Огненная судьба Джейн Уизли

Джейн когда началось разрезать свадебный торт, украшенный моделью феникса, она взяла первый кусок на тарелку и направилась к тому месту, где стояла Амелия.
— Ты очень красиво спела. Твой голос прекрасен, — сказала Амелия.
— Спасибо, — улыбнулась Джейн, поедая торт вилкой, и огляделась вокруг. Уже у её родителей стояла Пэнси, Молли целовала её в щеку и что-то говорила. А Блейз, похоже, поздравлял Билла и Флер.
— Где Тео? — спросила Джейн.
— Пошёл взять что-нибудь выпить, — ответила Амелия. Джейн увидела мадам Версаль, разговаривающую с месье Делакуром.
— Твоя мама очень красивая. От неё исходит какая-то аура, не знаю какая, есть что-то династическое, но и что-то ещё, — сказала Джейн, не понимая.
— Королевское? Да. В конце концов, она же наследница... ну, пока она сама не отказалась от правил, — сказала Амелия.
— Что? Погоди, твоя мама — наследница? Типа наследница королевства? — удивилась Джейн.
— Да, разве по фамилии не понятно? Версальский королевский род во французском замке Версаль, — ответила Амелия. — Я и языки учила, чтобы понимать других аристократов и принцев с принцессами, которые к нам приезжают.
— То есть твоя мама изменила правила?
— Да, она с детства не хотела быть королевой. Её мечтой был дизайн, и ещё она влюбилась в моего отца, который был солдатом, ну, сейчас он генерал. Так что она отказалась от этого наследства, поначалу было непросто, было много давления. Мои родственники положили глаз на корону. В общем, после многих битв мама упразднила само понятие королевства, оставив себе только богатство и замок. Мама не рассказывала мне, как она это сделала. Но благодаря ей я могу выйти замуж за того, кого хочу, и делать что хочу, без всяких правил. Ну, если бы не родственники, которые в детстве, когда я ещё не могла выйти из стандартов королевства, критиковали моё тело и внешность, у меня всё было бы хорошо, — ответила Амелия.
—Ахуеть, — удивилась Джейн:
— Кстати, Амелия, ты же говорила, что знаешь другие языки. Сможешь сейчас это доказать, пожалуйста.
—Je t'aime. Tu es géniale. I love you. You are amazing. Te quiero. Eres increíble. Ti amo. Sei fantastica . Ich liebe dich. Du bist großartig. Eu te amo. Você é incrível. 我爱你。你太棒了Сказала Амелия, затем она показала правой рукой на сердце, потом раскрыла ладонь, положила её поверх левой руки большим пальцем вниз, затем протянула руку вперёд и указала на Джейн. А затем раскрыла ладони обеих рук, направив пальцы вверх, и подняла руки одновременно, а затем снова направила их на Джейн.
— Я, конечно, не поняла другие языки. Но по сравнению с французским и английским. Я тоже тебя люблю, моя дорогая, — сказала Джейн.
— Кстати, Джейн, ты используешь те заклинания, которые записаны в твоём блокноте? Например, «Вентус Гладиус»? — спросила Амелия.
— Откуда ты их знаешь?
— Ну...
Джейн по лицу Амелии сразу всё поняла:
— Ты читала мой дневник? Это неправильно, нельзя трогать мои личные вещи без моего разрешения.
— Прости, я просто очень переживала. И у меня были кое-какие мысли. А вдруг ты пишешь там обо мне? Или о том, что тебе кто-то нравится, а я совсем не вписываюсь. Или если ты что-то скрываешь от меня. Или если пишешь, что ненавидишь меня. Так что я не выдержала и прочитала. Прости, — сказала Амелия, чувствуя вину.
— Ладно, я прощаю тебя только потому, что ты моя любимая. Но в следующий раз так не делай, — сказала Джейн.
— Хорошо, кстати, что такое Слеза Феникса?
— Мия! Это личное, не интересуйся этим!
— Ладно-ладно. Тогда хоть те заклинания можно использовать? Они выглядят такими сильными? Пожалуйста, — сказала Амелия, глядя на неё своими милыми глазами.
— Уфф, ты специально это используешь? Ладно, используй, но не порани себя, — сказала Джейн. Амелия обрадовалась, обняла Джейн и поблагодарила. К ночи под шатром начали летать мотыльки, кружащиеся вокруг золотых ламп, парящих в воздухе, и веселье становилось всё более бурным. Фред и Джордж уже ушли в темноту с двумя кузинами Флер, Чарли, Хагрид и толстый волшебник в фиолетовой круглой шляпе с загнутыми вверх полями пели в углу песню «Храбрый Одо».
— Иногда ты меня пугаешь. У меня возникает мысль, сколько ты обо мне знаешь, — сказала Джейн, когда Амелия наконец отстранилась.
— Я многое знаю, конечно, есть вещи, которых я не знаю, возможно, они касаются того, как ты себя чувствуешь. А всё остальное я знаю, не зря же я четыре года сталкивала тебя? — сказала Амелия, затем приблизилась и прошептала:
— Кстати, знаешь? Дамблдор был геем.
— Че? Откуда ты это знаешь?
— Просто так, это моё предположение, но я думаю, оно верное, — сказала Амелия.
Джейн была ошеломлена. Дамблдор был геем? Но это объясняет, почему у него никогда не было жены. Однако Джейн не успела задать ещё вопрос, как Тео увёл Амелию. Джейн так и пошла с этой мыслью и нашла Гарри, сидящего за столом с тётей Мюриэль и пожилым волшебником, чей ореол белых волос вокруг головы делал его похожим на старого одуванчика, одетого в феску и платье. Она предположила, что это Элфиас Дож, член Ордена Феникса. Они о чём-то говорили, Джейн села рядом с ними:
— О чём вы говорите? — спросила она.
— Оу, моя звезда пришла, — сказала тётя Мюриэль, потягивая шампанское из бокала. — Мой талант, ты очень красиво спела.
— Спасибо. А о чём вы говорили?
— Аа, я рассказывала им, что Дамблдор убил свою собственную сквиб-сестру.
— Что? — сказала Джейн, чувствуя, будто кто-то ударил её по голове, она даже не знала, что у Дамблдора были братья или сёстры:
— Дамблдор убил свою сестру?
— Мюриэль! — закричал Дож.
— Что это значит? — спросил Гарри у Мюриэль. — Откуда известно, что его сестра была сквибом? Я думал, она просто болела.
— А зря думал, Барри! — объявила тётя Мюриэль, явно довольная произведённым эффектом. — И вообще, что ты можешь знать об этом? Всё это, дорогой мой, было много лет назад, когда тебя ещё и в проекте не было, и даже те из нас, кто тогда жил, так и не узнали, что там на самом деле произошло. Поэтому я так жду книгу Скитер, мне не терпится узнать, что она нашла. Дамблдор всегда хранил молчание о своей сестре!
— Ложь! — прохрипел Дож. — Сплошная ложь!
— Он никогда не говорил мне, что его сестра была сквибом, — сказал Гарри, не подумав, всё ещё чувствуя холод в груди.
— А зачем ему вам говорить! — пронзительно воскликнула Мюриэль и, покачиваясь на стуле, попыталась сфокусировать взгляд на Гарри.
— Причина, по которой Альбус никогда не говорил об Ариане, — начал Элфиас голосом, сдавленным от переполнявших его чувств, — по-моему, совершенно очевидна. Он был так подавлен смертью сестры...
— Почему же её никто никогда не видел, Элфиас? — пронзительно спросила Мюриэль. — Почему половина из нас не знала о существовании Арианы, пока её тело не вынесли для погребения? Где был твой святой Альбус, когда Ариана сидела взаперти в подвале? Сиял в Хогвартсе и ни разу не подумал о том, что происходит в его собственном доме!
— Что значит «сидела взаперти в подвале»? — спросил Гарри. — Как это?
Выражение лица Дожа было совершенно несчастным. А тётя Мюриэль улыбнулась и ответила Гарри:
— Мать Дамблдора была отвратительной женщиной, просто отвратительной. Рождённая магглами, хотя, как я слышала, притворялась, что это не так...
— Она никак не притворялась! Кендра была достойной женщиной, — жалобно прошептал Дож, но тётя Мюриэль не обратила на него внимания.
— Высокомерная, властная, одна из тех волшебниц, которые считают рождение сквиба хуже смерти...
— Ариана не была сквибом! — прохрипел Дож.
— Вы говорите, Элфиас, но тогда почему она не училась в Хогвартсе? — спросила тётя Мюриэль. И снова повернулась к Гарри и Джейн:
— И в наши дни часто умалчивают о сквибах. Однако перегибать палку, запирать девушку в доме, делать вид, что её не существует в мире...
— Говорю вам, всё было не так! — закричал Дож, но тётя Мюриэль, словно паровой каток, катилась вперёд, всё ещё обращаясь только к Джейн и Гарри:
— Сквибов, как правило, отправляют в маггловские школы, пытаются помочь им учиться среди магглов. Это гораздо милосерднее, чем пытаться найти им место в магическом обществе, где они навечно останутся существами второго сорта. Но Кендре Дамблдор, конечно, и в голову не пришло бы отдать дочь в маггловскую школу...
— У Арианы было слабое здоровье, — с отчаянием сказал Дож. — Слишком слабое, чтобы позволить ей...
— Позволить ей выходить из дома? — насмешливо спросила Мюриэль. — Кстати, её никогда не возили в больницу Святого Мунго и не вызывали целителя на дом!
— Право же, Мюриэль, откуда вам знать...
— К вашему сведению, Элфиас, мой двоюродный брат Ланселот в то время работал целителем в Святом Мунго. Вот он в условиях строжайшей секретности сообщил моей семье, что Ариану там никогда не видели. Ланселоту это показалось очень и очень подозрительным!
Дож выглядел так, будто вот-вот заплачет. Тётя Мюриэль, явно получая от этого удовольствие, щёлкнула пальцами и снова попросила шампанского. Джейн не могла поверить в то, что только что услышала, чувствуя себя так, будто оказалась в совершенно незнакомой стране, но всё же протянула руку и погладила Дожа по руке, пытаясь утешить его.
— Вот, если бы Кендра не умерла первой, — снова заговорила тётя Мюриэль, — я бы сказала, что это она убила Ариану...
— Как вам не стыдно, Мюриэль? — простонал Дож. — Чтобы мать убила собственную дочь? Подумайте, что вы говорите!
— Если упомянутая мать могла годами держать дочь взаперти, то почему бы и нет? — пожала плечами тётя Мюриэль. — Однако, как я уже сказала, этого не случилось, потому что Кендра умерла первой — от чего, никто так и не понял до конца...
— О, конечно, её убила Ариана, — сказал Дож, пытаясь изобразить храброе пренебрежение. — Почему бы и нет?
— Да, Ариана, отчаявшись родиться, могла убить Кендру в той драке, что там произошла, — сказала тётя Мюриэль. — Можете качать головой сколько угодно, Элфиас. Вы присутствовали на похоронах Арианы, не так ли?
— Да, присутствовал, — ответил Дож дрожащими губами. — И я не помню более печального события. Сердце Альбуса было разбито...
— Не только сердце. Разве Аберфорт не сломал ему нос прямо во время похорон?
Если до этого Дож выглядел встревоженным, то теперь это стало мелочью. Мюриэль словно ударила его ножом в грудь. Она широко улыбнулась и сделала ещё один глоток шампанского, которое потекло по её подбородку.
— Откуда вы?.. — захрипел Дож.
— Моя мать дружила со старой Батильдой Бэгшот, — радостно сообщила тётя Мюриэль. — Батильда описала ей всё в подробностях, а я подслушивала за дверью. Драка над телом! По словам Батильды, Аберфорт кричал, что только Альбус виноват в смерти Арианы, и ударил его по лицу. И по её словам, Альбус даже не защищался, что само по себе достаточно странно. Если бы они дуэлировали, Альбус даже со связанными за спиной руками не оставил бы от Аберфорта мокрого места.
Мюриэль снова приложилась к шампанскому. Удовольствие, которое ей доставлял этот рассказ о старых ссорах, было не меньше, чем ужас, который он вызывал у Дожа.
— И вот что я ещё вам скажу, — слегка запинаясь и отрывая бокал от губ, сказала Мюриэль. — Я думаю, всё это Рита Скитер услышала от Батильды. Помните, Скитер в интервью намекала на важный источник, близкий к Дамблдорам? Боже праведный, Батильда была рядом всю историю Арианы — она и есть тот самый источник!
— Батильда никогда бы не стала говорить с Ритой Скитер, — прошептал Дож.
— Батильда Бэгшот? — спросила Джейн. — Автор «Истории магии»?
Это имя было на обложке одного из её учебников, ну, она пыталась изучать этот предмет, но в конце концов всё равно было скучно.
— Да, — ответил Дож, ухватившись за её вопрос, как за спасательный круг. — Весьма талантливый историк магии и давний друг Альбуса.
— Сейчас она, говорят, совсем выжила из ума, — радостно сообщила тётя Мюриэль.
— Если так, то тем позорнее, что Скитер пользуется её состоянием, — сказал Дож, — и верить рассказам Батильды совершенно невозможно.
— Ну, существуют разные способы извлечь из памяти её содержимое. Я уверена, Рита Скитер владеет ими в совершенстве, — сказала тётя Мюриэль. — И даже если Батильда совсем лишилась рассудка, у неё сохранились старые фотографии, даже письма. Она знала Дамблдоров много лет... так что, по-моему, посетить Годрикову Впадину было очень и очень стоящим делом.
Гарри, как раз отпивший сливочного пива, поперхнулся. Джейн хлопнула его по спине, а Гарри, не сводя залитых слезами глаз с тёти Мюриэль, наконец обрёл голос и спросил:
— Батильда Бэгшот живёт в Годриковой Впадине?
— Да, и всегда там жила. Дамблдоры переехали туда после того, как Персивал был заключён в тюрьму, и она была их соседкой.
— И Дамблдоры тоже жили в Годриковой Впадине?
— Ну, Барри, я же только что сказала тебе об этом, — пробормотала тётя Мюриэль.
Джейн поняла, что Гарри удивлён тем, что Дамблдор жил в родном городе, где похоронены его родители. Она сама тоже была удивлена. Дамблдор казался ей совершенно незнакомым человеком, его жизнь была словно закрытой книгой, но сегодня он казался как одна из тех удивительных историй. Она посмотрела вперёд, едва понимая, что происходит вокруг, и не заметила Гермиону, вышедшую из толпы, пока та не села на место рядом с ней.
— Всё, я больше не могу танцевать, — выдохла она, снимая туфли и растирая ступни. — Рон пошёл искать сливочное пиво. Странно, я видела, как Виктор на полной скорости улетал от отца Полумны, они, кажется, поссорились... — Гермиона посмотрела на его лицо и понизила голос: — Гарри, Джейн, у вас всё в порядке?
Джейн не знала, что сказать, в любом случае она не могла говорить. В этот момент что-то большое и серебряное пробило шатёр над танцполом. Стройная, сияющая рысь приземлилась прямо в центр группы грациозных танцоров. Все лица повернулись к ней, а ближайшие к рыси люди, не закончив танцевальных движений, странно замерли. Затем Патронус раскрыл рот и голосом Кингсли Бруствера — громким, низким, протяжным — сообщил:
— Министерство пало. Скримджер убит. Они приближаются.
Всё казалось размытым, замедленным. Гарри, Гермиона и Джейн вскочили, выхватив палочки. Большинство только сейчас поняли, что произошло что-то странное, лица всё ещё были обращены к тающему в воздухе серебряному барсу. Тишина начала распространяться холодными кругами от того места, где приземлился Патронус. Затем кто-то закричал.
Гарри и Гермиона бросились в паникующую толпу. Гости разбегались в разные стороны, многие трансгрессировали — защитные чары «Гнезда» были разрушены, из-за чего Джейн их отпустила. Однако она услышала голос Пэнси, кричащей: «Рон! Где ты?» и заметила фигуры в плащах и масках, появляющиеся группами, затем услышала, как Люпин и Тонкс оба крикнули: «Протего!», и этот крик, казалось, эхом разнёсся повсюду. Джейн увидела, как Тео добрался до Амелии и её матери и трансгрессировал. Внезапно она услышала чей-то крик:
— Круц...
Заклинание не было полностью произнесено, Джейн увидела вспышку света, это отбросил её назад. И она ударилась обо что-то и упала.
— Бля, я растянула руку, кто это ещё? — сказала Джейн, оглядываясь, но она не успела никого увидеть, как подбежали Гарри, Гермиона и Рон.
— Джейн, ты цела? — спросила Гермиона, держа Гарри за руку, а Рон держал Гарри за другую руку.
— Ты не видела Пэнси? — спросил он с беспокойством.
— Не знаю, она тебя искала, — сказала Джейн, когда Гермиона помогала ей встать. Джейн взяла её за руку и почувствовала головокружение, но затем зрение и слух покинули её, на неё обрушилась темнота, она чувствовала только ладонь Гермионы и то, как они прорываются сквозь пространство и время, убегая от «Гнезда», от Пожирателей Смерти, падающих с неба, возможно, даже от самого Волан-де-Морта...
— Где мы? — спросил голос Рона.
Джейн открыла глаза. На мгновение ей показалось, что они всё ещё на свадьбе — их со всех сторон окружали люди.
— На Тотнем-Корт-роуд, — запыхавшись ответила Гермиона. — Идите, просто идите, нам нужно найти место, чтобы переодеться.
Они так и сделали. Звёзды мерцали над их головами, пока они шли то шагом, то бегом по широкой тёмной улице, заполненной ночными гуляками, с обеих сторон окружённой закрытыми на ночь магазинами. Двухэтажный автобус прогрохотал мимо, и весёлая пьяная компания, только что вышедшая из паба, помахала им с его крыши — Гарри и Рон всё ещё были в мантиях.
— Нам нечего надеть, Гермиона, — сказал Рон, когда молодая женщина, оглянувшись, резко рассмеялась.
— И почему я не додумался взять с собой мантию-невидимку? — сказал Гарри, ругая себя за глупость. — В прошлом году я всегда носил её с собой, вот...
— Всё в порядке, мантию взяла я, и одежду для вас тоже, — ответила Гермиона. — Просто старайтесь вести себя естественно, пока... А, вот это подойдёт.
Она завела их в боковой переулок, затем в тёмный тупик.
— Ты говоришь, что взяла мантию, и одежду для нас... — сказал Гарри, глядя на Гермиону, которая держала только сумку, вышитую бусинами, и теперь рылась в ней.
— Да, всё здесь, — подтвердила Гермиона и, к полному изумлению Гарри и Рона, достала из сумки две пары джинсов, хлопковые футболки, красно-коричневые носки и серебряную мантию-невидимку.
— Но как, чёрт возьми...
— Заклинание невидимого расширения, — ответила Гермиона. — Штука сложная, но я, кажется, освоила её; в любом случае, мне удалось запихнуть сюда всё, что нам могло понадобиться.
Она легко встряхнула изящную на вид сумку — изнутри раздался звук, похожий на звон катающихся тяжёлых предметов.
— Чёрт, это, наверное, книги, — сказала Гермиона, заглядывая внутрь, — а я их по темам разложила... ладно... Гарри, тебе лучше надеть мантию-невидимку. Рон, переодевайся быстро!
— Когда ты это сделала? — спросил Гарри, пока Рон выбирался из мантии.
— Я же говорила тебе в «Гнезде», я несколько дней собирала всё необходимое, знаешь, на случай, если придётся быстро сбежать. И твой рюкзак я тоже утром сюда положила, после того как ты сменил облик... Я как будто чувствовала... Джейн, я взяла твой чемодан. Раз в нём была твоя одежда, я не брала её отдельно.
— Ага, из сумки чемодан, — сказала Джейн, всё ещё пытаясь шутить, но всё же взяла чемодан, палочкой уменьшила его и убрала в свою сумку:
— Ты потрясающая.
— Спасибо, — слабо улыбнувшись, ответила Гермиона, запихивая его в сумку. — Гарри, пожалуйста, наконец надень мантию-невидимку.
Гарри накинул мантию на плечи, натянул на голову и исчез из виду. Он только сейчас начал осознавать, что произошло.
— Остальные... те, кто был на свадьбе...
— Мы не можем думать о других сейчас, — прошептала Гермиона. — Они пришли за тобой, Гарри. Если мы вернёмся, мы подвергнем всех ещё большей опасности.
— Она права, — сказал Рон, хотя не видел лица Гарри, но, похоже, понял, что тот собирается спорить. — Большая часть Ордена была там, они обо всех позаботятся.
Но Джейн по его лицу видела беспокойство, которое она чувствовала и сама — она переживала за своих друзей и семью. Джейн сжала его руку и сказала:
— С Пэнси всё будет хорошо. Она сильная.
— Да, да, она действительно сильная, — сказал Рон, пытаясь улыбнуться.
— Идёмте, не будем стоять на месте, — сказала Гермиона. Они сначала пошли по боковому переулку, затем вернулись на главную улицу, проходя по противоположному тротуару мимо группы мужчин, которые, пошатываясь, что-то громко обсуждали.
— Миона, почему именно Тотнем-Корт-роуд? — спросила Джейн у Гермионы.
— Не знаю, просто пришло в голову, но я уверена, что в мире магглов мы в безопасности, они не ожидают, что мы будем здесь.
— Верно, — сказал Рон, оглядываясь, — только тебе не кажется, что ты выглядишь здесь немного... заметно?
— Куда ещё идти? — спросила Гермиона и ухмыльнулась — мужчины на другой стороне улицы начали свистеть, глядя на неё. Джейн неодобрительно посмотрела на них. — Мы не могли снять комнату в «Дырявом котле», так ведь? О Гриммо и говорить нечего, Снейп может там появиться... Может, попробовать у моих родителей, но боюсь, они могут это проверить... Ой, если бы они наконец замолчали!
— Эй, красотки! — крикнул самый пьяный из мужчин через улицу. — Идёте выпить? Бросьте свою рыжую, мы вам пинту поставим!
— Эй, козел! Прикуси язык! — не выдержав, крикнула Джейн. — На что смотришь? Давно вкуса кулака не пробовал? Сдохнуть хочешь?!
— Вот дерзкая, языки у баб длинные стали, — сказал пьяный мужчина.
— Ты кого бабой назвал? Я тебе сейчас покажу бабу! — закричала Джейн, собираясь наброситься на них, но Гермиона оттащила её:
— Джейн! Не создавай проблем. Пойдём, присядем где-нибудь! Слушай, это нормально здесь, давай зайдём сюда!
Они вошли в маленький, потрёпанный ночной кафе. Пластиковые столики были покрыты тонким слоем жира, но здесь хотя бы было свободно.
— Какой нормальный? Что, приставать к девушкам — это нормально? Я должна была сжечь этих ублюдков. Сколько девушек они трогают по ночам, возвращаясь домой? Отвратительно! — злилась Джейн, садясь рядом с Гермионой.
Но Гермиона ущипнула её за руку и прошептала:
— Ты хочешь подставить нас под удар? Ты же привлекаешь внимание, они могут нас найти, — прошептала она. Джейн, хоть и была зла, больше не возражала.
Посидев молча минуту-другую, Рон сказал:
— Знаешь, «Дырявый котёл» отсюда недалеко — просто пройти через Чарринг-Кросс...
— Нельзя, Рон! — мгновенно ответила Гермиона.
— Я не о том, чтобы остаться там, просто узнать, что происходит.
— Мы знаем, что происходит! Волан-де-Морт захватил Министерство, что ещё ты хочешь узнать?
— Ладно-ладно, кстати, нельзя же и идеей поделиться!
Они погрузились в сердитое молчание. Жующая жвачку официантка подошла, Гермиона заказала три капучино. — Гарри стал невидимым, заказывать ему что-то было бы глупо. В кафе вошли двое коренастых рабочих и забились в соседнюю кабинку. Джейн подозрительно посмотрела на них, затем отвела взгляд. Гермиона понизила голос до шёпота:
— Я думаю, нам нужно найти уединённое место и трансгрессировать куда-нибудь в сельскую местность. Оттуда мы сможем послать весточку Ордену.
— А ты умеешь создавать говорящего Патронуса? — прошептала Джейн.
— Я немного тренировалась, думаю, справлюсь, — ответила Гермиона.
— Ну, если мы не подвергнем их опасности... хотя они, возможно, уже арестованы. Боже, какая же это гадость! — добавил Рон, отпив глоток пенистого сероватого кофе.
Официантка, скользнув по полу, чтобы принять заказ у новых посетителей, услышав Рона, бросила на него сердитый взгляд. Приглядевшись, Джейн заметила, что двое рабочих — тот, что повыше, с очень светлыми волосами — насторожили её. Официантка раздражённо закатила глаза.
— Ладно, пошли, я не хочу пить эту жидкость, — сказал Рон.
— Миона, у тебя есть маггловские деньги? У меня только деньги, которые дала тётя, а они не маггловские.
— Да, перед тем как ехать в «Гнездо», я сняла все сбережения со своего счёта в банке. Только вся мелочь, наверное, осталась на дне, — вздохнула Гермиона, запуская руку в сумку.
— Они мне совсем не нравятся, — прошептала Джейн, сжимая палочку.
Рабочие сделали абсолютно одинаковое движение, и Гарри автоматически заметил это — он одновременно с ними выхватил палочку. Рон, поняв, что происходит, лишь через несколько секунд бросился через стол и оттолкнул Гермиону, бросив её на стул. Сила заклинаний, посланных Пожирателями Смерти, с грохотом разбила плитку на стене, которая за мгновение до этого была у головы Рона, и в тот же миг Гарри, всё ещё невидимый, крикнул:
— Разоружай!
Красный луч света ударил в лицо высокого светловолосого Пожирателя Смерти, и тот без сознания рухнул на бок. Его напарник, не понимая, откуда прилетело заклинание, выстрелил в Рона ещё раз — из кончика его палочки вылетели блестящие чёрные верёвки и опутали Рона с головы до ног. Официантка закричала и попятилась к двери кафе, а Джейн, ослеплённая светом, выстрелила в Пожирателя Смерти оглушающим заклинанием, а затем — в официантку, и та упала на пол у двери.
— Экспульсо! — прорычал Пожиратель Смерти, и стол, за которым стоял Гарри, с грохотом отлетел к стене, а Гарри почувствовал, как палочка вылетела у него из рук, и мантия-невидимка соскользнула с него.
— Петрификус тоталус! — закричала Гермиона, и Пожиратель Смерти, словно статуя, рухнул вперёд, разбив лбом кофейные чашки и сломав столешницу. Дрожащая Гермиона выползла из-под стула, выплёвывая осколки стеклянной пепельницы из волос.
— Диффиндо! — сказала Джейн, наводя палочку.
Разрезанные верёвки упали к ногам Рона, и он встряхнул руками, чтобы снова их почувствовать. Гарри поднял свою палочку с пола и двинулся к светловолосому Пожирателю Смерти, распростёртому на стуле поверх обломков стола.
— Я должен был сразу его узнать. Он был в замке в ночь смерти Дамблдора, — сказал Гарри. Затем он ногой перевернул второго Пожирателя Смерти, смуглого, чьи глаза сразу перебежали с Гарри на Рона, Джейн и Гермиону.
— Долохов, — сказала Джейн. — Он был одним из тех, кто похитил меня на пятом курсе. А второй, по-моему, Торфинн Роули.
— Мне плевать на их имена! — сказала Гермиона с истерическими нотками в голосе. — Как они нас нашли? И что нам теперь делать?
И от охватившего её ужаса голова Гарри странно прояснилась.
— Запри дверь, — сказал он Гермионе. — А ты, Рон, погаси свет.
Он посмотрел на парализованного Долохова, мысли быстро сменяли друг друга, пока защёлкивался замок двери, и Рон с помощью гасителя света погрузил кафе в темноту. Джейн услышала голос того пьяного мужчины, который приставал к Гермионе, на этот раз он приставал к другой женщине. Джейн с трудом сдерживала гнев.
— Ну, что нам с ними делать? — тихо прошептал Рон в темноте, затем ещё тише: — Убить? Они убили бы нас. Сейчас они — лёгкая добыча.
— Нет! — сказала Джейн. — Что бы они ни делали, мы не можем убивать. Мы же не они!
Гермиона вздрогнула и отступила на шаг. Гарри покачал головой.
— Достаточно будет стереть им память, — сказал он. — Так лучше, так мы собьём их со следа. Если мы их убьём, мы точно выдадим, что были здесь.
— Ты у нас главный, — с огромным облегчением сказал Рон. — Правда, я никогда не применял заклинание Забвения.
— Я тоже, — ответила Гермиона, — но теорию знаю.
Она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, затем навела палочку на лоб Долохова и сказала:
— Забудь!
Глаза Долохова тут же закатились, затянувшись сонной пеленой.
— Отлично! — сказал Гарри и хлопнул Гермиону по спине. — Займись вторым и официанткой, а мы с Джейн и Роном пока всё здесь уберём.
— Уберём? — переспросил Рон, оглядывая полуразрушенное кафе. — Зачем?
— Думаешь, когда они очнутся и увидят заведение, похожее на бомбардированное, они не задумаются, что произошло?
— А, верно...
Рон попытался достать палочку из кармана, но это заняло некоторое время.
— Неудивительно, что я не сразу её достал. Гермиона, ты положила мои старые джинсы, они мне малы!
— О, извините, пожалуйста, — прошептала Гермиона, оттаскивая официантку подальше от витрины, и Джейн слышала, как она бормотала Рону советы, куда лучше засунуть палочку вместо кармана.
Приведя кафе в первоначальный вид, они оттащили Пожирателей Смерти обратно в их кабинку и усадили лицом друг к другу.
— И всё равно, как они нас нашли? — спросила Гермиона, оглядывая двух неподвижных мужчин. — Как они узнали, что мы здесь? — Она повернулась к Гарри: — Ты... ты не думаешь, что на тебе всё ещё Проклятие Следа, Гарри?
— Это невозможно, — ответила Джейн. — Проклятие снимается, когда человеку исполняется семнадцать, таков закон. А взрослому его вообще нельзя наложить.
— Ты говоришь, — ответила Гермиона. — Но что, если Пожиратели Смерти нашли способ накладывать его и на совершеннолетних?
— Да, но Гарри не приближался ни к одному Пожирателю Смерти за последние двадцать четыре часа. Кто мог наложить на него Проклятие Следа?
Гермиона не ответила.
— Если я не могу использовать магию, значит, и вы не можете использовать её рядом со мной, не выдавая себя... — начал Гарри.
— Не разделяться! — решительно заявила Гермиона.
— Гарри, хватит, мы это уже обсуждали, — сказала Джейн.
— Нам нужно надёжное убежище, — сказал Рон. — Место, где можно всё обдумать.
Джейн задумалась и сказала:
— У меня есть идея. У меня же есть дом? Тот, из которого я сбежала летом. Раньше его защищали члены Ордена, возможно, защита всё ещё действует.
— Джейн, ты уверена? — спросила Гермиона.
— По крайней мере, давай проверим, — сказала Джейн.
Наконец они согласились, и когда Гермиона открывала дверь кафе, Рон нажал на гаситель света и включил свет. Затем по счёту Гарри до трёх они освободили своих жертв от заклинаний, и пока те ещё сонно не могли пошевелиться, Гарри, Рон, Джейн и Гермиона закружились на месте и исчезли в темноте, снова сжавшей их.
Через несколько секунд они стояли на дачной улице недалеко от города Алник. Джейн осмотрелась и повела их к своему дому №12. Но то, что она увидела, привело её в шок. Её дом был сожжён дотла, словно в пожаре, и не только её — соседние дома тоже.
— Нет... — сказала Джейн, не веря своим глазам.
— Пожиратели Смерти добрались и сюда, — сказал Рон.
— Миссис Миллер, Эдвард... — сказала Джейн, побежав к соседнему дому, не к своему, но остановилась, не заходя внутрь.
— Джейн! — услышала она голос. Джейн обернулась и увидела Эдварда, стоящего у машины. Джейн побежала к нему, но, добежав, остановилась:
— Эдвард, ответь на вопрос. Какой был последний букет цветов, который я выбросила в мусор летом, когда я здесь была?
— Ты забавная, конечно, красные розы. Зачем ты спрашиваешь? — сказал Эдвард.
— Просто, — сказала Джейн, наконец обняв его, затем отстранилась:
— У вас всё в порядке? Что случилось с домом?
— Я сам не знаю, в конце июля сгорел. Говорят, кто-то бросил непотушенную сигарету. У нас всё хорошо, мы сейчас живём у родственников. Мама очень по тебе скучала. А это кто, твои друзья? — спросил Эдвард, глядя на Гермиону и Рона — Гарри был под мантией-невидимкой, так что он его не видел. — Вам нужна помощь?
— Да, это мои друзья. Нет, помощь не нужна, главное, что вы целы, — сказала Джейн, затем:
— Кстати, Эд, подбрось нас до парикмахерской.
*
— А почему именно парикмахерская? — спросил Рон, когда Эдвард отвёз их туда.
— Чтобы подстричься, мама сказала, что после свадьбы я могу подстричься, — сказала Джейн.
— Правда? Сейчас? — не поверил Рон.
Но Джейн постучала в дверь и стала ждать, пока откроют. Наконец, когда открыли, она завела друзей внутрь и усадила их.
— Почему именно здесь? — спросила Гермиона.
— Потому что эта парикмахерская находится рядом с её домом, и через чёрный ход можно попасть в её дом, особенно потому, что парикмахерша — моя знакомая, я продавала ей свои зелья для волос как шампуни, так что мы можем поговорить, когда она уйдёт, — прошептала Джейн.
Затем она поговорила с парикмахершей, взяла у Гермионы деньги и начала стричься. Джейн смотрела, как её длинные волосы, которые она растила с детства, падают на пол, и через несколько минут у неё была короткая стрижка маллет. Джейн расплатилась и вышла к друзьям.
— Что?! Что ты сделала со своими красивыми волосами?! Что за говно! — удивился Рон.
— Эй, следи за языком. Мои волосы и так выпадали, а короткие не выпадают.
— Ага, теперь ты точно похожа на Рона, не считая роста, вас и правда можно назвать близнецами, — сказала Гермиона.
— Правда? А нет, я всё равно красивее, — сказала Джейн, любуясь на своё отражение в зеркале.
— Всё? Вы уходите? — спросила парикмахерша, зевая.
— Мы хотели бы немного посидеть, уйдём быстро, обещаю. Идите спать, вы же мне верите, — сказала Джейн.
— Когда уйдёте, заприте дверь и засуньте ключ под коврик, — сказала парикмахерша и ушла через чёрный ход. Когда звук её шагов затих, Джейн погасила свет, и Гарри наконец снял мантию:
— Ты красиво выглядишь, — сказал он.
— Спасибо. Хоть кто-то оценил, — сказала Джейн.
— А теперь куда мы идём? — спросила Гермиона.
— На Гриммо, — сказал Гарри.
Гермиона, Джейн и Рон раскрыли рты.
— Не глупи, Гарри, Снейп может туда войти!
— Отец Рона говорил, что там наложены чары против него. Но даже если они больше не работают, — сказал Гарри, не давая Гермионе возразить, — что с того? Клянусь, я не могу представить ничего лучше, чем встреча со Снейпом.
— Но...
— Гермиона, какой у нас выбор? Дом Джейн уже сгорел. У нас нет ничего лучше. Снейп — всего один Пожиратель Смерти. А если на мне Проклятие Следа, вся их команда найдёт нас, куда бы мы ни пошли.
Она не стала спорить, хотя по её виду было видно, что она могла бы. Когда они вышли, Джейн заперла парикмахерскую и засунула ключ под коврик. Они снова взялись за руки и трансгрессировали. Через несколько секунд Джейн открыла глаза: они вчетвером стояли в центре маленькой и убогой площади. Со всех сторон на них взирали высокие, старые дома. Они увидели двенадцатый дом, о котором говорил Дамблдор, Хранителя Тайны, и поспешили к нему, то и дело оглядываясь, не следят ли за ними. Вчетвером они поднялись по каменным ступеням, и Гарри постучал палочкой в дверь. Раздались металлические щелчки, затем звон цепей, затем дверь со скрипом открылась, и они поспешно переступили порог.
Когда Гарри закрывал за ними дверь, старые газовые лампы зажглись, осветив прихожую. Здесь всё было так, как помнила Джейн — мрачно, паутинообразно, со свисающими со стен головами домовых эльфов, отбрасывающими странные тени на лестницу. Длинная тёмная штора скрывала портрет матери Сириуса. Единственным новым элементом был зонтик в виде тролльей ноги, лежащий на боку, который, похоже, недавно сдвинула Тонкс.
— Я думаю, здесь кто-то был, — прошептала Гермиона, указывая на него.
— Его могли сбросить, когда Орден уходил отсюда, — пробормотал Рон в ответ.
— А где чары против Снейпа? — спросил Гарри.
— Они, наверное, срабатывают только когда появляется Снейп, — сказала Джейн, стараясь не произносить слово «профессор».
Они стояли на коврике у двери, прижавшись к ней спинами, боясь войти внутрь.
— Ладно, мы не можем стоять здесь вечно, — наконец сказала Гермиона и шагнула вперёд.
— Северус Снейп? — громкий шёпот Безумного Глаза Грюма донёсся до них из темноты, заставив всех четверых испуганно отшатнуться.
— Мы не Северус! — успел крикнуть Гарри.
Затем что-то вылетело из темноты на Джейн, словно ледяное дыхание, скрутив её язык назад и лишив её возможности говорить. Однако она успела сунуть палец в рот и выпрямить язык — он выпрямился сам собой.
Все трое её друзей испытали то же неприятное ощущение. Гарри, как и она, совал палец в рот, выпрямляя язык, Рон издавал звуки, будто его тошнит, а Гермиона пробормотала:
— Это, должно быть, заклинание К-келтелектиливости, которое Безумный Глаз приготовил для Снейпа.
Гарри осторожно шагнул вперёд. В тени на другом конце прихожей что-то шевельнулось, и прежде чем они успели сказать хоть слово, с коврика поднялась фигура — высокая, пепельно-серая и ужасающая. Гермиона закричала, занавески на портрете миссис Блэк раздвинулись, и та тоже закричала. А серая фигура уже приближалась к ним с огромной скоростью — волосы и борода развевались назад, безликое лицо с пустыми глазницами — ужасно знакомое, страшно изменённое, она протянула худую руку и указала ею на Гарри.
— Нет! — закричал он, поднимая палочку, но ни одно заклинание не приходило в голову. — Нет! Это не мы! Мы не убивали тебя...
При слове «убивали» фигура взорвалась, превратившись в облако серой пыли. Кашляющий Гарри посмотрел на Гермиону, сидевшую на корточках у двери и закрывавшую голову руками, а Джейн, пытаясь отдышаться, сделала глубокий вдох, подошла к Гермионе, прислонилась к стене и обняла её за плечо:
— Всё... всё хорошо, он исчез.
Пыль кружилась вокруг, словно туманные облака, окрашиваясь в синеватый оттенок газового света, а миссис Блэк уже начала:
— Грязнокровки, чума болот, позорные пятна, позор моего дома предков...
— ЗАТКНИСЬ! — рявкнул Гарри и наставил на неё палочку — занавески упали на место, разбрасывая красные искры, заставив миссис Блэк замолчать.
— Это... это... — всхлипывала Гермиона, которую Джейн держала за плечи.
— Да, — ответил Гарри, — но это же не настоящий, так ведь? Просто пугало, приготовленное для Снейпа.
Джейн внутренне сомневалась, что Снейп испугается такого, как они, но надеялась, что это сработает.
Всё ещё нервно дрожа, она провела друзей через прихожую, ожидая, что на них обрушится новое видение, но всё было тихо — только мышь прошмыгнула вдоль плинтуса.
— Знаешь, прежде чем идти дальше, стоит проверить, — прошептала Гермиона и, подняв палочку, сказала: — Гоменум ревелио!
И ничего не произошло.
— Ладно, ты сильно ударилась головой, — мягко сказал Рон. — И чего ты этим добилась?
— Чего хотела, того и добилась! — сердито ответила Гермиона. — Это заклинание позволяет определить, есть ли здесь кто-то ещё. Теперь я знаю, что кроме нас здесь никого нет!
— Кроме нас и пыльного пугала, — сказал Рон, глядя на коврик, где недавно стояло мёртвое тело.
— Ладно, идёмте, — сказала Гермиона, бросив страшный взгляд на то место, и они поднялись по скрипучим ступеням на второй этаж, в гостиную.
Гермиона взмахнула палочкой, зажгла старые газовые лампы, затем, слегка дрожа от сквозняка, села на диван и крепко обняла себя руками. Рон подошёл к окну и отодвинул тяжёлую бархатную штору на дюйм.
— Никого не видно, — сообщил он. — Если Гарри всё ещё под Проклятием Следа, они уже были бы здесь. Я понимаю, что они не могут войти в дом, но... Что случилось, Гарри?
Джейн посмотрела на Гарри — он вскрикнул от боли — шрам на его лбу снова обжёг его. Джейн с беспокойством подошла к нему.
— Ты что-то почувствовал? — спросила она. — Ты чувствовал его в нашем доме?
— Нет, я просто чувствую его гнев... он очень зол...
— Это может быть в «Гнезде», — громко сказал Рон. — Что ещё? Ты что-то видишь? Он накладывает на кого-то заклинание?
— Нет, я чувствую гнев — только... ничего не могу сказать...
Гарри чувствовал себя загнанным в угол, растерянным, а Гермиона испуганно спросила:
— Опять твой шрам? Но что происходит? Я думала, ваша связь прервалась!
— Да, временно, — пробормотал Гарри. Шрам болел, мешая сосредоточиться. — Я... я думаю, связь снова открывается, когда он теряет самоконтроль. Это было тогда... — начал он.
— Значит, ты должен закрыть свой разум! — резко сказала Гермиона. — Гарри, Дамблдор не хотел, чтобы ты использовал эту связь, он хотел, чтобы ты её блокировал, ты учил окклюменцию! Иначе Волан-де-Морт может вкладывать в твоё сознание ложные образы, не забывай...
— Да, спасибо, помню, — стиснув зубы, ответил Гарри.
Гарри повернулся спиной к Рону, Джейн и Гермионе, делая вид, что рассматривает старый гобелен Блэков. В этот момент Гермиона вскрикнула. Джейн схватила палочку, увидев, как в окно гостиной влетает серебряный Патронус. Приземлившись на пол, Патронус превратился в поток и голосом Артура Уизли сообщил:
— Семья в безопасности, не отвечайте, за нами следят.
Патронус растворился в воздухе. Рон, издав звук, похожий на крик и стон, рухнул на диван. Джейн тоже села рядом с ним, провела рукой по волосам:
— Голос отца... У них всё хорошо! Рон, у них всё хорошо, — сказала она, и Рон нервно улыбнулся и обнял её.
— Гарри, — сказал он из-за плеча Джейн, — я...
— Всё в порядке, — сказал Гарри, у которого от боли перехватило дыхание, — это твоя семья, конечно, ты за них переживаешь. Я бы чувствовал то же самое.
— Мне не хочется оставаться одной. Давай используем спальные мешки, я их тоже взяла, и переночуем здесь, — сказала Гермиона.
Рон согласился помочь ей. А Гарри:
— Я в туалет, — пробормотал он и вышел из гостиной.
Джейн посмотрела на то место, где исчез Патронус, затем помогла друзьям.
На следующее утро Джейн проснулась рано — ей приснился страшный сон, и она проснулась в ужасе. Она лежала в спальном мешке на полу гостиной. Она слышала дыхание своих друзей — рядом с ней лежал Рон, за ним лежал Гарри, который скатился к дивану, и Гермиона, лежащая на подушках, снятых с дивана, её согнутая рука лежала на лице Гарри. Джейн посмотрела на них, затем достала из сумки у изголовья свой кулон, встала и направилась наверх. Она знала, куда идёт. Наконец она добралась до верхней площадки, где вели две двери. На одной висела табличка с надписью «Сириус». Это была комната, которую Сириус дал Джейн, когда она была здесь, и она ночевала в ней раньше. Она толкнула дверь и подняла палочку как можно выше, чтобы осветить как можно большее пространство.
Эта комната была большой и когда-то должна была быть красивой. Большая кровать с резным деревянным изголовьем, высокое окно, занавешенное длинными бархатными шторами, массивная люстра, покрытая толстым слоем пыли, с остатками свечей, свисающих с неё. Тонкий слой пыли покрывал картины на стенах и доску в изголовье кровати; паук протянул паутину между люстрой и верхней частью большого шкафа, и когда Джейн вошла в спальню, она услышала, как испуганная мышь убегает.
Ещё будучи подростком, Сириус наклеил здесь такое множество плакатов и картин, что они полностью скрыли серебристо-серый шёлк на стенах. Джейн могла только предположить, что его родители не смогли снять заклинание Вечной Липкости, удерживающее всё на стенах, потому что они вряд ли одобряли вкус сына в украшениях. Сириус, похоже, изо всех сил старался досадить родителям. Здесь было несколько больших выцветших красно-золотых знамён Гриффиндора, подчёркивающих пренебрежение Сириуса к каждому из его родственников, окончивших Слизерин. Было много фотографий маггловских мотоциклов и (что вызывало у Джейн лишь удивление смелости Сириуса) несколько плакатов маггловских девушек в купальниках. Было ясно, что это магглы, потому что они были совершенно неподвижны, их выцветшие улыбки и глаза приклеились к бумаге, в отличие от единственного волшебного фото — изображения четырёх учеников Хогвартса, стоящих перед камерой, держащихся за руки и улыбающихся.
Джейн узнала Джеймса, чьи нечёсаные чёрные волосы, как у Гарри, стояли торчком, и он носил очки. Рядом с ним стоял беспечно красивый Сириус, его чуть высокомерное лицо было гораздо моложе и веселее, чем помнила Джейн. Справа от Сириуса стоял Петтигрю, доходящий ему до плеча, пухлый, с блестящими глазами, покрасневший оттого, что его приняли в самую лучшую компанию в школе, в компанию таких бунтарей, как Джеймс и Сириус. Слева от Джеймса стоял Люпин, уже тогда выглядевший потрёпанным, но сияющий не меньшей радостью и удивлением человека, который только что понял, что его любят и считают своим...
Джейн опустила взгляд на пол. Небо снаружи светлело: луч света, проникающий в комнату, позволил лучше разглядеть бумаги, книги и мелкие предметы, разбросанные по ковру. Комнату Сириуса явно обыскивали, но найденные там вещи — по большей части, если не полностью, — видимо, сочли никчёмными. Несколько книг были грубо встряхнуты, их обложки наполовину порваны, а пожелтевшие страницы разбросаны по полу.
Но Джейн не начала их собирать, затем села на пол, прислонившись к стене, открыла свой кулон и достала четыре маленькие фотографии: Седрика, Сириуса, Дамблдора и Грюма. Джейн провела пальцем по фотографии Дамблдора:
— Сейчас я чувствую, будто совсем тебя не знаю. После того как ты ушёл, я много слышала о тебе. И всё это звучит как-то не по-настоящему, не о том Дамблдоре, которого я знала. Но теперь я не могу спросить тебя, тебя нет. Как только я найду седьмой ингредиент, я засыплю тебя вопросами, даже не думай сбегать. Кстати, спасибо, что оставил мне полный набор ингредиентов и ещё одну комнату, я уже положила туда свои ингредиенты, дневник и другие вещи. Ты даже когда уходил, позаботился обо мне, — сказала она.
Затем её палец скользнул к фотографии Сириуса:
— Сириус... я очень по тебе скучаю... мне тебя не хватает... Я будто забываю твои объятия... Я очень скучаю по тем временам, когда мы играли... По твоей поддержке... Я чувствую себя плохо и одиноко, у меня это было всегда, сколько бы друзей или братьев у меня ни было, я всегда чувствовала себя одинокой. Я всегда старалась привлечь чьё-то внимание, но с тобой этого чувства не было... Я хочу увидеть тебя снова... Сейчас всё трудно и опасно... Я очень переживаю за всех, и я виню себя, что не могу найти тот седьмой ингредиент... Но сколько бы я ни пыталась, я не могу его найти, я многое перепробовала, но ничего не выходит... Я чувствую себя так, будто знаю, где приз, но не могу найти дорогу... Здесь слишком трудно, я хочу вернуться в нашу прежнюю безопасную жизнь... Я хочу обнять тебя, услышать твою похвалу, поиграть в анимага... Знаешь, этим летом я тренировала свои анимагические способности, я могла бы снова стать анимагом, если бы попыталась, как будто пробудить свою силу, но пока не хочу что это пришло без тебя... Бордяга... — из глаз Джейн потекли слёзы, и она сжала фотографию, как вдруг послышался звук открывающейся двери. Джейн вскочила и быстро вытерла слёзы, обернувшись. Это был Гарри, он, похоже, не ожидал, что Джейн здесь, и, увидев её, вздрогнул.
— Оу, ты тоже проснулся? — сказала Джейн.
— Да. А это комната...
— Да, это комната Сириуса. Когда я была здесь, он отдал её мне, — сказала Джейн.
Гарри вошёл и огляделся. Наконец его взгляд упал на фотографию: его отец, Сириус, Джеймс, Ремус, Питер на зачарованном фото. Он попытался снять её со стены. Однако фотография не двигалась. Сириус не оставил своим родителям никакой возможности что-либо изменить в его комнате.
Гарри опустил взгляд на пол. Небо снаружи светлело: луч света, проникающий в комнату, позволил разглядеть бумаги, книги и мелкие предметы, разбросанные по ковру. Гарри нагнулся и поднял несколько листов, рассматривая их. Один оказался страницей из старого издания «Истории магии» Батильды Бэгшот, второй — инструкцией по уходу за мотоциклом. Третий был написан от руки и измят, Гарри разгладил его. Он прочитал письмо, и его руки и ноги словно онемели. Он стоял совершенно неподвижно, держа в бесчувственных пальцах удивительный листок, а внутри него происходило что-то вроде безмолвного извержения вулкана, смешивающего радость и горе в равных долях. Едва добравшись до кровати, он сел. Джейн осторожно подошла к нему, взяла из его рук письмо и прочитала.

Дорогой Бродяга!

Большое-большое спасибо за подарок, который ты подарил Гарри на день рождения! Это до сих пор его любимая игрушка. Гарри всего лишь год, а он уже летает на твоей игрушечной метле и выглядит очень довольным — прилагаю рисунок, сама увидишь. Знаешь, метла поднимается всего на два фута над землёй, но Гарри чуть не убил кота и разбил ужасную вазу, которую Петунья прислала на Рождество (в этом нет ничего плохого). Конечно, Джеймс находит это забавным и говорит, что мальчик станет отличным игроком в квиддич. Нам пришлось собрать и убрать все украшения, и теперь мы не спускаем с него глаз, когда он летает по дому.
День рождения прошёл очень тихо, Ремус был с нами, и только старая Батильда заходила — она всегда к нам добра, и Гарри просто обожает её. Очень жаль, что ты не смог приехать, но, конечно, Орден важнее всего, к тому же Гарри ещё недостаточно взрослый, чтобы понимать, что это его день рождения. Джеймс начинает немного раздражаться от необходимости сидеть здесь взаперти, хотя старается этого не показывать, но я вижу. А Дамблдор до сих пор не вернул ему мантию-невидимку, и это лишает Джеймса возможности хотя бы на короткие прогулки. Если бы ты мог к нам приехать, это бы его очень обрадовало. На прошлых выходных к нам заходил Хвостик, мне кажется, он чем-то подавлен, хотя, возможно, это связано с новостями о Маккиннонах. Услышав это, я проплакала весь вечер.
Батильда заходит к нам почти каждый день. Она милая старушка и рассказывает совершенно удивительные вещи о Дамблдоре, хотя я не уверена, что он был бы рад, если бы знал об этом! Впрочем, можно ли им верить, не знаю, потому что то, что Дамблдор... мне кажется маловероятным.

Джейн, чувствуя, что Гарри переполняют радость и горечь, вернула ему письмо и, не говоря ни слова, вышла из комнаты. Она уходила и слышала, как Гарри снова читает письмо, достав брелок, который она ему подарила, и нажимая на него, услышала голос Лили, а затем голос Джеймса. Так Джейн закрыла дверь и вышла. Это письмо не касалось её, поэтому она не очень переживала. Прислонившись к двери, она достала из кармана пачку сигарет, зажгла одну огнём с пальца и начала курить. Когда она вспомнила воспоминания Ремуса, она не знала об этом письме, и отсутствие Сириуса в воспоминаниях отчасти объяснялось этим. Как они были счастливы на дне рождения, а потом настала опасность — это напомнило ей свадьбу Флер и Билла. У Джейн были и другие мысли: слышал ли Гарри, как она плакала? Но если слышал, то что-нибудь сказал бы. Или он промолчал, чтобы не причинять ей боль?
Эти размышления прервал голос Гермионы, поднимающейся по лестнице:
— Джейн! — сказала она.
Джейн вышла из задумчивости и посмотрела на неё.
— Ты что, куришь? — сказала Гермиона.
— Да, начала на шестом курсе, но тогда Хогвартс был моей семьёй, потом я не могла курить.
— Но это же вредно!
— Ну, брось! Что случилось?
— Мы проснулись, а вас нет! — сказала Гермиона.
— Мы никуда не уходили. Гарри в комнате, — сказала Джейн, потушив сигарету и впуская Гермиону.
— Гарри! Мы проснулись, а тебя нигде нет! — сказала она запыхавшись и оглянувшись, крикнула: — Рон! Нашла!
Издалека, через несколько этажей, донёсся сердитый голос Рона:
— Хорошо! Передай ему от меня, он козёл!
— Гарри, пожалуйста, не пропадай так, мы очень испугались! И вообще, зачем ты сюда пришёл? — Она оглядела перевёрнутую комнату. — Что ты здесь делал?
— Посмотри, что я нашёл.
Он протянул ей письмо матери. Гермиона взяла письмо и прочитала его. Гарри наблюдал за ней. Когда она дочитала до конца, она подняла на него взгляд:
— Ох, Гарри...
— И вот это тоже.
Он протянул ей порванную фотографию, и Гермиона улыбнулась, глядя на мальчика на метле. Джейн тоже подошла ближе: это была часть фотографии, которую Лили описала в письме. Черноволосый мальчик, смеясь, влетал в кадр и вылетал из него на маленькой метле, а за ним бежали ноги, принадлежащие Джеймсу.
— Я искал продолжение письма, — сказал Гарри, — но его здесь нет.
Гермиона огляделась:
— Этот беспорядок ты устроил или до тебя здесь кто-то был?
— Комнату уже обыскивали до меня, — сказал Гарри.
— Я тоже так подумала. Когда я поднялась, все комнаты были в таком же состоянии. Как думаешь, что здесь искали?
— Если это был Снейп, то информацию об Ордене.
— Ты не думаешь, что у него и так есть всё, что нужно, он же был в Ордене, так ведь?
— Ладно, — сказал Гарри, не желая обсуждать её теорию, — а что насчёт информации о Дамблдоре? Возможно, они искали продолжение этого письма. Мама упоминала Батильду, ты знаешь, кто это?
— Кто?
— Батильда Бэгшот, автор «Истории магии»...
— — с явным интересом сказала Гермиона. — Значит, твои родители знали её? Она была замечательным историком.
— Она ещё жива, — сказал Гарри, — и живёт в Годриковой Впадине. Тётя Рона Мюриэль говорила о ней на свадьбе. И Батильда знала семью Дамблдоров. Было бы интересно с ней поговорить, правда?
Гарри взял у неё письмо и фотографию и положил в висящий на шее мешочек.
— Я понимаю, почему ты хочешь поговорить с Батильдой о твоих родителях и даже о Дамблдоре, — сказала Гермиона. — Но это же не поможет нам в поисках крестражей, верно? — Он не ответил, и Гермиона поспешно продолжила: — Гарри, я знаю, что ты хочешь поехать в Годрикову Впадину, но я боюсь... Я боюсь того, как легко Пожиратели Смерти нашли нас вчера. И поэтому я больше чем когда-либо уверена, что нам не следует появляться там, где похоронены твои родители. Они ожидают этого от тебя.
— Дело не только в родителях, — сказал Гарри, всё ещё стараясь не смотреть на неё. — На свадьбе Мюриэль много говорила о Дамблдоре. Я хочу знать правду...
И он пересказал Гермионе всё, что слышал от Мюриэль. Когда он закончил, Гермиона сказала:
— Я, конечно, понимаю, почему это тебя задевает, Гарри...
— Не задевает, — ответил он. — Я просто хочу знать, правда это или...
— Гарри, ты действительно думаешь, что можно узнать правду от злой старухи вроде Мюриэль или от Риты Скитер? Как можно верить им? Ты же знал Дамблдора!
— Я думал, что знал, — пробормотал он.
— Но ты ведь знаешь, сколько правды было в том, что Рита писала о тебе. Дож прав. Как ты позволяешь этим людям осквернять твои воспоминания о Дамблдоре?
Гарри отвернулся, стараясь не показывать охватившее его недовольство.
Джейн вздохнула, глядя на них, и сказала:
— Может, спустимся на кухню? Я голодна. Давайте поищем что-нибудь на завтрак.
Гарри неохотно согласился и последовал за ней на лестничную площадку, проходя мимо второй двери.
Они спустились на один лестничный пролёт, как вдруг Гарри сказал:
— Джейн, Гермиона! — позвал он, удивлённый тишиной своего голоса. — Вернитесь.
— Что случилось?
— Р. А. Б. Я кажется, нашёл это.
Гермиона затаила дыхание, и обе они побежали вверх по лестнице.
— В письме твоей матери? Но я не заметила...
Гарри покачал головой, указывая пальцем на табличку. Джейн посмотрела на палочку, табличка выглядела красиво, надпись была аккуратно выведена от руки — такой могла бы висеть на двери спальни Перси Уизли.

Не входить
без явного разрешения
Регулус Арктурус Блэк

— Ахренеть... — сказала Джейн с удивлением.
Гермиона прочитала надпись и так сильно сжала руку Гарри, что он поморщился от боли.
— Брат Сириуса? — прошептала она.
— Он был Пожирателем Смерти, — сказал Гарри. — Сириус рассказывал мне о нём. Вступил в Пожиратели Смерти в очень юном возрасте, потом испугался, захотел уйти — и они убили его.
— Всё сходится! — выдохнула Джейн. — Если он был Пожирателем Смерти, то имел доступ к Волан-де-Морту, а после разочарования мог пожелать его падения!
Гермиона отпустила руку Гарри, нагнулась к перилам и крикнула:
— Рон! РОН! Поднимайся сюда, быстро!
Через минуту запыхавшийся, с наготове палочкой появился Рон.
— Что случилось? Опять увидел огромных пауков? Дай позавтракать, а потом уж...
Нахмурившись, он прочитал табличку, на которую безмолвно указала Гермиона.
— Что? Это ведь брат Сириуса, да? Регулус Арктурус... Регулус... Р. А. Б.! Медальон... Ты думаешь?..
— Надо проверить, — сказал Гарри. Он толкнул дверь — она оказалась заперта.
Гермиона наставила палочку на дверную ручку и сказала:
— Алохомора!
Раздался щелчок, и дверь открылась.
Все четверо переступили порог и огляделись.
Спальня Регулуса была меньше, чем у Сириуса, но вызывала мысли о былой роскоши. Однако если Сириус старался показать своё отличие от других членов семьи, Регулус, напротив, стремился подчеркнуть их. Изумрудно-серебряные цвета Слизерина встречались здесь на каждом шагу — на покрывале, на стенах и окнах. Над кроватью были искусно изображены фамильный герб Блэков и их девиз: «Чистота крови превыше всего». Под ним висели пожелтевшие газетные вырезки, склеенные вместе в коллаж, теперь сильно истёршийся. Гермиона пересекла комнату, чтобы рассмотреть их.
— Все вырезки посвящены Волан-де-Морту, — сказала она. — Регулус, похоже, был его поклонником ещё до того, как вступил в Пожиратели Смерти.
Гермиона, подняв облако пыли, села на кровать, чтобы прочитать вырезки. А взгляд Джейн упал на фотографию, украшенную флажками, на которой игроки команды Хогвартса по квиддичу улыбались и махали руками. Она подошла ближе и увидела на груди каждого игрока изображение змеи: слизеринцы. В центре первого ряда сидел мальчик, в котором сразу угадывался Регулус — с чёрными волосами и чуть высокомерным выражением лица, он был очень похож на брата, хотя ниже и худее, и не отличался красотой.
— Он был ловцом, — сказал Гарри.
— Что? — рассеянно спросила Гермиона, полностью погружённая в чтение.
— Он сидит в центре первого ряда, а это место ловца... Ну, неважно, — сказал Гарри, понимая, что его никто не слушает: Рон ползал на четвереньках, заглядывая под шкаф. Джейн слушала его, но ничего не говорила, обыскивая комнату в поисках возможных тайных мест, подошла к письменному столу. Однако стол тоже уже кто-то обыскал. В ящиках всё было недавно перерыто, кое-где были видны полосы на пыли. В них не было ничего ценного: пожелтевшие гусиные перья, старые учебники со следами небрежного использования и недавно разбитая чернильница, чьи липкие остатки покрывали дно одного из ящиков.
— Есть способ проще, — сказала Гермиона, увидев, как Гарри вытирает пальцы, испачканные чернилами о джинсы. Она подняла палочку и сказала: — Акцио, медальон!
Однако ничего не произошло. Рон, перерывая складки выцветших штор, разочарованно оглянулся:
— Вот так. Его здесь нет.
— Может, он и есть, но на него наложены защитные чары, — ответила Гермиона. — Ну, знаешь, чары, которые не позволяют притянуть его с помощью магии.
— Да, как те, что Волан-де-Морт наложил на чашу в пещере, — сказал Гарри, вспомнив неудачную попытку достать поддельный медальон.
— И как нам его найти? — спросила Джейн.
— Вручную, — ответила Гермиона.
— Отличная идея, — закатив глаза, сообщил Рон и снова занялся шторами.