Слеза Феникса
На следующий день во время завтрака Гарри нетерпеливо не мог усидеть на месте. До урока защиты от темных искусств у него было свободное время, которое он намеревался потратить на попытку войти в Выручай-комнату. Когда Гарри шепотом рассказал свой план, Джейн совсем не проявила интереса. Гарри разозлился, потому что, если бы Джейн захотела, она могла бы оказать ему большую помощь.
— Послушай! — сказал он, понизив голос,
— Я не забыл про Слизнорта, просто к его воспоминанию ключа еще нет, а пока в голову придет какая-нибудь мысль, почему бы не попытаться узнать, что делает Малфой?
— Меня не интересует, что делает Драко, — сказала Джейн, не обращая на него внимания:
— А тебе нужно больше внимания уделять своему заданию, а не слежке за Драко. И перестань постоянно липнуть к моему бывшему парню! Словно его девушка не я, а ты.
— Есть кто-нибудь из знакомых?.. — спросил Рон у Гермионы, которая просматривала заголовки.
— Да! — ответила она, Рон, Джейн и Гарри едва не поперхнулись. — Но ничего, он жив... Я говорю о Наземникусе, его поймали и отправили в Азкабан! Приняв облик инфернала, он попытался совершить ограбление... Вот еще один, некий Октавиус Пеппер пропал... Ужас! Девятилетний мальчик арестован за попытку убить своих дедушку и бабушку, предполагается, что он находился под воздействием заклятия Империус. Завтрак закончили молча. Гермиона сразу пошла на урок древних рун, Рон — в гостиную, чтобы закончить свою работу о дементорах, а Гарри снова — на восьмой этаж к стене напротив гобелена, где Барнава Вздрюченный учил троллей балету. А Джейн пошла на «Уход за магическими существами», но сегодня урок вел не Хагрид, проводила Граббли-Дерг. Джейн, зная, что Хагрид и так горюет из-за Арагога, сразу поняла, что в этот раз он тоже не пришел из-за этого. В ходе урока Граббли-Дерг объясняла, как поющая песня Фвупера сводит человека с ума, и научила показывать применяемое к нему заклинание молчания (Силенцио). Собственно говоря, хотя палочка Джейн сейчас и работала, у нее не было никакого интереса к уроку.
Так Джейн пошла в сторону урока защиты от темных искусств. По крайней мере, когда она пришла в класс, там были и Рон, и Гермиона, но Гарри еще не было. Позже, когда они по указанию профессора вошли внутрь, Джейн снова, не обращая внимания на то, как профессор Снейп посмотрел на нее, холодно взглянув, зашла. Внутри нее загорелся огонь неизвестной ненависти. Так Джейн пошла и села рядом с Гермионой. А перед ними сидела Амелия.
Позже, когда они доставали свои книги и приводили в порядок принадлежности, Гарри поспешно вошел в освещенный свечами кабинет.
— Вы снова опоздали, Поттер, — сказал профессор Снейп холодным тоном. — С Гриффиндора снимается десять очков.
Бросив на профессора Снейпа сердитый взгляд, Гарри сел рядом с Роном.
— Прежде чем начать, я соберу ваши письменные работы о дементорах, — сказал профессор Снейп и взмахнул волшебной палочкой, в тот же миг двадцать пять свитков пергамента поднялись в воздух и аккуратной стопкой легли на его стол. — И я надеюсь, что эти работы — ради вашего же блага — окажутся лучше той чуши, которую вы написали на тему «Как противостоять заклятию Империус». Теперь откройте ваши книги... на странице... Что случилось, мистер Финниган?
— Сэр, — сказал Симус, — я вот думаю, как можно отличить призрака от инфернала? Видите ли, в «Пророке» написано об одном инфернале, который...
— Это был вовсе не инфернал, — профессор Снейп скучающим видом прервал его речь.
— Но, сэр, говорят...
— Если бы вы действительно читали статью, о которой говорите, мистер Финниган, то должны были бы знать, что существо, названное «инферналом», было никем иным, как вонючим вором по имени Флетчер Наземникус.
— Я думал, что Снейп и Наземникус на одной стороне, — сказал Гарри, шепотом глядя на Рона, Джейн и Гермиону. — И арест Наземникуса должен был его огорчить...
— Похоже, Поттер может рассказать нам об этом много интересного, — сказал вдруг профессор Снейп, указывая палочкой в конец класса; его черные глаза не отрывались от Гарри. — Что ж, давайте спросим Поттера, как нам отличить призрака от инфернала?
— Э-э... ну... призраки, они кажутся прозрачными... — пробормотал Гарри.
— Великолепно, — прервал его профессор Снейп, искривив рот. — Как мы видим, Поттер, шесть лет магического образования не прошли для вас даром. «Призраки кажутся прозрачными».
Некоторые ученики прыснули со смеху. Еще несколько учеников разразились глупым смехом. Хотя у Гарри внутри все бурлило, он глубоко вздохнул и спокойно продолжил:
— Да, призраки прозрачные, а инферналы — это мертвые тела. Поэтому они плотные...
— Все это мог бы рассказать и пятилетний ребенок, — насмешливо сказал профессор Снейп. — Инфернал — это труп, воскрешенный заклинаниями Темного волшебника. На самом деле он не жив, это всего лишь марионетка, выполняющая приказы волшебника. А призрак, как вы все знаете, это след, оставленный душой, покинувшей землю... И он, как мудро заметил Поттер, кажется прозрачным.
— То, что сказал Гарри, как раз и помогает их отличить! — сказал Рон. — Если мы столкнемся с одним из них на темной улице, нам достаточно посмотреть, плотный он или прозрачный. Мы же не будем спрашивать его: «Извините, вы не след души, покинувшей землю?»!
Класс заполнился смехом, но после одного взгляда профессора Снейпа все разом утихли.
— С Гриффиндора снимается еще десять очков, — сказал он. — Рональд Уизли, я и не ожидал от вас ничего более умного. Вы «плотный» мальчик, который не может трансгрессировать даже на полдюйма.
— Молчи! — прошептала Гермиона, схватив Гарри за руку. Гарри как раз собирался открыть рот от злости. — Бесполезно, в конце концов он снова оставит тебя после уроков!
— Теперь откройте книги на странице двести тринадцать, — сказал профессор Снейп, торжествующе улыбаясь. — И прочитайте первые два абзаца, посвященные заклятию «Круциатус»...
Весь урок Рон сидел неестественно тихо. А Джейн возненавидела Снейпа еще больше. Когда прозвенел звонок, ни у кого не было настроения. Гермиона ушла в библиотеку, а Гарри и Рона поймала Лаванда. Джейн поднялась в гриффиндорскую общую комнату, зашла в свою комнату, выпустила Сапфир, затем перерыла свой чемодан, достала оттуда свои сигареты, спрятанные под одеждой. Потом пошла на астрономическую башню, затем взяла палочку, развела огонь, прикурила сигарету, затянулась и посмотрела на окрестности сверху вниз.
— Все задолбали, — сказала она, затягиваясь и выдыхая дым:
— Может, мне вообще не стоило приезжать в Хогвартс? Что там делает Эдвард? Нашел ли девушку? А миссис Миллер? Она, конечно, хорошо присматривает за моим домом. Жаль, что они не могут прислать мне письмо, почему они остались проклятыми маглами.... Ах, бляя, задолбало все, — сказала она, потушила сигарету, бросила на землю и после спустилась с башни.
Она пришла в комнату, взяла черную книгу, прочитала из нее раздел зелий, но в следующую секунду швырнула ее на кровать. Ей не хотелось сейчас делать зелья, поэтому она решила подождать, пока ее палочка полностью вернется в прежнее состояние, и после продолжить заниматься заклинаниями. Затем взяла блокнот и решила записывать зелья, даже если не будет их делать.
Спустя некоторое время Джейн закончила писать, и стоило ей встать со своего места, как голова сильно заболела и закружилась, затем снова пришла в себя. Джейн, держась за голову:
— Бля, что со мной случилось, — сказала она и после положила блокнот на полку, затем взяла оттуда прежнее сквозное зеркало:
— Второго зеркала теперь нет, ты превратилось всего лишь в зеркало для разглядывания лица.
Джейн вздохнула и после рухнула на кровать, затем посмотрела на свое лицо в зеркало:
— Боже, почему я так осунулась (посерела), — сказала она, трогая свое лицо:
— Словно я больной человек.
Затем Джейн отложила зеркало, села на кровать и посмотрела на свои руки и ноги:
— И я слишком сильно похудела. Прямо как скелет... Но что я могу поделать? От всей еды тошнит.. Есть не хочу.
Джейн снова рухнула на кровать и после, вздохнув:
— Понятно, почему Драко меня больше не любит. Кто захочет любить девушку, похожую на мертвеца. К тому же я стала для него лишь обузой, постоянно рассказывая о своих трудностях... Вот, я снова собираюсь плакать.. Пойду подышу воздухом, — сказала Джейн, встала со своего места и направилась к двери.
Вдруг на поверхности зеркала появилась надпись: «Ты красивая, я никогда не жалел, что полюбил тебя...», но Джейн, которая уже вышла из комнаты, этого не увидела...
Джейн, выйдя из гостиной, идет по коридору. В какой-то момент в ту сторону идет Тео:
— Эй, красотка, — сказал Тео, махая ей рукой и подходя ближе:
— Мию не видела?
— Нет, не видела, может быть, она в библиотеке, — сказала Джейн, а затем:
— Ты в последнее время не отходишь от нее? Когда ни увижу, ты рядом с ней. Словно между вами что-то есть.
— Не гони, мы просто друзья, — сказал Тео, сразу оправдываясь:
— К тому же я хожу с ней, чтобы она не оставалась одна, ты ведь нечасто бываешь рядом с ней.
— Эй, не сваливай вину на меня, — сказала Джейн, нахмурившись, а затем удержала Тео, когда он собирался уйти:
— Тед, можно я у тебя кое-что спрошу?
— Конечно, красотка, для тебя все возможно.
— Тогда... Тедди... как по-твоему, я красивая или я некрасивая, как мертвец?
— Ты некрасивая? — сказал Тео, внезапно он рассмеялся:
— Какой еще мертвец? Ты самая красивая девушка, которую я видел. Я что, просто так называю тебя красоткой? Боже, знаешь, ну да, выглядишь немного болезненной. Но бывают же такие худенькие милые маленькие зверьки, вот ты точно такая же... И, наверное, ты самый красивый мертвец.
Джейн рассмеялась, слова Тео ей очень понравились:
— Оууу, какие прекрасные слова, — сказала она, а после прошептала:
— Амелии повезло с таким человеком, как ты.
— Аа, что ты сказала?
— Ничего, просто, — сказала Джейн, улыбнувшись, а затем:
— И ты не сравнивай меня со зверем! Иди ищи свою Амелию.
На следующих выходных во время экзамена (до него оставалось всего две недели) те, кому исполнялось семнадцать лет, собрались в деревню для подготовки. По мнению Джейн, Гарри завидовал тому, что они могут поехать в деревню, то есть это было правдой. Он соскучился по поездкам в деревню, к тому же день был прекрасный, один из первых дней солнечной весны. Тем не менее, Гарри решил снова попробовать зайти в Выручай-комнату, пока их нет.
— Лучше бы ты заглянул в кабинет Слизнорта, — предупредила его Гермиона в вестибюле. — Постарался бы выудить нужное воспоминание.
— Думаешь, я не пытался! — сокрушался Гарри, — Он не хочет со мной разговаривать, Гермиона! Он понимает, что я пытаюсь остаться с ним наедине, и старается этого не допустить!
— Ну так не прекращай попыток, что еще ты можешь сделать?
Очередь учеников, стоявших перед Филчем и ожидавших его проверки «Детектором лжи», продвинулась на несколько шагов вперед, Гарри не ответил Гермионе, боясь, что смотритель услышит. Когда Гарри пожелал троим удачи и поднялся по мраморной лестнице наверх, Джейн посмотрела на Гермиону:
— Он действительно очень упрямый, да? Или просто не может послушать меня, — сказала она, нахмурив брови.
— Говорить ему — это пустые слова, — сказала Джейн (в ответ Гермионе):
— К тому же из-за его упрямства, а из-за твоего свойства постоянно умничать вы двое много ссоритесь. Просто дай ему самому решить и промолчи. Он ведь твой парень, в отношениях иметь много ссор — это, наверное, неправильно.
— Отношения состоят не только из единодушного решения и удобства, — сказала Гермиона в спокойном состоянии:
— Если вместо того, чтобы просто соглашаться с его решением, ты умеешь высказывать свое мнение, если ты переживаешь за него — это тоже отношения. Насколько сильно я переживаю за Гарри, настолько сильно я его люблю. Ты переживаешь, любимый человек постоянно у тебя в мыслях, ты даже не можешь выкинуть его из головы, возможно, даже не можешь уснуть. Поэтому часто приходится ссориться с ним, но это никогда не означает, что я не люблю Гарри.
— Вот как, — сказала Джейн, удивившись:
— Иногда я удивляюсь тому, насколько ты бываешь мудрой, ну и слова. Ладно, пошли, догоним Рона.
Урок трансгрессии прошел в общем-то хорошо, в промежутке времени до обеда по большей части все было неплохо, но, конечно, были те, чье тело осталось в двух частях, и даже те, кто трансгрессировал в другое место. В их числе была и Амелия, чья правая рука осталась на прежнем месте, а остальное тело трансгрессировало прямо перед дверью чайного домика Паддифут, но из-за этого ее настроение не упало, она наоборот смеялась над этим и, даже удивляясь, била тех, кто приближался к ее правой руке, особенно Тео. Так или иначе, поскольку Джейн уже умела трансгрессировать, нельзя сказать, что у нее была ошибка. Позже все пошли в «Три метлы» и отметили это. Похвалили тех, кто сделал расщепление без ошибок, в их числе Гермиону. Словно Двукрест был человеком, который в ближайшие дни собирается сделать ей предложение выйти замуж.
Так они вернулись к обеду, когда они вошли в Большой зал, Гарри не было. Гермиона, Джейн, Амелия и Рон сами сели за свой гриффиндорский стол на обед и уже перешли к утолению голода, возникшего после трансгрессии. И когда они съели половину обеда, поданного сегодня пораньше (конечно, кроме Джейн, она лишь ковырялась в тарелке), Гарри наконец присоединился к ним.
— У меня все прошло успешно! То есть, можно и так сказать, — сказал Рон, сильно разволновавшись, едва увидев Гарри. — Я должен был трансгрессировать перед дверью кафе мадам Паддифут, но немного промахнулся и попал к Писсаро. Тем не менее, я же сдвинулся с места!
— Здорово, — сказал Гарри. — А как у тебя, Гермиона?
— У нее тоже можно сказать прошло здорово, — ответила Амелия вместо Гермионы:
— Позже, когда мы все пошли в «Три метлы» отметить это, Двукрест так ее хвалил, будто собирается сделать ей предложение жениться! В общем, по большей части все прошло хорошо. Поскольку Джейн и так умеет трансгрессировать, у нее все было идеально. Хоть ты и не спрашиваешь, скажу, у меня тоже все прошло хорошо. Если не считать того, что осталась моя правая рука.
— Ладно, а ты что делал? — спросила Гермиона, интересуясь у Гарри. — Все это время провел возле Выручай-комнаты?
— Да, — ответил Гарри. — И угадай, кого я там встретил? Тонкс!
— Тонкс? — удивленно в один голос воскликнули Рон, Джейн и Гермиона.
— Оу, она ведь человек из Ордена Феникса, к тому же до этого миссис Уизли тоже говорила о ней, — сразу сказала Амелия.
— Да, она самая, — сказал Гарри, хотя и посмотрел на Амелию странно, но продолжил свой рассказ:
— Она сказала, что пришла к Дамблдору...
но узнает, что директор снова уехал в поездку. Гарри замечает, что Тонкс выглядит очень исхудавшей, ее волосы приобрели неприглядный сероватый цвет.
Тонкс, тревожась из-за опасных событий, происходящих снаружи, и слухов вокруг Ордена, спрашивает у Гарри последние новости. В ходе разговора, когда Гарри вспоминает Сириуса, на глазах Тонкс наворачиваются слезы. Она, толком не слушая утешительные слова Гарри, лишь вяло прощается и уходит восвояси.
— Если хочешь знать мое мнение, — сказал Рон, едва Гарри закончил рассказывать разговор с Тонкс, — она немного сошла с ума. После событий в Министерстве потеряла контроль над собой.
— Странно это, — сказала Гермиона; она выглядела чем-то сильно обеспокоенной. — Разве она не должна охранять школу, почему вдруг покинула свой пост и ищет здесь Дамблдора, которого нет?
— Я вот подумал... — сказал Гарри, замявшись; ему было как-то неудобно говорить об этом, потому что эта тема была ближе Гермионе, чем ему. — Тебе не кажется, что она... как бы сказать... любила Сириуса?
Гермиона вытаращила на него глаза:
— С чего ты это взял?
— Не знаю, — Гарри пожал плечами. — Просто когда я назвал его имя, она едва не заплакала, а ее Патронус сейчас большой, четырехногий... Вот я и подумал, не превратился ли ее Патронус... как бы сказать... в него.
— Вот, я это и хотел сказать, — сказал Рон, набивая рот картофельным пюре. — Немного свихнулась. Не может совладать с собой. Женщины... — сказал он Гарри со знающим видом, — их очень легко разочаровать.
— Не неси чушь, — сказала Джейн, отвесив Рону подзатыльник:
— И ты, Гарри, не гони, Тонкс влюблена в Сириуса? Это просто бред. Такого быть не может. Во-первых, Сириус старше Тонкс. Конечно, я не против разницы в возрасте, но скажу, я не могу сказать, что Тонкс была влюблена.
— Я сама так думаю, по-моему, Тонкс тоже не влюблена в Сириуса, — согласилась Гермиона.
С вершин башен замка начало виднеться голубое небо, но эти признаки, предвещающие приближение лета, не могли поднять настроение ни Джейн, ни Гарри. Обоих преследовали неудачи: уроки Джейн если не были плохими, то не улучшались, каждый раз она получала удары от камня покрупнее прежнего и не могла толком управлять своей силой, а когда она наконец несколько раз преследовала Слизнорта и, не отступая от своего, спросила про Слезу Феникса, он вообще ее запутал, сказав, что в принципе не знает этого зелья, вспомнил в тот момент кое-что, испугался и подумал, что это зелье, близкое к темным искусствам, — она разозлилась еще больше на Дамблдора, которого и так ненавидела за его безжалостность к ней, за то, что он загадал, не сказав прямо, кто этот человек. А Гарри не мог узнать, чем занимается Малфой, и не мог вовлечь Слизнорта в такой разговор, который убедил бы его поделиться воспоминанием, скрываемым на протяжении десятков лет.
— Говорю тебе в последний раз, забудь о Малфое, — с твердой уверенностью сказала Гермиона.
Они только что закончили обедать, и все четверо сидели в солнечном углу замкового двора. И Джейн, и Гермиона, и Рон держали в руках брошюру, выпущенную Министерством магии, под названием «Трансгрессия — часто допускаемые ошибки и как от них избавиться». Сегодня после полудня им обоим предстояло сдавать экзамен, но пока брошюра как будто не могла унять их волнение. Из-за угла показалась какая-то девушка, Рон вздрогнул и сразу попытался спрятаться за спину Джейн.
— Это не Лаванда, дурак, — сказала Джейн, с одной стороны она не одобряла то, что Рон бегает от Лаванды.
— А, хорошо, — с облегчением вздохнул Рон.
— Гарри Поттер? — спросила девушка. — Меня просили передать вам вот это.
— Спасибо...
Гарри с упавшим духом взял маленький свиток пергамента. Когда девушка стала удаляться:
— Дамблдор же говорил мне, что пока я не найду воспоминание, никаких уроков не будет! — сказал он.
— Может быть, он хочет узнать о твоих успехах? — предположила Гермиона, пока Гарри разворачивал свиток. Но когда он открыл его, Гарри увидел не тонкий наклонный почерк Дамблдора, а трудночитаемые, небрежно написанные каракули. Пергамент был размазан чернилами, на нем были большие кляксы.
Дорогие Гарри, Джейн, Рон и Гермиона!
Прошлой ночью умер Арагог. Гарри, Рон и Джейн, вы знали его, вы знаете, каким замечательным он был. Гермиона, я знаю, что он тебе не нравился. Если бы вы смогли сегодня вечером незаметно выйти из школы и поприсутствовать на его похоронах, это было бы очень важно для меня. Я собираюсь похоронить его на закате, он любил это время больше всего на свете. Я знаю, что вам не разрешается выходить так поздно, но вы можете использовать мантию. Я бы не просил, но мне тяжело переносить это в одиночку.
Хагрид
— Посмотри, — сказал Гарри, протягивая письмо Гермионе после того, как Джейн закончила его читать.
— Боже мой, — вздохнула Гермиона, быстро прочитав письмо, и передала его Рону. Когда Рон читал, его лицо изменилось от удивления.
— Он что, с ума сошел! — разозлился Рон, закончив читать. — Эта тварь предлагала своим друзьям съесть меня, Джейн и Гарри! Из серии «приятного аппетита»! А теперь Хагрид ожидает, что мы будем плакать, глядя на его кошмарище дохлое волосатое!
— Мало того, — поддержала Гермиона, — он просит нас выйти из замка ночью, прекрасно зная о миллионнократно усиленной охране школы. Если нас поймают, мы навлечем на свои головы большие неприятности.
— Раньше ведь мы ходили к нему, — сказал Гарри.
— Но не по такой же причине, — ответила Гермиона. — Мы шли на большой риск, чтобы спасти Хагрида, но, в конце концов, Арагог ведь умер. Если бы дело шло о его спасении...
— Конечно, нельзя сказать, что Арагог был замечательным, но, — сказала Джейн, жалея Хагрида:
— Хагрид наш друг. Ему сейчас, должно быть, очень тяжело. Извините, но вы и так обидели его, не приходя на его уроки, а теперь оставить его одного на похоронах любимого животного сильно ранит его чувства, он и так на уроках ходил очень грустным из-за Арагога.
— Но выходить из замка ночью опасно, — сказала Гермиона. — Сейчас и так опасно, к тому же охраны много, кого-то из вас могут поймать.
— Знаешь что? Мне все равно, — сказала Джейн:
— Хагрид мой друг, я не хочу оставлять его одного, поэтому я пойду. Вы пойдете со мной?
Гермиона и Рон сразу покачали головами. Тогда Джейн посмотрела на Гарри. Гарри снова взял письмо и посмотрел на чернильные пятна на нем. Было отчетливо видно, что на пергамент градом лились слезы...
— Гарри, даже не думай туда идти, — сказала Гермиона. — Идти ради этого на риск быть запертым в школе — настоящее безумие.
Гарри вздохнул.
— Да, я знаю, — сказал он. — Похоже, Хагриду придется хоронить Арагога без нас. А тебе, Джейн, я тоже не советую идти, но если ты не отступишь от своего слова, перед уходом забери мою мантию-невидимку.
— Спасибо, — сказала Джейн, улыбнувшись.
Гермиона нахмурилась на Джейн, а затем повернулась к Гарри:
— Послушай, сегодня на травологии никого не будет, все уйдут на экзамен... Ты попробуй еще раз уговорить Слизнорта.
— Думаешь, на тридцать седьмой раз мне повезет? — сказал Гарри с горькой усмешкой.
— Удача!— внезапно вставил Рон. — Гарри, вот же, собери удачу!
— О чем ты говоришь?
— У тебя же есть зелье удачи!
— Рон, точно так! Именно оно! — удивленно сказала Гермиона.
Гарри вытаращил глаза на друзей.
— «Феликс Фелицис»? — сказал он. — Не знаю... Ладно, если сегодня не смогу разговорить Слизнорта, придется выпить «Феликс Фелицис» и попробовать еще раз.
— Тогда решено, — сказала Джейн, улыбнувшись:
— Это не Лаванда, — сказала она, ее улыбка перешла в хмурость, нетерпеливо толкая Рона. Во двор вышли еще две девушки, Рон в тот же миг спрятался за ее спину.
— Прошли, — сказал Рон, выглядывая из-за плеча Джейн. — Да, они выглядят не очень счастливыми, верно?
— Это же сестры Монтгомери. Как им быть счастливыми после того, что случилось с их маленьким братом, — сказала Гермиона.
— Честно говоря, я запутался, у кого из родственников что происходит, — сказал Рон.
— На их брата напал оборотень. По слухам, его мать отказалась помогать Пожирателям смерти. Не удалось спасти мальчика, которому было всего пять лет, он скончался в больнице Святого Мунго.
— Умер? — в ужасе сказал Гарри. — Но ведь оборотни не убивают, они ведь только превращают человека в подобного себе, разве не так?
— Иногда убивают, — вздохнув, сказала Джейн:
— Как-никак, у них есть хищные свойства. Если сильно разгорячатся, так и происходит.
— Как звали того оборотня? — быстро спросил Гарри.
— Говорят, Фенрир Сивый, — ответила Гермиона.
— Так я и думал. Люпин рассказывал о нем — маньяк, который любит нападать на детей! — с яростью сказал Гарри.
— Гарри, ты должен получить то воспоминание, — сказала Гермиона. — С его помощью можно остановить Волан-де-Морта, так ведь? А все эти ужасы происходят из-за него...
Пробил замок колокол, перепуганные Рон и Гермиона подняли головы.
— У вас все получится, — сказал Гарри троим, когда они направились в вестибюль к другим ученикам, сдающим экзамен по трансгрессии. — Удачи!
— Тебе тоже! — важно сказала Гермиона.
Так Джейн, Рон и Гермиона пошли на экзамен, а Гарри отправился на урок травологии. Там он был вместе с не достигшими семнадцатилетия Драко и Эрни. Так на пути к Хогсмиду Джейн встретила Амелию. На ней был кроп-топ с длинными рукавами и нежным кружевом на шее, из-под которого слегка виднелся короткий топ с сетчатыми деталями. Спереди белым цветом выполнена надпись "Flame Band". Низ — светло-бежевые, очень широкие брюки, подол которых касался земли. На поясе брюк повязаны два разных ремня — один из черной кожи, другой в виде белого шнурка из ткани. Также к брюкам прикреплен аксессуар в виде маленького ожерелья в форме сердца.
— Оу, привет, Джейн, — сказала Амелия, выглядя взволнованной:
— Скажи, я в этом выгляжу полной? Нужно было надеть что-то другое? Туу, что мне делать, я ведь не успею поменять одежду. Интересно, есть ли в Хогсмиде магазин одежды? Вряд ли. Туу, зачем я это надела.
— Оу, оу, стой, — сказала Джейн, взяв Амелию за плечи и повернув к себе:
— Без лишних волнений, тебе очень красиво идет. И перестань называть себя полной. Ты ведь тощая-претощая.
— Ты говоришь так, потому что ты моя подруга, — сказала Амелия, все равно не соглашаясь.
Не успела Джейн заговорить, к ним присоединился Тео и, затем посмотрев на Амелию:
— Ого, посмотри на свою фигуру, — сказал он.
— Вот, я же говорила, что полная, — сказала Амелия, будучи в шаге от того, чтобы заплакать.
— Кто тебе сказал, что ты полная? — сказал Тео:
— Посмотри на себя, ты что, вообще не ешь? До какой степени можно быть худой? Чудачка, или ты решила быть болезненной, как Джейн?
— Ты правда думаешь, что я худая? — спросила Амелия.
— Конечно, худая. Поэтому тебе нужно правильно питаться, — сказал Тео, а затем, указав на Джейн:
— С нее пример не бери, если пойдешь за ней, заболеешь и попадешь прямиком в Больничный крыло. Видишь, больная.
— Эй, с чего это ты называешь меня больной, — сказала Джейн, отвесив Тео подзатыльник. Но они рассмеялись, Амелия тоже успокоилась и после перешла к любованию собой.
— Кстати, Амелия, можно я у тебя кое-что спрошу? — спросила Джейн.
— Конечно, спрашивай, — улыбнувшись, сказала Амелия.
— У тебя была первая любовь? — спросила Джейн. Тео сразу подошел поближе к ним. Джейн продолжила:
— Мою-то ты, наверное, знаешь?
— Да, Оливер Вуд. У тебя отличный вкус, — улыбнувшись, сказала Амелия, а затем, посмотрев на вопросительное лицо Джейн:
— Да, была. Эрван, мой одноклассник в Шармбатоне — моей прежней школе. Там учатся не только девочки, но и мальчики. Да и как учатся... Настоящие рыцари, аристократичные и вежливые. Эрван был одним из них, он к тому же умел петь песни, был таким красивым и замечательным. Я училась с ним до прихода в Хогвартс. Жаль только, он любил другую.
— Оу, действительно жаль, — сказала Джейн:
— Но если он твоя первая любовь, он наверняка был очень красивым.
— Красивым? — насмешливо сказал Тео:
— Наверное, был каким-то девчоноподобным. Не удивлюсь, если у него были длинные волосы. У тебя вообще нет вкуса.
— Эй, это у тебя самого нет вкуса, — нахмурившись, сказала Амелия:
— Он не девчоноподобный. Не твое дело, какой у меня вкус, на себя посмотри.
— Мой вкус гораздо лучше твоего, — сказал Тео:
— Моя первая любовь лучше твоей.
— Тогда катись к своей так называемой первой любви! — сказала Амелия, обиделась и быстро пошла вперед.
— Ты ее обидел, — сказала Джейн, глядя вслед уходящей Амелии.
— Думаешь? Чёрт, — сказал Тео, а затем пошел вслед за Амелией:
— Мия, стой, — сказал он и ушел.
— Они подходят друг другу, верно? — раздался голос. Джейн посмотрела, это была Пэнси.
— Аа, да, только они не хотят признавать этого, говоря, что мы просто друзья, — улыбнувшись, сказала Джейн:
— В общем, я рада, что рядом с Амелией есть такой же джентльмен, как Тео.
— Да, он такой, — сказала Пэнси, а затем:
— Но знаешь что? На самом деле он не всегда такой, только со своими близкими, особенно когда дело касается тебя. Не знаю, как ты его приворожила, но он словно поклялся быть тебе верным другом. И знаешь, он много дерется. Если бы ты знала, сколько драк он устраивает в гостиной Слизерина, в те моменты он не джентльмен, а превращается в настоящего грубияна. В основном дерется из-за тебя.
— Из-за меня?
— Да, большинство слизеринцев вообще-то тебя ненавидят, — сказала Пэнси:
— А Тео не может этого терпеть.
— Значит, я самый везучий человек, — улыбнувшись, сказала Джейн.
— С этим не поспоришь, — тоже улыбнувшись, сказала Пэнси:
— Кстати, ты в последнее время видишь свою сестренку, то есть Джинни?
— Нет, из-за того, что она готовится к экзаменам, не так часто, — сказала Джейн:
— А что случилось?
— Аа. Ну, по слухам, Блейз и Джинни в последнее время много ссорятся. Вот я и подумала, не ходит ли она из-за этого грустной.
— Нет, не замечала. А из-за чего они ссорятся?
— Не знаю. Блейз нам об этом не рассказывает.
— Ваа, заставила заинтриговать и задуматься, — сказала Джейн, а после:
— Что бы там ни было, сами разберутся. Джинни ведь взрослая, увидим, когда узнаем, какая именно была причина. Сейчас пошли.
— Ладно, пошли.
Так они отправились в Хогсмид. Экзамен длился до вечера. Двукрест, как обычно, высказал свои три «Н» — Нацеленность. Настойчивость. Неспешность. Джейн, как и ожидалось, сдала экзамен безупречно. Многие сдали экзамены, в их числе сдали все близкие Джейн, кроме Рона — заметили, что он оставил половину своей брови. Но не сдавшим был не только он, были и другие ученики, но Рон снова пал духом. При выходе из Хогсмида он шел унылым, как брошенный под дождем щенок. Джейн, сказав Гермионе идти дальше, подошла к Рону:
— И, Рон, не расстраивайся из-за этого, — сказала она:
— Наоборот, теперь будешь сдавать вместе с Гарри, разве это не круто — со своим близким другом.
Но Рон лишь уныло шел дальше, опустив глаза и говоря «ага».
— У тебя действительно низкая самооценка, — сказала Джейн, похлопав Рона по плечу:
— Пэнси ведь жаловалась на это, на то, что ты бегаешь от нее из-за своих неудач в квиддиче.
— Да, и она делала все, чтобы поднять мне настроение, — сказал Рон, улыбнувшись и только теперь подняв голову:
— Она умела меня поддержать.
— Вот видишь, в то время Пэнси говорила мне, что ей не интересна твоя победа, что она любит тебя не только за победу, — сказала Джейн:
— Поэтому не вешай нос из-за этого, жизнь не останавливается от того, что ты не сдал, сдашь ведь потом.
— Да, — сказал Рон, а после снова погрустнел:
— Если бы сейчас была Пэнси, иногда я скучаю по ее поддержке... А сейчас это кажется невозможным...
— Что значит невозможно? — сказала Джейн:
— Может быть, Пэнси теперь не твоя девушка, но она все еще твой друг. Друзья тоже поддерживают. Если хочешь, подойди к ней потом и скажи правду, Пэнси определенно поддержит.
— Спасибо, — улыбнувшись, сказал Рон.
— Ну ладно, пошли, догоним Миону.
Они вошли в Гриффиндорскую гостиную.
— Гарри! — сказала Гермиона, едва войдя через портрет и бросаясь в объятия Гарри. — Гарри, я все сдала!
— Молодец! — сказал Гарри, обнимая ее и целуя в щеку. — А ты, Джейн?
— Я тоже сдала, как и ожидалось.
— А Рон?
— Он... Короче говоря, провалился, — прошептала Гермиона. В гостиную вошел Рон с понурым видом и опущенной головой. — На самом деле просто не повезло, пустяк, просто экзаменатор заметил, что он оставил половину своей брови... А как дела с твоим Слизнортом?
— Радоваться нечему, — сказал Гарри, когда Рон подошел ближе. — Не повезло, друг, ничего страшного, в следующий раз сдашь. Сдадим вместе.
— Вот и я об этом говорила, — присоединилась Джейн:
— Сдадите вместе, как закадычные друзья, ты и Гарри.
— Посмотрим, — проворчал Рон. — Представь себе, всего лишь половина брови. Какая им разница!
— Я тебя понимаю, — попыталась утешить Гермиона, — он просто хотел к тебе придраться, вот и все...
Большую часть ужина все четверо костили на чем свет стоит экзаменатора по трансгрессии. По пути в гостиную Гриффиндора, обсуждая бесконечную проблему со Слизнортом и его воспоминанием, у Рона немного поднялось настроение.
— Ну так что, Гарри, будешь использовать «Феликс Фелицис» или нет? — требовательно спросил он.
— Похоже, придется так и сделать, — ответил Гарри. — Не думаю, что мне понадобится весь флакон, там зелья на двенадцать часов, а на это дело не уйдет вся ночь... Просто сделаю один глоток. Двух-трех часов мне хватит с избытком.
— После этого чувствуешь себя так великолепно, — предаваясь воспоминаниям, сказал Рон. — Кажется, будто даже невозможно совершить ошибку.
— О чем ты говоришь? — рассмеялась Гермиона. — Ты ведь никогда его не пробовал!
— Да, но я ведь думал, что выпил, разве не так? — сказал Рон тоном человека, вынужденного объяснять очевидные вещи. — Значит, никакой разницы не было...
— Оу, даже если выпил, давай посчитаем правильным спросить у человека, который это чувствовал, — улыбнувшись, сказала Джейн.
Поскольку они только что видели, как Слизнорт входил в Большой зал, и знали, что он долго задерживается за ужином, все четверо немного побыли в гостиной. По плану Гарри должен был пойти в кабинет Слизнорта к тому времени, когда профессор будет возвращаться. Когда солнце коснулось верхушек деревьев Запретного леса, они решили, что настал подходящий момент.
Гарри достал со дна своего сундука из-под носков блестящий маленький флакон.
— Ну, поехали, — сказал он, поднеся флакон к губам и сделав точно отмеренный один глоток.
— Что ты чувствуешь? — прошептала Гермиона.
Гарри ответил не сразу.
Гарри вскочил со своего места, он был полон уверенности в себе и улыбался.
— Замечательно, — сказал он. — Просто замечательно. Ладно, я пошел к Хагриду.
— Куда? — удивленно в один голос вскрикнули Рон и Гермиона.
— Погоди, Гарри, ты ведь должен был пойти к Слизнорту, забыл? — сказала Гермиона.
— Нет, — с твердой уверенностью сказал он. — Я пойду к Хагриду, я чувствую, что это самое правильное.
— Чувствуешь, что пойти на похороны огромного паука — это самое правильное дело? — сказал Рон, будучи в полном недоумении.
— Именно так, — сказал Гарри, вытаскивая из сумки мантию-невидимку. — Я чувствую, что должен быть там сегодня ночью, понимаете?
— Нет, — вместе ответили Рон и Гермиона, они теперь начали нешуточно беспокоиться.
— Послушай, это точно «Феликс Фелицис»? — Гермиона с тревогой спросила, поднеся флакон к свету. — У тебя не было других флаконов... не знаю, что ты выпил...
— Наверное, это настой невменяемости, — сказал Рон, видя, как Гарри накидывает мантию на плечи.
Гарри хохотнул, что еще больше напугало Гермиону и Рона. Сама Джейн посмотрела с удивлением.
— Верьте мне, — сказал он, — я знаю, что делаю. По крайней мере... — он сделал твердый шаг к двери, — «Феликс» знает.
— Тогда это хорошо, — порадовалась Джейн:
— Пойдешь, будучи мне спутником.
— Прости, Джейн, — с чувством вины сказал Гарри:
— Но "Феликс" хочет, чтобы ты не шла. Я должен пойти только сам.
— Оу, тогда пускай будет по-твоему, ваше величество, — со злостью поиздевалась Джейн.
— Ты обиделась на меня?
— Да забей уже. Пошли.
Закрывшись мантией-невидимкой до самой головы, Гарри начал спускаться по лестнице, Рон и Гермиона последовали за ним. Дойдя до низа, Гарри шмыгнул в открытую дверь и ушел.
Трое друзей, решив немного проводить его, вышли за портрет и проводили на несколько ступеней.
— Что вы здесь делаете? — раздался голос. Когда трое обернулись, это оказалась Пэнси.
— Да просто оставили одну свою вещь, пришли забрать ее, — сразу сказала Джейн:
— А сама что делаешь?
— Аа, после экзамена думала немного отдохнуть в пустом классе и уснула, — сказала Пэнси.
В этот момент Джейн пришла одна мысль, и она, подтолкнув Рона, прошептала:
— Иди поговори с Пэнси, — сказала она.
— Сейчас? — удивился Рон.
Джейн кивнула головой и сразу толкнула Рона к Пэнси, а затем:
— Он хочет тебе кое-что сказать. А мы с Мионой пошли, нужно быстро вернуться в гостиную, — сказала она и, оставив Рона и Пэнси в покрасневшем от смущения состоянии, взяла Гермиону за руку и поднялась по лестнице наверх. Но дойдя до портрета, Джейн не стала заходить и сказала Гермионе:
— Я пошла на астрономическую башню, заходи сама, — сказала она.
— Но...
— Да ладно, пойду подышу воздухом, — сказала Джейн и таким образом снова поднялась по лестнице наверх. Проверив отсутствие Филча в верхнем коридоре, Джейн шла осторожно, и по пути послышался звук закрывающейся двери одного класса сзади. Джейн посмотрела назад, затем сразу посмотрела вперед и ускорилась в сторону астрономической башни. Только добравшись до башни, она успокоилась и села. Она молча сидела, глядя на звезды. Мысли разбегались в разные стороны, она погрузилась в думы. Думала о многом, в том числе о том, что так и не нашла, что за зелье Слеза Феникса.
Неизвестно, сколько времени прошло, как вдруг в какой-то момент:
— Ты наверняка знаешь, что ночью ходить нельзя, — раздался голос. Джейн вздрогнула и вышла из своих мыслей. Из темноты вышел Северус Снейп:
— Тогда почему ты ходишь ночью, мисс Уизли? — сказал он, а затем посмотрел по сторонам:
— Или вы со своими дружками снова что-то замышляете? Где они?
— Они в своих комнатах, я сама захотела подышать воздухом.
— Оу, ну конечно, ты ведь привыкла все решать сама, — с усмешкой сказал профессор Снейп:
— Да, делайте что знаете, мисс Уизли.
— Вы на меня обижены? — спросила Джейн.
— Зачем мне на вас обижаться, я ведь всего лишь профессор, — хотя профессор Снейп и сказал это с усмешкой, Джейн увидела на его лице другую эмоцию.
— Вы ведь обижены на меня, — сказала Джейн:
— Извините меня, я просто в последнее время сама не знаю, что со мной происходит. Я знаю, что вы желаете мне добра.
— Вы сейчас сами знаете, что делаете, мисс Уизли, — нахмурившись, сказал профессор.
— Ну профессор, — сказала Джейн:
— Я серьезно говорю. Знаете, после Сириуса я изменилась, я это замечаю. И... я виню в его смерти всех, кроме себя... своих близких, друзей, Дамблдора... даже вас. Конечно, не только это, я и себя сейчас ненавижу, ненавижу, потому что сейчас я бессильна и бесполезна... Как бы я ни старалась, на этих проклятых уроках не могу управлять своей силой и не знаю, о чем то зелье, которое я хочу. Из-за этой своей бесполезности я приношу всем вред. Особенно будучи холодной к вам. Но я этого не хочу. Вы ведь мой любимый профессор, я вас люблю. Мне правда жаль, извините меня.
— Ладно, хорошо, простил. И чтобы не смела плакать при мне, я не выношу твоих слез, — сказал профессор Снейп, хотя и пытался сохранить холодный вид, а затем сел рядом с Джейн и:
— А о каком зелье ты не можешь узнать? В чем трудность?
— Дело в том, что я увидела одно зелье в одной книге. Спросила о нем у Дамблдора, а он загадал, сказав, что о нем знает тот, кто недавно пришел на его предмет. Я подумала, что это профессор Слизнорт, но оказалось, что он не знает. Теперь я не знаю, где найти того человека, — сказала Джейн с упавшим духом:
— А в книге написано только название, нет ни ингредиентов, ни описания. Называется "Слеза Феникса".
— Слеза Феникса, — удивился профессор Снейп:
— В какой книге ты это прочитала? Только не говори, что в библиотеке, такой книги там нет. Джейн, скажи мне правду, как называется книга?
— Ну, ее название... — сказала Джейн, пытаясь вспомнить название:
— "Неизвестные Инкантации и Запрещенные Компоненты". Профессор, вы знаете эту книгу? — в этот момент ею овладел страх, и она:
— Вы ведь не сдадите меня кому-то другому? Не заберете мою книгу?
— Нет, она принадлежит тебе, — вздохнув, сказал профессор Снейп:
— Ты ведь получила ее на Рождество на первом курсе, верно?
— Да, а вы откуда знаете? — удивленно спросила Джейн.
— Отправителем был я. Но книга не моя. Я получил ее 1 марта 1980 года, как раз в день твоего рождения, с запиской: "Эта книга принадлежит девочке, родившейся в этот день, когда ей исполнится одиннадцать и она придет в Хогвартс, подари на Рождество. Она может все изменить и спасти. Верь в нее, несмотря ни на что". Я подумал, что это чья-то шутка. В любом случае, отправитель остался неизвестен. Без имени и адреса. И позже я пытался изучить эту книгу. Но там было написано с описанием всего лишь одно зелье, остальное было пусто. И тем зельем как раз и была эта "Слеза Феникса".
— Значит, вы можете сказать мне, что это такое? — с надеждой сказала Джейн, а затем до ее головы наконец кое-что дошло:
— И Дамблдор правильно сказал, человек, который недавно пришел на его предмет — это вы. Вы новый профессор по защите от темных искусств?
— Да, именно так, — сказал профессор Снейп:
— Ладно, скажу. Слеза Феникса — это зелье, оживляющее человека. Можно сказать, прямо-таки зелье бессмертия. Оно оживляет человека в зависимости от того, сколько лет ему сейчас (было бы), а не в каком возрасте он умер. Очень могущественное зелье, и оживленный человек будет здоров. Но, Джейн, я думаю, что это невозможная вещь, к тому же неизвестно, какие ингредиенты. Сколько я ни пытался определить, это не нашлось.
Джейн не слушала дальше описание зелья. Она была в восхищении и в надежде. У нее появилась мысль, что «я смогу спасти Сириуса и Седрика», это дало ей надежду. Ее улыбка растянулась до ушей, и она обняла профессора Снейпа:
— Спасибо вам, огромное спасибо, — сказала она, а затем, когда собиралась встать и уйти:
— Джейн, я же говорю, что ингредиентов нет. И не пытайся делать это, это может быть опасно. У всего есть своя цена. Поэтому не применяй его, — предупредил профессор Снейп.
— Конечно, не буду пытаться, — сказала Джейн, а затем, больше ничего не говоря, ушла спать.
Конечно, Джейн соврала, кто откажется от такой огромной возможности. К тому же профессору не были показаны другие заклинания и зелья, значит, поскольку Джейн была ее владелицей, они были показаны ей, и ей не хотелось слушать чьи-то советы.
Джейн в хорошем настроении шла по коридору и, спустившись по лестницам, собиралась подойти к Полной Даме перед Гриффиндорской гостиной.
— Как ты только могла так поступить! — раздался крик. Джейн застыла перед портретом, увидев, как разозленная и обиженная Гермиона с понурым видом вошла в портрет, ушедшую вслед за ней Джинни и спускающегося по лестнице с чувством вины Блейза. Джейн осталась стоять в непонимании, что вообще с ними произошло?
На следующий день, хоть и уставший от ночных трудов, но в довольном настроении Гарри на утреннем уроке заклинаний рассказал Гермионе, Джейн и Рону обо всем, что произошло (предварительно наложив на всех сидящих рядом заклятие «Оглохни»).
"Гарри с помощью зелья «Феликс Фелицис» убеждает Слизнорта пойти вместе на похороны Арагога. После похорон они сидят в хижине Хагрида и пьют вино. Посреди ночи Слизнорт и Хагрид пьянеют, и когда Хагрид засыпает, Гарри пользуется подходящим моментом. Напомнив о смелости его матери Лили, он убеждает Слизнорта и вытягивает из его памяти самое важное воспоминание, связанное с Томом Реддлом.
Гарри сразу относит это воспоминание Дамблдору. Они с помощью «Омута памяти» совершают путешествие в прошлое и видят, как молодой Том Реддл расспрашивал Слизнорта о **крестражах** (магии достижения бессмертия путем расщепления души и сокрытия ее в предметах). Выясняется, что Реддл планировал разделить свою душу на самое сильное магическое число — **семь частей** (шесть крестражей и одна часть в теле).
Дамблдор говорит, что до этого два крестража (дневник Реддла и кольцо Марволо) уже были уничтожены. Он предполагает, что остальными крестражами могут быть ценные реликвии основателей Хогвартса (медальон Слизерина, чаша Пуффендуй, какая-то вещь Когтевран) и змея Волан-де-Морта по имени Нагайна.
В конце разговора Дамблдор объясняет Гарри суть пророчества: Волан-де-Морт, поверив в пророчество и убив родителей Гарри, своими руками создал себе самого опасного врага. Самое главное — Гарри выходит на арену сражаться не из-за принуждения, а по собственной воле за своих родителей и близких, высоко подняв голову. Вся суть и основная сила заключаются именно в этой свободе выбора и любви."
Услышав это, у Рона, Джейн и Гермионы от удивления открылись рты.
— Вот это да! — воскликнул Рон, когда Гарри закончил говорить. Забыв о волшебной палочке, направленной в потолок, он непроизвольно взмахнул ею. — Это же здорово! Ты правда пойдешь вместе с Дамблдором?.. Будешь пытаться уничтожить это?.. Вот это да!
— Не знаю, о чем вы говорите, но у вас, похоже, началась зима, — улыбнувшись, сказала сидящая позади них Пэнси, взяв Рона за запястье и повернув палочку от потолка в другую сторону. С потолка действительно начали падать большие белые хлопья. Гарри, Гермиона и Джейн заметили, как сердито посмотрела на Пэнси Лаванда Браун, сидевшая за соседним столом.
— Оу, кто-то злится, — заметила и Пэнси и тут же отпустила руку Рона.
— А, да, — сказал Рон, с удивлением глядя на свои плечи. — Извините... Посмотрите, у всех на головах будто перхоть посыпалась... Оу, Пэнс, прости, я и на тебя насыпал.
Он смахнул несколько снежинок с плеча Пэнси. Лаванда расплакалась. Рон с виноватым видом отвернулся от нее спиной. Пэнси, улыбнувшись, снова повернулась вперед.
— Мы расстались, — прошептал он.
— Вчера ночью. Кстати, Джейн, спасибо за совет, Пэнси действительно смогла меня поддержать, и мы остались друзьями. Но вчера, пока мы разговаривали, мы не заметили Лаванду, неизвестно откуда появившуюся. Разозлилась, когда увидела нас наедине.
— Ты ведь не сильно горюешь, что все закончилось? — спросил Гарри.
— Нет, — признался Рон. — Конечно, когда она кричала на меня, приятного было мало, но, по крайней мере, мне не пришлось самому объяснять, что между нами все кончено.
— Трус, — сказала Гермиона, покачав головой, а затем:
— Тем не менее стоит отметить, что прошлая ночь, похоже, была неудачной для любовных отношений.
— Что случилось? — спросила Джейн:
— И говоря о прошлой ночи, почему ты кричала «Как ты только могла так поступить!» и кому? Рядом с тобой еще были Джинни и Блейз.
— Джинни, — сказала Гермиона, она была немного рассержена:
— Когда ты ушла на башню, я все равно не могла успокоиться и пошла за тобой, и по пути услышала, как в одном пустом классе кто-то ругается, пошла посмотреть — это были Джинни и Блейз.
— Значит, тот звук закрывшейся двери был их, — сказала Джейн.
— А из-за чего они поссорились? Они ведь ходили как неразлучная пара, — спросил Рон.
— Это было фальшивкой, — нахмурившись, сказала Гермиона:
— Оказывается, они встречались притворно. Когда они ругались, Блейз сказал, что устал от этих фальшивых отношений. Они, оказывается, в самом начале начали это из-за того, что Джинни ревновала к тому, что я вместе с Гарри, а Блейзу в то время тоже нужна была фальшивая девушка. Вот вчера они и расстались.
— То-то и оно, я еще думала, почему Джинни забыла свою влюбленность, — сказала Джейн:
— Но вы ведь встречаетесь уже два года. Почему именно на этом курсе?
— Вот и я о том же, — сказала Гермиона.
— Честно говоря, мне жаль Джинни, — сказал Гарри:
— Она явно не замышляла ничего плохого.
— Конечно не замышляет, — сказала Джейн.
— Но я все равно люблю тебя, Миона, — сказал Гарри, обняв Гермиону за плечи и поцеловав в волосы:
— Ты ведь не обижаешься на меня?
— С чего бы мне на тебя обижаться, я тоже тебя люблю, — улыбнувшись, сказала Гермиона.
— Вообще-то, знаете что? Я не думал, что они были притворными, — серьезно сказал Рон:
— Честно говоря, они подходили друг другу.
— Раз уж от тебя такое слышим, то пускай, — сказала Джейн, а после задумавшись:
— Потом поговорю с ними, как-никак я ведь и с Блейзом дружу. А ты, Миона, пожалуйста, не обижайся на Джинни, видишь, Гарри любит тебя.
— Ладно, — сказала Гермиона.
— Флитвик, — предостерегающе прошептал Рон.
К ним прыгающей походкой уже приближался крошечный преподаватель заклинаний. А к этому времени из них четверых только Гермиона и Джейн смогли превратить уксус в вино.
В пробирке перед ней стояла густая красная жидкость, а в пробирках Рона и Гарри плескалось какое-то мутное коричневатое вещество.
— Так-так, молодые люди, — неодобрительно пропищал профессор Флитвик. — Поменьше разговоров, побольше внимания. Ну-ка, попробуйте еще раз, я понаблюдаю...
Оба подняли волшебные палочки и, приложив усилия и сосредоточившись, направили на свои пробирки. Уксус Гарри превратился в лед, а пробирка Рона просто-напросто взорвалась.
— Вот это да... это домашнее задание, — сказал профессор Флитвик, вылезая из-под стола и стряхивая осколки стекла со своей шляпы. — Нужна практика.
Поскольку после урока заклинаний было редких три свободных часа, все направились в комнату отдыха. Рон, избавившийся от Лаванды, был в очень приподнятом настроении. Джейн по пути в гриффиндорскую гостиную думала о Джинни и Блейзе. Надо признать, хоть она и не обращала особого внимания, они казались ей подходящей друг другу парой. В любом случае, нужно найти время поговорить с ними.
Джейн даже не заметила, как они прошли через дверь в портрете и вошли в залитую солнечным светом комнату отдыха. Собравшиеся там ученики седьмого курса тоже остались вне ее внимания. Но вдруг Гермиона:
— Кэти! Ты вернулась! Как ты себя чувствуешь? — воскликнула она.
Джейн сразу посмотрела: — Все отлично! — радостно ответила Кэти. — Меня выписали из больницы Святого Мунго в понедельник, несколько дней я побыла с родителями, а сегодня утром пришла сюда. Гарри, Лианна рассказала мне про Маклаггена и последнюю игру...
— Значит, ты вернулась, Рон в хорошей форме, — сказал Гарри, — значит, у нас есть все шансы разгромить Когтевран, а значит, наши надежды на Кубок еще не потеряны. Послушай, Кэти...
Ему нужно было поскорее все узнать. Подруги Кэти, должно быть, опаздывали на урок трансфигурации, поспешно собирали сумки. Гарри спросил, понизив голос:
— То ожерелье... Ты вспомнила, кто тебе его дал?
— Нет, — грустно покачав головой, сказала Кэти. — Все меня об этом спрашивают, но я ничего не могу вспомнить. Последнее, что осталось в памяти — как я подходила к женскому туалету в «Трех метлах».
— Но ты точно зашла в туалет? — спросила Гермиона.
— Помню, как толкнула дверь, — ответила Кэти. — Значит, человек, наложивший на меня «Империус», должен был стоять прямо за той дверью. А после этого — пустота в памяти, помню только, как последние две недели лежала в больнице Святого Мунго. Послушайте, я побегу, не хочу с первого же дня получить выговор от МакГонагалл.
Она взяла сумку с учебниками и побежала вслед за подругами. Гарри, Джейн, Рон и Гермиона расположились за столом у окна, погрузившись в мысли о сказанном Кэти.
— Значит, ожерелье Кэти должна была дать женщина или девочка, — сказала Гермиона. — Кто еще мог быть в женском туалете?
— Или кто-то, принявший облик женщины или девочки, — сказал Гарри. — Не забывай, что в Хогвартсе есть целый котел «Оборотного зелья». Мы также знаем, что часть его кто-то украл...
Джейн представила перед глазами череду Крэбба и Гойла, которые, превратившись в девочек, танцевали.
— Кажется, мне нужно еще раз выпить «Феликс», — сказал Гарри, — и нужно попробовать снова войти в «Выручай-комнату».
— Ты потратишь его впустую, — сказала Гермиона, доставая из сумки «Словарь заклинаний» и выкладывая на стол. — Твоя удача дойдет только до самой комнаты. Со Слизнортом ситуация была совсем другой, ты всегда мог его уговорить, нужно было только слегка подтолкнуть обстоятельства. А пройти через мощный магический барьер никакая удача не поможет. Поэтому не расходуй остатки зелья впустую! Если ты уйдешь вместе с Дамблдором, тебе понадобится вся удача... — Она понизила голос до шепота.
— А мы не можем сделать его сами? — спросил Рон, не слушая Гермиону. — Таких вещей лучше иметь с запасом. Посмотри в книге.
— Вообще-то умная мысль, — сказала Джейн.
Гарри достал из сумки книгу «Расширенный курс зельеварения» и нашел «Феликс Фелицис».
— Ого, посмотрите на состав! — воскликнул он, пробегая глазами по списку ингредиентов. — Оказывается, на его приготовление уходит полгода, к тому же оно еще должно настояться.
— Обычное дело, — проворчал Рон.
Гарри собирался закрыть книгу и уйти, как вдруг, словно вспомнив кое-что:
— Кстати, Джейн, ты будешь играть в команде?
— Нет, я удивлена, что ты зовешь меня после предыдущего раза, — улыбнувшись, сказала Джейн.
— Но ты ведь никому не навредила, — сказал Рон:
— А Маклаггену так и надо.
— Знаю, но дело не только в этом, — объяснила Джейн:
— Во-первых, я приходила на место Кэти, и ты ведь не выгонишь ради меня одного охотника, Гарри.
— Но..
— Во-вторых, у меня нет времени, своих трудностей выше крыши, если я отдалюсь от квиддича, возможно, смогу уделить внимание своим тренировкам. К тому же у меня и так нет интереса к квиддичу. Поэтому все, о чем я вас прошу — просто победите.
— Иногда я удивляюсь тому, насколько ты понимающая, — сказал Гарри.
— Знаю, поэтому вам повезло дружить с таким человеком, как я, — смеясь, сказала Джейн.
Джейн улыбнулась и, присев на диван к друзьям, мыслями вернулась к ночному разговору с профессором Снейпом. Теперь у нее была надежда — она найдет эти ингредиенты, чего бы ей это ни стоило. Даже сейчас, от одной только мысли, что она сможет вернуть к жизни Сириуса и Седрика, у нее на сердце становилось тепло.