса? С радостью пошёл к Нарциссе и Беллатрисе и через них передал информацию Волан-де-Морту...
— Гарри, у Кикимера другое устройство мозга, — сказала Гермиона, вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Он раб. Домовые эльфы привыкли к плохому, даже жестокому обращению. В том, что Волан-де-Морт сделал с Кикимером, не было ничего особенного. А что для таких эльфов, как Кикимер, значат войны волшебников? Он был предан людям, которые были добры к нему, а миссис Блэк, судя по всему, была добра, и Регулус, должно быть, был добр, поэтому он служил им с полной преданностью и разделял их убеждения. Я знаю, что ты хочешь сказать, — продолжила она, увидев, что Гарри собирается возразить, — что взгляды Регулуса изменились... Но, видимо, он не говорил об этом Кикимеру, так? И я, возможно, знаю почему. И Кикимер, и родственники Регулуса чувствовали себя в безопасности, придерживаясь старых взглядов о чистоте крови. Регулус пытался защитить их всех.
— Сириус...
— Сириус ужасно обращался с Кикимером, Гарри, и не смотри на меня так, ты знаешь, что это правда. Когда Сириус переехал сюда, Кикимер долго жил в одиночестве и, видимо, жаждал любого тепла. Я уверена, что «госпожа Цисси» и «госпожа Белла» были очень добры к Кикимеру, когда он был у них, поэтому он рассказал им всё, что они хотели знать, и служил им. Я давно говорю: волшебникам ещё придётся заплатить за то, как они обращаются с домовыми эльфами. И Волан-де-Морт заплатил... и Сириус тоже.
Гарри не стал с ней спорить. Кикимер плакал и наконец ухватился за рукав одежды Джейн. Джейн ничего не говорила, давая ему выплакаться. Прошло ещё несколько минут, и дрожь Кикимера наконец утихла. Он наконец убрал руку с одежды Джейн, но не отошёл далеко, сел у её колен и выпрямился, вытирая глаза кулачками, как маленький ребёнок.
— Я хочу попросить тебя кое о чём, Кикимер, — сказал Гарри.
В поисках поддержки он посмотрел на Гермиону: Гарри хотел отдать приказ мягко, но в то же время так, чтобы это не выглядело как приказ. Однако его изменившийся тон, судя по всему, получил одобрение Гермионы — она ободряюще улыбнулась ему.
— Я хочу, Кикимер, чтобы ты нашёл Наземникуса Флетчера, пожалуйста. Нам нужно выяснить, где находится медальон... медальон хозяина Регулуса. Это очень важно. Мы хотим завершить дело, начатое хозяином Регулусом, мы... м-м... хотим, чтобы его смерть не была напрасной.
Кикимер опустил кулачки и посмотрел на Гарри.
— Найти Наземникуса Флетчера? — прохрипел он.
— И доставить его сюда, на площадь Гриммо, — сказал Гарри. — Как думаешь, ты сможешь это для нас сделать?
Кикимер кивнул, наконец поднялся с колен Джейн. И тут Гарри внезапно осенило. Он достал из мешка Хагрида поддельный крестраж, медальон, в который Регулус вложил записку Волан-де-Морту.
— Кикимер, я, э-э... хочу, чтобы ты взял эту вещь, — сказал он, вкладывая медальон в руку эльфа. — Она принадлежала Регулусу, и я уверен, что он был бы рад, если бы она досталась тебе как знак благодарности за всё, что ты... сделал...
— Переборщил, приятель, — сказал Рон, когда эльф, глядя на медальон, потерял дар речи и снова рухнул на пол с горестным криком.
Им потребовалось около получаса, чтобы успокоить Кикимера, который был так потрясён переходом наследства Блэков в его полную собственность, что не мог встать на ноги. Когда Кикимер наконец смог немного двигаться, все трое отнесли его в шкаф и наблюдали, как он аккуратно прячет медальон между грязными одеялами, и заверили его, что пока его нет, для них нет более важного дела, чем охранять это сокровище. Он дважды низко поклонился Гарри, Джейн и Рону и даже странно вздрогнул в сторону Гермионы — возможно, это была попытка почтительного прощального приветствия. Затем раздался привычный громкий щелчок: Кикимер трансгрессировал.
Они были уверены, что если Кикимер смог сбежать из озера, полного инферналов, то поймать Наземникуса для него не составит труда, и он вернётся максимум через несколько часов, и провели всё утро в радостном ожидании. Однако утром Кикимер не вернулся, и в полдень тоже. К вечеру они почувствовали уныние и беспокойство, а ужин, состоящий из заплесневелого хлеба, который Гермиона безуспешно пыталась трансфигурировать разными способами, не улучшил её настроения.
Кикимер не вернулся ни на следующий день, ни послезавтра. Вместо него на площади появились двое в мантиях и всю ночь просидели, глядя в сторону дома, хотя не могли его видеть.
— Как будто под кайфом, Пожиратели Смерти, — сказал Рон, глядя на них из окон гостиной. — Как думаете, они знают, что мы здесь?
— Не думаю, — ответила Гермиона, хотя выглядела испуганной. — Если бы знали, то прислали бы Снейпа, разве нет?
— Думаешь, он уже был здесь и теперь у него язык привязан заклятием Грюма? — спросил Рон.
— Да, возможно, — ответила Гермиона, — иначе он бы сказал их группе, как войти внутрь. Скорее всего, они просто наблюдают за этим местом на случай, если мы вдруг сюда заявимся. Они знают, что дом принадлежит Джейн и Гарри.
— Откуда им знать?.. — начал Гарри.
— Все завещания волшебников проверяются в Министерстве, забыл? — сказала Джейн. — Там указано, что Сириус оставил дом нам двоим.
Соседство Пожирателей Смерти лишь усиливало мрачное настроение в двенадцатом доме. Со времени появления Патронуса мистера Уизли на Гриммо не поступало никаких вестей из внешнего мира, и напряжение начало сказываться на всех. Джейн в это время заходила в свой чемодан, а затем во второй комнате занималась поисками седьмого ингредиента для зелья и его приготовлением, а иногда брала гитару и играла, не поя. Рон, беспокойный и раздражительный, приобрёл неприятную привычку постоянно играть с гасителем света, не выпуская его из кармана. Это особенно действовало на нервы Гермионе, которая ждала Кикимера и взялась за чтение «Сказок Барда Бидля», и постоянно мигающий свет её совсем не радовал.
— Прекрати наконец! — закричала она на третий вечер отсутствия Кикимера, когда в гостиной снова погас весь свет.
— Прости-прости! — ответил Рон и нажал на гаситель света, возвращая свет. — Это у меня автоматически.
— Может, займёшься чем-нибудь полезным?
— Чем, например? Чтением детских сказок?
— Рон, эту книгу мне оставил Дамблдор...
— А мне он оставил гаситель света, так что, видимо, я должен как-то его использовать!
— Да, хватит уже ссориться, вы мешаете мне играть на гитаре, — сказала Джейн, медленно и спокойно играя на гитаре.
— А ты перестань играть на гитаре! — в один голос закричали Рон и Гермиона.
Джейн бросила гитару и сказала:
— Ладно, я поняла, — и, разозлившись, вышла из гостиной. Она направилась вниз, в кухню, но затем увидела, что Гарри тоже идёт, и подождала его, чтобы идти вместе. Однако, дойдя до середины лестничной площадки, ведущей в прихожую, она услышала тихий стук в дверь, затем металлические щелчки и звон цепей.
Гарри выхватил палочку, а Джейн, выпустив огонь из руки, отступила в тень под отрубленными головами домовых эльфов и стала ждать. Дверь открылась, и Джейн увидела освещённую лампочками площадку. В прихожую вошёл человек в мантии и закрыл за собой дверь. Как только он сделал первый шаг, голос Грюма спросил: «Северус Снейп?» Затем в дальнем конце прихожей поднялся пыльный призрак и, протянув мёртвую руку, устремился к незваному гостю.
— Альбус, я не убивал тебя, — тихо сказал вошедший.
Чары разрушились: пыльная фигура снова взорвалась, и густое серое облако скрыло вошедшего, не давая его узнать.
Гарри наставил палочку в центр облака:
— Не двигаться!
Он совсем забыл о портрете миссис Блэк: как только раздался его голос, занавески, скрывавшие её, раздвинулись, и поднялся крик:
— Грязнокровки и отродья, оскверняющие честь моего дома...
Сзади по лестнице сбежали Рон и Гермиона и, подобно им, наставили палочки на незнакомца, стоящего внизу с поднятыми руками.
— Не стреляйте, это я, Римус!
— Слава небесам, — слабо сказала Гермиона и взмахнула палочкой в сторону миссис Блэк — занавески с грохотом захлопнулись, и наступила тишина. Джейн погасила свой огонь, и Рон опустил палочку, но не Гарри.
— Покажись! — крикнул он.
Люпин вышел на свет, продолжая держать руки над головой, как сдавшийся победителю.
— Я Римус Джон Люпин, оборотень, также известный под прозвищем Лунный Свет, один из четверых создателей Карты Мародёров, женат на Нимфадоре, также известной как Тонкс, и это я учил тебя, Гарри, создавать Патронуса, который затем принял форму оленя.
— Да, всё в порядке, — сказал Гарри, опуская палочку, — но нужно было проверить, не так ли?
— Как бывший учитель Защиты от Тёмных искусств, я не могу не согласиться, что ты должен был проверить. А вам, Рон, Джейн и Гермиона, не стоило так быстро отказываться от защиты.
Все четверо сбежали по лестнице к нему. Люпин, закутанный в тёмный плотный дорожный плащ, выглядел уставшим, но явно был рад их видеть.
— Значит, от Северуса всё ещё нет вестей? — спросил он.
— Нет, — ответил Рон. — Что происходит? Все живы? Как Пэнси?
— Паркинсон? Она трансгрессировала, так что жива, не волнуйся, — сказал Люпин. Рон облегчённо выдохнул. — Но за всеми следят. И здесь, на площади, тоже пара Пожирателей Смерти.
— Мы знаем.
— Мне пришлось трансгрессировать прямо на верхнюю ступеньку лестницы, ближе к двери, иначе они бы меня заметили. Они не знают, что вы здесь, иначе, я уверен, их было бы больше. Пожиратели Смерти расставлены вокруг всех мест, так или иначе связанных с тобой, Гарри. Спустимся вниз, мне нужно многое вам рассказать, и я тоже хочу узнать, что случилось с вами после того, как вы покинули «Гнездо».
Они спустились на кухню, и Джейн выпустила огонь и направила его на решётку камина. Мгновенно загорелся огонь, от которого тёмные каменные стены стали казаться уютными, а длинный деревянный стол засверкал. Люпин достал из-под плаща несколько бутылок сливочного пива, и все сели.
— Я был здесь поблизости три дня назад, но мне пришлось оторваться от Пожирателей Смерти, которые сели мне на хвост, — сказал Люпин. — Значит, вы пришли сюда прямо со свадьбы?
— Нет, — ответила Джейн. — Мы попали сюда после того, как столкнулись с несколькими Пожирателями Смерти в кафе на Тотнем-Корт-роуд, а затем пошли к моему дому и увидели, что он сгорел.
Люпин пролил большую часть сливочного пива себе на грудь.
— Что?
Они рассказали ему, что произошло, и к концу их рассказа Люпин выглядел очень встревоженным.
— Но как они смогли так быстро вас найти? Проследить за трансгрессировавшим невозможно, если не уцепиться за него в последний момент.
— Однако они не выглядели так, будто просто гуляли по Тотнем-Корт-роуд, так ведь? — сказал Гарри.
— Мы подумали, — неуверенно сказала Гермиона, — что, если Гарри всё ещё под Проклятием Следа?
— Это невозможно, — сказал Люпин, и Джейн с гордостью выпрямилась, а Гарри почувствовал огромное облегчение. — Не говоря уже о том, что если бы Гарри был под Проклятием Следа, Пожиратели Смерти точно знали бы, что он здесь. И всё равно я не понимаю, как они проследили за вами до Тотнем-Корт-роуд. Это меня беспокоит, очень беспокоит.
Люпин выглядел взволнованным, но Гарри решил, что эту тему можно отложить.
— Расскажите, что случилось после нашего ухода. Отец Рона сообщил нам, что семья в безопасности, но больше мы ничего не знаем.
— В общем, нас спас Кингсли, — сказал Люпин. — Благодаря его предупреждению большинство гостей трансгрессировали до того, как они появились.
— Это были Пожиратели Смерти или люди из Министерства? — перебила его Гермиона.
— Смешанная группа. Однако, по сути, теперь между ними нет никакой разницы, — ответил Люпин. — Их пришло около дюжины, но они не знали, что ты, Гарри, был там. До меня дошли слухи, что Скримджера пытали, чтобы узнать, где ты, прежде чем убили. Если это правда, он тебя не предал.
Джейн почувствовала ужас и благодарность. Она, конечно, не любила Скримджера, но привычка защищать Гарри — это человеческое дело:
— По крайней мере, он умер с достоинством, — сказала она.
— Пожиратели Смерти обыскали «Гнездо» сверху донизу, видели упыря, но не приближались к нему, а затем допрашивали тех, кто остался в доме, около двух часов. Они пытались выведать что-нибудь о тебе, Гарри, но, конечно, никто, кроме членов Ордена, не знал, что ты там был. В то же время, когда они появились на свадьбе, другие Пожиратели Смерти ворвались во все дома в стране, связанные с Орденом. Никто не погиб, — быстро добавил Люпин, предугадывая вопрос, — но они вели себя грубо. Сожгли дом Дедалуса Дингла, но он, как вы знаете, там не был. На родителей Тонкс наложили Круциатус, пытаясь выяснить, когда ты в последний раз был у них. Оба чувствуют себя хорошо — они, конечно, в шоке, но живы-здоровы.
— Значит, Пожиратели Смерти прорвались сквозь все защитные чары? — спросил Гарри.
— Пойми, Гарри, теперь на стороне Пожирателей Смерти вся мощь Министерства, — сказал Люпин. — Они могут применять самые жестокие заклинания, не опасаясь быть разоблачёнными или арестованными. Им удалось прорваться через все наши защиты, и теперь они действуют совершенно открыто.
— Но использование пыток, чтобы узнать, где находится Гарри, они хотя бы чем-то объясняют? — пронзительным голосом спросила Гермиона.
— Ну... — сказал Люпин. Он помедлил, затем достал из-под плаща сложенный в несколько раз номер «Ежедневного Пророка». — Вот, — сказал он, протягивая газету через стол Гарри, — ты бы всё равно рано или поздно узнал. Это их предлог для охоты на тебя.
Гарри развернул газету на столе. Джейн подошла и посмотрела.
Всю первую полосу занимала его большая фотография. Заголовок гласил:

РОЗЫСКИВАЕТСЯ В СВЯЗИ СО СМЕРТЬЮ АЛЬБУСА ДАМБЛДОРА

Рон, Джейн и Гермиона возмущённо закричали, но Гарри молчал. Он оттолкнул газету от себя, не желая читать статью — и так было ясно, что там написано. Никто, кроме тех, кто был на башне в момент смерти Дамблдора, не знает его настоящего убийцу, а Рита Скитер уже сообщила магическому сообществу, что видела, как Гарри убегал с места происшествия через несколько секунд после того, как Дамблдор упал с башни.
— Прости, Гарри, — сказал Люпин.
— Значит, «Ежедневный Пророк» теперь тоже в руках Пожирателей Смерти? — сердито спросила Гермиона.
Люпин кивнул.
— Но люди понимают, что происходит?
— Переворот прошёл гладко и практически бесшумно, — ответил Люпин. — Официально Скримджер просто ушёл в отставку, на его место назначен Пиус Толстоватый, на которого наложено Империус.
— Но почему Волан-де-Морт не объявил себя Министром магии? — спросил Рон.
Люпин усмехнулся:
— Ему это не нужно, Рон. По сути, он министр, но зачем ему сидеть в министерском кабинете? Его марионетка Толстоватый занимается всеми текущими делами, позволяя Волан-де-Морту свободно устанавливать свою власть за пределами Министерства. Большинство, конечно, понимают, что происходит: в последние дни политика Министерства резко изменилась, ходят слухи, что за этим стоит Волан-де-Морт. Но проблема в том, что это только слухи, и они передаются шёпотом. Никто не решается говорить открыто с другими, не зная, кому можно доверять, каждый боится открыть рот — вдруг его подозрения верны, а его родственники уже числятся в списке жертв. Да, Волан-де-Морт ведёт очень умную игру. Если бы он объявил себя открыто, могло бы начаться восстание, а оставаясь в тени, он сеет смятение, неуверенность и страх.
— Резкое изменение политики Министерства означает, что сейчас магическому сообществу внушают, что опасен не Волан-де-Морт, а я? — поинтересовался Гарри.
— Это, несомненно, часть общего плана, — ответил Люпин, — и нужно признать, что это мастерский ход. Теперь, когда Дамблдор мёртв, ты, Мальчик-Который-Выжил, можешь стать символом и опорой любого сопротивления Волан-де-Морту. И внушая мысль, что ты причастен к смерти благороднейшего из смельчаков, Волан-де-Морт не только назначает цену за твою голову, но и сеет подозрения и страх среди тех, кто мог бы тебя защитить. Тем временем Министерство начинает принимать меры против рождённых магглами. — И Люпин указал пальцем на номер «Ежедневного Пророка». — Посмотрите на вторую страницу.
Гермиона с отвращением перевернула страницу, словно листая «Тайны Тёмнейшего Искусства».
— «Регистрация маггловских отродий, — прочитала она вслух. — Министерство магии проводит расследование деятельности так называемых маггловских отродий с целью выяснить, как они умудряются овладевать магическими секретами.
Недавние исследования Департамента Тайн показали, что магическая сила может передаваться от человека к человеку только при рождении от настоящего волшебника. Следовательно, так называемые маггловские отродья, не имеющие магического происхождения или неспособные его доказать, возможно, получили магическую силу путём кражи или насилия.
Министерство полно решимости искоренить этих захватчиков магической силы и поэтому предлагает каждому так называемому маггловскому отродью явиться на собеседование в недавно созданную Комиссию по учёту маггловских отродий».
— Какая наглость! Люди не потерпят такого, — заявила Джейн.
— Они уже потерпели, — сказал Люпин. — Пока мы здесь разговариваем, по всей стране идут рейды на рождённых магглами.
— Но как они могут «украсть» магические способности? — спросил Рон. — Это же духовная сила, её нельзя украсть, иначе не было бы сквибов, разве нет?
— Согласен, — ответил Люпин. — Однако если ты не можешь доказать, что у тебя есть хотя бы один близкий родственник-волшебник, считается, что ты незаконно получил магическую силу и поэтому заслуживаешь наказания.
— А что, если чистокровный или полукровка поклянётся, что «маггловское отродье» — их родственник? — сказала Джейн, глядя на Гермиону. — Серьёзно, ты же как сестра мне. Я могла бы убедить всех, что Гермиона — моя двоюродная сестра...
Гермиона положила ладонь на руку Джейн и сжала её:
— Спасибо, Лина, но я не хочу, чтобы ты...
— У тебя нет выбора, — сердито сказала Джейн и тоже сжала её руку. — Не волнуйся, я помогу тебе выучить моё генеалогическое древо, и ты сможешь ответить на любой вопрос о нём.
Гермиона слабо улыбнулась:
— Лин, мы скрываемся с Гарри Поттером, главным преступником в розыске в стране. Думаю, для нас это уже не имеет значения. Если я смогу вернуться в школу, это будет другая история. Кстати, что Волан-де-Морт собирается делать с Хогвартсом? — спросила она у Люпина.
— Обучение стало обязательным для любого юного волшебника и волшебницы, — ответил он. — Об этом объявили вчера. Это очень важное изменение, раньше никого не принуждали к учёбе. Конечно, каждый британский волшебник и волшебница заканчивали Хогвартс, однако у родителей было право обучать их на дому или отправлять за границу, если они хотели. Теперь все волшебники с самого раннего возраста будут под контролем Волан-де-Морта. Не говоря уже о том, что это ещё одна возможность избавиться от рождённых магглами, поскольку перед поступлением в школу ученики получают сертификат о статусе Крови — то есть доказывают Министерству своё происхождение от волшебников.
Джейн почувствовала отвращение и гнев.
— Это... это... — выдавил Гарри, пытаясь найти слова, выражающие охвативший его ужас и ярость, но Люпин тихо сказал:
— Я знаю. — Он немного помедлил, затем сказал: — Гарри, если ты не ответишь мне, я пойму, но у Ордена сложилось впечатление, что Дамблдор поручил тебе какую-то миссию.
— Поручил, — ответил Гарри. — И Рон, Джейн и Гермиона знают об этом и идут со мной.
— Можешь ли ты посвятить меня в подробности? — Гарри посмотрел на его лицо, обрамлённое густыми, но уже седыми волосами и покрытое ранними морщинами, и пожалел, что может дать Люпину только один ответ.
— Я не могу сказать, Римус, простите. Если Дамблдор не сказал вам, значит, и я не имею права говорить.
— Я знал, что ты так ответишь, — разочарованно сказал Люпин. — Но всё равно я могу быть вам полезен. Ты знаешь, кто я и на что способен. Я могу пойти с вами и защищать вас. И вам не нужно говорить мне, что вы собираетесь делать.
Джейн увидела, что Гарри колеблется. Конечно, предложение было заманчивым, но если они не могут посвятить Люпина в свою тайну, а он будет постоянно рядом, это было бы трудно представить.
А Гермиона была удивлена.
— А Тонкс? — спросила она.
— Что Тонкс? — сказал Люпин.
— Ну, — нахмурилась Гермиона, — вы ведь женаты. Как она отнесётся к тому, что вы уйдёте с нами?
— Тонкс в полной безопасности, — ответил Люпин. — Она сейчас у своих родителей.
В его тоне было что-то странное, почти холодное. И мысль о том, что Тонкс сидит у родителей, тоже казалась странной, она была в Ордене и, как знала Джейн, предпочитала быть в центре событий.
— Римус, — неуверенно сказала Гермиона, — у вас всё в порядке... ну, понимаете... у вас с ней...
— Спасибо, всё в порядке, — с необычной резкостью ответил Люпин. Гермиона покраснела. Наступила ещё одна неловкая тишина, затем Люпин сказал тоном человека, признающегося в чём-то неприятном для себя: — Тонкс ждёт ребёнка.
— Ой, как замечательно! — воскликнула Гермиона.
— Оу, это же чудесно! — обрадовалась Джейн.
— Замечательно! — радостно добавил Рон.
— Поздравляю, — сказал Гарри.
Люпин выдавил из себя невольную улыбку, больше похожую на усмешку, затем сказал:
— Значит, вы принимаете моё предложение? Четверо могут стать пятью? Думаю, Дамблдор бы не возражал, в конце концов, он сам выбрал меня, чтобы учить вас Защите от Тёмных искусств. И должен сказать, я думаю, нам придётся столкнуться с магией, которой никто не видел и даже не мог представить.
Рон и Гермиона посмотрели на Гарри.
— Погоди, Ремус. Можешь ответить на мой вопрос, чтобы мы всё поняли, — сказала Джейн, опередив Гарри. — Ты хочешь оставить Тонкс у родителей и уйти с нами?
— Ей ничто не угрожает, её родители позаботятся о ней, — ответил Люпин.
Окончательность принятого им решения, подтверждённая его тоном, была на грани безразличия.
— Гарри, я уверен, что Джеймс хотел бы, чтобы я был рядом с тобой.
— Ну, — тихо ответил Гарри, — а я этого не хочу. И я уверен, что моему отцу было бы интересно узнать, почему вы решили быть рядом со мной, а не со своим собственным ребёнком.
Люпин побледнел. Температура на кухне, казалось, упала на десять градусов. Рон с таким выражением оглядывал кухню, будто ему нужно было запомнить её в деталях, а глаза Гермионы метались от Гарри к Люпину и обратно.
— Ты не понимаешь, — сказал Люпин.
— Тогда объясните, — ответил Гарри.
— Я совершил ошибку, женившись на Тонкс. Я сделал это против своего разума и с тех пор очень об этом жалею.
— Что? Что значит «жалею»? — голос Джейн прозвучал громче, чем она ожидала. — Ты собираешься бросить свою жену и ребёнка и сбежать с нами?
Люпин вскочил на ноги, его стул отлетел назад. Он посмотрел на них с такой яростью, что Джейн впервые увидела за его человеческим лицом признаки волчьей натуры.
— Ты не понимаешь, что я сделал со своей женой и моим нерождённым ребёнком! Я не должен был жениться на ней, я сделал её прокажённой! — Люпин пнул опрокинутый стул. — Ты всегда видел меня только среди членов Ордена или в Хогвартсе, под защитой Дамблдора! И ты не знаешь, как магическое общество относится к таким существам, как я! Когда узнают о моей болезни, перестают со мной разговаривать! Ты понимаешь, что я сделал? Даже её родственники были в ужасе от нашего брака. Какие родители захотят, чтобы их дочь вышла замуж за оборотня? А ребёнок... ребёнок... — И Люпин буквально схватился за волосы, теперь он выглядел просто безумным. — Такие, как я, обычно не размножаются! Я уверен, что он родится таким же, как я. И как я прощу себе, что заразил своей болезнью невинного ребёнка? Если чудом он не будет таким, как я, ему будет гораздо лучше, гораздо лучше вырасти без отца, которому он будет стыдиться, чем...
— Римус! — прошептала Гермиона, глаза её наполнились слезами. — Что вы говорите? Какой ребёнок может стыдиться вас?
— По-моему стыдился, — сказала Джейн, вставая со своего места. — Но не потому, что он был оборотнем, а потому, что был трусом!
— Джейн, как ты смеешь так говорить! — разозлился Ремус, словно она его ударила. — Ты не понимаешь...
— Да, я не понимаю! — крикнула Джейн, перебив его. — Я не понимаю, как человек может быть таким трусом! Как ты можешь не стыдиться, думая бросить свою жену и ребёнка и сбежать с нами! Какой же ты отец! Ты пришёл и говоришь, что жалеешь, что женился на Тонкс, и теперь хочешь бросить своего ребёнка! Ты думаешь, твоему ребёнку будет лучше без тебя?! Ты думаешь, легко расти без отца?! Почему твой ребёнок должен страдать из-за твоей трусости? Почему должна страдать Тонкс? Как у тебя хватает смелости думать о побеге вместо того, чтобы поддержать Тонкс и ребёнка в это трудное время? Ребёнок предпочёл бы, чтобы отец был рядом и страдал вместе с ним, чем расти без него! Ты видишь Гарри, нет? Его отец был его гордостью, и даже если он был школьным хулиганом, он его не ненавидел. Ты думаешь, легко расти без отца?! А моя подруга Амелия! Знаешь, что я вижу в её глазах, когда она видит кого-то с отцом, или когда я смотрю на моего отца? Зависть... Она с завистью смотрит на тех, у кого есть отец, потому что она не знала этой любви! Ты не думаешь об этом? Представь, что твой сын будет думать, что его бросили, потому что ты его не любил! Ты хочешь, чтобы твой ребёнок вырос таким, как Амелия или Гарри? А Тонкс?! Ты не думаешь о ней? Ей и так будет трудно во время беременности! К тому же ты заставил её плакать в прошлом году, долго не принимая её любовь. Знаешь что? Я чувствовала вину за то, что сказала тебе и Сириус , но тогда я была права, ты настоящий трус!... А если кто знает, может, ты и нас бросишь из-за своей трусости?
Гермиона закрыла рот рукой. Рон и Гарри молча смотрели.
— Это ещё что за слова?! Я бы не бросил вас! — разозлился Люпин.
— Ой, да брось. Чего ждать от человека, который собирается бросить свою жену и ребёнка, — сказала Джейн сердито, затем посмотрела на Гарри:
— Гарри, если ты согласишься, чтобы он пошёл с нами, не считай меня своей подругой. Я не хочу идти с таким трусом!
— Я не соглашусь, — сказал Гарри, тоже вставая, и посмотрел на Люпина:
— Если новый режим считает «маггловских отродий» злом, что они сделают с полукровкой-оборотнем, чей отец был в Ордене? Мой отец умер, пытаясь защитить мою мать и меня. Думаешь, он согласился бы бросить твоего ребёнка и искать с нами приключения?
— Как... как ты смеешь? — сказал Люпин. — Дело не в опасности или погоне за славой... Как ты можешь так предполагать...
— Я предполагаю, что вы считаете себя храбрым, когда пытаетесь покончить с собой, — ответил Гарри. — И хотите занять место Сириуса.
— Гарри, остановись! — взмолилась Гермиона, но он не сводил сердитого взгляда с дрожащего лица Люпина.
— Я бы никогда не подумал, — сказал он, — что человек, научивший меня бороться с дементорами, окажется трусом.
Люпин выхватил палочку так быстро, что Гарри не успел даже дотянуться до своей. Раздался громкий удар, Гарри отлетел спиной в воздухе, затем ударился о стену кухни и сполз на пол.
— Ты! — разозлилась Джейн и выстрелила огненной стрелой ему в ногу. Люпин вскрикнул от боли, но подол его мантии уже исчез за дверью.
— Римус, Римус, вернитесь! — крикнула Гермиона, но Люпин не ответил. И через мгновение они услышали, как в прихожей хлопнула дверь.
— Гарри! — сказала Джейн, бросаясь к нему с беспокойством: — Ты как?
— Легко, — ответил Гарри. Он встал, и у него уже набухала шишка на затылке, о которую он ударился о стену. И он всё ещё чувствовал дрожь гнева. — Не смотри на меня так! — крикнул он на Джейн.
— Сам на неё так не смотри! — крикнул Рон.
— Нет-нет, не ссорьтесь! — сказала Гермиона, встав между ними.
— Вам не следовало так говорить с Люпином, — сказал им Рон.
— Он этого заслужил, — в один голос крикнули Джейн и Гарри.
— Родители, — сказал Гарри, — не должны бросать своих детей, если... если их к этому не принуждают.
Так Гарри отошёл от них и уставился на огонь. Джейн, чтобы успокоиться, села на диван, опустила голову и закрыла лицо руками.
Внезапно раздался голос Гарри:
— Я понимаю, мне не следовало называть его трусом.
— Не следовало, — сразу же подтвердил Рон.
— Но он вёл себя именно так.
— Всё равно... — сказала Гермиона.
— Знаю, — сказал Гарри. — Но если это заставит его вернуться к Тонкс, то я всё сделал правильно, так ведь?
Он не мог скрыть мольбу в голосе. Гермиона посмотрела на него с сочувствием, подошла и обняла его за плечо, а Рон — с недоверием.
Джейн наконец убрала руки и посмотрела на них:
— Мне кажется, я перегнула палку, — сказала она.
— Ты действительно сказала ему жёстко, — сказал Рон.
— Просто я не выдержала. Во мне был гнев, мысль о том, чтобы бросить жену и ребёнка... — сказала Джейн.
— Мы понимаем, — сказала Гермиона.
— Спасибо, — прошептала Джейн.
Так снова наступила тишина. Гермиона отошла от Гарри и о чём-то говорила с Роном. А Гарри смотрел на газету, которую принёс Люпин. Джейн подошла и села рядом с ним:
— Можно я почитаю с тобой? — тихо спросила она. Гарри кивнул, и они перевернули страницу, и их взгляд упал на имя Дамблдора. Только через несколько секунд Джейн поняла, что под фотографией, изображающей семейную группу, была подпись: «Семья Дамблдоров. Слева направо: Альбус, Персиваль с новорождённой Арианой на руках, Кендра и Аберфорт».
Джейн внимательно посмотрела на фотографию. Отец Дамблдора, Персиваль, был приятным с виду мужчиной, с блестящими на этом старом снимке глазами. Маленькая Ариана была не больше буханки хлеба, и её черты были ещё не выражены. Мать, Кендра, с угольно-чёрными волосами, собранными в узел на затылке. Её лицо было с резкими, словно высеченными чертами, она была одета в закрытое шёлковое платье.
Альбус и Аберфорт были в одинаковых куртках с высокими воротниками, и их волосы были одинаковой длины — до плеч. Было видно, что Альбус на несколько лет старше брата, но в остальном мальчики были очень похожи — фотография была сделана до того, как Альбус начал носить очки, и до того, как его нос был сломан. На газетной странице эта очень счастливая, обычная семья мирно улыбалась. Однако над фотографией Джейн увидела заголовок:

ЭКСКЛЮЗИВНЫЙ ОТРЫВОК ИЗ ВСПЛЫВАЮЩЕЙ БИОГРАФИИ АЛЬБУСА ДАМБЛДОРА
Автор: Рита Скитер

Ну, решив, что хуже не будет, они начали читать:

После широко освещённого в прессе ареста и заключения Персиваля в Азкабан гордая и высокомерная Кендра Дамблдор больше не могла выносить жизнь на Холме Удачи. Поэтому она сменила место жительства и переехала с семьёй в Годрикову Впадину, которая впоследствии стала известна как место загадочного спасения Гарри Поттера от Сам-Знаешь-Кого.
В Годриковой Впадине, как и на Холме Удачи, было немало волшебных семей, но Кендра, не знакомая ни с одной из них, избавилась от любопытства, которое могло бы вызвать преступление её мужа, если бы она осталась на прежнем месте. Она неоднократно и решительно отвергала попытки соседей подружиться с ней, и вскоре добилась того, чтобы её семью оставили в покое.
— Когда я пришла с пирогом, чтобы поздравить их с переездом, она захлопнула дверь перед моим носом, — говорит Батильда Бэгшот. — В течение первого года, что они здесь жили, я видела только двух мальчиков. А о том, что у них была дочь, я бы не узнала, если бы однажды зимой, вскоре после их приезда, не собирала в лунном свете жабры и не увидела, как Кендра выгуливает Ариану в заднем дворе. Она крепко держала девочку за руку и дважды обошла с ней вокруг лужайки, а затем завела в дом. Я не знала, что и думать.
Похоже, Кендра считала, что переезд в Годрикову Впадину даёт ей прекрасную возможность навсегда скрыть Ариану от посторонних глаз. Возможно, эта мысль зрела в её сознании годами. И выбор времени также сыграл важную роль. Когда Ариана исчезла из поля зрения большинства, ей едва исполнилось семь лет, а по мнению экспертов, семь лет — это возраст, когда у ребёнка проявляются магические способности, если они у него есть. Поэтому Кендра, скорее всего, предпочла скрывать существование дочери, чем признаться в том, что родила сквиба, и страдать от позора. Стремясь уйти от друзей и соседей, которые знали Ариану, Кендре было проще навсегда запереть дочь в доме. С тех пор число людей, знающих о существовании Арианы, можно было пересчитать по пальцам, и они были готовы хранить эту тайну. К ним относились и два её брата, которые по указанию матери отвечали на неловкие вопросы: «Здоровье сестры не позволяет ей учиться в школе».
Читайте на следующей неделе: Альбус Дамблдор в Хогвартсе — награды и жалобы. Они ошиблись — читать было хуже. Джейн снова посмотрела на фотографию счастливой семьи. Была ли это правда? Но, поскольку они всё равно не могли поехать в Годрикову Впадину, Джейн отложила газету и, отодвинувшись от Гарри, уставилась на огонь. Внезапно на кухне раздался громкий хлопок с эхом.
За три дня они совсем забыли о Кикимере. Первое, что пришло в голову Джейн: Люпин вернулся, — и она на мгновение не поняла, какие ноги и руки вываливаются прямо из воздуха на пол рядом с её стулом. Она вскочила, но в тот же миг из этой кучи отделился Кикимер, поклонился Джейн и Гарри и прохрипел:
— Кикимер доставил Наземникуса Флетчера, хозяин.
Наземникус с трудом поднялся с пола и выхватил палочку, но Гермиона его опередила:
— Экспеллиармус!
Палочка Наземникуса взлетела в воздух, и Гермиона поймала её. Наземникус с безумными глазами ринулся к лестнице, но Рон преградил ему путь, с ловкостью регбиста, и Наземникус с глухим стуком рухнул на пол.
— Что? — закричал он, пытаясь вырваться из крепких объятий Рона. — Что я сделал? Вы натравили на меня этого мерзкого домового эльфа. Что это значит? Я ни в чём не виноват, отпустите меня, отпустите, иначе...
— Нас не запугаешь. Ты не в том положении, — строго сказала Джейн. Гарри отбросил газету в сторону, за несколько шагов пересек кухню и опустился на колени рядом с Наземникусом, который тут же прекратил борьбу и с ужасом уставился на Гарри. Рон перевёл дыхание, встал и наблюдал за Гарри, который нарочно наставил палочку на нос Наземникуса. От него пахло потом и табачным дымом, волосы были сальными, а мантия покрыта пятнами.
— Кикимер просит прощения за задержку с доставкой вора, хозяин, — прохрипел эльф. — Флетчер умеет уклоняться от поимки, у него много тайных убежищ и сообщников. Но Кикимер всё равно загнал вора в угол.
— Ничего страшного, ты молодец, — сказала Джейн и улыбнулась Кикимеру, который низко поклонился ей, а затем Гарри.
— А теперь у нас к вам есть вопросы, — сказал Гарри, поворачиваясь к Наземникусу, который тут же закричал:
— Я испугался, понял? Я не хотел идти с ними. Не обижайся, приятель, но у меня нет желания умирать за тебя. А когда этот проклятый Сам-Знаешь-Кто бросился на меня, любой бы на моём месте сбежал, говорю тебе, я не хотел в это ввязываться...
— К вашему сведению, никто больше не трансгрессировал, — сказала Гермиона.
— Вы герои, чёрт возьми, так ведь? А я не рождён самоубийцей...
— Ты трус! И в смерти Грюма ты виноват! Но сейчас это нас не интересует, — сказала Джейн, глядя на него с отвращением и гневом. — Мы и так знаем, что ты бесполезный и ненадёжный человек.
— Ладно, тогда зачем вы послали за мной эльфа? Или это опять насчёт кубков? У меня ни одного не осталось, нечего возвращать...
— Кубки нас не интересуют, но они уже близко, — сказал Гарри. — Замолчи и слушай.
Кончик палочки Гарри был так близко к носу Наземникуса, что тот вынужден был косить на него глазами.
— Когда вы обворовывали этот дом и уносили все ценные вещи... — начал Гарри, но Наземникус снова перебил его:
— Сириусу это старьё было не нужно...
Раздался быстрый стук, металлический звон, затем глухой удар и болезненный крик — Кикимер подошёл к Наземникусу и ударил его по голове сковородой.
— Утихомирьте это отродье, его надо в клетку! — закричал Наземникус, закрывая лицо руками — Кикимер снова занёс над ним тяжёлую сковороду.
— Эй, молодец, Кикимер! — похвалила его Джейн.
— Кикимер, стой! — закричал Гарри.
Тонкие руки Кикимера дрожали от тяжести сковороды, он всё ещё держал её на весу.
— Может, ещё разок, хозяин Гарри, а? Плеснуть?
Рон усмехнулся.
— Пока он нам нужен целым, но если будет сопротивляться, я сама разрешу тебе не щадить его, — улыбнулась Джейн.
— Большое спасибо, хозяин, — сказал Кикимер и, поклонившись, сделал несколько шагов назад, но не сводил с Наземникуса полного ненависти взгляда.
— Когда вы обворовывали этот дом и забирали все ценные вещи, — снова начал Гарри, — вы взяли одну вещь и из шкафа на кухне. Там был медальон. — Рот Гарри внезапно пересох, он почувствовал, как Рон, Джейн и Гермиона замерли. — Что вы с ним сделали?
— А что? — спросил Наземникус. — Он что, очень ценный?
— Так он всё ещё у вас? — закричала Гермиона.
— Нет, — ответил простодушный Рон. — Он думает, можно ли за этот медальон попросить больше денег.
— Больше денег? — повторил Наземникус. — Я бы не смог попросить за него больше денег, я отдал его бесплатно. Другого выхода не было.
— Что? Бесплатно отдал? Что это значит? — спросила Джейн.
— Я торговал амулетами на Косом переулке, и тут приходит она и говорит: есть у тебя лицензия на торговлю магическими артефактами? Паршивая ищейка. Хотела оштрафовать меня, но тут её взгляд упал на амулет, и она сказала: я возьму это, а тебя отпущу, и считай себя счастливчиком.
— Что это была за женщина? — спросил Гарри.
— Чёрт её знает, какая-то старуха из Министерства. — Наземникус нахмурился и на мгновение задумался. — Невысокая. С бантиком на голове. — И, совсем помрачнев, добавил: — Настоящая жаба.
— Это ведьма-сука, — сказала Джейн, стиснув зубы, мгновенно узнав, кого он имеет в виду.
Гарри выронил палочку — она ударила Наземникуса по носу, высекла красные искры и обожгла ему брови.
— Агуаменти! — крикнула Гермиона, из кончика её палочки вырвалась струя воды, и Наземникус, захлебнувшись, закашлялся и выплюнул её.
Джейн удивлённо посмотрела на своих друзей. Она почувствовала, что и они узнали её.

Август подходил к концу, и сорняки, выросшие в центре площади Гриммо, засохли на солнце и стали колючими и бурыми. Никто из окрестных жителей не видел обитателей двенадцатого дома, так же как они не видели и сам дом. Маглы, живущие на площади Гриммо, давно привыкли к забавной ошибке в нумерации домов, из-за которой одиннадцатый дом соседствовал с тринадцатым.
Правда, теперь площадь привлекала внимание некоторых посетителей, которые находили эту ошибку весьма любопытной. Редкий день проходил без того, чтобы несколько человек не прислонялись к железным оградам одиннадцатого и тринадцатого домов, разглядывая место их стыка. Наблюдатели менялись каждый день, но, похоже, все они смотрели на обычную человеческую одежду с неприязнью. Большинство прохожих в Лондоне привыкли к этим странным нарядам и не обращали внимания на этих людей, но иногда кто-то удивлённо оборачивался — в такую жару они ходили в длинных плащах.
Это дежурство не доставляло наблюдателям никакого удовольствия. Иногда один из них вдруг бросался вперёд, словно наконец заметил что-то интересное, но затем разочарованно выпрямлялся.
Первого сентября на площади собралось больше наблюдателей, чем обычно. Около дюжины человек в длинных плащах, молча и настороженно стояли, как обычно, уставившись на одиннадцатый и тринадцатый дома, но ожидаемого ими не произошло. Вечер принёс первый за несколько недель неожиданный холодный дождь, и вдруг наступил один из тех непонятных моментов, когда эти люди, казалось, заметили что-то интересное. Человек со странным искажённым лицом указал пальцем на что-то, его сосед, невысокий и очень бледный, бросился вперёд, но через мгновение все они разочарованно вернулись к прежней неподвижности.
Джейн, Рон и Гермиона стояли, глядя на груду исписанных бумаг и нарисованных от руки карт, покрывавших дальний конец длинного стола. Кухня изменилась до неузнаваемости. Каждая поверхность в ней блестела: кастрюли и сковороды были вычищены до розового блеска, длинный деревянный стол был натёрт до блеска, на нём стояли бокалы и тарелки для обеда, а над ним висел котелок с паром, отражая весёлое пламя. Однако самое радикальное изменение произошло с домовым эльфом — теперь он был одет в белоснежное полотенце, его уши были чистыми и пушистыми, а на его впалой груди висел медальон Регулуса. Затем раздался крик миссис Блэк, и в кухню вошёл Гарри, крикнув:
— У меня есть новости, которые вам не понравятся!
— Снимите обувь, хозяин Гарри, и вымойте руки перед едой, — прохрипел Кикимер, поднимая мантию-невидимку, чтобы повесить её на крючок на стене рядом с недавно выстиранной старой одеждой.
— Что случилось? — спросила Джейн, глядя на него. Гарри подошёл к ним и бросил на их пергаменты газету.
На них смотрел портрет крючконосого темноволосого мужчины, и заголовок под фотографией гласил: «СЕВЕРУС СНЕЙП УТВЕРЖДЁН В ДОЛЖНОСТИ ДИРЕКТОРА ХОГВАРТСА».
— Что? — не веря, крикнула Джейн.
— Не может быть! — закричали Рон и Гермиона.
Гермиона пришла в себя быстрее, чем Джейн и Рон. Она выхватила газету и начала читать статью, сопровождающую фотографию:
— «Северус Снейп, долгое время преподававший зельеварение в школе чародейства и волшебства Хогвартс, сегодня был назначен главой этого старинного учебного заведения. Это назначение стало частью некоторых изменений в штате школы. Место бывшего преподавателя маггловедения заняла Алекто Кэрроу, а брат Алекто, Амикус, стал профессором Защиты от Тёмных искусств.
— Я рад, что мне представилась возможность поддержать самые чистые традиции и ценности нашего волшебного сообщества...» Традиции и ценности убийства и отрезания ушей, по-моему! — взвизгнула Гермиона. — Снейп — директор! Снейп в кабинете Дамблдора... Мерлиновы штаны! — вдруг закричала она так громко, что Гарри, Джейн и Рон подпрыгнули. Гермиона выбежала из-за стола и вылетела из кухни, крикнув на бегу: — Я сейчас вернусь!
— Мерлиновы штаны? — повторил обрадованный Рон. — Она, кажется, на что-то рассердилась.
Он притянул газету к себе и дочитал статью о Снейпе до конца.
— Другие учителя не смирятся. МакГонагалл, Флитвик, Стебль — они все знают правду, знают, как умер Дамблдор. Они не примут Снейпа в качестве директора. А кто такие Кэрроу?
— Пожиратели Смерти, — сказала Джейн. — Я помню, как стреляла в них огненными стрелами, когда Снейп убил Дамблдора.
— Да, их портреты есть дальше. Они были на башне, когда Снейп убил Дамблдора, так что теперь все старые друзья собрались. Кроме того, — с горечью сказал Гарри, садясь на стул, — я не думаю, что у других профессоров есть выбор, они могут только остаться в школе. Если за Снейпом стоит Министерство и Волан-де-Морт, им либо оставаться в школе и преподавать, либо провести несколько лет в Азкабане — если им повезёт. Думаю, они не уйдут и будут пытаться защищать учеников как смогут.
Кикимер с большой супницей быстро подошёл к столу, тихо насвистывая сквозь зубы, и разлил суп по чистым тарелкам.
— Спасибо, Кикимер, — сказал Гарри, переворачивая газету, чтобы не видеть лица Снейпа. — По крайней мере, теперь мы точно знаем, где найти Снейпа.
Он принялся за суп. С тех пор как Кикимер получил медальон Регулуса, его кулинарные способности значительно улучшились: сегодняшний французский луковый суп был самым вкусным супом, который Гарри когда-либо пробовал.
— Вокруг дома стоит группа Пожирателей Смерти, — сообщил он Рону между двумя ложками. — Сегодня их больше, чем обычно. Похоже, они надеялись, что мы выйдем из дома со школьными чемоданами и побежим на «Хогвартс-экспресс».
Рон посмотрел на часы:
— Я всё время забывал об этом. Поезд ушёл около шести часов назад. Мы могли бы сейчас сидеть в нём, но не сидим. Странное чувство, да?
— Да, интересно, едут ли другие в Хогвартс, — сказала Джейн задумчиво, представляя, как Блейз, Пэнси и Тео сидят в одном купе, а Джинни, Амелия, Невилл и Полумна — в другом. Хотя раньше было возможно не приехать в Хогвартс, но действительно не поехать — это было странное чувство.
— Меня чуть не заметили, когда я возвращался, — сказал Гарри. — Я неудачно приземлился на верхней ступеньке, мантия немного сползла.
— Со мной каждый раз так. А вот и она, — добавил Рон, вытягивая шею, чтобы лучше видеть возвращающуюся на кухню Гермиону. — И она что-то принесла, клянусь Мерлиновыми штанами.
— Я вдруг вспомнила об этой вещи, — объяснила запыхавшаяся Гермиона.
Она принесла портрет в большой рамке и поставила его на пол, затем схватила вышитую бусинами сумку, стоявшую на столе с посудой. Открыв её, Гермиона начала запихивать туда портрет, который был слишком велик для этой небольшой ёмкости. Однако через несколько секунд портрет, как и многие другие вещи в глубинах сумки, исчез.
— Финеас Найджелус, — объяснила Гермиона и бросила сумку на стол, которая на этот раз не издала привычного громкого звона.
— Простите? — сказал Рон, но Гарри и Джейн всё поняли. Портрет Финеаса Найджелуса имел способность перелетать из портрета на Гриммо в другой портрет, висевший в кабинете директора Хогвартса — в круглой комнате на вершине башни, где сейчас, без сомнения, сидел Снейп, с наслаждением разглядывая собрание серебряных магических приборов Дамблдора, каменную чашу воспоминаний, Распределяющую шляпу и, если он не перенёс его в другое место, меч Гриффиндора.
— Снейп может послать Финеаса Найджелуса для проверки дома, — объяснила Гермиона, садясь за стол. — Теперь пусть посмотрит. Единственное, что увидит Финеас, — это внутренняя часть моей сумки.
— Вау, какая ты умная, — восхищённо сказала Джейн.
— Спасибо, — улыбнулась Гермиона, пододвигая к себе тарелку с супом. — Итак, Гарри, что ещё случилось сегодня?
— Ничего, — ответил Гарри. — Я простоял семь часов у входа в Министерство. Я её не видел. Но я видел ваших отцов. Выглядит хорошо.
Джейн с благодарностью улыбнулась.
— Мой отец всегда говорил, что большинство крупных чиновников Министерства пользуются летучим порохом, чтобы добраться до работы, — сказал Рон. — Поэтому мы не видим Амбридж, она считает себя слишком важной и никогда не ходит пешком.
— А что насчёт того забавного старого волшебника и невысокого человека в тёмно-синей мантии? — спросила Гермиона.
— А, да, он работает в Отделе магического хозяйства, — сказала Джейн.
— Откуда ты знаешь, где он работает? — спросила Гермиона, не донеся ложку до рта.
— По словам отца, все сотрудники Отдела магического хозяйства носят тёмно-синие мантии.
— Ты никогда не говорила нам об этом!
Гермиона уронила ложку в тарелку, и когда Гарри вошёл на кухню, она пододвинула к себе груду записей и карт, на которые они смотрели вместе с Джейн и Роном.