Огненная судьба Джейн Уизли

В последующие дни Джейн была поглощена мыслями о Грозном глазе, Джейн испытывала внутреннее чувство вины, думая, что если бы она не отвлеклась на Драко, то могла бы спасти его, поэтому она очень старалась найти седьмой ингредиент для зелья Слеза Феникса. В эти дни у Джейн были мысли, что Гарри, возможно, тоже чувствует вину, как и она, и что он хочет поскорее отправиться на поиски крестражей.
— Хорошо, но пока тебе не исполнится семнадцать, ты ничего не... — и Рон беззвучно, одними губами произнес «крестражи», — ...не сможешь сделать. Ты под действием Следа. А планировать мы можем и здесь, и в любом другом месте, не так ли? Или, — он понизил голос до шепота, — ты знаешь, где находится сам-знаешь-что?
— Нет, — признался Гарри.
— Я думаю, Гермиона пытается что-то выяснить, — сказал Рон. — Говорят, она откладывала это до твоего приезда сюда.
Они завтракали. Мистер Уизли и Билл недавно ушли на работу, миссис Уизли поднялась наверх будить Гермиону и Джинни, а Флер ушла принимать ванну.
— След снимается тридцать первого, — сказал Гарри. — Значит, мне нужно пробыть здесь всего четыре дня. Затем я смогу сделать...
— Пять, — сказала Джейн, зевая и пролив молоко не в кашу, а на стол. — Мы должны остаться на свадьбу. Иначе увидишь гнев мамы и невестки.
— Всего один день, — сказал Рон, видя, что Гарри готов возражать.
— Неужели они не понимают, насколько это важно...
— Конечно, не понимают, — ответил Рон. — Они ничего не знают. И, кстати, раз уж заговорили о свадьбе, мы должен тебе кое-что сказать.
Рон посмотрел на дверь, ведущую в прихожую, проверяя, не спускается ли миссис Уизли, а Джейн, жуя кашу, наклонилась к Гарри:
— Мама пыталась выведать у меня, Рона и Гермионы, что происходит. Что мы замышляем. Теперь она возьмется за тебя, так что будь осторожен. Папа и Люпин тоже задавали вопросы, но когда мы сказали, что Дамблдор приказал тебе ничего не рассказывать никому, кроме нас, они сразу отстали. Но мама не такая. Когда речь заходит о безопасности детей, она становится настойчивой.
Так, пока Гарри раздумывал, что сказать, глаза Джейн закатились, и она опустила лицо в свою кашу.
— Джейн! — сказал Рон, поднимая ей голову. — Что за черт, ты что, не спала всю ночь?
Джейн вытерла молоко с лица и сказала:
— Похоже на то.
— Ну, иди поспи, я сам скажу маме.
Джейн кивнула, встала, подошла к лестнице и направилась в свою комнату на чердаке.
Но в разговоре Гарри с Молли, похоже, Молли не могла убедить Гарри не бросить школу, а Гарри не мог убедить Молли не волноваться. Потому что после того, как Джейн ушла, но проснулась, мать взвалила на нее, Гарри, Рона и Гермиону столько работы по подготовке к свадьбе, что у них совсем не оставалось времени ни о чем думать. Самым добрым объяснением ее поведения было то, что она пыталась отвлечь их от мыслей о Грозном глазе и ужасах недавнего полета. Однако после двух дней непрерывной чистки ножей, выбора бантиков, лент и цветов для букетов, очистки сада и огорода от гномов и помощи миссис Уизли в приготовлении бесчисленного количества канапе, она начала подозревать, что руководствуется совершенно другими причинами. Все, что им поручали, казалось, было направлено на то, чтобы держать Гарри, Джейн, Рона и Гермиону подальше друг от друга. Из-за этого Джейн настолько уставала, возвращаясь в свою комнату, что даже не могла дотронуться до ингредиентов.
— Мама думает, что, не давая нам времени разговаривать друг с другом, она помешает нам уйти. Но от этого я только чувствую усталость, а не отказ, — сказала Джейн, когда они с Гарри накрывали на стол к обеду на третий день пребывания Гарри в «Норе».
— Похоже, ты устала, — сказал Гарри, затем добавил: — Но, как ты и сказала, этим она ничего не добьется.
Затем дверь широко открылась, и вошли мистер Уизли, Кингсли и Билл, присоединившись к ним. Теперь к обеду к ним часто присоединялись другие члены Ордена — «Нора» заменила дом на площади Гриммо и стала штаб-квартирой Ордена Феникса. Мистер Уизли объяснил, что после смерти Дамблдора, который был их Хранителем Тайны, все, кому Дамблдор открыл местонахождение дома на площади Гриммо, по очереди стали Хранителями Тайны.
— Нас около десяти человек, значит, Заклятие Доверия соответственно ослабевает. Шансы Пожирателей Смерти выведать эту тайну у кого-то возрастают в двадцать раз. Надеяться на ее дальнейшее сохранение нельзя.
— Да, но Снейп, вероятно, уже сообщил ваш адрес Пожирателям Смерти, — сказал Гарри.
— Понимаешь, Грозный Глаз наложил на это место несколько заклятий — на случай, если Снейп снова появится. Мы, конечно, надеемся, что они достаточно сильны, чтобы не подпускать его близко и связать ему язык, если он попытается что-то рассказать, но полной уверенности нет. И использовать дом с такой ненадежной защитой в качестве штаб-квартиры было бы просто глупо.
В этот вечер на кухне собралось так много народу, что пользоваться вилками и ножами стало трудно.
— Есть новости о Грозном глазе? — спросила Джейн у брата Билла.
— Ничего, — ответил Билл.
Организовать похороны Грюма было невозможно, потому что Билл и Люпин не смогли найти его тело. Темнота и суматоха битвы помешали поискам места его падения.
— «Ежедневный Пророк» не обмолвился ни словом ни о его смерти, ни о том, что тело найдено, — продолжил Билл. — Однако это ничего не значит. В последнее время «Пророк» многое скрывает.
— А дело о моем незаконном использовании магии для побега от Пожирателей Смерти Министерство еще не назначило? — спросил Гарри мистера Уизли через стол, и тот покачал головой. — Это потому, что они понимают, что у меня не было выбора, или потому, что не хотят, чтобы все узнали, что Волан-де-Морт напал на меня?
— Я думаю, последнее более вероятно. Скримджер не хочет признавать, что Волан-де-Морт так же силен, как он сам, и что произошел массовый побег из Азкабана.
— Да, зачем говорить обществу правду? — сказал Гарри и так сильно сжал нож в ладони, что на ней отчетливо проступили белые шрамы, образующие слова «Я не должен лгать».
— Разве в Министерстве нет людей, готовых выступить против него? — гневно спросил Рон.
— Наверное, есть, но они трусы, — сказала Джейн.
— Да, многие из них боятся, — поддержал дочь Артур. — Боятся, что следующими исчезнут они сами, что следующей атаке подвергнутся их дети. Распространяются самые страшные слухи. Я, например, не верю, что профессор маггловедения Хогвартса просто ушел на пенсию. Его никто не видел много недель. А тем временем Скримджер целыми днями сидит у себя в кабинете и молчит — остается только надеяться, что он разрабатывает какой-то план.
— Она мертва или похищена, — вздохнув, сказала Джейн.
Воцарилась тишина, позволившая миссис Уизли заколдовать пустые тарелки, собрать их со стола и подать яблочный пирог. В этот момент на кухню вошла кошка Джейн Сапфир, мяукнула и потерлась о ноги миссис Уизли. А Молли положила еду и в ее миску. Вдруг Билл достал из кармана палочку и протянул ее Джейн:
— Тонкс сказала, что ты потеряла свою палочку в бою. Вот, пользуйся пока.
Джейн взяла палочку — она была немного толще, но казалась удобной:
— О, спасибо, Билл. Где ты ее взял? Олливандер ведь не продает палочки, — спросила она.
— Я попросил Кингсли, — сказал Билл.
Джейн улыбнулась, взяла палочку, и снова наступила тишина.
— Нам ну'жно решить, как спр'ятать тебя, 'арри, — сказала Флер, когда все приступили к сладкому. — Во время свадьбы, — добавила она, увидев его непонимающее лицо. — Коне'чно, Пожиратели Сме'рти не будут среди на'ших гос'тей, н'о после того, как о'ни выпьют шампанского, ни за что нель'зя поручиться.
— Да, хорошая мысль, — согласилась миссис Уизли, сидя во главе стола с очками на кончике носа и просматривая очень длинный свиток пергамента со срочными делами. — Скажи, Рон, ты убрался в своей спальне?
— Что? — закричал Рон, бросая ложку на стол и сердито глядя на мать. — Зачем мне убираться в своей спальне? Мы с Гарри там отлично живем!
— Через несколько дней, молодой человек, в этом доме состоится свадьба твоего брата...
— Он же не будет проводить ее в моей спальне? — сердито спросил Рон. — Нет! Тогда зачем эта вонючая...
— Не разговаривай так с матерью, — смело сказал мистер Уизли. — И делай, что тебе говорят.
Рон выразил недовольство обоим родителям, поднял ложку со стола и макнул ее в оставшийся яблочный пирог.
— Я могу помочь, я тоже оставил там кое-какой хлам, — сказал Гарри Рону, но у миссис Уизли были свои планы насчет него.
— Нет, Гарри, дорогой, я хочу, чтобы ты помог Артуру привести в порядок курятник, а ты, Гермиона, приготовь постель для мсье и мадам Делакур, они приедут завтра.
Однако утром курятник оказался в полном порядке. А Джейн...
— Я помогу папе помогать Гарри, — сразу сказала Джейн.
— На самом деле... э-э... Молли об этом знать не обязательно, — сказал мистер Уизли, преграждая путь Джейн и Гарри. — Но... э-э... понимаешь, Тед Тонкс прислал мне большую часть того, что осталось от мотоцикла Сириуса, и я, э-э, спрятал их, точнее, держу все в курятнике. Замечательная машина: выхлопная, по-моему, она так называется, отличный аккумулятор, и прекрасная возможность наконец-то понять, как работают тормоза. Я хочу попробовать собрать ее заново, пока у меня есть свободное время... то есть пока Молли не видит.
Они вернулись в дом, миссис Уизли нигде не было видно, и Джейн с Гарри проскользнули наверх, в мезонин, где находилась спальня Рона.
— Работает, работает! А, это вы, — облегченно сказал Рон, увидев входящего Гарри. И Рон лег на кровать, с которой только что вскочил. Беспорядок в комнате был таким же, как и неделю назад. Единственным новым изменением была Гермиона, сидящая в дальнем углу — рядом с ее ногами сидел лохматый рыжий кот Живоглот, а между ними были две стопки книг, среди которых Гарри узнал несколько своих.
— Привет, дорогой, — сказала Гермиона, садясь на свою раскладную кровать.
— Привет, Джейн.
— А как ты вырвалась?
— Да, понимаешь, мама Рона забыла, что вчера просила меня и Джинни перестелить все постели, — ответила Гермиона. После этого она бросила «Магию чисел и слов» в одну стопку, а «Взлет и падение Темных искусств» — в другую.
— Мы тут говорили о Грозном глазе, — сообщил Гарри Рону. — Я думаю, он все еще жив.
— Но Билл видел, как его поразило Убивающее заклятие, — сказал Гарри.
— Да, но Билла в тот момент тоже атаковали, — ответил Рон. — У него не было особого времени смотреть.
— Даже если Убивающее заклятие не попало в него, Грозный Глаз упал с высоты трехсот ярдов, — сказала Гермиона, уже взвешивая на ладони справочник «Квиддичные команды Британии и Ирландии».
— Он мог бы использовать Щитовые заклинания...
— Флер сказала, что он выронил палочку из руки, — сказал Гарри.
— Грозный Глаз мертв, я видела это своими глазами, слышала, как Волдеморт произнес Убивающее заклятие, — сказала Джейн.
— Нет, пожалуйста, если ты хочешь, чтобы он умер... — сердито сказал Рон и начал мять подушку, чтобы устроиться поудобнее.
— Конечно, никто не хочет его смерти! — испуганно воскликнула Гермиона. — Его смерть ужасна! Но нужно быть реалистами!
— Вероятно, Пожиратели Смерти все зачищают за собой, поэтому его и не нашли, — благоразумно заметил Рон.
— Да, — сказал Гарри, — как они зачистили Барти Крауча, превратили его в скелет и закопали в саду Хагрида. А Грюма, я думаю, трансфигурировали и начинили...
— Хватит! — закричала Гермиона.
Испуганная Джейн повернулась к ней как раз вовремя, чтобы увидеть, как она мочит слезами «Словарь волшебника».
— Что случилось? — сказал Гарри, вставая с раскладной кровати. — Гермиона, я не хотел тебя обидеть...
Сказав это, Гарри подошел к Гермионе и обнял ее. А Джейн достала из кармана чистый носовой платок и протянула Гермионе.
— О... спасибо, Джейн... Гарри... — Она высморкалась и тихо всхлипнула. — Это просто так ужасно, правда? Сразу после Дамблдора... Я не знаю почему, но я никогда не могла представить, что Грозный Глаз умрет, он был таким сильным!
— Да, понимаю, — сказал Рон.
— Но ты знаешь, что бы сказал нам Грозный Глаз, если бы был здесь?
— П-постоянная бдительность, — ответила Гермиона, вытирая глаза.
— Вот именно, — улыбнулась Джейн. — Он всегда говорил: «Учитесь на моем примере». И еще: «Не доверяйте этому трусливому предателю Наземкинус».
Гермиона слабо улыбнулась и наклонилась, чтобы взять еще две книги. Гарри задержал руку на ее плече чуть дольше, а затем с трудом отпустил — Гермиона бросила «Чудовищную книгу о чудовищах» под ноги подошедшему Рону. Застежка книги не выдержала, большой том сам открылся и укусил Рона за лодыжку.
— Ой, прости, прости! — закричала Гермиона, пока Гарри оттаскивал книгу от ноги Рона, закрывал ее и застегивал застежку.
— Скажи, что ты планируешь делать со всеми этими книгами? — спросил Рон, хромая, направляясь к кровати.
— Пытаюсь решить, какие из них мы возьмем с собой в поисках крестражей, — ответила Гермиона.
— А, конечно, — Рон хлопнул себя по лбу. — Я забыл, что мы собираемся охотиться на Волан-де-Морта с помощью сельской библиотеки.
— Ха-ха, — сказала Гермиона, глядя на лежащий у нее на коленях «Словарь волшебника». — А что, если придется переводить руны? Возможно... Я, пожалуй, возьму это — на всякий случай.
Она бросила словарь в большую стопку книг и подняла с пола «Историю Хогвартса».
— Слушайте, — начал Гарри. Он сел прямо. Гермиона, Джейн и Рон уставились на него, и на их лицах читалось знакомое выражение, смесь вызова и покорности судьбе. — Я знаю, что вы сказали, что пойдете со мной после похорон Дамблдора, — сказал Гарри.
— Оу, бляяя, — раздраженно вздохнула Джейн.
— Ну, началось, — закатывая глаза, объявил Рон.
— Мы этого и ждали, — вздохнула она, снова уткнувшись в книгу. — Знаешь, возможно, я возьму и «Историю Хогвартса». Даже если мы не вернемся туда, я без нее буду чувствовать себя неуютно...
— Слушайте! — повторил Гарри.
— Нет, Гарри, на этот раз ты послушай нас, — ответила Гермиона. — Мы идем с тобой. Все было решено месяцы, точнее, годы назад.
— Но...
— Без лишних слов, молчи, Гарри, — сказала Джейн.
— ...вы уверены, что все хорошо обдумали? — требовательно спросил Гарри.
— Хорошо, давай посмотрим, — сказала Гермиона и сердито бросила книгу «Тролльими тропами» в стопку отвергнутых книг. — Я собрала свои вещи несколько дней назад, так что мы готовы отправиться в путь в любой момент, и, к твоему сведению, это потребовало очень сложных магических манипуляций, не говоря уже о том, чтобы украсть весь запас Оборотного зелья Грозного Глаза у мамы Рона из-под носа. Кроме того, я изменила память своих родителей, и теперь они уверены, что их зовут Венделл и Моника Уилкинс, а их мечта жизни — переехать в Австралию, что они уже и сделали. Теперь Волан-де-Морту будет сложнее найти их и выведать, где я или где ты, потому что, к сожалению, я рассказывала им о тебе. Если я выживу в поисках крестражей, я найду маму и папу и сниму свои заклинания. Если нет, я думаю, что наложенные мной чары достаточно надежны, чтобы они жили в безопасности и счастливо. Венделл и Моника Уилкинс, понимаешь, даже не знают, что у них была дочь.
Глаза Гермионы снова наполнились слезами. Гарри, чувствуя себя виноватым, снова привлек ее к себе, поцеловал в лоб и сказал:
— Я... Гермиона, прости... я...
— Разве ты не знал, что мы с Джейн и Роном прекрасно понимаем, к чему приведет наше решение идти с тобой? А мы понимаем. Рон, покажи Гарри, что ты сделал.
— Да ладно, его только что кормили, — сказал Рон.
— Ничего, пусть знает!
— Ладно. Идем, Гарри, — сказал Рон и заковылял к двери.
— Я тоже пойду, — сказала Джейн, следуя за ними.
— Что случилось? — спросил Гарри, выходя следом за Роном на маленькую лестничную площадку.
— Десцендо! — пробормотал Рон, направив палочку на низкий потолок.
Прямо над их головами открылся люк, и к их ногам соскользнула маленькая лестница. Из квадратного отверстия на потолке доносились ужасные звуки, что-то стонало и чавкало, и вместе с ними распространялся неприятный запах канализации.
— Это ваши упыри? — спросил Гарри, никогда раньше не видевший существо, которое иногда нарушало ночную тишину.
— Да, — ответил Рон и поднялся по лестнице. — Залезай, взгляни.
Джейн поднялась на маленький чердак вслед за Гарри и Роном. Когда ее голова и плечи показались там, она увидела в сумерках существо, крепко спавшее в нескольких шагах от нее, с широко раскрытым ртом.
— Но он... он... Разве упыри носят пижаму?
— Нет, — ответил Рон. — Кроме того, у них редко бывают рыжие волосы и меньше прыщей.
Джейн с отвращением посмотрела на спящее существо. По форме и размеру оно было похоже на человека, и Джейн поняла, что оно одето в старую пижаму Рона.
— Это Рон, понятно? — сказала Джейн.
— Нет, — ответил Гарри, — я не понимаю.
— Я все объясню тебе в комнате, а то меня тошнит от этого запаха, — сказал Рон. Они спустились по лестнице, Рон сразу закрыл люк, и они вернулись в комнату, где Гермиона продолжала сортировать книги.
— Когда мы уйдем, упырь спустится вниз и поселится здесь, в моей комнате, — сказал Рон. — Думаю, он ждет этого с нетерпением, хотя точно сказать трудно, потому что он умеет только стонать и пускать слюни. Но когда я сказал ему об этой комнате, он постоянно кивал. В общем, он будет мной, но только с тяжелой формой прыщей. Здорово, правда?
— Да, здорово, здорово! — заверил его Рон, явно расстроившись, что Гарри не оценил всей гениальности его замысла. — Понимаешь, когда мы вчетвером не вернемся в Хогвартс, все будут думать, что Гермиона, Джейн и я с тобой, так? А это значит, что Пожиратели Смерти, надеясь узнать, где ты, сразу же нагрянут к нашим родственникам.
— Со мной проще, — сказала Гермиона, — все будут думать, что я уехала с мамой и папой. Сейчас многие полукровки говорят о том, чтобы где-то укрыться.
— А я не могу спрятать всю свою семью, это вызовет подозрения, к тому же у них работа, — продолжил Рон. — Поэтому мы распускаем слух, что я не вернулся в школу из-за того, что сильно заболел прыщами. Если кто-то придет проверять, мама и папа покажут им упыря с прыщами, который лежит в моей кровати. Прыщи — заразная штука, так что никто к нему не приблизится. А то, что он не говорит, — тоже не проблема: когда у человека во рту грибок, ему не до разговоров.
— Твои мама и папа согласились с этим планом? — спросил Гарри.
— Папа согласен. Он помог Фреду и Джорджу превратить упыря. Мама... ну ты знаешь маму. Пока мы не уйдем, она не смирится с нашим уходом.
В комнате воцарилась тишина, которую нарушали лишь тихие удары книг, которые Гермиона бросала в две стопки.
Затем в тишине послышались приглушенные звуки — это миссис Уизли кричала на четыре этажа ниже.
— Похоже, Джинни заметила какую-то дурацкую пылинку на салфетке, — сказал Рон. — Не понимаю, зачем Делакурам приезжать к нам за два дня до свадьбы.
— Сестра Флер будет подружкой невесты, ей нужно репетировать свою роль, а она не может приехать одна, слишком маленькая, — сказала Гермиона, с сомнением глядя на книгу «Встречи с вампирами».
— Боюсь, присутствие гостей не успокоит нервы мамы, — сказал Рон.
— Не знаю, мне кажется, Делакуры милые, Флер мне очень нравится, а когда я видела ее сестру на четвертом курсе, она была такой хорошенькой, — улыбнувшись, вспомнила Джейн.
— Нам действительно нужно решить, — сказала Гермиона, не задумываясь, бросив «Теорию защитной магии» в мусорное ведро и поднимая с пола «Обзор магического образования в Европе», — куда мы отправимся отсюда. Я знаю, Гарри, что ты сказал, что сначала хочешь побывать в Годриковой Впадине, и я тебя понимаю, однако... ну, в общем... не следует ли нам сначала заняться поисками крестражей?
— Если бы мы знали, где они, я бы согласился с тобой, — ответил Гарри.
— Гарри, но Волдеморт знает о Годриковой Впадине, он, возможно, хочет знать, хочешь ли ты туда прийти, кто же не захочет посетить место своего рождения. Но он не глуп, как думаешь, он не расставит там охрану? — спросила Джейн.
Джейн видела, как Гарри пытается придумать контраргументы, но тут заговорил Рон, чьи мысли, видимо, текли в другом направлении.
— Этот Р. А. Б., — сказал он. — Ну, помнишь, тот, кто украл настоящий медальон?
Гермиона кивнула.
— В записке, которую он оставил, говорится, что он планирует его уничтожить, так?
Гарри подтянул к себе рюкзак и достал поддельный крестраж с запиской Р. А. Б.
— «Я украл настоящий крестраж и намерен уничтожить его как можно скорее», — прочитал Гарри.
— А что, если он действительно уничтожил его? — спросил Рон.
— Или она, — вставила Гермиона.
— Кто бы это ни был, — сказал Рон. — Тогда у нас на одно дело меньше!
— Было бы хорошо, если бы они это сделали, но все равно нам нужно искать медальон, — сказала Джейн.
— И еще, когда мы доберемся до крестража, как его уничтожить? — спросил Рон.
— Ну, — сказала Гермиона, — я кое-что читала об этом.
— Где? — удивился Гарри. — Я думал, что книг о крестражах в библиотеке нет.
— Нет, — подтвердила Гермиона и покраснела. — Дамблдор убрал их, но он... он не уничтожил их.
Рон сел прямо и вытаращил глаза.
— Ради Мерлина, как ты добралась до книг о крестражах?
— Это... это не было кражей! — закричала Гермиона, глядя на них почти с отчаянием. — Они все еще были библиотечными книгами, даже если Дамблдор снял их с полок. Кроме того, я уверена, что если бы он действительно хотел, чтобы никто к ним не прикасался, он бы значительно усложнил задачу...
— А ну, рассказывай! — с нетерпением сказала Джейн.
— В общем... это было очень просто, — тонким голосом сообщила Гермиона. — Достаточно было простых Призывающих чар. Ну, знаешь — акцио. И они... они вылетели из окна кабинета Дамблдора и приземлились в спальне девочек.
— Но когда ты это сделала? — спросил Гарри, глядя на Гермиону с восхищением и недоверием.
— Сразу после похорон Дамблдора, — еще более тонким голосом ответила Гермиона. — После того как мы договорились уйти из школы и отправиться на поиски крестражей. Я поднялась наверх собрать вещи, и... и мне пришло в голову, что чем больше мы знаем о них, тем легче нам будет... Я была там одна... и я попыталась... и у меня получилось. Они влетели в открытое окно, и я... я положила их в свой чемодан. — Гермиона сглотнула и умоляюще сказала: — Я не верю, что Дамблдор рассердился бы на меня. Мы же не используем эту информацию для создания крестражей, правда?
— Мы что, ругаем тебя? — спросил Рон. — А где эти книги?
Гермиона, порывшись в стопке книг, достала увесистый том, переплетенный в потрескавшуюся черную кожу. Гермиона держалась так, словно ее тошнило, и держала книгу так, будто это было недавно умершее существо.
— Вот, здесь даются точные инструкции по созданию крестража. «Тайны Темнейшего Искусства» — страшная книга, правда страшная, в ней столько злой магии! Интересно, когда Дамблдор убрал ее из библиотеки? Если только после того, как стал директором, то я готова поспорить, что Волан-де-Морт почерпнул все необходимое именно из этой книги.
— Но тогда зачем он спрашивал Слизнорта о том, как сделать крестраж? — спросил Рон.
— Он обратился к Слизнорту только для того, чтобы узнать, что случится с человеком, который разделит душу на семь частей, — сказал Гарри. — Дамблдор был уверен, что Реддл уже знает, как создать крестраж. Думаю, ты права, Миона, возможно, он получил всю информацию из этой книги.
— Чем больше я читала о них, — продолжила Гермиона, — тем более ужасными они мне казались, и тем меньше верилось, что он действительно создал шесть крестражей. В книге есть предупреждение: разделяя душу, ты делаешь ее очень нестабильной — и это только об одном крестраже!
— Волдеморт — настоящий монстр, а не человек, — сказала Джейн, не выказывая удивления его поступком.
— А есть ли способ снова воссоединить себя? — заинтересовался Рон.
— Да, — слабо улыбнувшись, ответила Гермиона. — Однако когда это делаешь, испытываешь невыносимую боль.
— У всего есть цена, — сказала Джейн. — А что для этого нужно сделать?
— Раскаяние, — ответила Гермиона. — Нужно действительно глубоко осознать содеянное. Об этом есть запись. Похоже, муки раскаяния могут убить человека. Я не могу представить, чтобы Волан-де-Морт пошел на такое. Ты можешь представить?
— Нет, он не раскаивается, это даже смешно, у него нет сердца, он бесчувственен, он бы гордился вместо раскаяния, — насмешливо сказала Джейн.
— И все равно, в этой книге говорится что-нибудь о том, как уничтожить крестраж? — спросил Рон.
— Да, — ответила Гермиона, перелистывая слабые страницы так, будто заглядывала в гнилые внутренности животного. — Книга предупреждает Темных волшебников, что чары, защищающие крестраж, должны быть очень сильными. Из прочитанного я делаю вывод, что то, что Гарри сделал с дневником Реддла, было одним из надежных способов уничтожения крестража.
— Ты имеешь в виду удар клыка василиска, который использовал Гарри? — спросила Джейн.
— А, нам повезло, у нас полно этих клыков, — сказал Рон. — А я все думал, зачем их можно использовать.
— Необязательно использовать клык василиска, — терпеливо объяснила Гермиона. — Нужно просто что-то настолько разрушительное, чтобы крестраж не мог восстановиться. От яда василиска есть только одно противоядие, очень редкое...
— Слезы феникса, — кивнул Гарри.
— Именно, — подтвердила Гермиона. — Наша проблема в том, что разрушительных веществ, подобных яду василиска, очень мало, и все они слишком опасны, чтобы носить их с собой. Но эту проблему придется как-то решать, потому что разбить, сломать или раздробить крестраж бессмысленно. Нужно сделать так, чтобы его нельзя было восстановить никакой магией.
— Хорошо, — сказал Рон, — допустим, мы можем сломать предмет, в котором находится часть его души. Но почему она не может просто переселиться в другое место?
— Потому что крестраж — это нечто совершенно противоположное человеческой сущности. — Гермиона, увидев, что Гарри, Джейн и Рон совершенно сбиты с толку, поспешно продолжила: — Смотри, Рон, если бы я сейчас вытащила меч и пронзила тебя насквозь, я бы все равно не повредила твою душу.
— Не сомневаюсь, что это меня бы мало утешило, — заметил Рон.
Джейн и Гарри рассмеялись.
— Но это действительно так! — сказала Гермиона. — Но я говорю о другом. Что бы ни случилось с твоим телом, твоя душа не пострадает, она останется цела. А с крестражем все наоборот. Жизнь части души, заключенной в крестраже, зависит от его вместилища, от его заколдованного тела. Без него эта часть не может существовать.
— Дневник, когда я проткнул его, казалось, умер, — сказал Гарри, вспоминая, как текла чернила и как кричала часть души Волан-де-Морта, когда она умирала.
— Когда ты уничтожил дневник, заключенная в нем часть души не смогла выжить. Джинни пыталась избавиться от дневника до тебя, она топила его, но он возвращался и был как новый.
— Подожди, — сказал Рон, нахмурившись. — Часть души в дневнике полностью завладела Джинни, так? Как такое возможно?
— Пока магическое вместилище цело, заключенная в нем часть души может входить в людей, которые слишком близко подходят к крестражу, и выходить из них. Я не говорю о тех, кто просто долго держит крестраж, — добавила она, прежде чем Рон успел открыть рот. — Это не имеет отношения к физическому контакту. Я говорю об эмоциональной близости. Джинни вложила всю свою душу в дневник и стала очень уязвимой. И любой, кто слишком приблизится к крестражу и станет от него зависим, столкнется с большими проблемами.
— Хотел бы я знать, как Дамблдор уничтожил кольцо, — сказал Гарри. — И почему я не спросил его об этом? Я никогда по-настоящему... — Его голос прервался. Гарри задумался.
— Да, и я, если честно, не спрашивала о крестражах на шестом курсе, меня это тогда не особенно интересовало, — вздохнув, сказала Джейн.
Тишину нарушил скрип, сотрясший стены, и дверь комнаты широко распахнулась. Гермиона с криком уронила «Тайны Темнейшего Искусства» на пол; Живоглот, скользнувший под кровать, зашипел; Рон вскочил с кровати, рассыпав шоколадных лягушек, и ударился головой о противоположную стену. Рука Гарри сама потянулась к волшебной палочке, но тут он понял, что перед ним стоит лишь миссис Уизли с растрепанными волосами и перекошенным от гнева лицом. А Джейн не успела остановиться и подожгла ткань у двери.
— Джейн! Я же говорила, не используй магию дома! — сказала ей Молли.
— Ты сама меня напугала, — оправдывалась Джейн, затем указала рукой на горящее место, раскрыла ладонь, и огонь отделился от ткани и вернулся в ее ладонь, погаснув.
— Когда ты научилась этому? — удивился Гарри.
— Этим летом, когда я начала тренировать свою силу без Дамблдора, — прошептала Джейн.
— Простите, что помешала вашей приятной беседе, — дрожащим голосом сказала миссис Уизли. — Не сомневаюсь, что вам всем нужен отдых... Но у меня в комнате навалены свадебные подарки, их нужно разобрать, а я помню, что вы, кажется, обещали помочь.
— О, да! — Испуганная Гермиона вскочила так резко, что разбросанные по полу книги разлетелись в разные стороны. — Мы сейчас... простите...
И Гермиона, Джейн, Рон и Гарри, бросив на них мучительный взгляд, поспешили выйти из комнаты следом за миссис Уизли.
— Живешь как домовик, — тихо пожаловался Рон, все еще потирая голову, когда они направлялись в комнату его матери. — От работы только устаешь. Чем быстрее пройдет эта свадьба, тем я буду счастливее.
— Да, — согласился Гарри. — После нее нам останется только искать крестражи. А это настоящий отдых, не так ли?
Джейн рассмеялась, но когда она увидела гору свадебных подарков, ожидающую их в комнате миссис Уизли, ее веселье сразу улетучилось.
Делакуры приехали на следующее утро, в одиннадцать. К этому времени Гарри, Рон, Джейн, Гермиона и Джинни уже не питали никаких теплых чувств к семье Флер, поэтому Рон неохотно поднялся в свою комнату наверху, чтобы надеть носки одного цвета, а Гарри попытался пригладить волосы. А Джейн разделила волосы на две части и заплела их в две косы, свисающие вниз. По бокам лица, особенно перед левым ухом, выбивались несколько легких вьющихся прядей. Так, она надела красный берет, ярко-красную безрукавную спортивную майку с надписью «Kitty», серьги и на шею черный чокер с серебристым ажурным шаром, похожим на металлическое украшение. Приведя себя в порядок, они все вышли в залитый солнцем двор, чтобы встретить гостей.
Двор был аккуратным. Ржавые кастрюли и грязные сапоги, обычно заполнявшие ступеньки задней лестницы, исчезли, а на их месте появились два больших новых горшка с Дрожащими кустами. Ветра не было, но листья кустов лениво колыхались, приятно радуя глаз. Кур заперли, двор подмели, а прилегающий огород пропололи, проредили и вообще привели в порядок. Но было заметно, что Сапфир, гулявшая по саду, не одобряла отсутствия глупых гномов.
— Джейн, это новая подвеска у тебя на шее? Когда ты ее купила, мама с папой не дарили тебе такую, — прошептал ей Рон.
Джейн сняла подвеску и прошептала в ответ:
— Это не просто подвеска. И я сделала ее сама, переделала свои старые украшения, — и, наклонившись, чтобы показать Гарри и Гермионе, потянула за два конца, открывая ее. Это была не просто безделушка, а медальон с секретом, внутри которого можно было прятать памятные картинки. Шарообразный корпус открывался, и оттуда выходила цепочка круглых рамок, соединенных друг с другом. В каждой из четырех рамок была маленькая фотография: Седрика, Сириуса, Дамблдора и Грозного Глаза, улыбающихся и машущих рукой.
— Оу, Джейн, — сказала Гермиона, словно жалея ее. Но Джейн сразу остановила ее:
— Нет, Миона, мне не нужна жалость, я просто похвасталась.
— Значит, у тебя золотые руки, — похвалил ее Гарри.
— Да, это очень красиво, — сказала Гермиона, пока Джейн снова собирала подвеску и надевала ее на шею.
— Спасибо, — улыбнувшись, сказала Джейн.
Гарри сбился со счета, сколько защитных чар было наложено на «Нору» Орденом и Министерством. Он знал только, что теперь никто не мог перемещаться магически и попасть прямо в этот двор. Поэтому мистер Уизли пошел встречать Делакуров на вершину соседнего холма — именно туда должен был доставить их портал. Первым признаком их приближения был необычно громкий смех, который, как вскоре выяснилось, принадлежал мистеру Уизли, который через мгновение вошел в калитку, нагруженный чемоданами, и с ним прекрасная светловолосая женщина в зеленой мантии, как древесный лист — мать Флер.
— Maman! (Мама!) — закричала Флер, бросаясь к калитке, чтобы обнять ее. — Papa! (Папа!)
Мсье Делакур не отличался привлекательностью: он был ниже жены, слишком круглый, с маленькой острой черной бородкой. Но выглядел очень добродушным. Подпрыгивая на высоких каблуках, он бросился к миссис Уизли и поцеловал ее в обе щеки, от чего она покраснела.
— Мы причиняем вам столько хлопот, — сказал он отчетливым голосом. — Флер рассказывала нам, как вы неустанно трудитесь.
— О, какие пустяки! — громко рассмеялась миссис Уизли. — Разве это хлопоты?
Рон пнул ногой гнома, высунувшего голову из горшка с Дрожащим кустом, чтобы выместить злость. А Сапфир, обрадовавшись появлению гнома, побежала в ту сторону, куда он улетел, и набросилась на него.
— Уважаемая госпожа! — воскликнул мсье Делакур, все еще улыбаясь и держа ладони миссис Уизли между своими. — Для сближения наших семей мы испытываем огромное уважение! Позвольте представить вам мою жену Аполлин.
Мадам Делакур шагнула вперед и наклонилась, чтобы поцеловать миссис Уизли в свою очередь.
— Enchantée (Очень приятно), — сказала она. — Ваш муж рассказал нам такие забавные истории!
Мистер Уизли безумно громко рассмеялся. Миссис Уизли бросила на него один взгляд, и он мгновенно замолчал, приняв вид человека, приближающегося к постели тяжело больного друга. Джейн изо всех сил сдерживалась, чтобы не рассмеяться.
— А с моей младшей дочерью, Габриэль, вы, конечно же, знакомы! — сказал мсье Делакур.
Габриэль была уменьшенной копией Флер; одиннадцати лет, с серебристыми светлыми волосами до пояса, она сияюще улыбнулась миссис Уизли и обняла ее, а затем, хлопая ресницами, обратила свой сияющий взгляд на Гарри. Гермиона громко кашлянула.
— Ну, проходите, проходите! — радостно сказала миссис Уизли и впустила Делакуров в дом, постоянно восклицая по пути: — Нет, пожалуйста! После вас! Что вы, вовсе нет!
Так Джейн успела приблизиться к Делакурам, поприветствовала их и сказала по-французски:
— Bonjour, Monsieur et Madame Delacour (Здравствуйте, мсье и мадам Делакур). Comment s'est passé votre voyage ? (Как прошло ваше путешествие?) Bonjour Gabrielle! (Здравствуй, Габриэль!)
Габриэль улыбнулась ей и помахала рукой.
— Oh, tu parles français ? (О, ты говоришь по-французски?) — удивился мсье Делакур.
— Oh, oui, grâce à votre gendre Bill (О, да, благодаря вашему зятю Биллу). Vous avez rencontré mon frère préféré et le plus talentueux (Вы встретили моего самого любимого и талантливого брата), — улыбнулась Джейн.
— Tu es Jane, n'est-ce pas ? (Ты Джейн, не так ли?) Fleur nous a beaucoup parlé de toi (Флер много рассказывала нам о тебе), — сказала мадам Делакур.
— Oh, vraiment ? C'est agréable d'entendre ça, j'espère qu'elle a dit du bien de moi (О, правда? Приятно это слышать, надеюсь, она говорила обо мне хорошо), — ответила Джейн, и они тепло улыбнулись ей.
Как вскоре выяснилось, Делакуры были очень приятными гостями, готовыми оказать хозяевам любую возможную помощь. Они были всем довольны и стремились активно участвовать в подготовке к свадьбе. Мсье Делакур находил все charmant! (очаровательным!) — от плана рассадки гостей до туфель подружки невесты. Мадам Делакур владела прекрасным набором бытовых заклинаний и мгновенно начищала плиту до блеска; Габриэль повсюду следовала за старшей сестрой, помогая ей, чем могла, и быстро говорила по-французски.
Недостатком «Норы» было то, что она не была предназначена для большого количества гостей. Мистер и миссис Уизли теперь были вынуждены спать в гостиной. Несмотря на громкие протесты мсье и мадам Делакур, они настояли на том, чтобы гости заняли их собственную спальню. Джейн предложила родителям свою комнату на чердаке, сказав, что переночует в гостиной, но когда они отказались, она обрадовалась, опасаясь, что они могут увидеть ее ингредиенты. Габриэль и Флер проводили ночи в бывшей комнате Перси, а Билл делил свою комнату с Чарли, который приехал из Румынии и должен был быть его шафером. У Гарри, Гермионы, Джейн и Рона не осталось ни малейшей возможности обсудить какие-либо планы, и они в полном отчаянии — только для того, чтобы сбежать из переполненного дома — вызвались покормить кур.
— И все равно она не оставит нас в покое! — проворчал Рон.
— Хватит жаловаться, ты же надоел, — проворчала Джейн, когда миссис Уизли прервала их вторую попытку посовещаться, появившись во дворе с корзиной выстиранного белья в руках. — А, хорошо, вы покормили кур, — сказала она, приближаясь. — Пока завтра не придут рабочие, хорошенько заприте их... чтобы поставить свадебный шатер, — пояснила она, остановившись, чтобы опереться на курятник. Миссис Уизли выглядела совершенно уставшей. — «Милламант Магические Материалы», очень хорошая вещь. Их привезет Билл, рабочих... Тебе, Гарри, пока они здесь, лучше из дома не выходить. Знаешь, проводить свадьбу при таком количестве защитных чар, разбросанных по всему дому, очень сложно.
— Мне очень жаль, — смиренно сказал Гарри.
— О, это просто глупости, дорогой, — сразу сказала миссис Уизли. — Я никогда об этом не думала... в общем, твоя безопасность превыше всего! Я хотела спросить тебя, Гарри, как ты хотел бы отпраздновать день рождения. Семнадцать лет, очень важный день...
— Я хотел бы, чтобы никакого шума не было, — быстро ответил Гарри, сразу представив, сколько новых хлопот это празднование принесет всем. — Нет, правда, миссис Уизли, достаточно простого обеда. В конце концов, это день перед свадьбой...
— Ну, если ты так считаешь, дорогой. Я приглашу Римуса и Тонкс, хорошо? А Хагрида?
— Это было бы замечательно, — сказал Гарри. — Только прошу вас, не берите на себя лишнюю нагрузку.
— Ой, что ты, это же не хлопоты!
Миссис Уизли довольно долго внимательно смотрела на него, затем слегка грустно улыбнулась и пошла через двор.
Джейн взмахнула палочкой, и мокрое белье поднялось из корзины и повисло на своих местах, затем она улыбнулась задумавшемуся Гарри.
На следующий день Джейн положила свой подарок в маленькую коробочку и спустилась на кухню. Гарри и Рон еще не сидели за столом, но, похоже, только что подошли. На столе лежала груда подарков. Билл и мсье Делакур заканчивали завтрак, миссис Уизли разговаривала с ними и что-то жарила на сковороде.
— Артур просил поздравить тебя с семнадцатилетием, Гарри, — сказала она, улыбаясь. — Ему пришлось уйти на работу рано, но он вернется к обеду. Наш подарок вот, на самом верху.
Гарри сел, взял указанный четырехугольный сверток и развернул его. Внутри оказались часы, очень похожие на те, что мистер и миссис Уизли подарили Рону на семнадцатилетие, — золотые, с вращающимися по циферблату звездами вместо стрелок.
— Существует традиция дарить часы волшебнику при достижении совершеннолетия, — сказала миссис Уизли от плиты. — Боюсь, они не такие новые, как у Джейн и Рона, они принадлежали моему брату Фабиану, а он был не очень аккуратен с вещами, на них есть небольшая царапина, но...
Никто не услышал продолжения слов миссис Уизли, потому что Гарри вскочил и обнял ее. Он пытался вложить в свои объятия все, что никогда ей не говорил, и она, видимо, поняла его, потому что, когда Гарри разжал руки, она неловко погладила его по лицу, а затем довольно неумело взмахнула палочкой, пролив половину бекона со сковороды на пол.
— С днем рождения, Гарри! — сказала Гермиона, влетая на кухню, и положила свой подарок поверх остальных. — Подарок небогатый, но я надеюсь, он тебе понравится. А ты что ему подарил? — спросила она Рона, который, похоже, не слышал вопроса.
— Давай, открой подарок Гермионы! — сказал он.
Гермиона подарила ему новый детектор проклятий. В других свертках были: магическая бритва от Билла и Флер («О, да, она так гладко бреет, это не может быть плохо, — заверил его мсье Делакур, — только нужно четко объяснить ей, что тебе нужно, иначе она может лишить вас волос...»), шоколад от Делакуров и большая коробка новейших товаров от близнецов Уизли компании «Различные магические вредители». Наконец Джейн протянула Гарри свою коробочку:
— Оу, это не такое большое, как у других, маленькое, но, думаю, тебе понравится.
Гарри взял коробочку и открыл ее — внутри оказался прозрачный прямоугольный брелок, в котором была фотография самой Джейн. На цепочках, прикрепленных к металлическому кольцу брелока, висели игральные кости (кубики): один черный (с белыми точками), другой — прозрачный.
— Оу, спасибо, Джейн, я буду носить его на сумке или на джинсах, — сказал Гарри с благодарностью.
— Оу, ты думаешь, это просто брелок? Это не просто брелок, — сказала Джейн.
Когда Гарри озадаченно посмотрел на нее, Джейн взяла брелок и провела пальцем по своему изображению, и появились фотографии других людей: Гермионы, Рона, Ремуса, Артура... и других, у каждого из которых были свои фотографии:
— Здесь много людей, и это не просто картинки, если нажать на одну из них, они скажут тебе теплые слова, когда ты будешь один или почувствуешь себя одиноким. Я взяла глаза многих людей из своих воспоминаний, от тех, кто действительно говорил тебе теплые слова, я оставила их слова нетронутыми, а для тех, кто не говорил их, я взяла их голоса и подобрала слова в соответствии с их манерой речи, чтобы они звучали так, будто они это сказали. Я думала над этим весь этот месяц, и для тех, кого нет в моей памяти, я брала воспоминания у других. А вот это я взяла из воспоминаний Ремуса, и слова не изменяла, — остановившись на фотографии Лили Поттер, сказала она. — На другой стороне фотография твоего отца.
— Что? — недоверчиво спросил Гарри и быстро взял брелок, затем нажал на фотографию матери, и раздался прекрасный голос Лили:
«У моего любимого Гарри день рождения, мой дорогой, мое сокровище, мама очень сильно тебя любит, всегда рядом с тобой», — сказала она, и все, включая Гарри, смотрели с изумлением. Гарри снова и снова нажимал на фотографию матери, слушая ее голос. Затем он перешел к фотографии Джеймса Поттера и нажал на нее:
«Вот мой настоящий герой. Лили, посмотри, как он летает на метле, в будущем он будет играть в квиддич так же хорошо, как я. Моя кровь, еще смеется, хорошо знает своего отца, да, мой герой».
— Джейн! — сказал Гарри с изменившимся лицом.
— Что случилось? Мой подарок тебе не понравился? Прости, я...
Но Джейн не успела договорить, потому что Гарри обнял ее и сказал:
— Это самый лучший подарок, спасибо тебе большое, ты не представляешь, как мне понравился этот подарок. Спасибо, что постаралась. Это не маленький подарок.
Джейн улыбнулась, обняла его в ответ и сказала:
— Не за что, главное, что тебе понравилось.
Гарри, Рон, Джейн и Гермиона недолго посидели за столом, потому что появление мадам Делакур, Флер и Габриэль сделало кухню немного тесной.
— Я заверну все это, — весело сказала Гермиона, забирая подарки у Гарри, когда они вчетвером начали подниматься по лестнице. — Я все собрала.
— Кстати, Рон, пошли, мне нужно забрать кое-какие свои вещи из твоей комнаты, — сказала Джейн, утаскивая Рона с собой.
Зайдя в комнату Рона, Джейн вытряхивала свою старую одежду из шкафа, а Рон проворчал:
— Нельзя было это сделать раньше? Ты же переехала в начале лета, и вообще ты начала жила в комнате Джинни.
— Я ищу свою старую одежду, а не которая мне сейчас нужна, — сказала Джейн и, наконец взяв свою одежду, вышла из комнаты Рона и поднялась по лестнице в свою комнату на чердаке, но когда она вошла, то удивилась: она увидела Гарри и Гермиону, сидящих на ее кровати, и они целовались. Рука Гермионы была на шее Гарри, в его волосах, а Гарри держал ее за талию и спину. Но когда они увидели Джейн, то сразу немного отстранились друг от друга.
— Оу, простите... я не хотела вам мешать... Я думала, что здесь никого нет, чтобы положить свою старую одежду, — сказала Джейн, увидев, как они оба покраснели. Она бросила одежду на полку и снова пошла к лестнице:
— Продолжайте, я ухожу... Меня уже нет, простите... Я очень рада за вас... Ну, ладно, я пошла, — сказала она.
Но Гермиона, сильно смутившись, упала с кровати и, закрыв лицо, выбежала по лестнице раньше Джейн. А Гарри, растерянно, остался сидеть на стуле.
— Оу, прости, Гарри, я не хотела помешать, честно, — сказала Джейн, тоже растерявшись.
— Ну, извиниться, что ли? — сказал Гарри, по его виду было заметно, что ему хотелось крикнуть на Джейн за то, что она помешала, но Джейн, почувствовав это, пока он не закричал, быстро спустилась по лестнице и скрылась.
До конца этого дня Джейн испытывала чувство вины из-за того, что Гарри и Гермиона больше не были вместе, но после приезда Чарли это вылетело у нее из головы. Было забавно, как миссис Уизли силой усадила Чарли на стул, подняла волшебную палочку и объявила, что наконец-то подстрижет его по-человечески.

Так как кухня «Норы» непременно лопнула бы, если бы в ней собрались все, кто должен был присутствовать на торжественном обеде в честь дня рождения Гарри — даже до прихода Чарли, Люпина, Тонкс и Хагрида, — несколько столов вынесли в огород и соединили их вместе. Фред и Джордж повесили в воздухе множество фиолетовых фонариков над гостями, украшенных большими цифрами «17». Благодаря заботе миссис Уизли рана Джорджа теперь выглядела аккуратной и чистой, но Джейн старалась не смотреть на него, так как не привыкла видеть его без уха. Гермиона выпускала из кончика палочки золотые и фиолетовые ленты, красиво развешивая их на деревьях и кустах.
— Очень красиво, — сказал Гарри, когда Гермиона с театральным жестом взмахнула палочкой в последний раз, превратив листья дикой яблони в золото. — У тебя такие вещи получаются великолепно.
— Спасибо, Гарри, — сказала Гермиона, снова слегка покраснев. Джейн смотрела на них с улыбкой и восхищением. Но чтобы снова им не мешать, она отошла и заговорила по-французски с мсье Делакуром.
— Дорогу, дорогу! — пропела миссис Уизли, проходя через калитку, и перед ней в воздухе висел огромный снитч размером с пляжный волейбольный мяч. Только через несколько секунд он понял, что это праздничный торт, который миссис Уизли не решалась нести по неровной земле и держала на весу с помощью волшебной палочки. Когда торт наконец водрузили в центр стола, Гарри сказал:
— Выглядит великолепно, миссис Уизли.
— О, пустяки, дорогой, — ласково ответила она.
За ее спиной Рон показал Гарри два больших пальца и одними губами произнес: «Молодец».
К семи часам все гости собрались. Фред и Джордж стояли на страже в конце лужайки, по одному впуская их в дом. Хагрид надел свой лучший и совершенно ужасный лохматый коричневый костюм по такому случаю. Люпин пожал Гарри руку и улыбнулся, но, как показалось Гарри, выглядел подавленным. Странно, но пришедшая с ним Тонкс просто сияла от счастья.
— С днем рождения, Гарри, — сказала Тонкс, крепко обнимая его.
— Семнадцать, вот это да! — сказал Хагрид, беря у Фреда бокал вина размером с ведро. — Прошло шесть лет с тех пор, как мы встретились, Гарри, помнишь тот день?
— Смутно, — ответил Гарри, улыбаясь великану. — Это случайно не ты тогда выломал входную дверь, подарил Дадли свиной хвост и сказал мне, что я волшебник?
— Ну, я забыл детали, — улыбнулся Хагрид. — А как вы, Рон, Джейн, Гермиона?
— Отлично, — ответила Гермиона.
— Лучше не бывает, — улыбнулась Джейн. — А ты как?
— Неплохо. Много работы, у нас родилось несколько единорогов, когда вернусь, покажу их вам... — Гарри старался не смотреть в сторону Рона, Джейн и Гермионы, а Хагрид начал рыться в карманах. — Вот, Гарри, я не знал, что тебе подарить, а потом вспомнил вот это.
Он достал маленькую, немного лохматую, затягивающуюся сумочку на длинной веревочке, позволяющей носить ее на шее.
— Из кожи осла. Что бы ты в нее ни положил, никто, кроме хозяина, не сможет ее достать. Редкая вещь.
— Спасибо, Хагрид!
— А, пустяки, — сказал Хагрид и взмахнул ладонью размером с мусорное ведро. — Смотри, Чарли тоже здесь! Вот кого я люблю. Эй, Чарли!
Приглаживая ладонью очень коротко остриженные волосы, Чарли подошел.
— Ewww, не привыкли видеть тебя с короткими волосами, — сказала Джейн, но когда Молли злобно посмотрела на нее, она снова замолчала. Чарли был ниже Рона — коренастый, с мускулистыми руками, покрытыми множеством шрамов от ожогов и порезов.
— Привет, Хагрид, как жизнь?
— Я собирался написать тебе сто лет назад. Как Норберт?
— Норберт? — рассмеялся Чарли. — Норвежский дракон? Теперь его зовут Норберта.
— Хо! Значит, она девочка?
— Даже так, — ответил Чарли.
— А как вы их различаете? — спросила Гермиона.
— Самки драконов обычно гораздо злее, — объяснил Чарли. Он оглянулся и понизил голос: — Папе лучше поторопиться. Мама начинает нервничать.
Все посмотрели на миссис Уизли. Она пыталась разговаривать с мадам Делакур, но постоянно поглядывала на калитку.
— Думаю, нужно начинать, не дожидаясь Артура, — крикнула она через секунду, поворачиваясь к огороду. — Похоже, он опаздывает — о!
Все увидели это одновременно — световую полосу, пролетевшую над двором и упавшую на стол, где она превратилась в серебряный поток, ставший на задние лапы и голосом мистера Уизли произнесший:
— Со мной министр магии.
Патронус растаял в воздухе, оставив семью Флер смотреть в пустое место с изумлением. Джейн удивилась, но не тому, что патронус исчез в воздухе, а тому, что министр делает здесь.
— Нам здесь делать нечего, — сразу сказал Люпин. — Прости, Гарри, в другой раз объясню...
Он обнял Тонкс за талию и потянул за собой; они добежали до изгороди, перепрыгнули через нее и скрылись из виду. Миссис Уизли выглядела озадаченной:
— Министр... Но зачем?.. Не понимаю...
Однако времени на разговоры не было, через секунду в калитке прямо из воздуха появились мистер Уизли и Руфус Скримджер, которого можно было сразу узнать по гриве серебряных волос.
Они вдвоем пересекли двор и направились к огороду и освещенным столам. Когда Скримджер вошел в свет фонарей, Джейн увидела, что министр выглядит гораздо старше, чем при их последней встрече — он похудел и стал более мрачным.
— Прошу прощения за вторжение, — сказал Скримджер, останавливаясь у стола. — И за то, что пришел без приглашения на праздник. — На мгновение его взгляд остановился на огромном снитче. — Многие лета жизни.
— Спасибо, — ответил Гарри.
— Мне нужно поговорить с вами наедине, — продолжил Скримджер. — А также с мисс Джейналиной Уизли, мистером Рональдом Уизли и мисс Гермионой Грейнджер.
— С нами? — удивленно спросил Рон.
— Зачем мы тебе понадобились? — все еще удивленно спросила Джейн.
— Об этом я скажу вам в более уединенном месте, — ответил Скримджер и повернулся к миссис Уизли. — Найдется ли здесь такое место?
— Да, конечно, — нервно ответила миссис Уизли. — Э-э... гостиная, вы можете воспользоваться ею.
— Проводите нас туда, — сказал Скримджер Рону. — Тебе, Артур, необязательно идти с нами.
Мистер и миссис Уизли обменялись тревожными взглядами, Гарри, Рон, Джейн и Гермиона встали. Джейн шла молча, думая про себя, что Министерство, неизвестно как, узнало о том, что они бросили Хогвартс, и, возможно, поэтому пришло, она посмотрела на друзей и поняла, что они тоже думают о том же.
Они пересекали кухню, направляясь в гостиную «Норы», когда Скримджер не проронил ни слова. Огород был залит мягким, золотистым вечерним светом, но в доме уже начало темнеть, и, когда Гарри, Рон, Джейн и Гермиона вошли в старую, уютную гостиную, Гарри взмахнул палочкой в сторону масляных ламп. Скримджер сел в кресло с выемкой, которое обычно занимала миссис Уизли, и жестом предложил Гарри, Рону, Джейн и Гермионе сесть на диван, прижавшись друг к другу. Как только они сели, Скримджер сказал:
— У меня есть вопросы ко всем четверым, и, по-моему, лучше задать их с глазу на глаз. Я начну с Рональда, а вы трое, — он указал пальцем на Гарри, Гермиону и Джейн, — можете подождать наверху.
— Мы никуда не пойдем, — ответил Гарри, а Джейн и Гермиона решительно кивнули. — Либо говорите со всеми нами, либо ни с кем.
Скримджер бросил на Гарри холодный оценивающий взгляд.
— Хорошо, раз со всеми, так со всеми, — пожал он плечами и кашлянул. — Я здесь, как вам, очевидно, известно, в связи с завещанием Альбуса Дамблдора.
Гарри, Гермиона, Джейн и Рон переглянулись. Джейн не ожидала, что ей что-то завещано, к тому же, когда Дамблдор был жив, от него таких слов не исходило.
— Вы, кажется, удивлены! Значит, вы не знали, что Дамблдор что-то вам оставил?
— Н-нам всем? — спросил Рон. — Мне и Гермионе тоже?
— Да, каждому из вас...
Однако Гарри перебил его:
— Дамблдор умер больше месяца назад. Почему понадобилось столько времени, чтобы передать нам то, что было завещано?
— Разве это не очевидно? — сказала Гермиона, не давая Скримджеру ответить. — Министерство проводило проверку того, что он нам оставил. — И, повернувшись к Скримджеру, она дрожащим голосом сказала: — У вас не было права это делать!
— Права было достаточно, — пренебрежительно ответил Скримджер. — Закон об обоснованной конфискации дает министру полномочия конфисковать завещанное...
— Этот закон был принят, чтобы не дать волшебникам завещать Темные артефакты, — сказала Гермиона. — И министр должен иметь веские доказательства незаконности составных частей, чтобы наложить запрет на имущество умершего! Вы хотите убедить меня, что Дамблдор пытался дать нам что-то вредное?
— Вы подумываете о карьере в сфере магического правопорядка, мисс Грейнджер? — спросил Скримджер.
— Нет, не думаю, — резко ответила Гермиона. — Я все еще надеюсь принести хоть какую-то пользу людям!
Джейн и Рон рассмеялись. Скримджер скользнул по ней взглядом и отвел его в сторону.
— Оу, так вы решили все-таки отдать нам завещанное? Или ничего не смогли найти и просто потратили свое время? — насмешливо сказала Джейн. — Бедняга. Дальше, чтобы потратить время, не нашли предлога задержать это?
— Нет, — сразу ответила Гермиона, — просто прошёл тридцать один день. А если нет доказательств его опасности, нельзя удерживать вещь дольше. Так ведь?