Огненная судьба Джейн Уизли

Внезапно Джейн услышала, как её мать закричала:
— Фред, Джордж... Почему вы не принесли это руками?! — и посмотрела в ту сторону. Она увидела, как Сириус, Гарри и Наземникус нырнули под стол. У них была на то причина: Фред и Джордж приказали большому казану с тушёным мясом, железной фляге со сливочным пивом, большой разделочной доске и лежащему на ней ножу «прийти самим». Закопчённый казан проскользил по всему столу, остановился на краю и оставил длинный чёрный след на деревянной поверхности. Фляга с грохотом упала, разлив содержимое во все стороны. Нож соскользнул с доски и воткнулся как раз в то место, где только что лежала правая ладонь Сириуса, и задрожал.
— Боже мой! — взмолилась миссис Уизли. — Зачем было это делать?.. Нет, я устала. Если вам теперь разрешено пользоваться магией, это не значит, что нужно размахивать палочками направо и налево!
— Мы просто хотели сэкономить время! — объяснил Фред. Он бросился к ножу и с трудом вытащил его из стола. — Прости, Сириус, друг... Мы не нарочно...
Гарри и Сириус искренне рассмеялись.
— Ребята, — сказал мистер Уизли, ставя казан обратно в центр стола, — ваша мать права, вы теперь совершеннолетние, поэтому должны вести себя ответственно.
Джейн улыбнулась им:
— Вот ваша экономия времени, — насмешливо сказала она.
— Не смейся. Это от тебя им передалось, — заметила миссис Уизли.
— Это невозможно, я же не старше их, значит, я у них училась, — сказала Джейн.
— Тогда не учись у них! Посмотрела бы на других своих братьев! — миссис Уизли всё ещё не унималась. Она со стуком поставила на стол новую флягу со сливочным пивом, половина содержимого разлилась. — Билл не считает нужным трансгрессировать через каждые пять шагов! Чарли не пробует накладывать чары на всё, что попадётся под руку! Перси...
Она внезапно запнулась, лицо её застыло, она испуганно посмотрела на мужа.
— Ну, давайте пообедаем, — быстро сказал Билл.
— Выглядит очень аппетитно, Молли, — сказал Люпин и протянул ей через стол тарелку с тушёным мясом.
Несколько минут на кухне слышался только звон вилок о тарелки и скрип стульев. Затем миссис Уизли повернулась к Сириусу:
— Я хотела сказать тебе, Сириус. В письменный стол в гостиной что-то залезло, оно всё время скрипит и раскачивается. Конечно, это может быть боггарт, но прежде чем его вытаскивать, нам, кажется, стоит попросить Аластора взглянуть.
— Как хочешь, — безразлично ответил Сириус.
— Между шторами полно доксисов, — продолжила миссис Уизли. — Может, завтра займёмся ими?
— У меня как раз руки чешутся, — сказал Сириус. Джейн явно заметила его сарказм, заметили ли его другие — кто знает!
Джейн смотрела, как сидящая напротив Гарри Тонкс, обедая, меняла форму носа, развлекая Гермиону и Джинни. Судя по тому, что Гермиона и Джинни начали «заказывать» понравившиеся им формы носа, это было здесь обычным развлечением.
— А теперь можешь сделать свиной пятачок?
Когда Тонкс сделала свиной пятачок, Джейн подумала, не женская ли это версия кузена Гарри. Мистер Уизли, Билл и Люпин горячо обсуждали вопрос о гоблинах.
— Они пока не говорят правду, — сказал Билл. — Я пока не могу понять, верят ли они в его (Волан-де-Морта) возвращение или нет. Конечно, они могут занять нейтральную позицию. Держаться в стороне.
— Я уверен, что они никогда не встанут на сторону «Того-Кого-Ты-Знаешь», — покачал головой мистер Уизли. — Они ведь тоже пострадали: помните, как была уничтожена целая семья гоблинов под Ноттингемом?
— Я думаю, это зависит от того, что им предложат, — сказал Люпин. — Я имею в виду не только золото. Если он пообещает гоблинам свободы, которых мы не давали им веками, они могут поддаться на это. Итак, Билл, с Рагноком всё ещё ничего не выходит?
— Он сейчас настроен против волшебников, — ответил Билл. — Он всё ещё зол на Бэгмена, считает, что Министерство его укрывает, потому что гоблины не смогли вернуть своё золото...
Громкий смех из центра стола прервал Билла. Фред, Джордж, Рон и Наземникус чуть не падали со стульев от смеха.
— А потом, — сказал Наземникус, задыхаясь от смеха, слёзы текли из его глаз, — а потом, клянусь своей колдовской душой, он говорит мне: «Дружище, где ты взял этих жаб? У меня все мои жабы кто-то проклятый украл!» Я ему: «Всех жаб украли? Какая гадость, Уилл. Тогда тебе нужны новые». И этот дурак — чтоб мне провалиться — купил у меня своих же жаб обратно, да ещё и дороже, чем они ему обошлись...
— Наземникус, твоих коммерческих подвигов уже достаточно, спасибо, — сказала миссис Уизли ядовито. Рон, давясь от смеха, повалился на стол.
— Прошу прощения, Молли, — сказал Наземникус, вытирая слёзы. — По правде говоря, Уилл сам отобрал тех жаб у Сыпучкиного Харри, так что мой поступок не такой уж и странный.
— Не знаю, где тебя учили добру и злу, Наземникус, но, похоже, основные уроки ты пропустил, — холодно сказала миссис Уизли.
Фред и Джордж, сдерживая смех, уткнулись в кубки со сливочным пивом. Джордж икнул. Миссис Уизли, вставшая, чтобы принести большой поднос с ревеневым пудингом на сладкое, почему-то очень неодобрительно посмотрела на Сириуса.
— Похоже, мама недолюбливает Наземникуса, — сказала Джейн. Сириус кивнул.
— Как он вообще попал в Орден? — тихо спросил Гарри.
— От него есть польза, — прошептал Сириус. — Он знает всех мошенников. А если не знает — он сам один из них. Но он предан Дамблдору, Дамблдор однажды спас его от большой беды. Хорошо иметь такого человека на своей стороне, он слышит то, чего мы не слышим. Но Молли считает, что сидеть с ним за одним столом — перебор. Она до сих пор не простила ему, что он ушёл по своим делам, когда должен был охранять тебя.
«Конечно, когда дело касается меня, она наоборот ругала меня», — подумала Джейн, ковыряя вилкой еду и глядя на него.
Мистер Уизли с сытым видом откинулся на спинку кресла. Тонкс вернула носу обычную форму и зевала. Джинни выманила Живоглота из-под шкафа, сидела на полу, скрестив ноги, и катала пивные пробки. Кот гонялся за ними.
— Не пора ли нам всем расходиться по спальням? — сонным голосом сказала миссис Уизли.
— Нет, Молли, подожди, — сказал Сириус, отодвигая пустую тарелку и поворачиваясь к Гарри. — Ты меня удивляешь. Я думал, первое, что ты сделаешь, — начнёшь задавать вопросы о Волан-де-Морте.
Атмосфера на кухне мгновенно изменилась. Только что дремавшие люди разом встрепенулись и напряглись. При упоминании этого отвратительного имени все за столом вздрогнули. (Люпин, собиравшийся выпить вина, медленно опустил кубок и насторожился.)
— Я спрашивал! — запротестовал Гарри. — Я спрашивал Рона и Гермиону, но они сказали, что мы не члены Ордена, поэтому...
— Они абсолютно правы, — сказала миссис Уизли. — Ты ещё слишком молод.
Она выпрямилась в кресле и сжала кулаки. На её лице не осталось и следа сонливости.
— С каких это пор, чтобы задавать вопросы, нужно быть членом Феникса? — спросил Сириус. — Гарри целый месяц прятался у магглов. Он имеет право знать, что происходит...
— Стой! — громко перебил его Джордж.
— Почему только Гарри должен получать ответы на свои вопросы? — сердито спросил Фред.
— Мы целый месяц пытались узнать хоть какую-то информацию, но нам ничего не говорят! — закричал Джордж.
— «Вы ещё слишком молоды, вы не члены Ордена», — сказал Фред тонким голосом, очень похожим на голос матери. — А Гарри можно, хотя он ещё не совершеннолетний!
(Джейн полностью соглашалась с ними.)
— В том, что вам не говорят о делах Ордена, лично я не виноват, — спокойно сказал Сириус. — Это решение ваших родителей. Что касается Гарри...
— Ты не имеешь права решать, что нужно Гарри, а что нет! — резко перебила его миссис Уизли. Её обычно доброе лицо вдруг стало даже суровым. — Ты не забыл слова Дамблдора?
— Какие слова? — вежливо спросил Сириус, как человек, готовый к схватке.
— Что Гарри не должен знать больше, чем ему необходимо знать, — ответила миссис Уизли, выделив последние два слова.
Джейн, Рон, Гермиона, Фред и Джордж, словно наблюдая за теннисным матчем, переводили взгляды с Сириуса на миссис Уизли и обратно. Джинни, сидевшая на полу, забыла о разбросанных пробках и слушала, раскрыв рот. Люпин не сводил глаз с Сириуса.
— Я не скажу ему, Молли, больше того, что ему необходимо знать, — сказал Сириус. — Но поскольку именно этот мальчик был свидетелем возвращения Волан-де-Морта (все снова вздрогнули), он имеет право знать больше, чем другие...
— Он не член Ордена Феникса! — заявила миссис Уизли. — Ему всего пятнадцать, и...
— И он прошёл через испытания, которые большинство членов Ордена даже не видели, — возразил Сириус. — А некоторых и вовсе переплюнул.
— Я не хочу принижать его подвиги! — закричала миссис Уизли. Её кулаки, лежавшие на подлокотниках кресла, дрожали. — Но он всё ещё...
— Он не ребёнок! — сердито сказал Сириус.
— Но и не взрослый! — Лицо миссис Уизли раскраснелось. — Он — не Джеймс, Сириус!
— Спасибо, Молли, но я прекрасно знаю, кто он, — холодно сказал Сириус.
— Я в этом совсем не уверена! — закричала миссис Уизли. — Иногда ты говоришь о нём так, будто твой лучший друг воскрес!
— Что в этом плохого? — спросил Гарри.
— Плохо то, Гарри, что как бы ты ни был похож на отца, ты — не он! — ответила миссис Уизли, всё ещё глядя на Сириуса. — Ты ещё учишься в школе, и ответственные взрослые не должны забывать об этом!
— Ты хочешь сказать, что я безответственный опекун? — Сириус повысил голос.
— Я хочу сказать, Сириус, что у тебя есть склонность действовать необдуманно, поэтому Дамблдор требует, чтобы ты не выходил из дома, и...
— Не надо мне тыкать указаниями Дамблдора! — резко перебил его Сириус.
— Артур! — обратилась миссис Уизли к мужу. — Артур, поддержи меня!
Мистер Уизли не сразу ответил. Он снял очки и, не глядя на жену, медленно протёр их мантией. Только аккуратно надев их обратно, он заговорил.
— Дамблдор понимает, что ситуация изменилась, Молли. Раз Гарри находится в штаб-квартире, он согласится, что его нужно в определённой степени ввести в курс дела.
— Да, но «в определённой степени» — это одно, а позволять ему задавать любые вопросы — совсем другое!
— Что касается меня, — тихо начал Люпин, наконец отведя взгляд от Сириуса и встретившись глазами с миссис Уизли, которая, явно ища союзника, быстро повернулась к нему, — я думаю, что Гарри лучше узнать факты — не все, Молли, только общую картину — от нас, чем получить их в искажённом виде от кого-то другого.
Хотя его лицо было мягким, Гарри был уверен: Люпин прекрасно знает, что некоторые «Удлинители ушей» уцелели после чистки, проведённой миссис Уизли.
— Итак, — тяжело дыша, сказала миссис Уизли, всё ещё ища поддержки за столом, — хорошо... я вижу, что осталась в меньшинстве. Я скажу только одно: у Дамблдора, несомненно, были свои причины не позволять Гарри слишком много знать. Как человек, который искренне заботится о Гарри...
— Он не твой сын, — тихо сказал Сириус.
— Как сын! — сердито возразила ему миссис Уизли. — Кто у него ещё есть?
— У него есть я!
— Пусть так, — поджала губы миссис Уизли, — но дело в том, что пока ты сидел в Азкабане, тебе было несколько сложновато заботиться о нём.
Сириус начал подниматься с кресла.
— Молли, ты не единственная за этим столом, кто думает о Гарри, — резко сказал Люпин. — Сириус, сядь!
Нижняя губа миссис Уизли задрожала. Побледневший Сириус медленно сел обратно.
— Я думаю, нам стоит послушать самого Гарри, — продолжил Люпин. — Он уже в том возрасте, чтобы самому решать свою судьбу.
— Я хочу знать, что происходит, — сразу же сказал Гарри.
— Хорошо, — дрожащим голосом сказала миссис Уизли. — Джинни... Рон... Джейн... Гермиона... Фред... Джордж! Немедленно выйдите из кухни.
Поднялся ропот недовольства.
— Мы совершеннолетние! — в один голос закричали Фред и Джордж.
— Гарри можно, а мне нет? — завыл Рон.
— Мама, я хочу послушать! — захныкала Джинни.
— НЕТ! — закричала миссис Уизли, вставая, глаза её сверкали. — Я категорически запрещаю...
— Молли, ты не можешь запрещать Фреду и Джорджу, — устало сказал мистер Уизли. — Они действительно совершеннолетние.
— Они всё ещё школьники.
— Но по закону они взрослые, — с тем же усталым тоном сказал мистер Уизли.
Лицо миссис Уизли стало пунцовым.
— Я... Ладно, Фред и Джордж пусть остаются, но Джейн...
— Нет! Я не уйду! — сердито закричала Джейн.
— Ты уйдёшь, — сказала миссис Уизли. — Или ты...
— У меня есть право! Хватит! Хватит вам вести себя так, будто в тот день пострадал только Гарри! — сердито сказала Джейн. — Я тоже там была. Я! Я страдала не больше и не меньше Гарри. Тот день был для меня самым ужасным днём. А вы... Вы ведёте себя так, будто всё это видел только Гарри! Гарри приходит, и вы делаете из него единственную жертву, и вы это поддерживаете. А я?.. У меня есть полное право знать не меньше, чем Гарри! — крикнула она.
— Джейналина! Ты... — мать уже была готова наброситься на неё, но отец остановил её:
— Молли, Джейн абсолютно права. Она тоже пережила большие трудности. У неё есть право слушать, пусть остаётся.
Мать покраснела ещё сильнее, не зная, что сказать, и наконец сказала:
— Но... Ладно, тогда Джейналина пусть остаётся, а Гермиона...
— Гарри — мой парень, он мне всё равно всё расскажет, — сказала Гермиона.
— Да, и он мой близкий друг, он всё равно мне расскажет, — сказал Рон.
— Ты ведь расскажешь? А? — недоверчиво спросил он, встретившись взглядом с Гарри.
— Конечно, расскажу, — пообещал Гарри. Лица Рона и Гермионы засияли.
— Прекрасно! — закричала миссис Уизли. — Прекрасно! Джинни, спать!
Джинни ушла, но ушла неспокойно. Пока она поднималась по лестнице, слышались её недовольные возгласы, а когда она вышла в коридор, к ним присоединился душераздирающий крик миссис Блэк. Люпин поспешил наверх, чтобы успокоить старуху. Только когда он вернулся, закрыл дверь кухни и сел на своё место, Сириус заговорил:
— Итак, Гарри, что ты хочешь знать? Джейн, ты тоже? — сказал он, как будто боясь, что Джейн снова обидится.
Гарри глубоко вздохнул и задал вопрос, который мучил его весь последний месяц.
— Где Волан-де-Морт? — спросил он, не обращая внимания на то, что все содрогнулись при этом имени. — Что он делает? Я смотрел последние новости магглов, но там всё тихо, никаких странных смертей или подозрительных происшествий.
— Пока странных смертей не было, — сказал Сириус, — насколько нам известно... А известно нам довольно много.
— Во всяком случае, больше, чем вы думаете, — подтвердил Люпин.
— Почему он никого не убивает? Раньше он и в укрытии убивал несколько человек, — спросила Джейн.
— Он не хочет привлекать к себе внимание, — объяснил Сириус. — Это было бы для него опасно. Видишь ли, его возвращение прошло не так, как он хотел. Он просчитался.
— Или, точнее, вы нарушили его планы, — с довольной улыбкой сказал Люпин.
— Каким образом? — не понял Гарри.
— Вы с Джейн не должны были выжить! — сказал Сириус. — Никто, кроме Пожирателей Смерти, не должен был знать, что он вернулся к власти. Но вы всё видели и остались живы.
— И меньше всего он хотел, чтобы Дамблдор узнал о его возвращении раньше всех, — добавил Люпин. — Но благодаря вам Дамблдор узнал обо всём сразу.
— И какая от этого польза? — спросила Джейн.
— Ты шутишь? — вмешался в разговор Билл. — Дамблдор — единственный человек, которого «Сам-Знаешь-Кто» боялся всю жизнь!
— Благодаря вам Дамблдор воссоздал Орден Феникса всего через час после возвращения Волан-де-Морта, — сказал Сириус.
— И чем именно занимается этот Орден? — спросил Гарри, по очереди глядя на всех.
— Всеми силами пытается помешать Волан-де-Морту осуществить его планы, — ответил Сириус.
— Откуда вы знаете, какие у него планы? — быстро спросил Гарри.
— У Дамблдора есть кое-какие предположения, — сказал Люпин, — а предположения Дамблдора обычно оказываются очень близки к истине.
— И что же Дамблдор думает о его планах?
— Во-первых, он хочет снова собрать свою армию, — сказал Сириус. — В прежние времена у него было много людей: запуганные или зачарованные волшебники, преданные Пожиратели Смерти, целые полчища тёмных тварей. Ты знаешь, что он хочет переманить на свою сторону великанов, но это лишь одна из групп, на которые он нацелен. Он явно не собирается нападать на Министерство магии с дюжиной Пожирателей Смерти.
— И вы мешаете ему набирать новых сторонников?
— Да, насколько можем, — ответил Люпин.
— Но как?
— Главное — убедить как можно больше людей в том, что «Сам-Знаешь-Кто» действительно вернулся. Призвать их быть осторожными, — объяснил Билл. — Но это оказалось не так-то просто.
— Почему?
— Из-за позиции Министерства, — сказала Тонкс. — Гарри, ты видел Корнелиуса Фаджа после возвращения «Сам-Знаешь-Кто». С тех пор его взгляд не изменился. Он категорически отказывается верить, что это действительно произошло.
— Но почему? — сердито спросил Гарри. — Почему он такой дурак? Если Дамблдор...
— Вот ты и попал в самую точку, — горько усмехнулся мистер Уизли. — Всё дело в Дамблдоре.
— Фадж боится его, — грустно сказала Тонкс.
— Дамблдора? — Гарри не поверил.
— Боится того, что тот может сделать, — объяснил мистер Уизли. — Фадж думает, что Дамблдор хочет свергнуть его с поста. Считает, что он сам хочет стать министром магии.
— Но Дамблдор этого не хочет...
— Конечно, не хочет, — сказал мистер Уизли. — После того как Милисента Багнолд ушла на пенсию, многие хотели, чтобы он стал министром, но он никогда не стремился к этому посту. Бразды правления достались Фаджу, но он не забыл, насколько популярна была идея сделать Дамблдора министром.
— В глубине души Фадж понимает, что Дамблдор гораздо умнее и гораздо сильнее его как волшебник, поэтому в начале своей карьеры он постоянно обращался к Дамблдору за помощью и советом, — сказал Люпин. — Но теперь, как мы видим, он вкусил власти и слишком уверен в себе. Ему очень нравится быть министром магии, он внушил себе, что он самый умный, а Дамблдор просто лжёт, чтобы посеять смуту.
— Как он может так думать? — сердито спросил Гарри. — Как он может считать Дамблдора лжецом? Значит, он и нас с Джейн считает лжецами?
— Признать возвращение Волан-де-Морта означало бы для Министерства огромную головную боль. Они не сталкивались с такой ситуацией последние четырнадцать лет, — с горечью сказал Сириус. — Фадж не способен взглянуть правде в глаза. Ему гораздо удобнее верить, что Дамблдор лжёт, чтобы освободить мне место.
— Понимаешь, в чём проблема? — спросил Люпин. — Когда Министерство твердит, что «нечего бояться Волан-де-Морта», очень трудно убедить людей в его возвращении, особенно когда они сами не хотят в это верить. К тому же Министерство оказывает сильное давление на «Ежедневный пророк» — запрещено писать о «лжи» Дамблдора. Поэтому рядовые волшебники совершенно не в курсе происходящего, что делает их лёгкой добычей для Пожирателей Смерти, использующих Империус.
— Но вы же говорите людям, так ведь? — спросил Гарри, по очереди глядя на мистера Уизли, Сириуса, Билла, Наземникуса, Люпина и Тонкс. — Вы говорите им, что он вернулся?
Они грустно улыбнулись.
— Видишь ли, все считают, что я убил много людей, Министерство назначило награду в тысячу галлеонов за мою голову, поэтому мне вряд ли стоит раздавать листовки на улице, — с досадой сказал Сириус.
— Я тоже не почётный гость в домах волшебников, — сказал Люпин. — У оборотня свои сложности.
— Если Тонкс и Артур начнут болтать направо и налево, они потеряют работу, — продолжил Сириус, — а для нас очень важно иметь своих людей в Министерстве, потому что люди Волан-де-Морта там обязательно есть.
— Тем не менее, некоторых нам удалось убедить, — сказал мистер Уизли. — Например, Тонкс. Она ещё молода, недавно получила право быть членом Ордена, но то, что мракоборцы переходят на нашу сторону, — большое достижение. Кингсли Бруствер — тоже очень ценный человек. Ему поручили поймать Сириуса, а он обманывает Министерство, докладывая, что «Сириус скрывается в Тибете».
— Но если никто из вас открыто не говорит, что Волан-де-Морт вернулся... — начал Гарри.
— Кто сказал, что никто не говорит? — возразил Сириус. — Как думаешь, почему Дамблдор попал в такие неприятности?
— В какие неприятности?
— Они пытаются всячески дискредитировать его, — объяснил Люпин. — Ты не читал в «Пророке» на прошлой неделе? Они писали, что Международная конфедерация волшебников отстранила его от поста президента, потому что он якобы постарел и потерял хватку. Но это ложь. Против него проголосовали волшебники Министерства, это произошло после его заявления о возвращении Волан-де-Морта. Он больше не является Верховным чародеем Визенгамота, то есть Верховного суда волшебников, и даже ходят слухи, что у него могут отобрать орден Мерлина первой степени.
— Но Дамблдор говорит мне, что ему всё равно, лишь бы не убрали с шоколадных лягушек, — улыбнулся Билл.
— Я не вижу в этом ничего смешного, — резко сказал мистер Уизли. — Если он будет так и дальше провоцировать Министерство, он может попасть в Азкабан, а мы не можем этого допустить. Пока «Сам-Знаешь-Кто» знает, что Дамблдор на свободе и осведомлён о его планах, он вынужден действовать осторожно. Убери Дамблдора — и руки у «Сам-Знаешь-Кто» развязаны.
— Но если Волан-де-Морт набирает новых Пожирателей Смерти, как его возвращение может оставаться тайной? — спросил Гарри в отчаянии.
— Волан-де-Морт не ходит по домам и не стучится в двери, — сказал Сириус. — Он обманывает, соблазняет, шантажирует. У него большой опыт действий в тайне, и набор сторонников — лишь одно из направлений его работы. У него есть и другие планы, которые он хочет осуществить незаметно, и именно на них он сейчас сосредоточен.
— Что ему нужно, кроме сторонников? — спросил Гарри. Прежде чем Сириус успел ответить, он, казалось, обменялся взглядами с Люпином.
— Только то, чего можно добиться скрытно, тайно.
Гарри всё ещё был в недоумении.
— Одним словом, своего рода оружие, — добавил Сириус. — То, чего у него не было в прошлый раз.
— Может быть, нос, — сказала Джейн.
Все засмеялись.
— Джейн, не говори глупостей, — сказал Ремус, хотя и улыбался.
— Что, это же правда. Если бы вы видели его внешность — настоящий урод. Или его волосы, лысая голова. А кожа не похожа на человеческую. Интересно, как он дышит, — смеясь, сказала Джейн. Все смеялись, а затем Ремус снова заговорил:
— Возможно, но, к сожалению, ясно, что это не они, — сказал он.
— Что это за оружие? — спросил Гарри. — Оно страшнее «Авада Кедавра»?
— Хватит! — закричала миссис Уизли, стоявшая в тени двери.
Джейн не заметила, когда мать вернулась, отведя Джинни спать. Она стояла, скрестив руки на груди, с очень сердитым видом.
— Всем немедленно идти спать, — потребовала она, по очереди глядя на Фреда, Джорджа, Джейн, Рона и Гермиону.
— Ты не имеешь права нам приказывать... — начал Фред.
— Сириус, посмотри на меня! — не унималась миссис Уизли. Она дрожала. — Ты уже слишком много рассказал Гарри. Ещё немного, и ты примешь его в Орден.
— А почему бы и нет? — быстро спросил Гарри. — Я вступаю, я хочу вступить. Я буду сражаться.
— Я тоже не против, — сказала Джейн. — Ты очень хорошо знаешь магию, честно говорю.
— Нет.
На этот раз сказал не Люпин, а миссис Уизли.
— Мы принимаем только взрослых, совершеннолетних волшебников, — продолжил он. — Окончивших школу, — сказал он, увидев, как Фред и Джордж раскрыли рты. — Вступление связано с опасностями, которые вы не можете себе представить... Я думаю, Молли права, Сириус. Того, что мы ему сказали, достаточно.
Сириус пожал плечами, но спорить не стал. Миссис Уизли поманила сыновей и Гермиону к себе. Они один за другим встали.
Миссис Уизли нахмурилась и пошла за ними наверх.
— Всем немедленно лечь спать, никаких разговоров больше не будет, — сказала она, когда они поднялись на второй этаж. — Завтра нас ждёт трудный день. Джинни, наверное, уже уснула, — сказала она, глядя на Джейн и Гермиону, — не будите её.
— Ага, спи она, — пробормотал Фред. — Если Джинни сейчас спит, не ожидая, что Гермиона придёт и всё ей расскажет, я готов стать флоббер-червём...
Гермиона и Джейн пожелали им спокойной ночи и разошлись по комнатам. Джинни действительно ждала Гермиону, и Гермиона рассказывала ей всё. А Джейн легла в свою постель, но не могла уснуть — то ли из-за разговоров Гермионы и Джинни, то ли из-за страха, что ей снова приснится тот же страшный сон.
Но он пришёл снова, как только Джейн уснула.
Снова то же кладбище, снова тело Седрика у её ног, злобный смех Волан-де-Морта. Снова то же чувство, та же мука, та же головная боль, та же фраза:
«АВАДА КЕДАВРА!»
Джейн проснулась с криком, огляделась — вокруг было темно, значит, была ещё ночь. Она села, тяжело дыша. Все, казалось, спали. Джейн посмотрела на свои дрожащие руки, ей показалось, что у её ног снова лежит мёртвое тело Седрика, но это было лишь наваждение. Джейн чувствовала, как сильно бьётся её сердце, как тяжело давит грудь. Она пыталась дышать глубоко, чтобы не заплакать, но слёзы сами текли из глаз, а руки дрожали всё сильнее.
— Джейн... Почему ты не спишь? — раздался сонный голос Гермионы. — С тобой всё в порядке? — на этот раз спросила она с беспокойством.
Джейн мгновенно вытерла слёзы и сжала руки:
— Конечно, спи. Всё в порядке.
— Ты уверена?
— Да, я же сказала! Что ты пристала? — невольно грубо ответила Джейн, затем, поняв это, добавила: — Прости, Гермиона. Я не хотела нагрубить. Честно, со мной всё в порядке. Спи.
Гермиона недоверчиво посмотрела на неё, но сказала:
— Ладно, ты тоже спи, — и снова положила голову на подушку.
Джейн тоже легла на подушку и уставилась в потолок:
— Я ненавижу это чувство, — сказала она.
Так она некоторое время молча смотрела вверх, затем снова уснула.
Утром её разбудил Джордж, сказал, что после завтрака они будут убирать дом. Джейн быстро оделась, как Гермиона и Джинни, и вышла из комнаты, спускаясь на кухню. Джордж шёл рядом с ней:
— Малышка, ты в порядке? — спросил он.
— Что? — не поняла Джейн.
— Ты во сне стонала и плакала. Ты говорила: «Они убивают Седрика. Папа, помоги. Мам, я не хочу умирать», — Джейн замолчала, не обращая внимания на комок в горле:
— Я в порядке, не волнуйся. Всё нормально.
— Ну, если что-то случится, скажи мне, малышка. Я всегда рядом, — сказал Джордж. Джейн просто кивнула.
Позже они позавтракали и поднялись на второй этаж. Они вошли в гостиную с высоким потолком, вытянутую, со старыми серо-зелёными гобеленами. При каждом шаге из ковра поднималась пыль, а из болотного цвета бархатных штор доносился гул, словно там летали невидимые пчёлы. Там были её мать и Фред. Они выглядели странно — головы были обмотаны тканью, закрывающей носы и рты. Кроме того, у каждого в руках были большие бутылки с тёмной жидкостью и пульверизатором. Девушки тоже взяли по одной такой бутылке. А Джордж ушёл будить Рона и Гарри. Через полчаса они присоединились к ним.
— Завяжите лица и возьмите пульверизаторы, — сказала миссис Уизли, увидев Рона и Гарри. Она указала на ещё две такие же бутылки, стоящие на столике на тонких ножках. — Это доксицид. Никогда в жизни не видела столько вредителей! Чем этот домовой эльф занимался последние десять лет?
Хотя лицо Гермионы было наполовину скрыто полотенцем, Джейн ясно видела, как она укоризненно посмотрела на мать.
— Кикимер много пережил, он, возможно, не мог...
— Гермиона, если бы ты знала, что Кикимер может сделать, если захочет, ты бы удивилась, — сказал Сириус. Он только что вошёл с окровавленной сумкой в руках, в которой, как позже выяснилось, лежали мёртвые крысы. — Я покормил Клювокрыла, — добавил он. — Я держу его наверху, в спальне матери. Что касается этого стола...
Он бросил сумку с крысами в кресло и наклонился к письменному столу, ящик которого был заперт. — Да, Молли, я почти уверен, что это боггарт, — сказал Сириус, заглянув в замочную скважину. — Но прежде чем мы его достанем, пусть Грюм взглянет. Зная характер моей матери, всегда лучше перестраховаться.
— Я тоже так думаю, Сириус, — сказала миссис Уизли.
Они говорили друг с другом нарочито легко и вежливо.
Внизу резко зазвенел дверной звонок, вслед за чем раздались крики и возгласы сожаления, как вчера, когда Тонкс уронила подставку для зонтов.
— Сколько раз им говорить: не звонить в звонок! — рассерженный Сириус бросился к двери. Было слышно, как он бежит по лестнице, а крик миссис Блэк снова сотряс весь дом:
— Отродье, отвратительные полукровки, осквернители нашего рода, потомки грязи...
— Гарри, пожалуйста, закрой дверь, — сказала миссис Уизли.
Гарри постарался сделать это как можно медленнее — ему хотелось услышать, что происходит внизу. Судя по тому, что крик стих, Сириус успел закрыть портрет матери занавеской. Гарри услышал шаги Сириуса по коридору, затем звон цепей входной двери, затем густой голос Кингсли Бруствера:
— Меня только что сменила Гестия, она взяла у Грюма мантию-невидимку, а мне нужно отчитаться перед Дамблдором...
Почувствовав на затылке взгляд миссис Уизли, Гарри нехотя закрыл дверь гостиной и присоединился к группе, готовившейся к атаке на доксисов.
Миссис Уизли склонилась над справочником по домашним вредителям Златопуста Локонса, лежащим на диване. Книга была открыта на главе о доксисах.
— Пожалуйста, будьте очень осторожны: доксисы кусаются, а их зубы ядовиты. У меня есть противоядие, но хотелось бы не прибегать к нему.
Она выпрямилась, повернулась к шторам и жестом подозвала остальных поближе.
— По моей команде сразу начинайте распылять, — сказала она. — Они полетят прямо на нас, но, как написано, хорошая струя жидкости мгновенно парализует их. Неподвижных бросайте в это ведро.
Она отошла от линии огня, подняв свой пульверизатор.
— Внимание... Начали!
«Как я ненавижу уборку!» — подумала Джейн про себя. Не прошло и нескольких секунд после начала распыления, как из складки ткани вылетел взрослый доксис, сверкая жёсткими жучьими крыльями и скаля игольчато-острые зубки. Его маленькое тело было покрыто густой чёрной шерстью, четыре крошечных кулачка яростно сжимались и разжимались. Она встретила его струёй доксицида. Он застыл на лету и неожиданно с глухим стуком упал на ветхий ковёр. Джейн подняла его и бросила в ведро.
— Фред, что ты делаешь? — раздался неодобрительный голос миссис Уизли. — Пшикни и сразу бросай!
Джейн резко обернулась. Фред держал между большим и указательным пальцами трепыхающегося доксиса.
— Сейчас-сейчас! — весело сказал Фред. Он пшикнул на свою жертву, оглушил её и, когда миссис Уизли отвернулась, быстро сунул доксиса в карман.
— Мы хотим использовать их яд для экспериментов с нашими «Забастовочными завтраками», — очень тихо объяснил Джордж.
Гарри, который одним выстрелом сбил двух доксисов, летящих прямо ему в нос, подошёл к Джорджу и прошептал:
— Что такое «Забастовочные завтраки»?
— Насколько я знаю, это конфеты, от которых люди болеют, — ответила за близнецов Джейн шёпотом, не сводя глаз со спины миссис Уизли.
Джордж одобрительно кивнул:
— Не сильно, но достаточно, чтобы пропустить урок. Мы с Фредом придумали их этим летом. Два конца разные, обозначены цветами. Если съешь оранжевую половинку «Рвотного батончика», тебя вырвет. Как только тебя отправят в больничное крыло, ты глотаешь тёмно-красную половинку...
— ...и снова становишься здоровым, и проводишь время, занимаясь тем, чем хочешь, вместо того чтобы торчать на нудном уроке. Так мы напишем в рекламе, — продолжил Фред. Он, прячась от глаз миссис Уизли, подбирал с пола доксисов и клал их в карман. — Но, честно говоря, их ещё нужно доработать. Пока нашим «испытателям» трудно успеть проглотить тёмно-красную часть до того, как их вырвет.
— Испытателям?
— То есть нам самим, — сказал Фред. — Мы испытываем по очереди. Джордж испытал на себе «Обморочные орешки», а «Кровавые леденцы» мы оба пробовали.
— Мама подумала, что мы дрались на дуэли, — сказал Джордж.
— Идея открыть магазин всё ещё жива? — спросил Гарри, делая вид, что чинит наконечник своей бутылки.
— Ты думал, они откажутся? — насмешливо спросила Джейн.
— Пока у нас нет возможности купить здание, — тихо ответил Фред (миссис Уизли перед следующей атакой вытирала пот со лба, делая короткую передышку). — Сейчас мы принимаем заказы по почте. На прошлой неделе дали объявление в «Ежедневный пророк».
— Всё благодаря вам, — сказал Джордж, с благодарностью глядя на Джейн и Гарри. — Но не волнуйтесь... Мама ничего не подозревает. Она перестала читать «Пророк», потому что они пишут ложь о вас и Дамблдоре.
Джейн улыбнулась. Она и Гарри в прошлом году отдали братьям деньги, полученные за победу в турнире.
Уборка штор от доксисов продолжалась до обеда. К обеду миссис Уизли сняла повязку с лица и, уставшая, опустилась в старое кресло. Но едва сев, она с отвращением вскрикнула и вскочила: в кресле лежала сумка с мёртвыми крысами. Пропитанные зельем шторы намокли и обвисли, из них больше не доносилось никакого жужжания. На полу стояло ведро, полное парализованных доксисов, и тарелка с их чёрными яйцами. Фред и Джордж с вожделением поглядывали на это «богатство», которое обнюхивал Живоглот.
— Думаю, займёмся этим после обеда. — Миссис Уизли указала на запылённые стеклянные шкафы по обе стороны камина. Они были заполнены разными предметами: коллекция заржавевших кинжалов, когти, свёрнутая змеиная кожа, серебряные шкатулки с надписями на неизвестном языке и, самое неприятное — хрустальный графин с большой опаловой пробкой, внутри которого явно была кровь.
Внизу снова раздался громкий звонок. Все посмотрели на миссис Уизли.
— Оставайтесь здесь, — твёрдо сказала она, несмотря на новый крик миссис Блэк. Она взяла сумку с крысами. — Я принесу вам сэндвичи.
Она вышла из комнаты и тщательно закрыла за собой дверь. Все бросились к окну. Внизу, у входа, они увидели чей-то взлохмаченный жёлтый затылок и несколько кастрюль, нагромождённых друг на друга.
— Наземникус! — узнала Гермиона. — Зачем он притащил эти кастрюли?
— Чтобы спрятать их здесь, наверное, — сказал Гарри. — Чем он занимался в тот вечер, когда должен был охранять меня? Собирал чьи-то кастрюли.
— Именно так, ты прав! — закричал Фред. В этот момент входная дверь внизу открылась. Наземникус втолкнул кастрюли внутрь и исчез из виду.
— Это маме точно не понравится, — сказала Джейн.
Фред и Джордж подошли к двери и стали внимательно прислушиваться. Миссис Блэк уже не кричала.
— Наземникус разговаривает с Сириусом и Кингсли, — прошептал Фред. — Ничего не слышно... Может, рискнём использовать «Удлинители ушей»?
— Можно, — сказал Джордж. — Я принесу пару штук сверху...
Но в этот момент снизу раздался настоящий шум, сделавший «Удлинители ушей» совершенно ненужными. Все отчётливо слышали, что именно кричала миссис Уизли.
— Это место не склад для краденых вещей!
— Мне очень нравится, когда мама кричит не на меня, а на кого-то другого, — довольно ухмыльнулся Фред. Он приоткрыл дверь, чтобы лучше слышать мать. — Приятная новость.
— Как можно быть таким безответственным! У нас и без твоих краденых кастрюль забот полон рот...
— Ах, бедняга! Зачем она на него кричит? — покачал головой Джордж. — Надо было сразу отвлечь её внимание, а то теперь она будет дуться полдня. С тех пор как Наземникус ушёл с дежурства, оставив тебя, Гарри, без защиты, мама только и ждёт повода, чтобы наброситься на него... А вон и мать Сириуса снова подала голос.
Ругань миссис Уизли потонула в новом шуме портретов в коридоре.
Джордж уже собирался закрыть дверь, но не успел — в комнату скользнул домовой эльф.
На нём была только грязная тряпка, он выглядел очень старым. Его кожа висела, казалось, на несколько размеров больше, чем надо. Голова была лысой, как у всех домовых эльфов, но из больших ушей-летучих мышей торчали клочки седых волос. Глаза были красными и мутными, а длинный нос напоминал животное рыло.
Джейн вздохнула — это был безумный домовой эльф этого дома, Кикимер. Он не обращал на них никакого внимания. Он наклонился и медленно заковылял в угол комнаты, никого не видя. На ходу он всё время бормотал что-то хриплым голосом, похожим на кваканье лягушки:
— Весь дом провонял, да ещё и воры явились, но и эта баба не лучше, осквернительница рода, со своими щенками марает дом моего господина, о, бедный мой господин, если бы он знал, каких мерзавцев впускают в его дом, что бы он сказал бедному Кикимеру, о, какой позор, грязнокровки, оборотни, осквернители рода и воры, бедный старый Кикимер, что он может сделать...
— Привет, Кикимер, — громко сказал Фред, захлопывая дверь.
Домовой эльф застыл как вкопанный, перестал бормотать, вздрогнул, словно удивлённый, но очень неуверенно.
— Кикимер не заметил молодого хозяина, — сказал он, поворачиваясь и кланяясь Фреду. Затем, не отрывая глаз от ковра, медленно, но отчётливо добавил: — Грязный щенок осквернительницы рода, вот ты кто.
— Что ты сказал? — спросил Джордж. — Прости, я не расслышал последнего слова.
— Кикимер ничего не говорил, — ответил эльф, снова кланяясь. На этот раз он поклонился Джорджу и тихо, но очень внятно пробормотал: — А это его брат, такой же паршивец.
Джейн усмехнулась. Эльф выпрямился, злобно оглядел всех и снова забормотал, думая, что его никто не слышит:
— И грязнокровка здесь, без стеснения стоит, о, если бы господин видел, как бы он плакал, а это кто-то новый, Кикимер не знает его имени. Что он здесь делает? Кикимер не знает...
— Это Гарри, Кикимер, — сказала Гермиона, поворачиваясь к нему. — Гарри Поттер.
Мутные глаза Кикимера чуть не вылезли из орбит, и он забормотал быстрее и злее, чем прежде:
— Грязнокровка разговаривает с Кикимером, как с другом, о, если бы господин знал, с кем Кикимер водится, о, что бы он сказал...
— Не смей называть её грязнокровкой! — одновременно сердито сказали Гарри и Джинни.
— Ничего не поделаешь, — прошептала Гермиона, — он слегка не в своём уме, он сам не понимает, что говорит...
— Миона, не будь слишком добра. Он прекрасно понимает, что говорит, — сказала Джейн, и её усмешка сменилась отвращением, когда она посмотрела на Кикимера.
— И ещё одна юная леди, — сказал Кикимер, кланяясь и ей, и снова забормотал:
— ...ещё одна рыжая... В священный дом Блэков набилось каких-то попрошаек... Бедный Кикимер, бедный Кикимер вынужден это видеть... Сердце его госпожи разорвалось бы, если бы она увидела, как это отродье носит её старую одежду и ест на её кухне...
Не прекращая бормотать, Кикимер не сводил глаз с Гарри.
— Правда? Неужели это Гарри Поттер? Кикимер видит шрам, значит, это правда, это мальчик, который остановил Тёмного Лорда, Кикимер удивляется, как он это сделал...
— Все мы удивляемся, Кикимер, — сказал Фред.
— А что тебе здесь нужно? — спросил Джордж. Большие глаза Кикимера метнулись к нему.
— Кикимер собирает, — уклончиво сказал он.
— Звучит очень убедительно, — раздался чей-то голос за их спинами.
Это был вернувшийся Сириус. Он стоял на пороге и холодно смотрел на эльфа. Шум в коридоре стих — видимо, миссис Уизли и Наземникус перенесли свою ссору на кухню. Увидев Сириуса, Кикимер опустил нос к полу и низко поклонился.
— Встань, — сердито сказал Сириус. — Теперь отвечай: что ты тут делаешь?
— Кикимер собирает, — повторил эльф. — Кикимер верно служит благороднейшему и древнейшему роду Блэков...
— Благороднейшему и грязнейшему, — сказал Сириус. — Собирает, значит...
— Хозяин шутит, — сказал Кикимер, снова кланяясь. Затем снова забормотал: — Хозяин — отвратительная, неблагодарная свинья, он разбил сердце своей матери...
— У моей матери никогда не было сердца! — вскочил Сириус. — Эта старуха жила только за счёт злобы.
Кикимер снова поклонился.
— Как скажет хозяин, — раздражённо пробормотал он. — Хозяин не достоин даже пыль с ботинок своей матери вытирать, о, бедный мой господин, если бы он видел, что Кикимер служит ему, как бы он плакал, как он его ненавидел, как он не оправдал его надежд...
— Я спросил, что ты делаешь, — холодно напомнил Сириус. — Ты ходишь тут и таскаешь в свою комнату вещи, чтобы мы их не выбросили.
— Кикимер не трогает ни одной вещи в доме хозяина с её места, — возразил эльф, затем быстро забормотал: — Если бы гобелен выбросили, господин не простил бы Кикимера, он был в роду семь веков, Кикимер должен его спасти, Кикимер не позволит хозяину, осквернителям рода и их щенкам уничтожать родовое достояние...
— Я так и думал, — сказал Сириус, с отвращением глядя на стену. — Я не сомневаюсь, что старуха наложила на обратную сторону гобелена «Вечное приклеивание», но если смогу, я обязательно от него избавлюсь. А теперь, Кикимер, убирайся отсюда.
Кикимер не посмел ослушаться прямого приказа, но, проходя мимо Сириуса, он злобно посмотрел на него и ни на секунду не перестал бормотать:
— С тех пор как вернулся из Азкабана, только и делает, что гоняет Кикимера туда-сюда, о, бедный господин, если бы он видел, во что превратился дом, какие-то мерзавцы живут, драгоценности выбрасывают, он объявил, что он не сын ему, а он тут, даже убийцей его называют...
— Ещё одно слово — и я действительно стану убийцей! — с горечью сказал Сириус и захлопнул дверь за эльфом.
— Сириус, он же не в своём уме, — вступилась за Кикимера Гермиона. — Я думаю, он не понимает, что мы его слышим.
— Слишком долго был один, — объяснил Сириус, — выполнял дурацкие приказы, которые давала ему портрет моей матери, разговаривал сам с собой. Но, кроме того, он всегда был злобным...
— Если бы можно было дать ему свободу, — мечтательно сказала Гермиона, — кто знает...
— Нельзя дать ему свободу, он слишком много знает об Ордене, — сухо отрезал Сириус. — К тому же этот удар убьёт его наповал. Скажи ему уйти из дома — увидишь, как он это воспримет.
Сириус прошёл через комнату и подошёл к гобелену, который занимал целую стену и который Кикимер пытался защитить. Джейн вместе с остальными последовала за ним.
Гобелен выглядел очень старым. Его краска выцвела, кое-где его погрызли доксисы. Но вышитые золотыми нитями линии были достаточно яркими, чтобы ясно показывать большое фамильное древо, берущее начало со средневековья. В самом верху гобелена крупными буквами было написано:
«БЛАГОРОДНЕЙШИЙ И ДРЕВНЕЙШИЙ РОД БЛЭКОВ»
Чуть ниже — девиз:
«Чистота крови вечна»
— А тебя здесь нет! — воскликнул Гарри, внимательно изучая нижнюю часть древа, относящуюся к нашему времени.
— Я был здесь. — Сириус показал на маленькое круглое отверстие, похожее на след от сигареты. — Когда я сбежал из дома, моя «любимая» мама выжгла меня отсюда. Кикимер очень любит бормотать об этом.
— Ты сбежал из дома?
— А ты думаешь, здесь можно жить? Ты видел его мать. А если бы ты знал, какая она была на самом деле, это было бы ещё более отвратительно, — ответила Джейн, опередив Сириуса. — Он сбежал в шестнадцать лет. К твоему отцу. Он рассказал мне об этом через несколько дней после моего приезда.
Сириус кивнул, и Гарри повернулся к нему:
— Твои бабушка и дедушка очень хорошо ко мне относились. Приняли меня как родного сына. Я проводил у них школьные каникулы, а когда мне исполнилось семнадцать, я стал самостоятельным. Мой дядя Альфард оставил мне хорошее наследство — наверное, за это его и вычеркнули из гобелена. Как бы то ни было, с тех пор я жил сам по себе. Но на воскресных обедах у мистера и миссис Поттер я всегда был желанным гостем.
— Но... почему ты...
— Сбежал отсюда? — Сириус горько усмехнулся и провёл рукой по своим спутанным длинным волосам. — Потому что я всей душой ненавидел их всех. Ненавидел их одержимость «чистой кровью», их веру в то, что быть Блэком — значит быть королевской крови... моего глупого брата, который по слабости характера верил им... Вот он.
Сириус указал на имя «Регулус Блэк» в самом низу древа. Рядом были написаны даты рождения и смерти (с тех пор прошло около пятнадцати лет).
— Регулус был младше меня, — сказал Сириус, — и он был гораздо лучшим сыном, чем я, мне об этом постоянно напоминали.
— Эй, он же умер. Может, не стоит так говорить о мёртвых, — сказала Джейн.
— Кто в этом виноват? — с сарказмом сказал Сириус. — Глупый дурак... Он был Пожирателем Смерти.
— Ты шутишь!
— Да брось, Гарри, ты, зная этот дом, уже должен был понять, какие волшебники были в моей семье, — сказал Сириус.
— Твои... родители тоже были Пожирателями Смерти?
— Нет, нет, но, поверь мне, они идеологически считали Волан-де-Морта правым. Они искренне поддерживали идею очищения расы волшебников, избавления от магглов, чтобы власть принадлежала только чистокровным. И в этом они были не одиноки. До того как Волан-де-Морт показал своё истинное лицо, многие считали его идеи весьма разумными... Но когда мои родители увидели, на что он готов ради власти, они дрогнули. Однако я уверен, что они считали Регулуса, сразу вставшего под его знамя, настоящим героем.
— Его убил мракоборец? — спросил Гарри.
— Нет, — сказал Сириус. — Его уничтожил Волан-де-Морт. Точнее, он был уничтожен по его приказу. Регулус, наверное, не был настолько важен, чтобы Волан-де-Морт занимался им лично. Как я узнал после его смерти, Регулус ввязался в эту игру, а потом, увидев порученные ему задания, перепугался и захотел выйти. Но Волан-де-Морту нельзя подать заявление «об увольнении». Либо служишь всю жизнь, либо умираешь.
— А по-моему, он похож на того, кто пошёл против, — сказала Джейн, зная, что Сириус будет возражать: — Это только моё предположение.
— Обед! — раздался голос миссис Уизли.
Она вошла, неся на кончике волшебной палочки огромный поднос с сэндвичами и сладкими пирожками. Лицо у неё раскраснелось, она всё ещё выглядела сердитой. Все бросились утолять голод, но Джейн осталась рядом с Гарри и Сириусом, склонившимся над гобеленом.
— Я и забыл, сколько лет не смотрел на это. Вот Финеас Найджелус... мой предок... самый отвратительный директор Хогвартса за всю историю. Араминта Мелифлуа... двоюродная сестра моей матери... пыталась провести через Министерство закон, разрешающий охоту на магглов. А это — моя дорогая тётя Элладора. Она ввела традицию отрубать головы домовым эльфам, когда они старели настолько, что не могли носить подносы... Конечно, если в семье рождался кто-то с каплей человечности, от него сразу отрекались. Например, Тонкс здесь нет. Наверное, поэтому Кикимер не слушается её приказов — хотя теоретически он должен подчиняться любому члену семьи...
— Значит, вы с Тонкс родственники? — удивлённо спросил Гарри.
— Да, её мать Андромеда была моей любимой сестрой, — ответил Сириус, внимательно разглядывая гобелен. — Андромеду тоже, смотри, вычеркнули отсюда...
Он указал на ещё одно выжженное отверстие между именами двух женщин — Беллатрисы и Нарциссы.
— Сёстры Андромеды здесь, потому что они вышли замуж за достойных людей, чистокровных, уважаемых волшебников. Но Андромеда вышла замуж за маггла Теда Тонкса, поэтому...
Сириус сделал жест, словно выжигая ткань, и горько усмехнулся. Но Джейн не рассмеялась. Она посмотрела на имена справа от выжженного отверстия Андромеды. Двойная линия из золотой нити соединяла Нарциссу Блэк с Люциусом Малфоем, а от их имён вниз шла вертикальная линия к имени Драко.
— Значит, ты родственник Малфоев, — с удивлением и лёгкой радостью в голосе сказала она.
— Все чистокровные семьи родственны друг другу, — сказал Сириус. — Если ты решил женить своего сына или выдать дочь только за такого же чистокровного, выбор очень ограничен. Таких, как мы, в этом мире почти не осталось. Твоя мать тоже мне родственница, твой отец, если не ошибаюсь, мой троюродный брат. Но их здесь не ищи: Уизли — настоящие «осквернители рода».
— Да, очередная глупая концепция, — с насмешкой сказала Джейн. — Но значит, мы с тобой вроде как родственники. Я всегда чувствовала какую-то особую близость, — радостно сказала она. Сириус улыбнулся, погладил её по голове и сказал:
— Да, ты моя дальняя родственница. Вот почему мы так похожи.