Огненная судьба Джейн Уизли

— Можете ли вы сказать, что были близки с Дамблдором, Рональд? — спросил Скримджер, игнорируя Гермиону. Рон был удивлен его вопросом.
— Я? Нет... совсем нет... это всегда был Гарри...
Рон посмотрел на Гарри и Гермиону, и взглядом приказал ему: «Молчи!» — но сказанное нельзя вернуть. Скримджер принял вид человека, услышавшего именно то, что ожидал и хотел услышать. И он ухватился за ответ Рона, как хищная птица за добычу.
— Если вы не были близки с Дамблдором, как вы объясните то, что он упомянул вас в завещании? Личных наследников названо очень мало. Основная часть его имущества — библиотека, магические инструменты и другие личные вещи — оставлена Хогвартсу. Почему он выделил именно вас, как вы думаете?
— Я... не знаю, — пробормотал Рон. — Я... я не был близок, когда говорю... ну, то есть, я думаю, он хорошо ко мне относился...
— Не скромничай, Рон, — сказала Гермиона. — Дамблдор очень любил тебя.
Это было преувеличением, даже чрезмерным. Джейн знала, что Рон и Дамблдор никогда не встречались наедине, и даже их другие встречи можно было пересчитать по пальцам. Однако Скримджер, похоже, их больше не слушал. Он запустил руку под плащ и достал оттуда мешок, гораздо больше того, что Хагрид подарил Гарри. Достав из мешка свиток пергамента, Скримджер развернул его и начал читать вслух:
— «Последнее завещание Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора»... да, вот... «Рональду Билиусу Уизли я оставляю свой гаситель света в надежде, что он будет напоминать ему обо мне».
Скримджер достал из мешка предмет, — он был похож на серебряную зажигалку, но мог при нажатии поглотить весь свет в любой комнате и вернуть его обратно. Скримджер наклонился вперед и протянул гаситель света Рону, который с удивлением взял его и повертел в пальцах.
— Это очень ценная вещь, — сказал Скримджер, не сводя глаз с Рона. — Возможно, даже уникальная. И явно сделанная и собранная самим Дамблдором. Почему он оставил вам такую редкую вещь?
Рон в полном непонимании покачал головой.
— У Дамблдора были тысячи учеников, не меньше, — настаивал Скримджер. — И из них он упомянул в завещании только вас четверых. Почему? И как вы планируете использовать гаситель света, мистер Уизли?
— Похоже, чтобы гасить свет, — пробормотал Рон. — На что еще он годится?
Похоже, у Скримджера тоже не было мыслей по этому поводу. Несколько секунд он напряженно смотрел на Рона, затем снова обратился к завещанию Дамблдора.
— «Мисс Джейналине Мюриэль Уизли в надежде, что она найдет цель и воспоминания, я оставляю этот чемодан».
Когда Скримджер достал из мешка чемодан, Джейн удивилась, потому что это был чемодан, который, как она думала, пропал после пятого курса. Джейн сразу посмотрела на Скримджера, чтобы убедиться, действительно ли это тот самый чемодан.
— Как вы думаете, почему Дамблдор оставил вам этот чемодан, мисс Уизли? — спросил Скримджер.
— Потому что он давно был моим, и, наверное, хотел его вернуть, — сказала Джейн, сразу нахмурившись.
— Ваш? — сказал Скримджер, подозрительно глядя на нее.
— Значит, это означает, что вы с Дамблдором хранили там тайные вещи или что-то даже более ценное?
— Че за чушь? Вы и так без разрешения посмотрели мой чемодан, и если бы там были тайные вещи, вы бы их нашли, — ответила Джейн, затем насмешливо добавила:
— И что вы нашли? Мою гитару, диски и одежду? Ой, как они опасны, подумаешь.
Скримджер посмотрел на нее суровым взглядом, затем снова обратился к завещанию Дамблдора.
— «Мисс Гермионе Джин Грейнджер в надежде, что она найдет их интересными и поучительными, я оставляю экземпляр моей книги „Сказки Барда Бидля"».
На этот раз Скримджер достал из мешка маленькую книгу, которая выглядела такой же древней, как лежавшая сверху «Тайны Темнейшего Искусства». Ее покрытый пятнами переплет местами шелушился. Гермиона молча взяла книгу у Скримджера, положила ее на колени и опустила на нее взгляд. И пока она смотрела на них, на печатные знаки упало несколько слез.
— Как вы думаете, почему Дамблдор завещал вам именно эту книгу, мисс Грейнджер? — заинтересовался Скримджер.
— Он... он знал, что я люблю читать, — ответила Гермиона сдавленным голосом, вытирая глаза рукавом.
— Но почему именно эту?
— Я не знаю. Наверное, он думал, что она мне понравится.
— Вы когда-нибудь обсуждали с Дамблдором шифры или другие способы передачи тайных сообщений?
— Нет, не обсуждала, — ответила Гермиона, продолжая вытирать глаза. — Если Министерство не сможет найти тайный шифр в книге за тридцать один день, я сомневаюсь, что это удастся мне.
Она перестала плакать. Джейн зло посмотрела на Скримджера, затем обняла Гермиону за плечо, утешая. Скримджер снова посмотрел в завещание.
— «Гарри Джеймсу Поттеру, — начал он, — я оставляю снитч, который он поймал в своем первом матче по квиддичу в Хогвартсе, как напоминание о наградах, достигаемых упорством и мастерством».
Скримджер достал из мешка маленький золотой шарик размером с грецкий орех, чьи серебряные крылья слабо трепетали.
— Почему Дамблдор оставил вам снитч? — спросил Скримджер.
— Понятия не имею, — сказал Гарри. — По причинам, которые вы только что зачитали, я думаю... как напоминание о том, чего можно достичь упорством и прочим.
— То есть вы считаете, что это чисто символический подарок?
— Похоже на то, — ответил Гарри. — Каким еще он может быть?
— Вопросы задаю я, — сказал Скримджер и придвинул свое кресло ближе к дивану.
Снаружи полностью стемнело, и крыши, видневшиеся из окон гостиной, поднимались над зеленой изгородью, словно белые призраки.
— Я заметил, что торт в форме снитча был на ваш день рождения, — сказал Скримджер, поворачиваясь к Гарри. — Почему?
Гермиона иронично улыбнулась.
— О, конечно, торт не может быть просто отсылкой к тому, что Гарри отличный ловец, это было бы слишком просто, — сказала она. — В его глазури обязательно скрыто послание от Дамблдора!
— Я не думаю, что в глазури что-то скрыто, — сказал Скримджер, — но в снитче очень удобно прятать маленькие вещи. Вы, конечно, знаете, почему?
Гарри пожал плечами. А Гермиона ответила.
— Потому что у снитчей есть память тела.
— Что? — в один голос спросили Гарри и Рон — оба считали, что знания Гермионы о квиддиче близки к нулю.
— Верно, — подтвердил Скримджер. — Перед тем как выпустить снитч в игру, к нему никто не прикасается голыми руками, даже его создатель всегда работает в перчатках. Снитч хранит магию, позволяющую узнать того, кто поймал его впервые, — если возникают споры о том, кто его поймал. Этот снитч, — он поднял золотой шарик, — помнит ваше прикосновение, Поттер. И я думаю, что Дамблдор, при всех его недостатках, будучи великим волшебником, мог зачаровать снитч так, чтобы он открылся только вам.
— Вы молчите, — продолжил Скримджер. — Возможно, вы знаете, что скрыто в снитче?
— Нет, — ответил Гарри, не прикасаясь к снитчу.
— Возьмите, — мягко сказал Скримджер.
Гарри посмотрел в желтые глаза министра и понял, что выбора нет — остается только подчиниться. Он протянул руку, и Скримджер медленно и осторожно положил снитч ему на ладонь.
И ничего не произошло. Как только пальцы Гарри сжали снитч, уставшие крылья пошевелились и затихли. Скримджер, Рон,Джейн и Гермиона продолжали смотреть на шар, наполовину закрытый пальцами Гарри, словно надеясь, что он превратится во что-то другое.
— Очень драматично, — холодно сказал Гарри.
Рон и Гермиона засмеялись. Джейн усмехнулась:
— Оу, вот и получили, что хотели? Вот вам ваши подозрения, — насмешливо сказала она.
— Это все, что я хотел? — спросила Гермиона, поднимаясь с дивана.
— Совсем нет, — ответил Скримджер, теперь действительно разозлившись. — Дамблдор оставил вам еще одну вещь, Поттер.
— Какую? — спросил Гарри, и волнение с новой силой вспыхнуло в нем.
На этот раз Скримджер не стал читать по завещанию.
— Меч Годрика Гриффиндора, — ответил он.
Гермиона, Джейн и Рон застыли. Гарри огляделся в поисках усыпанной драгоценными камнями рукояти, но Скримджер не достал меч из мешка, да и в любом случае меч туда не поместился бы.
— Я не вижу у вас в руках меча? Ну же? — подозрительно спросила Джейн.
— К сожалению, — сообщил Скримджер, — у Дамблдора не было права передавать этот меч. Меч Годрика Гриффиндора — важная историческая реликвия, и поэтому он принадлежит...
— Он принадлежит Гарри! — горячо воскликнула Гермиона. — Меч сам выбрал его, Гарри нашел этот меч, достал его из Распределяющей Шляпы...
— Согласно достоверным историческим источникам, меч может явиться любому достойному гриффиндорцу, — заявил Скримджер. — И это не дает права Дамблдору, что бы он ни решил, сделать его исключительной собственностью мистера Поттера.
И Скримджер, пристально глядя на Гарри, почесал плохо выбритую щеку:
— Как вы думаете, почему...
— Дамблдор хотел отдать меч Гарри? — ответила Джейн вместо Гарри. — За его храбрость, или это не очевидно? Надеюсь, ума хватит это понять.
— Прекратите дерзить, мисс! Хватит! — рявкнул Скримджер. — Возможно, Дамблдор считал, что только меч Годрика Гриффиндора может убить наследника Слизерина? Он хотел отдать вам меч, Поттер, потому что думал, как и многие, что именно вам суждено уничтожить Того-Кого-Нельзя-Называть?
— Интересная теория, — сказал Гарри. — Кто-нибудь пробовал проткнуть Волан-де-Морта этим мечом? Возможно, Министерству стоило бы выделить несколько человек для этой задачи, вместо того чтобы тратить время на анализ гасителей света или сокрытие побегов из Азкабана. Вот, министр, чем вы занимались в своем кабинете за запертой дверью — пытались открыть снитч? Люди умирают, я сам едва не стал одним из них, Волан-де-Морт гнался за мной по трем графствам, он убил Грюма с Безумным Глазом, а из Министерства не было ни слова, не так ли? И вы все еще надеетесь, что мы вам поможем?
— Вы зашли слишком далеко! — закричал Скримджер, вставая; Гарри тоже вскочил. Скримджер, прихрамывая, приблизился к нему и с силой приставил палочку к его груди, прожег дырку в футболке Гарри, как тлеющая сигарета.
— Эй! Назад! — сказала Джейн, вскакивая и выпуская огонь из руки, вставая рядом с Гарри, но Гарри схватил ее за руку:
— Нет! Ты же не хочешь дать ему повод арестовать нас всех?
— Не забывайте, что вы не в школе, понятно? — сказал Скримджер, выдыхая тяжелый воздух прямо в лицо Гарри. — Я не Дамблдор, он прощал ваши грубости и неповиновение, не забывайте. Вы можете носить свой шрам как корону, Поттер, но семнадцатилетнему мальчишке не подобает указывать мне, как делать мою работу! Научитесь уважать людей!
— Научились бы находить его! — ответил Гарри.
Пол задрожал, из коридора послышались торопливые шаги, дверь гостиной широко распахнулась, и в нее влетели мистер и миссис Уизли.
— Нам... нам показалось, что мы слышали... — начал мистер Уизли, явно встревоженный, увидев министра и Гарри, стоящих нос к носу, а Джейн все еще с огнем и готовую к атаке.
— Громкие голоса, — выдохнула миссис Уизли.
Скримджер отступил от Гарри на два шага, взглянув на прожженную им дырку в футболке. Казалось, он сожалел о своей вспышке гнева.
— Это... нет, ничего, — прорычал министр. — Меня... расстраивает ваша позиция, — сказал он, снова глядя прямо в глаза Гарри. — Вы, по-видимому, считаете, что Министерство не хочет того, чего хотите вы... и чего хотел Дамблдор. Нам следовало бы работать плечом к плечу.
— Мне не нравятся ваши методы, министр, — сказал Гарри. — Забыли?
И он во второй раз за время их встречи поднял правый кулак, показывая Скримджеру бледно мерцающие шрамы, складывающиеся в слова: «Я не должен лгать». Лицо Скримджера окаменело. Не сказав больше ни слова, он развернулся и, прихрамывая, вышел из гостиной.
— Джейн, погаси огонь, хватит, — мягко сказал мистер Уизли дочери. Джейн, хоть и была зла, послушалась отца и погасила огонь на ладони.
Миссис Уизли поспешила за Скримджером, и Джейн услышала, как она остановилась у задней двери. Примерно через минуту она крикнула:
— Уехал!
— Что ему было нужно? — спросил мистер Уизли, глядя на Гарри, Рона, Джейн и Гермиону, пока его жена торопливо возвращалась в гостиную.
— Чтобы передать нам то, что Дамблдор завещал, — ответил Гарри. — Они только что вскрыли его завещание тайно.
Через некоторое время в огороде три предмета, переданные Скримджером, переходили из рук в руки, обходя столы. Все удивлялись гасителю света и «Сказкам Барда Бидля», сожалели, что Скримджер отказался отдать меч, но никто не мог предложить правильного объяснения, почему Дамблдор оставил Гарри старый снитч. Мистер Уизли, осмотрев гаситель света в третий раз, взял чемодан Джейн и засунул в него голову:
— Там действительно есть комната.Джейн, почему ты нам не сказала?
— Как бы я сказала? На пятом курсе меня бы кто-нибудь послушал? Вы тогда и так ругали меня за то, что я анимаг! А после пятого курса я его потеряла и думала, что говорить об этом не стоит, — сказала Джейн.
Артур хотел что-то сказать, но Молли робко произнесла:
— Дорогой, все очень голодны, мы не могли начать без вас... может, я подам обед?
И все поспешно поели, несколько раз хором прокричали «С днем рождения!» и, проглотив торт, праздник закончился. Хагрид, приглашенный на завтрашнее торжество, но слишком большой, чтобы ночевать в переполненном «Гнезде», отправился в соседнее поле — ставить палатку на ночлег.
— Встретимся наверху, — прошептал Гарри Джейн и Гермионе, пока они помогали миссис Уизли приводить огород в порядок. — Когда все уснут.
Позже, когда Джейн и Гермиона наконец постучали в дверь и на цыпочках вошли в комнату.
— Мембрана Силентиум, — сказала Джейн палочкой.
— Оу, это то заклинание, которое ты использовала на шестом курсе, что это за заклинание? — спросил Рон.
— Я же сказала, это мое изобретение, не спрашивай, — нахмурилась Джейн.
— Лучше покажи нам гаситель света.
Рон сразу подчинился: он поднес гаситель света вперед, нажал на него, и единственная горевшая в комнате лампа мгновенно погасла.
— Дело в том, — прошептала Гермиона в темноте, — того же эффекта можно добиться с помощью перуанского Порошка Тьмы.
Раздался тихий щелчок, и на потолке снова зажглась круглая лампа, залив их светом.
— Все равно, вещь замечательная, — сказал Рон, оправдываясь. — И все говорят, что ее изобрел сам Дамблдор!
— Я знаю, но он выделил тебя в завещании не для того, чтобы помочь нам гасить свет!
— Ты думаешь, Дамблдор знал, что Министерство конфискует завещание и проверит все, что он нам оставил? — спросил Гарри.
— Несомненно, — ответила Гермиона. — Дамблдор не мог написать в завещании, зачем он оставляет нам эти вещи, но это не объясняет...
— Почему он не отдал их при жизни? Мы же были рядом, — спросила Джейн.
— Вот именно, — ответила Гермиона, перелистывая «Сказки Барда Бидля». — Если эти вещи были достаточно важны, чтобы быть переданными нам под носом у Министерства, Дамблдор мог бы объяснить нам, что именно это такое... если только он не считал это очевидным.
— Ну, если он считал это очевидным, то ошибся, да? — сказал Рон. — Я всегда говорил, что у него не все дома. Великий волшебник и все такое, но сумасшедший. Оставить Гарри старый снитч — что ему в этом?
— Кто знает, — сказала Джейн.
— В любом случае, я думала, что под давлением Скримджера что-то произойдет.
— Да, — ответил Гарри, чувствуя, как учащается пульс, и поднимая снитч перед собой. — Не стоило проявлять особую активность на глазах у министра, не так ли?
— Че ты сказал? Что ты имеешь в виду? — спросила Джейн.
— Это тот снитч, который я поймал в своем первом матче, — ответил Гарри. — Помнишь?
Джейн и Гермиона были удивлены вопросом, а Рон затаил дыхание и отчаянно указал пальцем на Гарри, затем на снитч, наконец обретя голос:
— Это тот самый, который ты чуть не проглотил!
— Верно, — сказал Гарри, и — сердце билось все чаще — прижал снитч к губам.
Однако снитч не открылся. Разочарование и горечь закипели в Гарри, он опустил золотой шар, но тут Гермиона вскрикнула:
— Надпись! Смотри, там появилась надпись!
От удивления и волнения Гарри чуть не уронил снитч.
Гермиона была права. На гладкой золотой поверхности, где секунду назад ничего не было, появилась гравировка — четыре слова, написанные наклонным шрифтом, в котором Гарри узнал почерк Дамблдора:
Я откроюсь в конце.
Как только Гарри прочитал их, слова снова исчезли.
— «Я откроюсь в конце»... Что это может значить?
Гермиона и Рон в недоумении покачали головами.
— Я откроюсь в конце... в конце... я откроюсь в конце...
— Похоже, откроется позже, но потребуется много времени, — предположила Джейн.
— А еще есть меч, — сказал Рон, когда они наконец прекратили попытки постичь пророческий смысл слов, написанных на снитче. — Почему Дамблдору нужно было, чтобы меч был у Гарри?
— И почему он не мог просто сказать мне об этом? — тихо спросил Гарри. — В прошлом году, когда мы разговаривали, меч висел на стене в его кабинете! Если он хотел, чтобы меч попал ко мне в руки, почему он просто не отдал его мне?
Он чувствовал себя так, словно сидел на экзамене, глядя на вопрос, на который должен знать ответ, но голова не работала и не реагировала ни на какие подсказки. Возможно, он что-то упустил из их долгих разговоров с Дамблдором в прошлом году? И должен ли он был знать, что все это значит? Или Дамблдор надеялся, что он сам все поймет?
— Да, и вот эта книга, — сказала Гермиона, — «Сказки Барда Бидля»... Я никогда о них не слышала!
— Да брось, ты шутишь? — недоверчиво усмехнулась Джейн.
— Ты никогда не слышала о «Сказках Барда Бидля»?
— Нет, не шучу, — удивленно ответила Гермиона. — А ты их знаешь?
— Еще бы!
Джейн посмотрела на Гарри и удивилась, что он тоже не знает, и не могла поверить, что Гарри и Гермиона не читали этого.
— Да брось! Есть же традиция приписывать все старые детские сказки Бидлю, не так ли? «Фонтан феи Фортуны»... «Волшебник и прыгучий горшок»... «Кролик-шутник и его пень-насмешник»... — не веря, сказал Рон.
— Как-как? — Гермиона улыбнулась. — И о чем это?
— Да ну! Не слышать о Кролике-шутнике! — не веря, сказала Джейн.
— Джейн, Рон, вы же знаете, что я и Гарри выросли среди магглов, — сказала Гермиона. — И в детстве нам никто не рассказывал эти сказки, нам рассказывали «Белоснежку и семь гномов», «Золушку»...
— Это что, болезнь какая-то? — спросил Рон.
— Значит, это детские сказки? — спросила Гермиона, снова склоняясь над рунами.
— Да, — сказала Джейн, кивая.
— Считается, что все старые сказки написал Бидль. Не знаю, как они выглядят в оригинале. В любом случае, в детстве мама читала их нам с Роном.
— Но почему Дамблдор хотел, чтобы я их прочитала?
— Не знаю.
Пока Джейн думала.
— А Джейн, у тебя в завещании был чемодан? Покажешь? — внезапно спросил Гарри.
— Что? Вам обязательно нужно его видеть? — не желая показывать, сказала Джейн.
— Джейн! Мы же тебе показали, — сказала Гермиона.
Джейн вздохнула, достала из кармана маленький чемодан, вернула его в обычный размер, поставила между ними, открыла и сказала:
— Ладно, пошли, — и спустилась по лестнице внутри чемодана. В чемодане, как и раньше, были диски, гитары, разная обувь, одежда в рок-стиле, скейтборды, наушники и разные маггловские вещи.
— Оу, Джейн? Ахуенный комната, — сказал Рон, спускаясь в комнату в чемодане и удивляясь маггловским вещам.
— Это же мои диски, да? — сказала Гермиона, глядя на диски.
— Да, они, — сказала Джейн, пока друзья рассматривали ее вещи.
— Почему Дамблдор завещал тебе твои же вещи? — спросил Гарри.
— Я и сама не знаю. Если бы я думала, что получу что-то новое, а тут мои же вещи, — сказала Джейн.
— Он действительно не дал тебе никакой тайной вещи, которую нужно было спрятать? — спросила Гермиона, оглядывая одежду.
Внезапно раздался звук падения. Джейн посмотрела и увидела, как Рон пытается поднять упавшие гитары:
— Прости, Джей, я засмотрелся и не посмотрел под ноги. Но не волнуйся, ничего не повредилось, — сказал он.
— А почему та гитара не упала? — спросил Гарри.
Джейн посмотрела: одна гитара наклонилась, но не упала. Джейн подумала, не зацепилось ли под гитарой что-то. Когда она подошла и поставила гитару прямо, внезапно раздался щелчок.
— Джейн! Смотри! На стене появился отпечаток ладони! — воскликнула Гермиона.
Гермиона была права. Джейн посмотрела направо и увидела, что на стене появился отпечаток ладони.
— Что это? — сказал Гарри, подходя к стене и прикладывая ладонь, но ничего не произошло.
— Джейн, я думаю, тебе нужно приложить свою ладонь, — сказала Гермиона.
Джейн послушалась, и когда Гарри отошел, она приложила ладонь. Ее тело внезапно само собой вздрогнуло, она почувствовала странное ощущение, и снова раздался щелчок. Когда Джейн отступила назад, отпечаток ладони исчез, и на его месте появилась дверь. Когда Джейн открыла дверь, что-то блеснуло у нее перед глазами, а когда они снова открыли глаза, они увидели комнату, полную ингредиентов и банок.
— Вау! — удивленно сказал Рон, входя внутрь.
— Дамблдор оставил тебе комнату, полную ингредиентов? — тоже удивилась Гермиона, входя. — Я даже завидую.
— Здесь есть Золотое перо феникса и его слезы! — удивился Рон.
— Зачем Дамблдор оставил тебе все это? Что ты от нас скрываешь? — спросил Гарри.
— Что я скрываю, отстань! — сказала Джейн.
— Просто потому, что я люблю зелья, наверное, это пригодится нам во время путешествия, и я смогу приготовить целебное зелье. Все, выходите, нам нужно спать, — сказала Джейн, закрывая дверь, когда они вышли.
— Как Министерство не смогло это обнаружить? — спросила Гермиона.
— Конечно, они не могут открыть это, приложив руку к отпечатку. Но как они не нашли гитару?
— Потому что она не двигается, если не Джейн, — сказал Рон, пытаясь снова поставить гитару, которая сама наклонилась, но даже Гарри, помогая ему, не смог сдвинуть ее:
— Дамблдор хорошо это продумал, — сказал он.
Так они наконец вышли из чемодана и вернулись в комнату:
— Как бы то ни было, нам пора спать, — прошептала Гермиона. — А то завтра будем как сонные мухи.
— Да, — согласился Рон. — Жестокое тройное убийство, устроенное матерью невесты, может немного испортить свадьбу. Я сам погашу свет.
Так Джейн снова уменьшила чемодан, убрала в карман и ушла с Гермионой.
На следующее утро Молли расчесывала волосы своей дочери Джейн.
— Действительно, твои волосы выпадают, — сказала Молли, увидев волосы на расческе.
— Что, вы думали, я врала? А вы не разрешаете мне их коротко стричь, — нахмурилась Джейн.
— Потерпи немного, милая, после свадьбы сможешь постричься, — сказала Молли, поцеловав волосы дочери. Утром она немного поплакала из-за отсутствия Перси, поэтому глаза у нее были слегка красные.
— Ага, — сказала Джейн, вставая и глядя на себя в зеркало. На ней было платье голубого цвета с узорами нежно-розового оттенка. На груди и подоле платья были розовые декоративные элементы и мелкие вышитые цветы. Верх платья был голубым, с белым кружевным воротником. Она была чуть выше колен, в белых гольфах, перевязанных красной лентой. В руках бордовая сумка с маленьким розовым кошельком.
— Милая, ты наконец выбрала песню, которую будешь петь? — спросила Молли. Вчера вечером она пришла к Джейн и попросила ее спеть на свадьбе со своей гитарой. Джейн было обидно, что они сказали ей слишком поздно.
— Да, кое-что нашла, — сказала она, взяла розовую гитару, которую принесла ночью, и протянула матери:
— Вот, это вы принесете, когда я буду петь.
— Хорошо, милая, — сказала Молли, беря гитару.
— Кстати, дочка, ты получишь планы рассадки гостей, где указаны места для твоих других друзей и моей невестки, внизу у своих братьев.
— Невестке?
— Ну, девушке Рона, которую ты видела в больнице Хогвартса.
— А, Пэнси, — удивленно сказала Джейн.
— Оу, ты уже называешь ее своей невесткой, это вызывает лёгкую ревность.. Ладно, возьму у них. Люблю, мам.
Джейн спустилась вниз, вышла из дома и вошла в большой белый шатер, установленный в фруктовом саду. Целая группа официантов в белых мантиях появилась час назад вместе с оркестром в золотых костюмах. Сейчас вся эта волшебная компания сидела неподалеку под деревом, и над ними поднимался голубой дым. Вход в шатер был украшен, а за ним, по обе стороны фиолетовой ковровой дорожки, тянулись ряды изящных золоченых стульев. Опоры шатра были увиты белыми и золотыми цветами. Фред и Джордж разместили большую связку золотых надувных шаров прямо над тем местом, где Билл и Флер должны были вскоре стать мужем и женой. Снаружи на траве и на шпалерах беззаботно порхали бабочки и жуки, летний день был в самом разгаре. Джейн наконец увидела Фреда, Джорджа и Рона, держащих планы рассадки гостей, которые должны были помочь рассадить гостей по местам. Рядом с ними стоял немного полноватый парень с рыжеватыми волосами. Джейн подошла к ним:
— Что, о чем разговариваете? — спросила она.
— Когда я буду жениться, — сказал Фред, поправляя воротник мантии, — я не допущу такой глупости. Все будут одеты как хотят, а маме я наложу Обездвиживающее заклинание и пусть лежит тихо, пока все не закончится, — говорил он.
— Тогда на моей свадьбе все будут одеты в рок-стиле, и я приглашу группу «Ведьмы» в качестве певиц, — задумчиво сказала Джейн.
— Охо, тогда твоя свадьба, похоже, не будет тихой, — сказал Джордж.
— Конечно, — улыбнулась Джейн, затем взяла план рассадки своих друзей (Амелии, Теодора, Пэнси и Блейза), которых нужно было рассадить по местам.
— Ты очень красиво выглядишь, — внезапно сказал стоящий рядом парень с рыжеватыми волосами.
— Оу, спасибо. Но кто ты? — спросила Джейн, не узнавая.
— Это я, Гарри, — прошептал рыжеволосый парень.
— Аа, прости, я забыла, что ты с Оборотным зельем в облике другого человека, — сказала Джейн, затем прошептала:
— А как тебя зовут сейчас?
— Барни.
— Хорошо, Барни, — улыбнулась Джейн.
— Ой, начинается, вон они — смотри.
На дальнем конце двора одна за другой начали появляться фигуры в ярких одеждах. Прошло несколько минут, и из них образовалась целая процессия, которая извивалась по огороду, направляясь к шатру. На шляпах волшебниц колыхались экзотические цветы, зачарованные птицы хлопали крыльями, на шейных платках волшебников сверкали драгоценные камни; по мере приближения их группы к шатру, гул возбужденных разговоров усиливался, заглушая жужжание жуков.
— Здорово, кажется, я вижу несколько кузин-вейл, — сказал Джордж, вытягивая шею, чтобы лучше рассмотреть. — Им нужно помочь понять наши английские обычаи, вот я сейчас этим и займусь...
— Погоди, безухий, — сказал Фред и, обогнав группу пожилых волшебниц, возглавлявших процессию, обратился к двум французским девушкам: — Ну, permettez-moi... pour assister vous.
Девушки улыбнулись и действительно позволили ему проводить их в шатер.
— Вот же, девушки — душа не на месте! Я потом расскажу Алисии, — пошутила Джейн.
Джорджу осталось разбираться только с пожилыми волшебницами, а Рон взял на себя заботу о пожилом коллеге мистера Уизли по Министерству, Перкинсе. Что касается Гарри, то ему досталась глуховатая пожилая пара. А Джейн, взяв на себя только друзей, просто ждала их. Но пока они не пришли, она последовала за Гарри.
— Привет, — сказал знакомый голос, когда Гарри и Джейн вышли из шатра, и они увидели Тонкс и Люпина, стоящих во главе очереди. Тонкс к празднику покрасила волосы в светло-розовый цвет. — Артур сказал, что ты будешь кудрявым. Извини за вчерашнее, — шепотом добавила она, пока Гарри проводил их по проходу. — Министерство сильно нажало на болтунов, и мы решили, что наше присутствие не принесет тебе пользы.
— Все в порядке, понимаю, — сказал Гарри, глядя больше на Люпина, чем на Тонкс.
— Привет, Джейн, ты красиво выглядишь. Вы вместе с ним рассаживаете гостей? — спросила Тонкс.
— Спасибо, ты сама глаз не отведешь, — улыбнулась Джейн.
— Нет, мои гости, которых я должна рассадить, еще не пришли, так что я просто брожу, чтобы не скучать.
Так Джейн посмотрела на Ремуса, Ремус коротко улыбнулся ей, но когда она отвела взгляд, Джейн заметила, что его лицо снова стало несчастным. Она не поняла, что случилось, но не было времени думать об этом: Хагрид уже успел создать небольшие проблемы. Неправильно поняв инструкции Фреда, он сел не на зачарованное, расширенное и усиленное кресло, предназначенное для него в заднем ряду, а на пять обычных стульев, и теперь они стали похожи на кучу золотых спичек.
Пока мистер Уизли устранял ущерб, а Хагрид громко извинялся перед всеми, кто его слушал, Гарри и Джейн поспешили к входу в шатер, где обнаружили Рона, беседующего с весьма необычным волшебником. У него были слегка косые глаза, белые волосы до плеч, похожие на сахарную вату, на кончике носа болтался помпон, и он был одет в ярко-желтую, яично-желтого цвета мантию, от которой рябило в глазах. На его шее на золотой цепочке висел странный амулет, похожий на глаз.
— Ксенофилиус Лавгуд, — представился он, протягивая руку Гарри, затем Джейн. — Мы с дочерью живем за холмом по соседству. Как замечательно, что добрые Уизли пригласили нас. Моя Полумна, как я знаю, знакома с вами, — добавил он, обращаясь к Джейн и Рону.
— Да, — ответил Рон, — но где она?
— Немного задерживается, приветствует гномов в вашем очаровательном огороде, их там так много, замечательно! Лишь малая часть волшебников понимает, сколько можно почерпнуть у маленьких мудрых гномов, или, если называть их правильно, Gernumbli gardensi.
— От наших можно много чего почерпнуть, в основном ругательства, — сказал Рон, — но, думаю, они сами их переняли у Фреда и Джорджа.
Он проводил группу волшебников в шатер, и тут появилась Полумна.
— Привет, Гарри! — сказала она.
— Э-э-э... меня зовут Барни, — растерянно ответил Гарри.
— О, ты и имя сменил? — весело спросила она.
— Но как ты меня узнала?
— Просто по лицу, — ответила Полумна.
Полумна, как и ее отец, была одета в желтую мантию, а в волосах у нее был подсолнух. Когда глаза привыкали к яркости ее костюма, она начинала казаться очень приятной. По крайней мере, в этот раз на ушах у Полумны не висело репы.
Ксенофилиус, глубоко погрузившись в беседу с знакомым волшебником, не слышал этого разговора между Полумной и Гарри. Джейн обняла Луну:
— Привет, моя Луна, — улыбнулась она.
— Привет, Джейн. Давно не виделись, — улыбнулась Луна.
Попрощавшись с волшебником, он повернулся к дочери и, подняв палец, сказал:
— Смотри, папа, меня укусил гном!
— Замечательно! Слюна гномов очень полезна! — сообщил мистер Лавгуд, взяв палец дочери и разглядывая кровоточащий укус. — Полумна, дорогая, если сегодня захочешь проявить свои таланты — например, спеть оперную арию или прочитать что-то на языке русалок — не сопротивляйся! Это может быть даром Gernumbli!
Рон, проходивший мимо, громко ухмыльнулся.
— Пусть Рон смеется, — беззаботно сказала Полумна, пока Гарри проводил ее и Ксенофилиуса к их местам, — но папа провел очень важные исследования магии Gernumbli.
— Да ну? — сказал Гарри, давно решив для себя, что спорить с Полумной или ее отцом по поводу их странных взглядов бесполезно. — Не хочешь чем-нибудь перевязать палец?
— О, нет, все в порядке, — ответила Полумна, мечтательно облизывая укушенный палец и разглядывая Гарри с ног до головы. — А ты хорошо выглядишь. Я говорила папе, что большинство гостей придут в парадных мантиях, но он сказал, что на свадьбу лучше одеться в цвета солнечного света — для удачи, понимаешь?
Она уплыла к отцу, и тут появился Рон с пожилой волшебницей, которую он вел под руку. Крючковатый нос, красные глаза с ободками и розовая шляпа с перьями делали ее похожей на рассерженного фламинго.
— Твои волосы слишком длинные, Рональд, я приняла тебя за Джиневру. Мерлинова борода, во что нарядился Ксенофилиус Лавгуд? Прямо омлет. А ты кто? — рявкнула она, увидев Гарри.
— А, да, тетя Мюриэль, познакомьтесь, это Барни, двоюродный брат.
— Еще один Уизли? Вы плодитесь как гномы. А Гарри Поттер здесь? Я хочу с ним познакомиться. Я думала, он твой друг, Рональд, или ты просто хвастался?
— Нет... просто он не смог прийти...
— Хмм. Нашел повод струсить? Ну, значит, он не такой дурак, как на фотографиях в газете. Я только что научила невесту, как лучше носить мою диадему! — крикнула она Гарри. — Гоблинская работа, знаешь, в семье хранится веками. Девушка красивая, но все же француженка. Оу, Джейналина, какая ты красивая, моя милая, моя.
Мюриэль обняла Джейн и поцеловала в обе щеки, оставив следы помады. Поскольку второе имя Джейн было Мюриэль, тетя любила ее особенно с детства.
— Вот это моя настоящая внучка. Волосы у тебя такие вьющиеся, милая, тебе очень идет. Ну-ка, милая, найди тете хорошее место. У тебя хороший вкус, в отличие от других.
— Но, тетя, я...
— Рон, я сама провожу, — сказала Джейн и повела тетю Мюриэль на место.
— Ну, милая, как твои дела? Но по виду не скажешь, что хорошо. Ты очень похудела. Что, мать тебя не кормит? Наверное, думает только о своих мальчиках и о Джиневре! — нахмурилась Мюриэль.
— Нет-нет, мама меня кормит. Просто вы знаете, я с детства непоседа, от того, что бегаю туда-сюда, вес сразу уходит, — сказала Джейн.
— Да, с детства ты была такой способной и талантливой, прямо как я, — умилилась Мюриэль, ущипнув ее за щеку.
— А вы как? Не приехали на Рождество, даже письмо не ответили, ни подарка, ни денег не прислали? Это обидно, — сказала Джейн.
— О, милая, прости меня. Я думала, твоя семья не даст тебе, и ничего не послала, — сказала Мюриэль, затем достала из сумки галлеоны и разные украшения и протянула Джейн:
— Вот, пока возьми это. Остальное я забыла, отдам позже.
— Оу, нет-нет, что вы? Не надо, я просто пошутила, — сказала Джейн.
— Нет, милая, бери. Я специально собирала это для тебя. Только матери не показывай, оставь себе, — сказала Мюриэль, отводя руку Джейн, протянутую, чтобы вернуть. Джейн радостно улыбнулась, усадила ее на место и пошла к Рону и Гарри, которые уже успели рассадить около десяти гостей.
— Оу, ограбила тетю? — сказал Рон, увидев, что у нее в руках. — Ты всегда такая, с детства отбирала деньги у родственников, особенно у тети Мюриэль.
— Я не виновата, что она любит только меня, — сказала Джейн, убирая украшения в бордовую сумку, а галлеоны — в маленький розовый кошелек.
— К тому же, после того как Фред и Джордж на Рождество взорвали бомбу с навозом под ее стулом во время обеда, она перестала приезжать, и я осталась без подарков и денег. Теперь это их плата.
— Да, отец говорит, что она вычеркнет их из завещания. Можно подумать, их это волнует, — они все равно станут самыми богатыми в нашей семье, — сказал Рон.
— Вау, Гермиона, ты прекрасно выглядишь. Эх, если бы у тебя не было парня, я бы сам тебя умыкнул, — сказала Джейн, заметив приближающуюся Гермиону. На ней было сиреневое летящее платье, туфли на высоком каблуке, гладко причесанные волосы блестели.
— Джейн! — сказал Гарри, толкнув ее в локоть.
— Да, я просто шучу, — сказала Джейн, затем посмотрела на него:
— А ты как?
— Красиво, глаз не отвести. Я просто не могу смотреть на других, — улыбнулся Гарри.
— Оу, не говори так при всех, а то люди могут подумать что-то не то, — сказала Гермиона, но все же улыбнулась. Затем, глядя на Джейн:
— Твоя тетя Мюриэль была бы с тобой не согласна. Я недавно встретила ее наверху — она передавала диадему Флер. Увидев меня, она сказала: «Боже мой, это что, магглорожденная?» — а потом: «Плохая осанка и тонкие лодыжки».
— Не обращай внимания, она груба со всеми, кроме Джейн, — сказал Рон.
— Вы говорите о Мюриэль? — спросил Джордж, выходя из шатра с Фредом. — Да, она сказала, что у меня кривое ухо. Старая сова.
— Эх, зачем мне слушать плохое о тех, кто считает меня своей любимицей? — вздохнула Джейн.
— Потому что тебя всегда считают любимицей какие-то странные люди, — сказал Фред, и Джейн ущипнула его.
— Жаль, что нашего дяди Билиуса нет, вот кто умел веселиться на свадьбах, — перевел разговор Джордж.
— Это тот, который встретился с Гриммом и умер через день? — заинтересовалась Гермиона.
— Да, в конце у него появились некоторые особенности, — признал Джордж.
— Но пока он не спятил, он был душой любой свадьбы, — сказал Фред. — Выпьет бутылку огненного виски, а потом выскочит на танцпол, поднимет мантию и начнет пускать фейерверки...
— Да, человек действительно очаровательный, — признала Гермиона, пока Гарри сгибался от смеха.
— А почему он не женился? — спросил Рон.
— Вот это ты меня удивил, — ответила Гермиона.
Настроение было настолько приподнятым, что никто не заметил опоздавшего гостя — темноволосого молодого человека с большим крючковатым носом и густыми черными бровями — пока он не протянул Рону свое приглашение и не сказал, глядя на Гермиону:
— Прекрасно выглядишь.
— Виктор! — воскликнула она и уронила сумку, вышитую бусинами, которая с громким стуком упала на пол, совершенно несоразмерным ее размеру. Поспешно подняв сумку и покраснев, Гермиона сказала: — Я думала, ты... Боже мой... как я рада тебя видеть... Как дела?
Джейн заметила, как изменилось лицо Гарри. Если бы он сейчас был в своем обличье, он бы оттащил Гермиону и сказал, что она его.
— Оу, Виктор, привет. Как ты сюда попал? — улыбнулась Джейн, пытаясь смягчить атмосферу.
— Привет, Джейн. Ты тоже прекрасно выглядишь. Меня пригласила Флер, — улыбнулся Крам.
Джейн пожала его руку и отвела его подальше от них, чтобы найти ему место.
— Кто это был рядом с тобой? Он, кажется, был недоволен мной, — сказал Виктор, когда они входили в полный людей шатер.
— Аа, это наш двоюродный родственник, — ответила Джейн, пытаясь улыбнуться.
— Он не был рад тебе, просто не узнал, наверное.
Но Крам не ответил. Появление Крама вызвало небольшой переполох, особенно среди кузин-вейл: в любом случае Виктор был известным игроком в квиддич. Гости вытягивали шеи, чтобы лучше его рассмотреть. Джейн усадила его на место и снова вернулась ждать своих друзей. Гарри, Гермиона, Фред и Джордж уже разошлись по своим местам. Гарри и Гермиона сели на свои места — во втором ряду, позади Фреда и Джорджа.
Джейн, увидев Рона, удивилась:
— Ты что здесь делаешь? Разве ты не зашел с остальными? — спросила она.
— Аа, просто не хотел оставлять тебя одну, — сказал Рон, но Джейн ему не поверила.
Наконец она увидела своих друзей, Блейза и Пэнси. Но не успела Джейн поздороваться с Пэнси, как та прошла мимо нее и обнялась с Роном. Так они поговорили и зашли внутрь. Джейн удивленно встала:
— Оу, после этого они еще называют себя друзьями! — сказала она.
— Пэнси очень скучала по нему, всю дорогу была неугомонна, так что прости ее, — улыбнулся Блейз.
— Оу, привет, Блейз. Как дела? — спросила Джейн, заметив его.
— Хорошо. Ты красиво выглядишь, — сказал Блейз, протягивая руку, чтобы поздороваться.
— Оу, спасибо, — сказала Джейн, и, не проверяя его приглашение (поскольку она сама его отправила), проводила его на место. Затем снова вышла ждать Амелию и Тео. Позже пришел Тео, Джейн поздоровалась с ним за руку:
— Привет, Тедди.
— Привет. Ты красиво выглядишь, — сказал Теодор, затем:
— А где моя Мия?
— Она еще не пришла, — ответила Джейн, затем:
— Проводить тебя на место?
— Нет, я подожду ее с тобой, — сказал Тео, вставая рядом с ней.
Так они вдвоем ждали. Наконец пришла и Амелия. Она выглядела прекрасно: на ней было нежное платье из мягкой ткани нежно-розового цвета. Платье было с приталенным силуэтом и расклешенной юбкой. Рукава были короткими и пышными (в виде фонариков), плечи слегка собраны. Вырез был открытым, прямоугольной формы. На талии была тонкая завязывающаяся лента. Она пришла не одна, рядом с ней стояла Спокойная женщина, с желтыми глазами, темно-каштановыми волосами с синеватым отливом, аккуратно уложенными. Ее платье было темно-синего цвета, с мелкими блестками, мерцающими на ткани, как звездное небо, вырез был в форме сердца , плечи открыты. На плечи было наброшено легкое, полупрозрачное серовато-белое покрывало.
Амелия, увидев Джейн, обняла ее:
— Джейн! Если бы ты знала, как я по тебе скучала, — сказала она, затем отстранилась, чтобы посмотреть на нее:
— Ты прекрасно выглядишь. Красавица моя.
— Спасибо, ты тоже глаз не отведешь, — улыбнулась Джейн.
— А я? Ты по мне не скучала? — спросил Теодор Амелию. Мия слегка толкнула его в локоть и сказала:
— Да ладно! Мы и так виделись летом и переписывались!
Тео сделал вид, что обиделся, но он улыбался. В этот момент женщина наконец заговорила, по-французски:
— Nous sommes où exactement ? Il y a vraiment des Français ici ?! (Мы куда попали? Здесь точно есть французы?!)
— Оу, Джейн, это моя мама Изабелла Версаль. Не обижайся на ее слова, — сказала Амелия.
Но Джейн не обиделась, она просто протянула руку женщине и сказала по-французски:
—Bonjour, madame Versailles. Je suis Jane Weasley. Je suis l'amie de votre fille. Bien sûr, il y a des Français ici. Venez, si vous voulez, je vous conduis à eux. (Здравствуйте, мадам Версаль. Я Джейн Уизли. Я подруга вашей дочери. Конечно, здесь есть французы. Пойдемте, если хотите, я провожу вас к ним.)
Мадам, видимо, не ожидала, что она знает французский, но не стала возражать:
— D'accord. Et qui est-ce ?(Хорошо. А это кто?)— спросила она, указывая на Тео.
—Maman, je te l'ai dit, c'est mon petit ami. (Мам, я же говорила, это мой парень,)— сказала Амелия матери по-французски.
— Что она говорит? — прошептал Тео, дергая Джейн за локоть.
— Она спрашивает, кто ты, — сказала Джейн.
Тогда Тео вышел вперед, взял руку мадам и поцеловал ее:
— Здравствуйте, мадам Версаль. Я парень вашей дочери. Вы очень красивы, видно, в кого пошла Амелия, — улыбнулся он.
Амелия перевела матери слова. Мадам Версаль посмотрела на Теодора и сказала:
— Je verrai plus tard par moi-même si tu es digne de ma fille. (Я потом сама разберусь, достоин ли ты моей дочери.)
— Maman ! (Мам! )— сказала Амелия.
— Madame, venez, je vous conduis à votre place. (Мадам, пойдемте, я провожу вас на ваше место, )— сразу вмешалась Джейн и увела мадам Версаль с собой. Она оглянулась и увидела, как Тео обнимает Амелию, кружит ее и целует в щеки. Джейн засмеялась и пошла дальше, усадив мадам Версаль рядом с родственниками Флер. Когда Тео и Амелия наконец зашли, Джейн пошла с ними во второй ряд, где уже сидели Гарри, Гермиона, Рон и остальные. Наконец настало время рассаживаться.
Нагретый солнцем шатер был полон взволнованного ожидания, тихие разговоры сидящих иногда прерывались вспышками смеха. Улыбаясь и кивая родственникам, по проходу прошли мистер и миссис Уизли — она сегодня была в новой аметистовой мантии и соответствующей шляпе.
Через мгновение в дальнем конце шатра появились Билл и Чарли, оба в парадных мантиях и с большими белыми розами в петлицах; Фред отважно свистнул, что рассмешило кузин-вейл. Музыка зазвучала так, словно исходила из золотых шаров, и все замолчали.
— О-о-о-о-ох! — выдохнула Гермиона, поворачиваясь на стуле к входу.
Когда месье Делакур и Флер появились в проходе, по всем гостям пронесся общий вздох. Флер словно плыла по воде, месье Делакур подпрыгивал на ходу и радостно улыбался. На Флер было очень простое белое платье, но оно излучало сильное серебряное сияние. Обычно рядом с ее сияющей красотой люди бледнели, но сегодня этот свет делал прекрасными всех, на кого падал. Джинни и Габриэль, обе в золотых платьях (Джейн заметила, как Блейз с восхищением смотрит на Джинни), выглядели красивее обычного, а когда Флер приблизилась к Биллу, он выглядел так, будто никогда не встречал Фенрира Сивого.
— Леди и джентльмены, — сказал певучий голос, и взъерошенный маленький волшебник появился в легком волнении — он был распорядителем на похоронах Дамблдора — и теперь встал перед Биллом и Флер, — мы собрались сегодня здесь, чтобы отметить союз двух верных сердец...
— Моя диадема делает красивым любого, — отчетливо прошептала тетя Мюриэль. — Однако должна сказать, что у Джиневры слишком низкий вырез. По сравнению с ней моя Джейналина красивее.
Джейн услышала, как Блейз странно посмотрел на тетю Мюриэль и сказал: «Нет, моя Джинни красивее всех, она такая прекрасная». Джейн увидела, как Джинни улыбнулась ему, и с восхищением посмотрела на них.
— Уильям Артур, берешь ли ты Флер Изабель?..
В первом ряду сидевшие миссис Уизли и мадам Делакур тихо плакали в кружевные платки. С заднего ряда доносились музыкальные звуки, ясно показывающие, что Хагрид достал из кармана скатерть, служившую ему носовым платком. Гермиона, повернувшись к Гарри, открыто улыбнулась ему, и ее глаза наполнились слезами.
— В таком случае я объявляю вас соединенными до конца ваших жизней.
Взъерошенный волшебник поднял палочку над Биллом и Флер, и серебряные звезды дождем посыпались на молодоженов, спиралью обвивая их тела. Фред и Джордж первыми захлопали в ладоши, золотые шары над головами невесты и жениха взорвались, и из них вылетели райские птицы и золотые колокольчики, медленно паря в воздухе и добавляя пение и звон к общему шуму.
— Леди и джентльмены, — объявил взъерошенный волшебник, — приглашаю всех встать!
Все встали, тетя Мюриэль громко возмущалась причиненным неудобством; взъерошенный волшебник взмахнул палочкой. Стулья, на которых сидели гости, изящно поднялись в воздух, матерчатые стены шатра исчезли — теперь все стояли под шатром на золотых опорах, и чудесный, залитый солнечным светом сад окружал гостей со всех сторон, а за ним открывался деревенский пейзаж. А затем из центра шатра полилась жидкая золотая река, образовав сверкающую танцевальную площадку, а парящие в воздухе стулья разместились вокруг маленьких столов, накрытых белыми скатертями, и вместе со стульями плавно опустились на землю, а на сцену вышли музыканты в золотых костюмах.
— Чистая работа, — одобрил Рон, когда повсюду появились официанты с серебряными подносами, на которых были стаканы с тыквенным соком, сливочным пивом и огненным виски, а также горы пирожков и бутербродов.
— Нам нужно поздравить их, — сказала Гермиона, приподнимаясь на цыпочки, чтобы увидеть Билла и Флер, окруженных толпой поздравляющих гостей.
— Успеем, — пожал плечами Рон, беря с проходящего мимо подноса три бокала сливочного пива и протягивая один Гарри. — Гермиона, держи, давай найдем стол... только не здесь! Подальше от Мюриэль...
Джейн тоже взяла себе пиво и пошла с ними через пустую танцевальную площадку, конечно, ей хотелось сказать слово в защиту тети Мюриэль, но, поскольку Рон был прав, она ничего не сказала. Когда они добрались до другого конца шатра, большинство столов уже были заняты, самым свободным оказался стол, за которым одна сидела Полумна.
— Ты не против нашей компании? — спросил Рон.
— Конечно нет! — радостно ответила она. — Папа пошел с нашим подарком к Биллу и Флер.
— А что это — запас корня жизненной лиры? — заинтересовался Рон.
Гермиона попыталась пнуть его под столом, но попала в Гарри. Джейн засмеялась, не придавая большого значения разговору. Оркестр заиграл. Билл и Флер первыми вышли на танцпол, сорвав бурные аплодисменты, через некоторое время за ними последовали мистер Уизли с мадам Делакур и миссис Уизли с отцом Флер.
— Какая хорошая музыка, — сказала Полумна, покачиваясь в ритме вальса, и через несколько секунд она тоже выскользнула на танцпол и начала кружиться одна — закрыв глаза и размахивая руками.
— Она чудесна, правда? — сказал Рон. — И всегда была такой.
Затем место Луны занял Виктор Крам. Гермиона приятно заволновалась, хотя на этот раз Виктор не сделал ей комплимента, но, нахмурившись, спросил:
— Кто этот человек в желтом?
— Ксенофилиус Лавгуд, отец нашего хорошего знакомого, — ответил Рон.
— Ну, я пошел, поищу Пэнси, правда, музыка прекрасна, не потанцую с ней — грех, — сказал он и ушел.
— Я тоже пойду, присоединюсь позже, — сказала Гермиона, обращаясь скорее к Гарри, чем к Джейн, и ушла.
— Пэнси? Кто это? — спросил Виктор.
— Девушка Рона, — ответил Гарри.
— А ты кто?
— Барни Уизли.
Они пожали руки.
— Скажи, Барни, ты хорошо знаешь этого Лавгуда?
— Нет, я встретил его только сегодня. А что?
Крам поверх бокала пристально посмотрел на Ксенофилиуса, который непринужденно беседовал с несколькими волшебниками на другой стороне танцпола.
— Да, — ответил он, — если бы он не был гостем Флер, я бы вызвал его на дуэль из-за этого отвратительного знака у него на груди.
— Знака? — спросила Джейн, вступая в разговор, и тоже посмотрела на Ксенофилиуса; на его груди сверкал странный треугольный глаз, она не поняла:
— За что? Что в нем плохого? Это просто кулон, похожий на глаз.
— Это знак Грин-де-Вальда. Это знак Грин-де-Вальда.
— Грин-де-Вальд... Это тот темный волшебник, которого победил Дамблдор? — спросил Гарри.
— Именно.
Скулы Крама двигались вверх-вниз, словно он что-то жевал, затем Виктор сказал:
— Грин-де-Вальд уничтожил много людей, в том числе и моего деда. Конечно, в вашей стране он никогда не имел большой власти, говорили, что Грин-де-Вальд боялся Дамблдора. И говорили правильно, если вспомнить, как он закончил. Но этот... — Крам указал пальцем на Ксенофилиуса. — Я сразу узнал этот знак, Грин-де-Вальд вырезал его на стене нашей школы, Дурмстранга, когда учился там. Среди нас находились дураки, которые копировали его, наносили на учебники, одежду, чтобы удивлять окружающих, выделяться. В конце концов, те из нас, кто потерял членов семей от рук Грин-де-Вальда, научили их уму-разуму.
Крам опасно стукнул костяшками пальцев по столу и снова зло посмотрел на Ксенофилиуса. Джейн и сама не знала, что думать. Казалось невозможным, чтобы отец Полумны был сторонником Темной магии, но, с другой стороны, никто другой в этом шатре не узнал треугольный символ, напоминающий руну.
— А ты... э-э... полностью уверен, что это знак... Грин...? — спросил Гарри.
— Мне трудно ошибиться, — холодно ответил Крам. — Я проходил мимо него каждый день в течение нескольких лет, я запомнил его.
— Знаешь, может быть, — сказал Гарри, — Ксенофилиус действительно не знает, что это такое. Лавгуды — очень... своеобразные люди. Он мог увидеть этот символ где-то и принять его за поперечный срез рога криворога или что-то в этом роде.
— Поперечный срез чего?
— Ну, я не знаю, что это за животные, но он, кажется, летом ездил искать их с дочерью...
Было невозможно правильно объяснить, кто такая Полумна и ее отец, понял Гарри.
— Вот его дочь, — сказал он и указал на Полумну, которая все еще танцевала одна, размахивая руками, словно отгоняя мошек.
— Что она делает? — спросил Крам.
— Похоже, пытается избавиться от мозгошмыгов, — ответил Гарри, узнав симптомы.
Крам, по-видимому, не мог понять, шутит Гарри или говорит серьезно. Он достал из-под мантии палочку и многозначительно постучал ею по бедру — из кончика палочки посыпались искры.
— Грегорович! — воскликнул Гарри. Крам испуганно вздрогнул, но Гарри был слишком взволнован, чтобы обращать на это внимание: увидев палочку Крама, он вспомнил, как Олливандер тщательно исследовал ее перед Турниром Трех Волшебников.
— Что случилось? — подозрительно спросил Крам.
— Это мастер, который делает волшебные палочки!
— Я знаю, — сказал Крам.
— И он сделал твою! В моей голове все перевернулось из-за квиддича...
Подозрения Крама явно усилились:
— Откуда ты знаешь, что мою палочку сделал Грегорович?
— Я сказал это. Помнишь, на Турнире Трех Волшебников Олливандер проверял наши палочки, — сказала Джейн, не зная, о ком говорит Гарри, но поддержав его.
— Аа, так вот оно что, — сказал Крам.
— А... э-э... где сейчас Грегорович?
Крам был удивлен его вопросом.
— Он вышел на пенсию несколько лет назад. Я был одним из последних, кто купил палочку Грегоровича. Они лучшие — хотя я знаю, что вы, британцы, ставите Олливандера выше других мастеров.
Гарри не ответил. Джейн не понимала, о чем думает Гарри: Грегорович? Какое имя он вспомнил? Почему он заинтересовался им?
— Это твоя сестра? — спросил Крам у Джейн, указывая на Джинни, танцующую с Блейзом на танцполе. — Кто это рядом с ней?
— Ее парень, Блейз Забини, — ответила Джейн.
— Я не знал, что вы, кроме тебя, встречаетесь со слизеринцами, в общем, когда я приехал, они не казались особенно дружественным факультетом, — спросил Крам.
— Все меняется, к тому же я теперь не встречаюсь с тем слизеринцем, — сказала Джейн.
— Оу, правда? — спросил Крам, глядя на нее, затем протянул руку:
— Давай потанцуем.
— Оу, — сказала Джейн, не ожидая этого, но взяла его за руку:
— Конечно.
Когда они вышли на танцпол, они увидели Рона и Пэнси, танцующих в самом центре, а Джинни и Блейз уже перестали танцевать и стояли у Артура и Молли, и Джейн увидела, как Блейз поцеловал руку Молли. Так Джейн танцевала с Крамом. Однако через некоторое время ее мать позвала ее, сказав, что пришло время петь. Джейн извинилась перед Крамом, взяла свою розовую гитару, и когда оркестр закончил играть, вышла вперед, села на стоящий там стул и настроила гитару. Джейн увидела, что все смотрят на нее, глубоко вздохнула и, слегка покачивая головой в такт, начала:

Feels like I'm standing in a timeless dream
(Чувствую, будто стою в бесконечном сне)
Of light mists with pale amber rose
(Из лёгких туманов с бледно-янтарной розой)
Feels like I'm lost in a deep cloud of heavenly scent
(Чувствую, будто потерян в глубоком облаке небесного аромата)
Touching, discovering you
(Прикасаясь, открывая тебя)

Так она начала перебирать струны гитары. Она видела, как Флер и Билл вышли на танцпол. За ними последовали Амелия и Тео, а также Гермиона и Гарри. Другие тоже выходили на танцпол. Играя на гитаре, Джейн пела:

Those days of warm rains come rushing back to me
(Те дни тёплых дождей возвращаются ко мне)
Miles of windless summer nights (Summer nights)
(Миллионы безветренных летних ночей (Летних ночей))
Secret moments shared within the heat of the afternoon
(Секретные мгновения, разделённые в зной полудня)
Out of the stillness, soft spoken words
(Из тишины — тихо произнесённые слова)

Затем почти шепотом, но слышно:

Say it, say it again
(Скажи это, скажи это снова)— пропела она, и темп ускорился:

I love you always forever
(Я люблю тебя всегда, навсегда)
Near or far, closer together
(Близко или далеко, но вместе мы ближе)
Everywhere I will be with you
(Где бы я ни был, я буду с тобой)
Everything I will do for you
(Всё, что угодно, я сделаю для тебя)
Say it, say it again
(Скажи это, скажи это снова)
I love you always forever
(Я люблю тебя всегда, навсегда)
Near or far, closer together
(Близко или далеко, но вместе мы ближе)
Everywhere I will be with you
(Где бы я ни был, я буду с тобой)
Everything I will do for you
(Всё, что угодно, я сделаю для тебя)

You've got...
(У тебя...)— повысила голос Джейн, глядя на танцующих:

The most unbelievable blue eyes I've ever seen
(Самые невероятные голубые глаза, что я когда-либо видел)
You've got...
(У тебя...)
Me almost melting away
(Я почти таю)— пела она, перебирая струны:

As we lay there
(Когда мы лежали там)
Under a blue sky with pure white stars
(Под голубым небом с чистыми белыми звёздами)
Exotic sweetness
(Экзотическая нежность)
A magical time
(Волшебное время)

Say it, say it again
(Скажи это, скажи это снова)— прошептала она, затем подняла голос и ускорилась:

I love you always forever
(Я люблю тебя всегда, навсегда)
Near or far, closer together
(Близко или далеко, но вместе мы ближе)
Everywhere I will be with you
(Где бы я ни был, я буду с тобой)
Everything I will do for you (Say it, say it again)
(Всё, что угодно, я сделаю для тебя (Скажи это, скажи это снова))
I love you always forever
(Я люблю тебя всегда, навсегда)
Near or far, closer together
(Близко или далеко, но вместе мы ближе)
Everywhere I will be with you
(Где бы я ни был, я буду с тобой)
Everything I will do for you
(Всё, что угодно, я сделаю для тебя)

Затем Джейн наконец встала со стула, играя на гитаре и меняя голос:

Say you'll love and love me forever
(Скажи, что будешь любить и любить меня вечно)
Never stop, never whatever
(Никогда не останавливайся, что бы ни случилось)
Near and far and always everywhere and everything
(Близко и далеко, всегда, везде и всё)
Say you'll love and love me forever
(Скажи, что будешь любить и любить меня вечно)
Never stop, never whatever
(Никогда не останавливайся, что бы ни случилось)
Near and far and always everywhere and everything
(Близко и далеко, всегда, везде и всё)
Say you'll love and love me forever
(Скажи, что будешь любить и любить меня вечно)
Never stop, never whatever
(Никогда не останавливайся, что бы ни случилось)
Near and far and always everywhere and everything
(Близко и далеко, всегда, везде и всё)
Say you'll love and love me forever
(Скажи, что будешь любить и любить меня вечно)
Never stop, never whatever
(Никогда не останавливайся, что бы ни случилось)
Near and far and always everywhere and everything
(Близко и далеко, всегда, везде и всё)

Джейн играла на гитаре, двигаясь в такт и глядя на танцующих. Тео уже танцевал не с Амелией, а с мадам Версаль. Джейн немного поиграла на гитаре и снова запела:

I love you always forever
(Я люблю тебя всегда, навсегда)
Near or far, closer together
(Близко или далеко, но вместе мы ближе)
Everywhere I will be with you
(Где бы я ни был, я буду с тобой)
Everything I will do for you
(Всё, что угодно, я сделаю для тебя)
I love you always forever
(Я люблю тебя всегда, навсегда)
Near or far, closer together
(Близко или далеко, но вместе мы ближе)
Everywhere I will be with you
(Где бы я ни был, я буду с тобой)
Everything I will do for you
(Всё, что угодно, я сделаю для тебя)
I love you always forever
(Я люблю тебя всегда, навсегда)
Near or far, closer together
(Близко или далеко, но вместе мы ближе)
Everywhere I will be with you
(Где бы я ни был, я буду с тобой)
Everything I will do for you
(Всё, что угодно, я сделаю для тебя)
I love you always forever
(Я люблю тебя всегда, навсегда)

Когда Джейн наконец закончила песню, гости аплодировали, Фред и Джордж хлопали громче всех. Джейн улыбнулась, поклонилась и убрала гитару.