Огненная судьба Джейн Уизли

В следующие две недели все занялись своими делами. Гарри сосредоточился на тренировках по квиддичу, а Джейн которая уже не была в команде, тратила время на поиски ингредиентов для зелья «Слеза Феникса». Она пыталась читать ту страницу из книги, держа её над лампой, пробовала применять разную магию, даже порезала палец и капнула кровью, но ничего не работало, хотя Джейн не сдавалась. За это время Джейн даже совсем забыла о Джинни и Блейзе, но они и сами избегали Джейн. На людях они делали вид, что всё хорошо, и убегали друг от друга, но Джейн, конечно, чувствовала, что внутри они страдают.
Ароматные майские дни стремительно пролетали, но Джейн всё ещё не могла поймать Джинни и Блейза. В конце концов она решила, что поговорит с ними, когда они сами будут готовы, и сосредоточилась на своих тренировках.
Кстати о тренировках, в один из таких дней Джейн, как обычно, тренировалась в горах. На этот раз Дамблдор обрушил на неё огромные камни. Джейн уворачивалась от этих камней, чтобы её не раздавило; её сила была бесполезна, если не считать того, что она могла задеть всего один-два камня. Убегая от камней и обливаясь потом, она злилась на то, что Дамблдор наблюдал сверху, словно смотрел кино. Он даже сделал невозможной трансгрессию вокруг, чтобы Джейн не могла сбежать от камней с её помощью.
— ОСТАНОВИТЕ! — закричала Джейн, устав бегать от камней. — У МЕНЯ БОЛЬШЕ НЕТ СИЛ... ОСТАНОВИТЕ... ЭТИ КАМНИ ЖЕ МОГУТ РАЗДАВИТЬ МЕНЯ... ПОЖАЛУЙСТА!
Но Дамблдор сидел как ни в чём не бывало, словно не слышал. Вместо этого один из огромных камней попал в Джейн. К счастью, он только придавил ей ногу, но это заставило Джейн закричать от боли. Мучаясь от боли и пытаясь высвободить ногу, Джейн посмотрела на Дамблдора, а он смотрел со спокойным видом, будто ничего не произошло. Это взбесило Джейн ещё сильнее. Джейн изо всех сил пыталась оттолкнуть камень, даже направила одну руку на него. Хуже всего было то, что прямо на Джейн катился ещё один огромный камень. Джейн отчаянно пыталась вытащить ногу, хваталась за траву, чтобы подтянуться, но трава вырывалась с корнем.
— Помоги! — отчаянно закричала Джейн Дамблдору, со страхом глядя на катящийся огромный камень. — Пожалуйста... пожалуйста... помоги... я не могу... я сдаюсь... пожалуйста... ЭТОТ КАМЕНЬ ЖЕ УБЬЕТ МЕНЯ!!!... пожалуйста... умоляю...
Но Дамблдор смотрел на неё совершенно безэмоционально.
Наконец, когда камень был уже совсем близко, Джейн зажмурила глаза и приготовилась к удару.
БАБАХ!
Раздался громкий грохот, но Джейн не почувствовала никакой боли. И когда Джейн наконец открыла глаза, она оказалась внутри круглого защитного щита, а земля перед ней вместе с камнями была разнесена в щепки. Рука Джейн была вытянута вперёд, а значит, это она взорвала камни и землю своей красной силой.
Дамблдор снял заклятие против трансгрессии, трансгрессировал прямо к Джейн, положил руку ей на плечо и сказал:
— Джейн, я...
— ОТВАЛИ! — разозлилась Джейн, отталкивая его руку. Красная сила Джейн хаотично полетела прямо под них, всё круша вокруг. Защитный щит Джейн снова активировался и окружил её, а Дамблдор трансгрессировал на другую гору.
— Ненавижу вас! НЕНАВИЖУ! — сказала Джейн, спускаясь туда, куда трансгрессировал Дамблдор. Поскольку она всё ещё не контролировала себя, её силы крушили и взрывали всё вокруг Дамблдора. — Наконец-то вы добились своего, я уничтожила камни своей силой. НО... но почему? А если бы я не смогла применить свою силу, вы бы просто закрыли глаза на то, как мне размозжит голову камнем?! Вам вообще плевать на меня?!.. Я была ранена , мне было больно. Да, я говорила, что не ненавижу вас, но вы... Я ЧУТЬ НЕ УМЕРЛА! *(Дамблдор уворачивался от летящих в него сил, а Джейн продолжала атаковать его)* Мне было страшно, очень страшно! А вам... вам было плевать. Всегда так... И во время этих тренировок вы ни разу не похвалили меня хотя бы за то, что я стараюсь. Ладно, устраивайте суровые испытания, но... но если бы вы хотя бы говорили по-доброму. Разве я даже на это не имею права?! Я ВАС НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ! ВЫ...
— Я горжусь тобой! Ты молодец! — внезапно сказал Дамблдор.
— Что? — спросила Джейн, остановив свою силу.
— Я всегда горжусь тобой. И гордился, — сказал Дамблдор.
— Ты врешь! Ты говоришь так просто потому, что испугался, думаешь, если похвалишь меня, я тебя не трону! Ты боишься меня! Ты видишь во мне опасность! — со злостью сказала Джейн, не веря ему.
— Я никогда не видел в тебе опасность. Я вижу в тебе ту самую смелую и немного озорную девочку, которую узнал на первом курсе, которая считала меня сумасшедшим и странным, — улыбнулся Дамблдор, затем сел на землю и подозвал Джейн к себе.
— Как вы это услышали? — спросила Джейн, пока не решаясь сесть.
— У меня везде есть уши, — улыбнулся Дамблдор, но затем его лицо снова стало серьезным: — Прошу прощения. Я прошу прощения за многое. За свою жестокость. И за свою глупость. Ты всегда была тем человеком, в отношении которого я ошибался. Я во многом ошибся. Несмотря на то, что ты была маленькой, я возложил на твои плечи миссию по спасению Гарри, хотя ты всегда должна была быть его другом, а не защитником. За то, что не уделял тебе внимания, за то, что закрывал глаза на твои трудности. За то, что думал, будто Волдеморт тебя не тронет. Думал, что ему нужен только Гарри, и он не станет тебе мстить. За то, что сам сделал тебя его врагом. Но в этих тренировках я не ошибся. Конечно, ты обижаешься на мою жестокость и ненавидишь меня, на это у тебя есть полное право. Но, Джейн... я не хотел, чтобы твоя сила угасла, так и не будучи использованной. Да, считай меня эгоистом, ненавидь за то, что проигнорировал твою просьбу, даже проклинай меня. Но если тебе дала эта сила, ты должна использовать её в своих интересах, несмотря ни на что, не боясь её как проклятия. А чтобы достичь этого, ты должна приложить все свои силы. Поэтому только тогда, когда тренировки безжалостны и суровы, ты стараешься изо всех сил, а при мягких ты можешь просто не придать значения и забросить. Поэтому, чтобы заставить тебя выкладываться на полную, я буду суров и безжалостен. Но обещаю, что в следующий раз я похвалю тебя добрым словом.
— Погоди, что значит "в следующий раз"? То есть тренировки еще не закончились? — удивилась Джейн, думая, что тренировки уже позади.
— Нет, ты прошла только один этап, впереди тебя ждут еще два этапа. На втором я буду учить тебя вызывать свою силу не только тогда, когда ты злишься, а в любой момент, когда ты пожелаешь, — сказал Дамблдор.
Джейн, конечно, не ожидая этого, наконец села рядом с Дамблдором:
— Второй этап? Значит, эти ведьминские эксперименты еще не закончились?.. Ты действительно обещаешь теперь говорить по-доброму?
— Конечно, обещаю, — улыбнулся Дамблдор, затем посмотрел на небо и после недолгого молчания добавил: — Вообще-то я думал, что ты легко пройдешь первый этап.
— Что?
— Ты ведь и так уже несколько раз вызывала и уничтожала вещи своей силой в порыве гнева, — объяснил Дамблдор. — По-моему, ты сама себя сдерживала. Боишься своей силы не я, а ты сама. Это нехорошо, Джейн. Как я уже сказал, это твоя способность, а не проклятие. Поэтому не нужно её сдерживать. Да, ты по-настоящему сильная, могущественная волшебница, так покажи это и себе, и другим. Никогда не бойся, тебе нечего бояться. Наоборот, гордись. Так что на втором этапе не сдерживай себя так, хорошо?
— Хорошо, — сказала Джейн.
Позже, когда Дамблдор и Джейн трансгрессировали к «Кабаньей голове» в Хогсмиде, Дамблдор улыбнулся:
— На ужин мы в любом случае уже не успеваем, так как насчет того, чтобы выпить сливочного пива? Я угощаю.
— Я не против, — улыбнулась Джейн.
Так они зашли внутрь «Кабаньей головы» и выпили сливочного пива. Наконец, спустя некоторое время, они вернулись в Хогвартс. Возле замка их встретил Снейп. Он сразу же проверил, всё ли в порядке с Джейн.
— Ну же, Снейп, с ней всё хорошо, почему ты так волнуешься? — улыбнулся Дамблдор.
— Потому что некоторые люди не выполняют своих обещаний по защите кого-то, — колко заметил Снейп, а затем взял Джейн за руку: — До свидания, Дамблдор. Мисс Уизли я дальше сам доставлю в ее гостиную, — сказал он и увлек Джейн за собой.
По дороге Джейн рассказывала Снейпу о сегодняшней тренировке. Снейп, конечно, сказал: «Я попрошу Дамблдора прекратить эти тренировки, если тебе тяжело». Но Джейн ответила, что всё в порядке. В какой-то момент, когда они поднимались по лестнице, с седьмого этажа донеслись звуки сильных ударов. Снейп и Джейн тут же поднялись туда. Когда они поднялись на восьмой этаж и осматривались, чтобы понять, откуда доносятся звуки, из мужского туалета раздался сильный грохот. Джейн побежала к мужскому туалету, но остановилась у двери — из-под нее текла вода, смешанная с кровью. Джейн ужаснулась, увидев кровь. Неужели кто-то погиб? Нет, от Авада Кедавра крови ведь не бывает? В любом случае, явно случилось что-то плохое. В этот момент изнутри раздался истошный крик Плачущей Миртл:
— УБИЙСТВО! УБИЙСТВО В ТУАЛЕТЕ! УБИЙСТВО!
Следом дверь с треском распахнулась. Побледневший Снейп вошел первым, а Джейн, совсем посмурнев, еле переступила порог и в следующую секунду замерла от увиденной картины. Кругом вода, Гарри стоит на коленях, его одежда в крови, в руке палочка, Плачущая Миртл рыдает, а посреди... посреди лежал Драко, его лицо покраснело, а бледные ладони царапали залитую кровью грудь. Джейн вскрикнула.
Гарри в ужасе повернулся к ним:
— Я... не нарочно... Джейн.
Снейп грубо оттолкнул Гарри, сам опустился на колени, достал волшебную палочку и начал водить ею поверх глубоких ран, нанесенных заклятием Гарри. При этом он напевно бормотал какие-то магические формулы. Кровь начала останавливаться, Снейп вытер кровь с лица Драко и повторил заклинание. Раны начали затягиваться на глазах. Джейн, едва переставляя ноги и не обращая внимания на Гарри, опустилась на колени рядом с Драко и взяла его за руку. Почему-то из ее глаз невольно покатились слезы, а голос прозвучал как у больного человека:
— Всё будет хорошо, всё будет хорошо. Профессор спасет, — говорила она, пытаясь убедить скорее саму себя, чем Драко.
Где-то наверху навзрыд плакала Плачущая Миртл. После того как Снейп повторил заклинание в третий раз, он поднял Драко на ноги.
— Вам нужно в больничное крыло. Могут остаться кое-какие шрамы, но если немедленно применить экстракт бадьяна, то и их удастся избежать. Идемте.
Джейн и Снейп подхватили Драко с двух сторон и довели до двери, но у самой двери Снейп остановился и с холодной яростью оглянулся назад:
— А вы, Поттер... ждите меня здесь.
Они дошли до больничного крыла, и Джейн попросила Снейпа уйти, сказав, что дальше сама его доведет. Снейп ушел, и когда Джейн хотела завести Драко внутрь, он попытался убрать руку Джейн:
— Дальше я сам пойду.
— Ну же, упрямец, профессор Снейп ведь сказал, что он его подлечил, но могут остаться шрамы. Твое состояние не для того, чтобы упрямиться, — сказала Джейн, крепко его держа.
— Мы расстались, понимаешь? Так что перестань обо мне беспокоиться, — сказал Драко.
— Я беспокоюсь о тебе, потому что всё еще люблю тебя, — сказала Джейн.
— А я тебя — нет. Между нами всё кончено, даже не думай, что мы снова сойдемся. Хватит, ты больше не имеешь ко мне никакого отношения, — грубо отрезал Драко.
— Я ненавижу тебя, — сказала Джейн после недолгого молчания. — Но раз уж я пришла с тобой, я всё равно тебя довижу.
Джейн всё же завела его в больничное крыло и оставила с мадам Помфри, после чего вышла, даже не взглянув на него. Пока она шла на восьмой этаж, ее сердце, конечно, болело, но слез на глазах уже не было. Когда она приблизилась к мужскому туалету, оттуда пулей выскочил Гарри и пробежал мимо нее.
— Почему он так торопился? — спросила Джейн у Снейпа, войдя в туалет. Миртл, похоже, выгнали, во всяком случае ее не было.
— Я приказал ему принести школьную сумку и все учебники, — ответил Снейп.
Джейн ничего не сказала. Она, конечно, не понимала, зачем нужны учебники, но после паузы спросила, указывая на кровь в воде:
— Он не рассказал вам, как это произошло?
— Они дрались, и Поттер применил против Малфоя заклятие, даже не зная, как оно действует, — сказал Снейп.
Теперь Джейн всё поняла. По ее мнению, Снейп знал про книгу Принца-полукровки, но как именно — Джейн не знала. В любом случае, Гарри действительно применил заклинание из той книги, не зная его сути.
Через несколько минут Гарри вернулся в туалет и молча встал перед Снеггом, который протянул руку к его сумке. Гарри отдал ему сумку и замер, тяжело дыша и чувствуя кислую боль в груди.
Снегг доставал книги по одной и осматривал их. Наконец, в сумке остался самый последний — учебник по зельеварению, который Снегг изучил особенно тщательно.
— Это ваш «Расширенный курс», Поттер?
— Да, — сказал Гарри, всё еще не предка (не имея возможности) перевести дыхание.
— И вы в этом абсолютно уверены, так?
— Да, — сказал Гарри слегка вызывающим тоном.
— Вы купили его в магазине «Флориш и Блоттс»?
— Да, — твердо повторил Гарри.
— Тогда почему, — спросил Снегг, — на внутренней стороне обложки написано «Рунильд Уослик»?
Джейн видела, как занервничал Гарри:
— Это прозвище Гарри, — ответила она.
— Прозвище? — повторил Снейп, переводя взгляд на Джейн.
— Да, меня так друзья называют, — тут же подхватил Гарри.
— Я знаю значение слова «прозвище», — сказал Снегг.
Его холодные черные глаза пронзали Гарри насквозь, а Гарри старался не смотреть на него.
— Знаете, что я думаю, Поттер? — тихо сказал Снегг. — Я думаю, что вы — лжец, обманщик и заслуживаете того, чтобы проводить каждую субботу до конца семестра в школе, рядом со мной. А вы что думаете, Поттер?
— Я... я не согласен с вами, сэр, — ответил Гарри, всё еще отказываясь смотреть Снеггу в глаза.
— Что ж, посмотрим, что вы подумаете после того, как отбудете наказание, — сказал Снегг. — Суббота, десять часов утра, Поттер. В моем кабинете.
— Но, сэр... — Гарри посмотрел на него с мольбой. — Квиддич... финальная игра сезона...
— В десять часов, — прошептал Снегг, улыбнувшись и обнажив желтые зубы. — Бедный Гриффиндор! Похоже, в этом году его ждет четвертое место.
Больше ничего не сказав, он вышел из туалета. Гарри остался стоять, глядя в треснувшее зеркало. А Джейн вздохнула:
— Пошли в гостиную, уже пора возвращаться.
— Да, хорошо, — сказал Гарри, приходя в себя.
По дороге Джейн и Гарри не разговаривали, и только когда они подошли к Полной Даме, Гарри сказал:
— Джейн, прости меня, я правда не знал, что с Драко так выйдет.
— Ничего страшного, всё равно это меня не касается, — ответила она.
— Но Джейн... — сказал Гарри, всё еще чувствуя себя виноватым.
Джейн посмотрела на Гарри и затем спокойно произнесла:
— Правда, Гарри, не извиняйся передо мной. Я, конечно, не знаю, из-за чего вы дрались, но я верю, что ты не знал о таком действии заклятия и не хотел причинить вред Драко. И мы с ним расстались, так что передо мной извиняться не нужно. Как сказал Драко, между нами всё кончено. Мы всё равно не сойдемся, так что за Драко у меня прощения не проси.
Гарри хотел сказать что-то еще, но Полная Дама спросила пароль, и они вошли внутрь.
— Я не буду повторять: «Я же тебе говорила», — сказала Гермиона через час в гостиной.
— Хватит, Гермиона, — сердито сказал Рон. Гарри не пошел на ужин, у него не было аппетита. Он рассказал Рону и Гермионе о случившемся, но в этом не было особой нужды. Новости расходятся быстро; Плачущая Миртл, похоже, обошла все туалеты в школе и разнесли это всем. Гарри пришлось один раз выйти из гостиной Гриффиндора и провести очень неприятные пятнадцать минут с профессором МакГонагалл. Она сказала Гарри, что он должен радоваться, что его не отчислили из школы, и выразила полное согласие с наказанием, назначенным Снеггом — оставаться в школе каждую субботу до конца семестра.
— Я же говорила тебе, что в книге Принца есть что-то подозрительное, — гнула свое Гермиона. — Я оказалась права, ведь так?
— Нет, не права, — возразил Гарри.
На матче по квиддичу Джинни теперь стала новым ловцом, а Дин снова стал охотником. Гарри, конечно, сначала предложил Джейн, но Джейн отказалась, так как субботы теперь входили в дни ее тренировок; к тому же Дамблдор еще не провел тренировку и не сказал, что будет на втором этапе.
— Гарри, — сказала Гермиона, — если это заклинание такое, как ты всё еще можешь защищать его книгу...
— Да не цепляйся ты к этой книге! — не выдержал Гарри. — Принц просто записал это заклинание в книгу, и всё! Он же не советовал его применять! Откуда нам знать, может, он записал заклинание, которое применили против него самого!
— Я в это не верю, — сказала Гермиона. — Ты просто хочешь его оправдать...
— Я не оправдываю свой поступок! — ответил Гарри. — Я жалею, что сделал это, и не только из-за наказания. Ты прекрасно знаешь, я бы не применил такое заклинание даже против Малфоя, но Принц в этом не виноват, он же не написал: «Попробуйте, отличная штука» — он делал эти записи только для себя, ни для кого другого...
— Значит, ты, — сказала Гермиона, — собираешься вернуться и...
— Забрать книгу? Да, так и сделаю, — твердо сказал Гарри. — Послушай, если бы не Принц, я бы никогда не получил «Феликс Фелицис». И не узнал бы, как спасти Рона от яда. Я бы не...
— Не получил бы незаслуженное звание «лучшего зельевара», — язвительно добавила Гермиона.
— Миона, хватит! — вмешалась в разговор Джейн. — Сколько можно сокрушаться, прекрати нападать на него на словах. Хватит, пусть делает что хочет, это его выбор. И ты же видишь, что Гарри и так плохо, перестань его мучить. Просто когда Гарри вернется в субботу с отработки, встреть его в хорошем настроении, а не со своим недовольным видом. И перестаньте постоянно мусолить эту тему, хватит уже говорить о Драко, — сказала она и, устав от всего этого, забрала сумку и ушла.
Джейн знала, что позже они с Гермионой всё равно помирятся, но сейчас ей нужно было побыть в тишине.
В один из следующих дней Джейн решила пойти на Астрономическую башню, чтобы побыть в покое. Но когда она добралась до башни, то увидела Блейза, который смотрел куда-то через телескоп. Подойдя незаметно сзади, она поняла, что телескоп направлен на квиддичное поле, а именно туда, где тренировались гриффиндорцы.
— Ты ведь знаешь, что подглядывать нехорошо? — сказала Джейн.
Блейз вздрогнул и тут же обернулся:
— Оу, Джейн, это ты.
— Да, это я, а кого еще ты ждал? — сказала Джейн, а затем добавила: — Вообще-то я не ожидала встретить тебя здесь, значит, мое место отдыха теперь испорчено.
— Разве это твое место? — улыбнулся Блейз.
— Нет, конечно, просто раньше здесь никого не было, вот я и сделала его своим местом отдыха, — объяснила Джейн. — А ты почему смотришь отсюда? Почему бы не пойти и не посмотреть вблизи?
— А-а, Джинни вряд ли захочет меня видеть, — сказал Блейз, потирая шею. — Похоже, в последнее время она меня избегает. Вообще не обращает внимания.
— А почему тебя это волнует?
— Что?
— Почему тебя это волнует? — повторила свой вопрос Джейн. — Вообще-то не должно волновать, ведь ваши фальшивые отношения теперь прекращены. Теперь нет фальшивых отношений, от которых ты уставал, значит, ты не имеешь отношения к Джинни. Тогда почему ты обращаешь внимание на то, что она тебя игнорирует? Или ты по-настоящему влюбился в нее?
— Я... — Блейз не знал, что сказать, затем вздохнул: — Да, я люблю ее. Я устал от этих фальшивых отношений, потому что сам не заметил, как влюбился в Джинни, и стал хотеть от этих фальшивых отношений гораздо большего. Я хотел обнять ее, когда мне этого хотелось, хотел каждый день без устали говорить, что люблю ее, хотел целовать на глазах у всех, ходить, держась за руки, хотел кричать, какой я счастливый парень. Но в фальшивых отношениях так делать нельзя. И меня это бесит. И меня бесит, что я всё еще люблю ее и всё равно не могу быть с ней. Бесит, что я не знаю, что делать, — сказал он, сползая на пол и закрывая голову руками.
Джейн опустилась на колени рядом с ним:
— Просто признайся, скажи ей, что любишь по-настоящему, — Джейн взяла его за руку. — Мой тебе совет: напиши ей стих или что-нибудь еще. Она любит письма о ней самой и письма, полные доверия. А еще лучше — заведи для нее дневник, со своими искренними чувствами.
— Но что, если она откажется? — спросил Блейз, поднимая голову.
— Тогда ты это перенесешь, поплачешь немного, но и это пройдет, — сказала Джейн. — Главное, ты высказал то, что внутри, а принимать это или нет — решение Джинни. Если любишь по-настоящему — старайся, не сдавайся, сколько бы она ни отказывалась.
— Прямо как Драко? — усмехнулся Блейз, но тут же пожалел о сказанном.
— Нет, не как он, а как ты сам. Никому не подражай, будь собой, — сказала Джейн, а затем поднялась на ноги: — Теперь будь мужчиной и дальше решай сам, а я пошла, найду другое тихое место.
Позже она нашла Джинни на квиддичном поле — та продолжала тренироваться, хотя остальные уже ушли отдыхать.
— С такими тренировками ты себя загоняешь, спускайся на землю! — крикнула ей Джейн. Джинни спустилась на метле рядом с ней:
— Ты почему здесь ходишь?
— А мне что, запрещено? — спросила Джейн.
— Нет, я просто спросила, — тут же ответила Джинни.
— Да просто пришла понаблюдать за девчонкой-беглянкой, которая не признает собственных чувств и продолжает мучить себя, — ответила Джейн.
— Что? Девчонка-беглянка? Ты на меня намекаешь? — не поняла Джинни.
— Да, на кого же еще, — ответила Джейн.
До Джинни наконец дошло, и она поняла:
— Джейн... не начинай.
— Что не начинай?
— Между нами всё кончено. Не поднимай эту тему.
— Тогда почему ты от него бегаешь? — спросила Джейн. — Если бы между вами ничего не было, ты бы не бегала от него, вела бы себя как с незнакомцем. А раз бегаешь — значит, у тебя есть к нему чувства.
— Джейн, не говори ерунды, — возразила Джинни.
— «Джейн, не говори ерунды», — передразнила ее слова Джейн. — Ты меня за слепую держишь? Думаешь, я не вижу, как ты прячешь свои чувства и мучаешь себя? Я не такая дура. Не будь и ты дурой, скажи правду: ты его любишь?
— И что от этого изменится? — нахмурилась Джинни. — Ладно, допустим, я его любила, но он-то меня не любит. Из-за этого ведь он прекратил отношения! Я ему надоела, он от меня устал.
— Я не знаю, что он чувствует, — притворилась неосведомленной Джейн. — Но я знаю способ, как это выяснить. Чтобы узнать его чувства, ты должна сначала открыться сама. Используй для этого то, что тебе самой нравится.
— Что? Что именно? — не поняла Джинни.
— Мне что, и это за тебя говорить? — проворчала Джейн. — Напиши ему письмо о своих чувствах к нему или посвяти дневник. Не будь трусихой, иначе я перестану признавать тебя своей сестренкой.
— Ладно, ладно, напишу, — согласилась Джинни. — А ты мне поможешь?
— Нет, — отказалась Джейн. — Влюблена-то в него ты, а не я, так что пиши сама. Давай, я пошла, — и Джейн ушла.
В общем, совет она им дала, теперь пусть сами решают. К тому же у Джейн были другие заботы, например, до сих пор не определенные ингредиенты для «Слезы Феникса», над которыми она билась, и предстоящий второй этап тренировок.
Кстати о втором этапе тренировок: именно в ту субботу, когда должен был состояться матч, Дамблдор наконец прислал Джейн письмо. Когда они отправились в Хогсмид, на этот раз он предложил парную трансгрессию. Джейн согласилась, и он перенес ее к какому-то озеру. Джейн осмотрелась:
— Значит, проведем это здесь? — спросила она.
— Да, — ответил Дамблдор и начал творить палочкой магию над водой. Джейн подумала, что он снова накладывает заклятие против трансгрессии. Когда Дамблдор наконец закончил, он посмотрел на Джейн:
— Ты умеешь плавать? — спросил он.
Джейн, конечно, не ожидала такого вопроса, но всё равно ответила:
— Нет, не умею.
— Очень хорошо, — сказал Дамблдор. Джейн растерялась: он что, хвалит ее за то, что она не умеет плавать? Дамблдор продолжил бормотать: — Если бы ты умела плавать, пришлось бы привязывать к камню что-нибудь, — окончательно запутал он Джейн.
Затем Дамблдор забрал палочку Джейн, велел ей стоять у озера и спросил:
— Поверишь ли ты мне, если я скажу, что ты сможешь плавать или выбраться из воды, вызвав силу саму по себе, без всякого гнева?
Джейн не поняла:
— Что? Выбраться из воды?
В следующую секунду Дамблдор сказал: «Давай проверим» — и толкнул Джейн палочкой назад, прямо в воду. Джейн никак не ожидала такого предательства. Ее пальцы, хватавшие воздух, ни за что не зацепились, и она плашмя с размаху рухнула в ледяную воду. Холодная вода мгновенно сковала тело, а воздух из легких вырвался наружу вместе с пузырями.
— Буль... — Джейн пыталась выбраться на поверхность, беспорядочно махая руками, но ее неумеющее плавать тело тянуло вниз, как камень.
Если смотреть из-под воды, размытый силуэт Дамблдора неподвижно стоял на берегу. Он снова не помогает! Джейн отчаянно двигала руками, пытаясь всплыть, но от этого не было толку. Раздраженная Джейн начала выпускать своей силой огромные шары и беспорядочно пулять ими во все стороны, но какой вред это могло нанести воде? В конце концов, после следующих безуспешных попыток Джейн ушла под воду и уже начала терять сознание.
В следующую минуту Джейн открыла глаза на берегу озера, рядом был Дамблдор. Выплюнув попавшую внутрь воду, она закричала:
— Вы настоящий сумасшедший старик!
— С этим согласен, я ведь уже не молод, — улыбнулся Дамблдор. — А ты молодец, потеряла сознание чуть позже, чем я рассчитывал. Но, Джейн, я же говорил тебе: здесь ты должна выпускать силу не от гнева, а по собственному желанию. Поэтому в следующий раз научись искренне этого хотеть, на сегодня молодец, — сказал он, помогая Джейн подняться.
Позже вечером Джейн, высушив одежду, шла в гостиную Гриффиндора и по дороге встретила Блейза. Его лицо прямо-таки сияло, а в руках он держал какой-то красный дневник.
— Привет, Джейн, — тут же заметил ее Блейз.
— Привет, Блейз, — сказала Джейн, а затем посмотрела на дневник: — Что, до сих пор не отдал дневник Джинни?
— Нет, уже отдал, — радостно сказал Блейз. — Это не мой, это дневник Джинни, который она написала мне. Написала обо мне, прикинь! Она ведь тоже мне написала!
— Ага, и как только ей пришла в голову эта мысль, прямо не знаю, — притворилась неосведомленной Джейн, а затем протянула руку к дневнику: — Дай-ка, почитаю.
Джейн перелистнула много страниц, большинство из них были полны любовных слов, рисунков, следов от помады и прочих украшений. А среди писем Джейн приглянулось одно:
> «Дорогой Блейз Забини, то есть просто Блейз. Быть с тобой в отношениях было, конечно, здорово. Но ты самый настоящий ебанутый долбаевский человек, которого я встречала, и которого я сильно люблю...
> Первый раз я почувствовала к тебе что-то другое, когда ты помогал мне на тренировках Отряда Дамблдора и держал за руку, но это воспоминание в моей памяти не из приятно моментов. Потому что хотя я тогда встречалась с другим, я почувствовала к тебе иные чувства, и в тот момент ощутила себя уебищем...
> Знаешь что, про Гарри я соврала, я разлюбила его еще в самом начале пятого курса. Просто мне хотелось встречаться с тобой, но раз уж я девчонка, не могла сказать об этом первой. Вот и придумала эту ложь. Я и сейчас тебя люблю, и так как не знала, как это остановить, решила признаться. Не знаю, любишь ты меня или нет... Но если я тебе действительно надоела и ты меня ненавидишь, тогда пашол нахуй.
> С приветом, ожидающая твоего ответа Джинни».
>
Джейн, прочитав это, улыбнулась и удивилась:
— Вау, какое признание!
— Вот и я о том же, но именно за это я ее и люблю, — глаза Блейза были полны любви.
— Фу-у, свои нежные словечки говори ей самой, — притворилась тошнотворной Джейн. — Кстати, наша команда выиграла матч?
— Да, Джинни сыграла просто великолепно, — улыбнулся Блейз.
— Ну ладно, ей самой об этом скажешь, пошли, они, наверное, празднуют в гостиной Гриффиндора, — Джейн потянула Блейза за рукав.
— Правда? Мне можно войти? — спросил Блейз.
— Да, иначе со своей любовью ты до завтра не дотерпишь, — пошутила Джейн.
Затем Джейн вместе с Блейзом подошла к гостиной, они миновали Полную Даму и вошли. Из гостиной доносились торжественные, победные крики, а внутри было полно людей, празднующих победу. Не успела Джейн и слова сказать, как Джинни подбежала к Блейзу, обняла его и в следующую секунду...
ПОЦЕЛОВАЛА ЕГО НА ГЛАЗАХ У ВСЕХ!
— Ты мне нравишься, Блейз Забини, по-настоящему, — улыбнулась Джинни.
— Я влюблен в тебя, Джинни Уизли, только в тебя, — улыбнулся Блейз и снова поцеловал Джинни.

В последующие дни Джинни и Блейз начали встречаться по-настоящему. Блейз постоянно держал Джинни за руку и не упускал возможности поцеловать, они стали самой настоящей влюбленной парой. Позже Джейн прочитала дневник Блейза, который он отдал Джинни; так как она не любила стихи, она пролистала их и среди писем прочитала то, что ей понравилось:
> «Дорогая Джинни Уизли, моя Джинни.
> Я не знаю, какие чувства ты ко мне испытываешь. Но, как сказала один очень умная человек: "Если любишь по-настоящему — старайся, не сдавайся", так что если ты откажешь, я определенно буду бегать за тобой.
> В самых первых моих воспоминаниях — наша первая встреча. Это было на той первой валентинке, организованной Локонсом. Ты написала письмо Гарри и, когда гоблин читал его в Большом зале, так покраснела и побежала, что не заметила меня и упала прямо на меня. Тогда ты даже не извинилась толком, закрыла лицо руками и убежала, это был, наверное, самый забавный момент, когда я смеялся сильнее всего...
> Ради фальшивых свиданий с тобой я соврал, будто мне нужна фальшивая девушка. Теперь я не жалею об этой лжи. По крайней мере, у меня были прекрасные отношения с тобой...
> Я устал от фальшивых отношений, потому что по-настоящему любил тебя. Я мечтал взять тебя на руки, обнять, целовать твои безумно красные губы, когда захочу, никогда не отпускать твою руку и говорить, что люблю. Пожалуйста, исполни эту мою мечту...
> С приветом, твой Блейз».
>
Джейн посмеялась, прочитав это: значит, они оба в самом начале придумали фальшивый повод, чтобы встречаться друг с другом, и по-настоящему полюбили.
У Джейн тренировки тоже пошли хорошо. После нескольких занятий, последовавших за последней тренировкой, Джейн наконец прошла второй этап.
На этот раз, оказавшись в воде, она не стала отчаянно рваться наружу, а перед тем как погрузиться, удержала набранный в рот воздух, закрыла глаза и, несмотря на то что тонула, мысленно представила, как использует свою силу. В конце концов, из ее опущенных рук вырвалось пламя; направив огонь из обеих рук вниз, она словно вылетела на поверхность воды. Кстати об полете: когда ее тело показалось над водой, вместо того чтобы упасть обратно, Джейн буквально поднялась в воздух. В какой-то момент огонь ярко вспыхнул, и когда Джейн снова открыла глаза, она с удивлением увидела у себя за спиной огненные крылья. Сначала она, конечно, летела так, будто вот-вот упадет в воду, но долетела до Дамблдора и красиво приземлилась. Джейн была так удивлена и рада, что едва могла говорить:
— Вы в-видели?.... Мои.... Крылья... Мои собственные .... Огненные крылья!
Дамблдор рассмеялся и затем произнес:
— Вижу, и это очень красиво. Молодец, Джейн, ты справилась, — похвалил он её.
— Спасибо, — обрадовалась Джейн, с восторгом разглядывая свои крылья, а затем смогла их убрать. Пока Джейн радовалась своим успехам, Дамблдор стал серьезным:
— Джейн, ты сотворила настоящее чудо, но я хочу попросить тебя об одном одолжении.
— Конечно, говорите, — выслушала его Джейн.
— По-моему, у нас осталось не так много времени до третьего курса, поэтому... — Дамблдор немного помолчал, глядя на Джейн. — Можем ли мы начать третий этап прямо сейчас? Ты не устала?
Джейн задумалась. Конечно, две тренировки подряд — это тяжело, но поскольку времени было мало и Джейн не хотелось мучиться позже, выясняя, что будет на третьем этапе, она улыбнулась:
— Конечно, я не устала. Ладно, давайте перейдем к третьему этапу.
Дамблдор привел ее на какую-то равнину, где не было ничего, кроме стоящих чуть поодаль мишеней.
— Здесь ты должна научиться меткости. Если враги схватят твоих друзей, ты ведь не должна уничтожить врага вместе со своими друзьями своей силой, нужно уничтожить только врага, а для этого нужна точность. Поэтому ты должна стрелять своей силой по тем мишеням. И для этого ты должна уметь призывать огненный лук и стрелы. Раз уж ты смогла призвать и убрать крылья, верю, что призовешь и это, просто пожелай, — сказал Дамблдор и отошел в сторону, чтобы не мешать Джейн.
Джейн закрыла глаза, сделала руками движение, будто держит лук, и попыталась призвать лук и стрелы, но когда открыла глаза, ее руки были пусты. Она посмотрела на Дамблдора. Дамблдор улыбнулся:
— Не волнуйся, это только первый раз, у тебя всё получится.
После пары попыток Джейн наконец смогла создать огненный лук и посмотрела на Дамблдора.
Дамблдор подошел к ней:
— Молодец, у тебя получилось, теперь попробуй выстрелить по тем мишеням, — указал он на мишени.
— Но я ведь еще не призвала стрелу, — сказала Джейн.
— Не волнуйся, если смогла призвать лук, то при выстреле появится и стрела, — Дамблдор похлопал ее по плечу и снова отошел в сторону.
Джейн глубоко вздохнула и выдохнула, затем натянула тетиву лука, и действительно появилась и вылетела стрела. Но до самого конца тренировки Джейн ни разу не попала точно в мишень. Некоторые летели вкривь, улетали вообще в другое место, падали, не долетев, или же возвращались и ранили её саму. Когда Дамблдор лечил ее раны, он говорил ей не волноваться и снова похвалил за сегодняшнюю отвагу.
Теперь вернемся к школьным будням. Джейн окончательно убедилась, что Блейз и Джинни — самая милая пара. Вместо того чтобы реже встречаться ради подготовки Джинни к С.О.В., Блейз, зная, что она постоянно ничего не успевает, приносил ей еду, всегда поддерживал рядом и даже помогал некоторым готовиться.
Но не у всех были такие сладкие времена. Гермиона и Гарри до сих пор не переставали ругаться, как муж и жена, прожившие в браке уже двадцать лет. Джейн, Рон и Гарри сидели у окна в гостиной, по всей видимости, заканчивая домашнее задание по травологии, когда к ним присоединилась Гермиона и села рядом с Гарри. Решительное выражение на ее лице не предвещало ничего хорошего.
— Нам нужно поговорить, Гарри.
— О чем? — подозрительно спросил Гарри.
— О так называемом Принце-полукровке.
— Ну вот, опять началось, — вздохнул Гарри. — Когда ты уже это прекратишь?
— Когда ты меня выслушаешь, — твердо ответила Гермиона. — Так вот, я пыталась выяснить, у кого могло быть такое хобби — изобретать темные заклинания...
— У него не было такого хобби...
— «У него»? А с чего ты взял, что это мужчина?
— Слушай, мы это уже проходили, — разозлился Гарри. — Принц, Гермиона, Принц!
— Вот именно! — воскликнула Гермиона, на ее щеках вспыхнули красные пятна. Она вытащила из кармана пожелтевшую газетную вырезку и с размаху положила ее на стол перед Гарри. — Смотри! Посмотри на фотографию!
Гарри поднял крошащийся листок и уставился на старую, пожелтевшую от времени живую фотографию, Джейн и Рон тоже наклонились над ней.
На фотографии была запечатлена худая девочка лет пятнадцати. Далекая от красоты — густые брови, длинное бледное лицо, — она выглядела одновременно и задиристой, и замкнутой. Подпись под фотографией гласила: «Эйлин Принц, капитан сборной Хогвартса по игре в плюй-камни».
— И что с того? — спросил Гарри, пробегая глазами приложенную к фотографии заметку — весьма скучный отчет о межшкольных соревнованиях.
— Ее звали Эйлин Принц. Принц, Гарри.
Они уставились друг на друга, и Гарри наконец понял, что Гермиона пытается ему объяснить. Он рассмеялся.
— Быть не может.
— Почему?
— Ты думаешь, она была полукровкой? Да брось ты.
— А что такого? Гарри, в волшебном мире нет настоящих принцев! Это либо прозвище, чье-то выдуманное, присвоенное звание, либо фамилия, так ведь? Нет, ты послушай. Если, к примеру, ее отец был волшебником по фамилии Принц, а мать — из маглов, тогда получается, что она была «Принцем-полукровкой»!
— Да, Гермиона, очень остроумно...
— Но ведь всё сходится! Может, она гордилась тем, что ее можно назвать «полу-Принцем»!
— Послушай, Гермиона, я знаю, что это не девчонка. Просто знаю!
— Ты просто считаешь, что у девчонки не хватило бы на всё это ума, — разозлилась Гермиона.
Гарри почувствовал себя задетым:
— Интересно, как я могу считать, что у девчонок на что-то не хватает ума, проведя рядом с тобой пять лет? Я говорю о стиле письма. Я просто знаю, что Принц был мужчиной, я это чувствую. А эта твоя девчонка не имеет к нему никакого отношения. Кстати, где ты это откопала?
Ответ Гермионы был предсказуем:
— В библиотеке. Там есть подшивки старых «Пророков». Ладно, я попробую узнать побольше об этой Эйлин Принц, может, что-нибудь и найду.
— Ну давай, развлекайся, — съязвил Гарри.
— Обязательно, — ответила Гермиона. — Первое, что я проверю, — успела сказать она, выходя через портретную дверь, — это старые списки награжденных за зельеварение.
Конечно, сладкими эти отношения не назовешь. А теперь перейду к тренировкам Джейн: на следующей тренировке Джейн сначала попала несколько раз, а в конце попала во все мишени в цель. Дамблдор похвалил её и сказал, что других тренировок нет, обрадовав её тем, что теперь она может управлять своей силой по собственной воле. Обрадованная этим Джейн вернулась с тренировки и, сидя в своей комнате за чтением старой черной книги, вспоминала, как именно она целилась. Она вытянула указательный и большой пальцы, зажав остальные, и в шутку изобразила стрельбу; вдруг из пальца действительно вылетел заряд и попал прямо на открытую страницу книги, где было зелье «Слеза Феникса». Джейн вскочила с места, испуганно взяла книгу в руки и, посмотрев на страницу, выдохнула:
— О черт.
Вдруг, словно произошло чудо, на страницах не оказалось никаких ожогов или следов пожара, вместо этого, к удивлению Джейн, проступили золотые надписи — появились ингредиенты зелья «Слеза Феникса»:
1. Настоящая слеза птицы феникс.
2. Золотое перо феникса (в виде пепла).
3. Песок времени.
4. Сок цветка вечного лотоса.
5. Очищенная вода из горного хрусталя.
6. Звездная пыль.
7.
Джейн посмотрела на цифру семь — там ничего не было написано. Она решила, что это, должно быть, какая-то ошибка, просто седьмого ингредиента не существует. После этого она отправилась к Дамблдору, чтобы похвастаться и взять первые два ингредиента, раз уж у него был феникс.
Дамблдор был у себя в кабинете. Увидев Джейн, он обрадовался:
— Оу, наша героиня пришла. Зачем пришла, дитя мое? — спросил он.
— Профессор... профессор, — задыхаясь, Джейн подняла свою черную книгу и положила ее на стол профессора. — Я нашла, я нашла ингредиенты!
Джейн рассказала ему, как нашла их. Чтобы показать, как из ее руки вырвался огонь, Дамблдор разрешил ей разбить свой стакан. Когда Джейн закончила свой рассказ, Дамблдор внимательно посмотрел на страницу со «Слезой Феникса»:
— А что под седьмым номером? — спросил он.
— По-моему, седьмого нет, это, наверное, просто ошибка, — сказала Джейн, а затем, не давая профессору вставить слово, продолжила: — Если бы вы знали, как я рада. Теперь я смогу воскрешать людей, я воскрешу Сириуса и Седрика, они будут со мной. Я снова увижу джентльменские манеры Седрика, а мы с Сириусом потом вместе вернем мою анимагическую форму и будем играть в анимагическом обличье. И теперь мы победим этого проклятого Волдеморта, он больше не сможет пугать нас смертью. Профессор, скажите, как вы думаете, я смогу приготовить это зелье? Вы верите в меня?
— Конечно, верю, — улыбнулся Дамблдор. — Рано или поздно ты его приготовишь. Нет ничего, что было бы тебе не под силу, ты ведь талантлива.
— Спасибо, — сказала Джейн, готовая прыгать от радости.
Вдруг в дверь громко постучали. Джейн в недоумении уставилась на дверь. Дамблдор спокойным голосом ответил: «Войдите». Фоукс сидел, озираясь по сторонам, его яркие черные глаза ловили золотые лучи заходящего за окном солнца. Вошедший Гарри недоуменно посмотрел на Джейн, словно спрашивая, почему она здесь, но не успел он ничего сказать, как Дамблдор произнес:
— Что ж, Гарри, я обещал взять тебя с собой.
Джейн удивилась, но втайне обрадовалась за Гарри. Гарри, совершенно растерявшись, переспросил:
— Взять с собой...
— Конечно, если ты этого хочешь.
— Если я...
До Гарри наконец дошло:
— Значит, вы нашли его? Нашли крестраж?
— Думаю, да.
— Страх — это естественно, — сказал Дамблдор.
— Я не боюсь! — тут же ответил Гарри, и это было правдой — единственное, чего он сейчас не чувствовал, был страх. — Какой из крестражей? Где он?
— Насчет того, какой именно, не знаю, но, думаю, про змею пока можно забыть. В одном я уверен: этот крестраж спрятан во многих милях отсюда, в пещере на берегу моря, которую я искал очень долго. Это та самая пещера, где в свое время Том Реддл во время ежегодной поездки до смерти напугал двоих детей из своего приюта, помнишь?
— Да, — ответил Гарри. — Как он защищен?
— Не знаю. У меня есть предположения, но они могут оказаться совершенно ошибочными, — Дамблдор немного помолчал, а затем добавил: — Гарри, я обещал взять тебя с собой и не отказываюсь от своего обещания, однако я бы не выполнил свой долг, если бы не предупредил: всё это может быть очень опасно.
— Я пойду с вами, — ответил Гарри, едва дождавшись, пока Дамблдор закончит фразу.
Дамблдор затем внимательно посмотрел на Гарри, Джейн тоже заметила на лице Гарри какое-то напряжение и обиду. Дамблдор тоже это заметил:
— Что с тобой?
— Ничего, — поспешно соврал Гарри.
— Почему ты расстроен?
— Я не расстроен.
— Гарри, ты никогда не был силен в окклюменции...
Последнее слово стало искрой, разжегшей ярость Гарри, как пламя.
— Снейп! — выпалил он с такой силой, что даже сидевший позади него Фоукс издал негромкий клекот. — Снейп, вот что со мной! Это он спрятался за дверью и передал Волан-де-Морту подслушанное пророчество! Мне всё рассказала Трелони!
Лицо Дамблдора, окрашенное в кроваво-красный цвет лучами заходящего солнца, даже не дрогнуло, но Гарри показалось, что он побледнел. Молчание старого волшебника длилось лишь мгновение, но это мгновение показалось очень долгим.
— Когда ты об этом узнал? — спросил он наконец.
— Только что! — ответил Гарри, сдерживая себя из последних сил, чтобы не закричать. И именно в этот момент стало ясно, что он больше не может себя контролировать. — И ВЫ ПОЗВОЛИЛИ ЕМУ ПРЕПОДАВАТЬ В ШКОЛЕ! ЧЕЛОВЕКУ, КОТОРЫЙ НАВЕЛ ВОЛАН-ДЕ-МОРТА НА МОИХ МАМУ И ПАПУ!
Тяжело дыша, как в самый разгар драки, Гарри отвернулся от Дамблдора, который не пошевелил ни единым мускулом. Потирая суставы одной руки ладонью другой, он начал мерить шагами кабинет, прикладывая все оставшиеся силы, чтобы не сносить и не крушить всё, что попадалось на глаза. Видно было, что Гарри хотелось бушевать, кричать на Дамблдора, но в то же время ему хотелось отправиться с ним в путь и уничтожить крестраж.
— Гарри, — тихо сказал Дамблдор, — пожалуйста, выслушай меня.
Перестать метаться по кабинету оказалось еще труднее, чем сдерживать крик. Гарри замер на месте, прикусил губу и посмотрел на морщинистое лицо Дамблдора.
— Профессор Снейп совершил ужасную...
— Не говорите мне, что он ошибся, сэр! Он подслушивал за дверью!
— Пожалуйста, дай мне закончить, — Дамблдор дождался кивка Гарри и продолжил: — Профессор Снейп совершил ужасную ошибку. В ту ночь, когда он услышал первую часть пророчества профессора Трелони, он всё еще служил Волан-де-Морту. Конечно, он поспешил передать эту информацию своему хозяину, так как она имела к нему прямое отношение. Но Северус не знал и не мог знать, за каким именно ребенком погонится Волан-де-Морт. Он также не подозревал, что родители ребенка, которого убьет его хозяин, окажутся его хорошо знакомыми людьми — твоими отцом и матерью...
Гарри горько усмехнулся.
— Он ненавидел и моего отца, и Сириуса! Профессор, разве вы не заметили, что люди, которых Снейп ненавидит, рано или поздно погибают?
— Гарри, ты даже представить себе не можешь, как раскаивался профессор Снейп, когда узнал, как Волан-де-Морт истолковал пророчество. Уверен, это самое большое раскаяние в его жизни, именно поэтому он мне...
— Но ведь он очень силен в окклюменции, не так ли, сэр? — сказал Гарри, едва сдерживая дрожь в голосе. — Разве Волан-де-Морт до сих пор не считает Снейпа своим сторонником? Профессор, как вы можете быть уверены, что он на вашей стороне?
Дамблдор на мгновение замолчал, словно принимая важное решение. В конце концов он произнес:
— Я уверен. Я полностью доверяю Северусу Снейпу.
В течение нескольких секунд Гарри тяжело дышал, пытаясь сохранить спокойствие. Но не вышло.
— А я не верю! — снова закричал он. — Прямо сейчас, под вашим носом, он что-то затевает с Драко Малфоем, а вы всё еще...
— Гарри, мы это уже обсуждали, — сурово сказал Дамблдор. — Я высказал свое мнение.
— Вы сегодня уходите из школы, готов спорить, вы даже не думаете о том, что Снейп и Малфой могут что-то натворить...
— Что натворить? — Дамблдор поднял брови. — Если точнее, чего ты от них ждешь?
— Я... они что-то замышляют! — ответил Гарри, сжав кулаки. — Только что профессор Трелони, зайдя в Выручай-комнату, чтобы спрятать бутылки из-под хереса, услышала ликующий, празднующий голос Малфоя! Он делает там что-то опасное, по-моему, его замысел удался. А вы оставляете школу без защиты...
— Довольно, — сказал Дамблдор. Он говорил очень спокойно, но Гарри тут же притих — понял, что перешел черту. — Ты думаешь, я оставлю школу без защиты? Никогда. Сегодня ночью после моего ухода здесь будет выставлена дополнительная охрана. Пожалуйста, Гарри, не думай, что я безразличен к безопасности своих учеников.
— Я просто... — Гарри замялся и начал бормотать, но Дамблдор перебил его.
— Я больше не желаю говорить на эту тему.
Джейн поняла, что Гарри прикусил язык, испугавшись, что зашел слишком далеко и лишился возможности пойти с Дамблдором. Но волшебник внезапно спросил:
— Так ты всё еще хочешь пойти со мной сегодня?
— Да, — немедленно ответил Гарри.
— Очень хорошо. Тогда слушай, — Дамблдор выпрямился. — Я возьму тебя только с одним условием: ты будешь беспрекословно и немедленно выполнять любой мой приказ, не задавая никаких вопросов.
— Конечно.
— Гарри, хорошенько подумай, полностью ли ты понял, что я имею в виду? Тебе придется подчиниться любому приказу, даже если это будет приказ «беги», «спрячься» или «возвращайся». Ты даешь мне слово?
— Я... да, конечно.
— Если я скажу тебе спрятаться, ты спрячешься?
— Да.
— Если скажу бежать, ты подчинишься?
— Да.
— Если я скажу оставить меня и спасать себя, ты сделаешь то, что я велел?
— Я...
— Гарри?
Какое-то мгновение они смотрели друг другу прямо в глаза.
— Да, сэр.
— Очень хорошо. Тогда иди, принеси свою мантию-невидимку, встретимся через пять минут в вестибюле.
Когда Гарри поспешно выбежал из кабинета, Дамблдор повернулся к Джейн:
— Прости, что я забыл про тебя.
— Какое там забыл? Я как будто кино посмотрела, — улыбнулась Джейн, но затем стала серьезной: — То, что сделал профессор Снейп, конечно, подло, но он явно раскаивается. Впрочем, это меня не касается, чтобы так сильно переживать. На этих старших курсах я поняла одну вещь: не стоит совать нос в чужие дела. Однажды я увидела воспоминание профессора Снейпа и отругала Римуса и Сириуса за поступки многолетней давности, наговорив слов, о которых жалею больше всего. Я до сих пор об этом жалею. Поэтому не буду проявлять к этому особого интереса. Сейчас все мои мысли — о моем зелье «Слеза Феникса». Желаю вам удачи в пути, и если что-то случится, обещаю, что спасу и воскрешу вас.
— Ты ведь еще не приготовила зелье, давать обещания заранее было бы ошибкой, — сказал Дамблдор.
— Но я верю, что смогу, и вы не отказывайтесь от своих слов, что верите в меня. Ладно, я пошла, займусь приготовлением зелья, — сказала Джейн, а перед уходом добавила: — Профессор, если вам не трудно, дайте мне первые два ингредиента.
Так Джейн забрала слезу феникса и его перо в виде пепла. По пути она собрала остальные ингредиенты из нужных ей мест. Когда она шла в гостиную, навстречу ей попался Гарри, который, похоже, уже взял мантию-невидимку:
— Джейн, — Гарри остановился перед ней. — Я оставил тебе, Рону, Гермионе и Амелии «Феликс Фелицис». Поделите и выпейте.
— Оу, ты даже об Амелии подумал, — сказала Джейн.
— Она ведь твой друг, значит, и мой друг, — ответил Гарри.
Затем Джейн обняла Гарри:
— Удачи тебе, у тебя всё получится.
— Спасибо, — улыбнулся Гарри и побежал в сторону вестибюля.
Но Джейн не взяла «Феликс Фелицис», она велела Рону и Гермионе отдать его Джинни. Ей хотелось добиться успеха со своим зельем без всякого везения. Поэтому, сложив ингредиенты в сумку и взяв книгу, Джейн тоже вышла из замка. Издалека она увидела Дамблдора, рядом с которым наверняка был Гарри. Но Джейн направилась к Запретному лесу, трансгрессировала оттуда и оказалась на той самой равнине, где проходил ее третий этап. Достав из сумки железный котел, она направила на него магию, развела огонь, осветив всё вокруг, затем села на землю, разложила ингредиенты и принялась за приготовление зелья. Для безопасности она создала вокруг себя круглый защитный щит. Так она начала варить зелье.
Две капли слезы феникса, весь пепел от пера, помешивать пять минут, горсть песка времени, один бокал сока цветка вечного лотоса, два бокала очищенной воды из горного хрусталя, помешивать еще 15 минут, звездная пыль — и мешать, пока не побелеет.
Честно говоря, помешивание заняло очень много времени, зелье никак не хотело белеть. Неизвестно, сколько прошло времени, руки Джейн уже онемели от усталости, но наконец оно побелело, и Джейн перелила его в стеклянный флакон.
Когда Джейн трансгрессировала обратно в Запретный лес, она увидела в небе над Хогвартсом жуткую картину. Над школой в воздухе висел сияющий зеленый череп с выползающей изо рта змеей — Черная Метка, знак, который Пожиратели смерти оставляют, когда проникают в дом... или кого-то убивают...
— Нет... нет... не может быть, чтобы кто-то умер, — у Джейн перехватило дыхание, и она побежала к Хогвартсу.
Когда она вбежала в замок, на нижних этажах было тихо, но в районе Астрономической башни слышался шум. Поднимаясь выше, она увидела когтевранцев, бегущих в свои гостиные; Пожиратель смерти пускал в них заклинания, и бедные ученики в ужасе едва уворачивались от магии. Джейн достала свой огненный лук, подстрелила этого Пожирателя смерти и тут же подбежала к когтевранцам, которые плакали:
— Так, все успокаиваемся, слезы ничего не решат, — сказала Джейн, а затем обратилась к когтевранцам: — Кто из вас знает дорогу к факультетской гостиной? Кто знает, ведите, я вас защищу.
Один маленький мальчик решительно вышел вперед:
— Я знаю.
— Молодец, веди, — сказала Джейн.
Когда мальчик пошел вперед, Джейн попросила остальных идти вровень с ним, а затем увеличила свой защитный щит так, чтобы он укрывал всех когтевранцев, сама же осталась снаружи щита, защищая их от летящих заклинаний.
Спустя некоторое время Джейн завела когтевранцев в их гостиную. У Джейн совсем не оставалось времени, потому что со стороны Астрономической башни громко доносились звуки сражения. Джейн снова побежала по лестнице туда.
Она увидела нескольких перепуганных учеников, прижавшихся к стене, некоторые закрывали лица руками. Большие часы Гриффиндора были разбиты заклятием, рубины из них со звоном продолжали сыпаться на каменный пол...
— Если жить хотите, идите в свои гостиные или спрячьтесь! — крикнула она ученикам. Сверху раздался сильный грохот, но Джейн, содрогнувшись, продолжала подниматься.
Когда Джейн поворачивала за угол, над ее головой со свистом пролетали заклинания. Джейн припала к полу, а когда собиралась подняться, мимо нее кто-то пробежал. Джейн оглянулась и увидела одного Пожирателя смерти, а также знакомого черноволосого человека и блондина — Снейпа и Драко.
— Нет... нет, это невозможно... Мне нужен Дамблдор, он поможет, — подумала Джейн, отряхнулась, проверила в сумке за спиной, не разбился ли стеклянный флакон, и побежала дальше вверх. На бегу Джейн выскочила из-за гобелена в самую гущу растерянных пуффендуйцев в пижамах. Прямо перед ней к ним выбежал Гарри.
— Гарри! Мы услышали шум, а потом эти разговоры о Черной Метке... — начал Эрни Макмиллан.
— С дороги! — рявкнул Гарри, отталкивая двоих ребят.
Джейн тут же схватила Гарри за руку и закричала:
— Гарри! Что происходит? Где Дамблдор, он мне нужен!
— Джейн, мне некогда, потом! — вырвал руку Гарри и убежал. Джейн недоуменно посмотрела ему вслед, а затем крикнула пуффендуйцам: — Вы что здесь стоите! Быстро по комнатам! — и побежала дальше наверх. Впереди слышались крики, летали заклинания. Двое Пожирателей смерти пуляли магией во все стороны. Джейн снова вскинула лук, выстрелила обоим точно в правые руки, крикнула остальным ученикам прятаться и побежала выше. На бегу Джейн споткнулась обо чьи-то ноги и растянулась на полу, а когда перевернулась и посмотрела на человека, воскликнула:
— Невилл!
— Джейн! — увидел ее Невилл, распластавшийся на полу.
— Боже мой, что с тобой случилось? — Джейн поднялась на ноги. — Не стой на дороге, тебе нужно к мадам Помфри, — попыталась она поднять его.
— Не надо, Джейн, оставь меня здесь, твой брат... — Невилл указал наверх.
— Мой брат? Рон?
— Нет, Билл!
— Что с ним? — испугалась Джейн, оставила Невилла и бросилась выше. По дороге она увидела МакГонагалл и Джинни, но времени разговаривать с ними совершенно не было...
В какой-то момент Джейн заметила два истекающих кровью тела, катающихся по полу. Среди них Джейн узнала Билла — так подсказала ей интуиция, но, судя по его изуродованному лицу, он был в крови до неузнаваемости и весь в следах от когтей.
— Оу, Билл! — сказала Джейн, обнимая его. Затем она рукой проверила его дыхание — он был жив. Джейн взяла свою волшебную палочку, заставила Билла взлететь в воздух, а затем, снова выставив защитный щит, повела его вниз, направляясь в больничное крыло к мадам Помфри.
Левитируя Билла с помощью магии, Джейн бежала к больнице так быстро, как только могла. Ее сердце колотилось так, словно готово было выпрыгнуть из груди, а флакон только что приготовленного зелья **«Слеза Феникса»** в сумке бился о ее бок при каждом шаге, внушая ей огромную надежду и страх.
— Все будет хорошо, я успела, зелье готово, — шептала она себе под нос.
Когда она толкнула и открыла дверь больницы, внутри все казалось бурлящим адом. Мадам Помфри, бледная как смерть, не успевала лечить раненых. В комнате раздавались плач и стоны.
— Мадам Помфри! ПОМОГИТЕ БИЛЛУ! — закричала Джейн.
Мадам Помфри, увидев окровавленное, изуродованное следами когтей до неузнаваемости лицо Билла, испугалась и закрыла рот рукой:
— О, Мерлин... Что это?.. Это дело рук Фенрира Сивого?
— Я... я не знаю, наверное, он, — сказала Джейн, ее сердце непрерывно стучало. — Вылечите его, пожалуйста, мадам Помфри... Мне... Мне нужен Дамблдор. Да! Мне нужен профессор Дамблдор!
С этими словами Джейн выбежала из больничного крыла. Она думала, что снова подниется на Астрономическую башню, но на лужайке, прямо под башней и, что самое ужасное, под сияющей **Черной Меткой**, уже собралась небольшая толпа. Джейн в ужасе побежала к ним. Сжимая сумку, она пробралась сквозь перешептывающихся людей и, наконец, добралась до центра. Там лишившиеся дара речи от горя ученики и учителя оставили немного места.
Джейн, не останавливаясь, шла вперед. Хотя ее душа не хотела на это смотреть, она опустилась на колени перед мертвым телом Дамблдора. Глаза директора были закрыты; если не считать того, что его руки и ноги были странно и неестественно изогнуты, казалось, будто он просто спит. Джейн, едва удерживая слезы, попыталась успокоиться. Она сразу открыла сумку и достала стеклянный флакон. Но из-за того, что ее руки сильно дрожали, когда она открывала его и подносила к губам Дамблдора, зелье лилось неровно, слегка проливаясь мимо.
— Все будет хорошо.... Я спасу вас... Я обещала... Это должно сработать, — говорила она.
Но прошла одна секунда, две, три... пять секунд... Дамблдор лежал все так же неподвижно.
— Нет, нет, этого не может быть! — воскликнула Джейн. Она достала из сумки еще один флакон и снова попыталась влить его в рот Дамблдору, но ничего не изменилось. И тогда Джейн осознала правду, которую так отчаянно не хотела принимать: Дамблдор мертв... у нее не получилось.
Джейн мысленно прокляла свои глупые мысли о том, что седьмого ингредиента не существует и что книга ошибочна. Седьмой ингредиент был, но Джейн вместо того, чтобы искать его, совершила глупость. У нее ничего не вышло. Из глаз Джейн хлынули слезы:
— У меня не получилось! Проклятье! Какая же я была дура! Я не смогла сдержать свое обещание, совсем ничего не сделала! — сказав это, она опустила голову на грудь Дамблдора, разрыдалась и прошептала: — Простите меня, профессор... простите... Вы сделали для меня все... а я даже не смогла вас спасти.... Настоящая дура, дура... у меня не получилось... Будь я проклята!
Вдруг Джейн почувствовала, как чья-то рука легла ей на плечо. Она подняла голову, оглянулась и увидела Гарри, а в толпе, весь в саже, Хагрид навзрыд плакал. Джейн, не сдерживая рыданий, обняла Гарри:
— Гарри... У меня не получилось... Я не смогла его спасти...
Гарри погладил ее по спине и тихо произнес:
— Это не твоя вина.
Замер тем, когда Джейн отпустила его, Гарри протянул руку и поправил очки-половинки Дамблдора, соскользнувшие с его носа, а рукавом вытер кровь, текшую у него изо рта. Затем, глядя на это старое, мудрое лицо, он попытался осознать не поддающуюся разуму тяжелую правду: Дамблдор больше никогда не заговорит с ним, никогда не придет на помощь...
В толпе позади них люди тихо переговаривались. Вдруг Гарри как будто что-то заметил. Медальон, который они добыли ранее, выпал из кармана Дамблдора. Видимо, он открылся, когда ударился о землю. Гарри взял его в руку и осмотрел. Медальон был не таким большим, как тот, что Гарри видел в **Омуте памяти**, его поверхность была совершенно гладкой, на ней не было знака Слизерина — змеевидной буквы «S». К тому же, внутри, где должна была быть фотография, не оказалось ничего, кроме плотно сложенного кусочка пергамента.
Гарри, не задумываясь о том, что делает, вытащил пергамент, развернул его и при свете множества палочек, поднятых позади, прочитал следующее:
> «Тёмному Лорду.
> Я знаю, что умру задолго до того, как ты прочитаешь это, но я хочу, чтобы ты знал: это я раскрыл твою тайну. Я похитил настоящий крестраж и намерен уничтожить его, как только смогу. Я смотрю в лицо смерти с надеждой, что, когда ты встретишь равного себе, ты снова станешь просто смертным.
> Р.А.Б.»
>
Джейн посмотрела на Гарри, и в этот момент она увидела в нем саму себя: то, о чем они оба думали и на что надеялись, на самом деле оказалось ложью. Гарри крепко сжал пергамент в кулаке, из его глаз хлынули горячие слезы, и в этот самый момент позади него жалобно завыл Клык. На этот раз Джейн обняла его за плечи, позволяя ему выплакаться.

— Пойдем, Гарри...
— Нет.
— Тебе не стоит здесь оставаться, Гарри... пойдем, пойдем...
— Нет.
Он не хотел оставлять Дамблдора, не хотел никуда идти. Рука Хагрида, лежащая на его плече, заметно дрожала. Джейн посмотрела на лесничего, мягко убрала его руку с плеча Гарри, затем заставила друга повернуться к себе и, крепко сжав его ладонь, сказала:
— Пошли, Гарри, нам нужно идти к мадам Помфри.
Гарри, не думая, подчинился ей. Джейн поднялась вместе с ним и, не выпуская его руки, повела сквозь толпу прочь. В ушах звенели чужие, незнакомые голоса, а ночную тишину пронзали всхлипы и крики. Но Гарри и Джейн шли не останавливаясь, пока наконец не поднялись по ступеням вестибюля. Джейн краем глаза заметила, как все удивленно смотрят на нее и перешептываются, а на полу рубины Гриффиндора блестели, словно капли крови. Они направились к мраморной лестнице.
— Давай пойдем в гостиную, я не ранен, — наконец заговорил Гарри.
— Знаю, но все остальные сейчас там, — ответила Джейн.
Вдруг Гарри охватил ужас:
— Кто еще погиб?
— Никто, с нашей стороны погибших нет... кроме Дамблдора, — на последнем слове голос Джейн сорвался на плач.
— Но Черная Метка... Малфой сказал, что перешагнул через труп... — все еще испуганно произнес Гарри.
Джейн не хотела спрашивать у Гарри, почему Малфой так сказал, потому что внутреннее чутьё подсказывало ей, что ответ будет страшным. Поэтому она ответила:
— Он перешагнул через Билла, но Билл жив... Только когда я подошла к нему... его лицо было сильно изуродовано. На него напал Сивый... Я передала его мадам Помфри... а что дальше, не знаю, — Джейн прикусила губу, а затем, пытаясь убедить себя, что все обойдется, добавила: — К тому же сегодня не полнолуние, сегодня он точно не превратится в оборотня.
— А как же остальные... там ведь лежали другие тела...
— Гарри, я знаю не больше твоего, — вздохнула Джейн. — Думаю, только Невилл сейчас в больнице. Я даже не отвела его туда, сразу побежала к Биллу... Позже сами все увидим.
Они добрались до больничного крыла. Гарри толкнул дверь ногой, и при входе они увидели спящего на койке Невилла. Рон, Гермиона, Джинни, Полумна, Амелия, Тонкс и Люпин стояли в дальнем конце палаты у другой кровати. Услышав скрип двери, все обернулись. Гермиона подбежала к Гарри и крепко обняла его, а Люпин с обеспокоенным видом вышел вперед.
— Гарри, ты в порядке?
— Да, все нормально... Как Билл?
Никто не ответил. Гарри заглянул через плечо Гермионы и увидел на подушке Билла его неузнаваемое, страшно изрезанное и перекошенное лицо. Оно было похоже на какую-то жуткую маску. Мадам Помфри как раз смазывала раны резко пахнущей зеленой мазью.
— Разве нельзя вылечить Билла каким-нибудь заклинанием? — спросил Гарри у целительницы.
— Заклинания здесь не помогут, — ответила мадам Помфри. — Я испробовала все, что знаю, но против укусов этого монстра-оборотня нет лекарства.
— Но ведь его укусили не в полнолуние, — сказал Рон, глядя на лицо брата. Он надеялся, что от одного его взгляда раны заживут. — Сивый не был в облике волка, значит, Билл... не станет настоящим оборотнем...
Он с надеждой и сомнением посмотрел на Люпина.
— Нет, я думаю, Билл не станет настоящим волком-оборотнем, — произнес Люпин. — Но это не значит, что в его кровь не попала инфекция. Это магические раны. Они вряд ли заживут полностью, и... у Билла могут время от времени проявляться некоторые волчьи повадки.
— Дамблдор наверняка знал бы, как помочь, — сказал Рон. — Где он? Билл ведь по его приказу сражался с этим маньяком, Дамблдор перед ним в долгу, он ведь не оставит его так...
— Рон. Он... Дамблдор мертв, — сквозь внутренние слезы, едва выговаривая слова, произнесла Джейн.
— Нет! — Взгляд Люпина переметнулся с Джейн на Гарри. Он словно надеялся, что Гарри опровергнет эти слова, но Гарри промолчал. Люпин бессильно опустился на стул возле кровати Билла и закрыл лицо руками. Джейн никогда прежде не видела, чтобы Люпин терял самообладание. Ей показалось, что она стала свидетельницей чьего-то глубокого, слишком личного и тайного горя. Гарри отвернулся и встретился взглядом с Роном — его глаза подтверждали, что Джейн сказала правду.
— Как он погиб? — прошептала Тонкс. — Что случилось?
— Его убил Снейп, — ответил Гарри. — Я был там, я все видел. Мы прилетели на Астрономическую башню, потому что Метка стояла прямо над ней... Дамблдор чувствовал себя плохо, он был сильно ослаблен. Но когда он услышал, что по лестнице кто-то бежит, то понял, что это ловушка. Он обездвижил меня заклятием, я ничего не мог сделать, на мне была мантия-невидимка... в этот момент в дверь ворвался Малфой и обезоружил его...
Гермиона зажала рот рукой, Рон застонал, у Полумны задрожали губы.
— А потом появились Пожиратели смерти... следом пришел Снейп... Снейп убил его. Авада Кедавра... — Гарри не смог говорить дальше.
Мадам Помфри горько разрыдалась. Джейн тут же отшатнулась от Гарри:
— Нет, нет, этого не может быть! — прошептала она, а затем, уставившись на Гарри, закричала: — ТЫ ВРЕШЬ! Профессор Снейп не мог этого сделать! Он предан Дамблдору! Он не мог его убить! ТЫ ВРЕШЬ! ЭТО НЕВОЗМОЖНО!
— Это правда, Джейн, — тихо сказал Гарри.
— НЕТ! ЭТО НЕ ТАК! — Джейн, не желая этого слышать, снова расплакалась. — Скажи, что это ложь! Профессор Снейп не убивал Дамблдора! Скажи, что ты ошибся! Ну же, говори! — Джейн схватила Гарри за куртку и принялась трясти его: — СКАЖИ ЖЕ! Скажи, что это ложь! Почему ты молчишь?! — рыдала она.
Рон подошел, аккуратно отстранил Джейн от Гарри, обнял ее и стал гладить по волосам. Джейн, отказываясь верить, продолжала плакать. Она не хотела признавать, что потеряла одного из самых близких людей, не хотела верить, что они оказались предателями.
Вдруг Джинни прошептала:
— Тс-с! Послушайте!
Джейн и мадам Помфри вытерли слезы. Джинни прижала палец к губам, ее глаза округлились от удивления. В темноте за окном запел феникс — такого пения они никогда раньше не слышали: это была невероятно прекрасная, полная невыразимой скорби песнь.
Джейн почувствовала, как и тогда, когда она слушала феникса раньше, что эта музыка льется не снаружи, а звучит внутри нее самой. Это было ее собственное горе, которое волшебным образом превратилось в песню, эхом разносясь по замку и вылетая из открытых окон.
Никто не смог бы сказать, сколько времени они простояли в полном молчании, слушая этот плач. И никто не мог объяснить, почему по мере того, как они слушали эту музыку своего горя, их душевная боль начинала понемногу утихать. Однако, когда дверь больничного крыла снова открылась и в палату вошла профессор МакГонагалл, всем показалось, что прошло уже много времени. Как и у остальных, на ее лице были видны следы битвы — лицо исцарапано, мантия порвана.
— Молли и Артур уже в пути, они идут сюда, — сказала она, разрушая магию музыки.
Все словно очнулись от оцепенения. Кто-то снова повернулся к Биллу, кто-то утирал слезы, кто-то качал головой.
— Что произошло, Гарри? Хагрид говорит, что ты... ты был с профессором Дамблдором, когда это случилось. Он утверждает, что профессор Снейп тоже как-то замешан...
— Снейп убил Дамблдора, — ответил Гарри.
МакГонагалл несколько секунд молча смотрела на него, а затем покачнулась. Все испугались. Мадам Помфри, успевшая взять себя в руки, бросилась к ней и наколдовала из воздуха кресло, подтолкнув его под МакГонагалл.
— Снейп... — слабо произнесла МакГонагалл, опускаясь в кресло. — Мы все сомневались... но он так верил ему... всегда... Снейп... поверить не могу...
— Снейп владел окклюменцией лучше, чем кто-либо другой, — хриплым бизнесом отозвался Люпин. — Мы это знали.
— Но Дамблдор клялся, что он на нашей стороне! — прошептала Тонкс. — Я всегда думала, что Дамблдор знает о Снейпе что-то такое, чего не знаем мы...
— Он давал понять, что у него есть веские причины доверять Снейпу, — пробормотала профессор МакГонагалл, вытирая уголки глаз клетчатым платком. — Я имею в виду... учитывая прошлое Снейпа... конечно, все удивлялись... но Дамблдор открыто говорил мне, что раскаяние Снейпа было абсолютно искренним... он даже слышать не хотел ни единого слова против него!
— Хотела бы я знать, что такого Снейп наговорил ему, чтобы заставить поверить, — сердито бросила Тонкс.
— Я могу сказать, — произнес Гарри, и все тут же повернулись к нему. — Снейп передал Волан-де-Морту сведения, которые заставили его искать моих отца и мать. А позже Снейп убедил Дамблдора, что не понимал, что делает, и что он раскаивается в их смерти.
— И Дамблдор поверил ему? — удивленно спросил Люпин. — Поверил, что Снейп раскаивается в смерти Джеймса? Снейп ведь ненавидел Джеймса...
— Он и мою маму ни во что не ставил, — добавил Гарри. — Она ведь была маглорожденной... Он называл ее «грязнокровкой»...
Все замерли, ошеломленные этим тяжелым ударом, пытаясь переварить отвратительную правду. Джейн, не желая больше этого слышать, еще сильнее прижалась к Рону, сгорая от внутренней боли.
— Это моя вина! — вдруг воскликнула профессор МакГонагалл, накручивая платок на палец. Она никак не могла собраться с мыслями. — Моя вина! Я сама сегодня ночью отправила Филиуса (Флитвика) позвать Снейпа на помощь! Если бы я не сообщила Снейпу о происходящем, возможно, он бы не присоединился к Пожирателям смерти. Пока Филиус не сказал ему, что они здесь, Снейп, может, ничего и не знал.
— Твоей вины здесь нет, Минерва, — твердо прервал ее Люпин. — Мы все нуждались в помощи и были рады приходу Снейпа...
— Значит, как только он появился на поле боя, он сразу примкнул к Пожирателям? — спросил Гарри.
— Я не знаю, что именно произошло, — взволнованно ответила профессор МакГонагалл. — Все смешалось... Дамблдор сказал, что покинет школу на несколько часов и что нам, ради безопасности, нужно охранять коридоры... К нам должны были присоединиться Римус, Билл и Нимфадора... И вот, мы патрулировали. Все казалось спокойным. Каждое тайное из замка было перекрыто. На все входы в замок были наложены мощные заклятия. Я до сих пор не понимаю, как Пожиратели смерти смогли проникнуть внутрь...
— Я знаю, — снова вмешался Гарри и вкратце рассказал то, что узнал:
> Малфой, нервно направляя палочку на Дамблдора, раскрыл свой план. Он целый год чинил сломанный **«Исчезательный шкаф»** в Хогвартсе. Этот шкаф был связан проходом со вторым шкафом в магазине «Горбин и Бэрк». Идея пришла Малфою в голову после рассказа Монтегю, который в свое время застрял внутри этого шкафа. Таким образом он открыл тайный путь для Пожирателей смерти в школу. Они прошли через Выручай-комнату.
>
— Вот тут я ошибся, Гарри, — мрачно признался Рон. — Мы сделали так, как ты говорил: проверили Карту Мародеров, но Малфоя на ней не было видно. Тогда мы решили, что он в Выручай-комнате. Я, Джинни и Невилл отправились караулить это место... но Малфой прошел прямо мимо нас...
— Он вышел из комнаты примерно через час после того, как мы начали дежурство, — добавила Джинни. — Один, а в руке у него была эта жуткая иссохшая кисть...
— **«Рука Славы»** , — пояснил Рон. — Помнишь, она дает свет только тому, кто ее держит?
— В общем, — продолжила Джинни, — он, похоже, проверял, свободен ли путь, можно ли выводить Пожирателей смерти. Потому что, как только он увидел нас, он бросил что-то в воздух, и вокруг стало абсолютно темно...
— Перуанский **«Порошок мгновенной тьмы»** , — с горькой усмешкой произнес Рон. — Фред и Джордж... Я еще поговорю с ними о том, кому они продают свои товары.
— Чего мы только ни делали — и Люмос, и Инсендио, — сказала Джинни, — но ничто не могло разогнать эту тьму. Нам оставалось только пробираться по коридору наощупь, и в этот момент мы услышали, как мимо нас кто-то пробежал. Видимо, Малфой с помощью «Руки» открыл дорогу себе и провел остальных. Мы боялись применять заклинания, чтобы не попасть друг в друга, а когда вышли в освещенный коридор, их уже след простыл.
— К счастью, — хрипло подхватил Люпин, — Рон, Джинни и Невилл сразу встретили нас и рассказали о случившемся. Через несколько минут мы наткнулись на Пожирателей смерти, они как раз направлялись к Астрономической башне. Малфой, должно быть, не ожидал, что охрана будет усилена, да и порошок у него, видимо, закончился. Завязался бой, они бросились врассып, мы преследовали их. Один из них, Гиббон, прорвался к лестнице, ведущей на башню...
— Чтобы выпустить Метку? — спросил Гарри.
— Скорее всего. Видимо, они обо всем договорились еще в Выручай-комнате, — сказал Люпин. — Но Гиббону, похоже, не хотелось ждать Дамблдора там в одиночестве, потому что он быстро спустился обратно и присоединился к битве. А затем он сам же угодил под смертельное заклятие, которое пролетело в волоске от меня.
— Значит, если Рон с Джинни и Невиллом сторожили Выручай-комнату, — Гарри повернулся к Гермионе, — то вы...
— Да, мы дежурили у кабинета Снейпа, — прошептала Гермиона, ее глаза наполнились слезами. — Я, Полумна и Амелия. Не знаю, сколько времени мы там простояли, ничего не происходило, мы понятия не имели, что творится наверху... Рон забрал Карту Мародеров с собой... А ближе к полуночи в подземелье прибежал профессор Флитвик. Он кричал, что в замке Пожиратели смерти. Мне кажется, он нас троих даже не заметил, сразу влетел в кабинет Снейпа. Мы услышали, как он сказал Снейпу, что надо идти на помощь, а потом раздался громкий грохот. Вслед за этим Снейп выскочил из кабинета, увидел нас и... и...
— Что произошло? — спросил Гарри.
— Я была такой дурой, Гарри! — чуть слышно произнесла Гермиона. — Он сказал, что профессор Флитвик упал в обморок, и велел нам зайти в кабинет и позаботиться о нем... а сам якобы пошел сражаться с Пожирателями смерти...
Гермиона от стыда закрыла лицо руками и продолжила говорить сквозь пальцы:
— Мы вбежали в кабинет, чтобы помочь профессору Флитвику, — он лежал на полу без сознания... Ох, теперь-то все понятно. Снейп, должно быть, сам оглушил его, а мы ничего не поняли и отпустили Снейпа!
— В этом нет вашей вины, — твердо отрезал Люпин. — Если бы вы ослушались Снейпа и преградили ему путь, он убил бы и тебя, и Амелию, и Полумну.
— Значит, когда он поднялся наверх, — заговорил Гарри, мысленно представляя Снейпа, бегущего по мраморной лестнице с выхваченной палочкой и развевающейся черной мантией, — и когда он добрался до места, где вы сражались...
— Наше положение было тяжелым, мы проигрывали, — тихо произнесла Тонкс. — Гиббон погиб, но остальные Пожиратели дрались не на жизнь, а на смерть. Невилл был ранен, Билла искусал Сивый... было темно... отовсюду летели заклинания... Малфой куда-то исчез, видимо, он обошел нас и поднялся на башню... Затем и другие Пожиратели ринулись за ним, а один из них заблокировал лестницу каким-то заклятием... Невилл попытался прорваться, но его отбросило в воздух...
— Никто из нас не мог пробиться, — добавил Рон, — а тот огромный Пожиратель смерти швырял заклятия направо и налево, они отскакивали от стен и едва не попадали в нас самих...
— В этот момент появился Снейп, — перебила его Тонкс, — но он...
— Я краем глаза заметила, как он бежит к нам, но в ту же секунду огромный Пожиратель снова швырнул в меня заклятие. Я успела пригнуться и потеряла Снейпа из виду, — сказала Джинни.
— Я видел, как он беспрепятственно прошел сквозь это чертово заграждение, словно его и не было, — сказал Люпин. — Я попытался последовать за ним, но меня, как и Невилла, отбросило назад...
— Должно быть, он знал какое-то заклинание, которого не знали мы, — пробормотала МакГонагалл. — Как-никак, он преподавал Защиту от Темных искусств... А я-то думала, что он погнался за Пожирателями, которые поднялись на башню...
— Погнался за ними! — гневно воскликнул Гарри. — Но не для того, чтобы остановить, а чтобы помочь... И готов поспорить, этот барьер пропускал только тех, у кого была Черная Метка... А что случилось, когда он вернулся?
— Прямо перед этим тот огромный Пожиратель применил заклятие, от которого обрушилась половина потолка, и вместе с этим разрушился барьер на лестнице, — сказал Люпин. — Мы все ринулись туда — те, кто еще крепко стоял на ногах. Когда из пыли показались Снейп и этот мальчик, конечно, никто из нас не стал нападать на них...
— Мы просто пропустили их, — упавшим бизнесом произнесла Тонкс, — вот и все. Мы думали, что за ними гонятся Пожиратели, но в следующий миг Пожиратели вернулись вместе с Сивым, и бой возобновился. Мне кажется, я слышала, как Снейп что-то закричал, но не поняла, что именно...
— Он закричал: «Все кончено!», — сказал Гарри. — Он сделал то, что собирался.
— А ты, Джейн, что делала? — спросил Гарри, посмотрев на нее.
Джейн отстранилась от Рона, присела на стул и, не в силах смотреть им в глаза, тихо ответила:
— Ничего... я пришла только тогда, когда начался второй бой. До этого я... я... уходила, чтобы потренировать свои силы.
Конечно, это была ложь. Но Джейн не хотела говорить им, что сглупила, пытаясь приготовить оживляющее зелье, которое в итоге не сработало.
— Ничего страшного, ты ведь не знала, что так случится, твоей вины здесь нет, — ласково попыталась утешить ее МакГонагалл. — К тому же ты помогла остальным, отвела когтевранцев в их гостиную, защитила других учеников от этого Пожирателя Смерти и привела Билла в больницу. Ты принесла много пользы.
Джейн слегка приподняла один уголок губ, пытаясь улыбнуться, но внутри ее сердце обливалось кровью. Если бы она не была такой дурой и нашла седьмой ингредиент, она смогла бы помочь гораздо больше.
Все умолкли. Плач Фоукса все еще кружил над замком.
Вдруг дверь больничного крыла с треском распахнулась, заставив всех вздрогнуть: в палату поспешно вошли мистер и миссис Уизли, а за ними следовала бледная от ужаса красавица Флёр.
— Молли, Артур, — профессор МакГонагалл вскочила и пошла им навстречу, — мне так жаль...
— Билл, — прошептала миссис Уизли, увидев изуродованное лицо сына. Обойдя МакГонагалл, она бросилась к кровати: — Ох, Билл!
Люпин и Тонкс уступили место мистеру и миссис Уизли, отойдя в сторону. Миссис Уизли склонилась над сыном и поцеловала его окровавленный лоб.
— Вы сказали, на него напал Сивый? — встревоженно спросил мистер Уизли у профессора МакГонагалл. — Но ведь он не превратился? Что это значит? Что теперь будет с Биллом?
— Мы пока не знаем, — ответила профессор МакГонагалл, беспомощно посмотрев на Люпина.
— Возможно, это какая-то инфекция, Артур, — сказал Люпин. — Это редкий, пожалуй, уникальный случай... Неизвестно, как Билл будет вести себя, когда придет в сознание...
Миссис Уизли взяла из рук мадам Помфри резко пахнущую мазь и сама начала обрабатывать раны Билла.
— А Дамблдор... — продолжил мистер Уизли. — Это правда, Минерва?.. Он действительно...
Профессор МакГонагалл кивнула.
— Дамблдор погиб, — прошептал мистер Уизли. Но миссис Уизли сейчас думала только о сыне. Она разрыдалась, ее слезы падали на иссеченное лицо Билла.
— Конечно, неважно, как он теперь выглядит... это совсем н-неважно... но он был таким к-красивым мальчиком... всегда был красавцем... и теперь собирался ж-жениться!
— А это еще что такое? — вдруг воскликнула Флёр. — Что значит «собирался жениться»?
Миссис Уизли повернула к ней заплаканное, испуганное лицо.
— Ничего... просто...
— Вы думаете, из-за того, что лицо Билла стало таким, я не выйду за него замуж? — гневно спросила Флёр. — Вы думаете, из-за этого укуса мои чувства остынут?
— Нет, я не это имела в виду...
— Конечно не это, потому что он все равно на мне женится! — заявила Флёр, выпрямившись и откинув назад свои длинные серебристые волосы. — Чтобы помешать Биллу любить меня, нужно что-то посильнее какого-то волка-оборотня!
— Да, да, конечно, — поспешно согласилась миссис Уизли, — я просто подумала, может быть... раз он теперь такой... как же все будет...
— Вы думали, я откажусь от него? — Флёр раздула ноздри от злости. — Вы думали, мне нужна только его внешность? По-моему, моей красоты хватит на нас обоих! А эти шрамы лишь показывают, насколько мой муж отважен! Дайте сюда, я сама! — закричала она, оттолкнув миссис Уизли и выхватив у нее из рук мазь.
Миссис Уизли отступила к мужу и в полном изумлении наблюдала за тем, как Флёр обрабатывает раны Билла. Все молчали; Джейн даже не смела пошевелиться. Как и остальные, она ожидала взрыва.
— У нашей тетушки Мюриэль, — произнесла после долгой паузы миссис Уизли, — есть очень красивая диадема работы гоблинов... Уверена, я смогу уговорить ее одолжить ее на вашу свадьбу. Знаешь, она так любит Билла, а диадема будет отлично смотреться на твоих волосах.
— Спасибо, — вежливо ответила Флёр. — Уверена, это будет очень красиво.
И мгновение спустя — Джейн даже не заметила, как это произошло — обе женщины обнялись и вместе заплакали. Джейн окончательно растерялся и посмотрел по сторонам, гадая, не сошел ли весь мир с ума: Гарри и Рон стояли в таком же недоумении, а Джинни и Гермиона удивленно переглядывались.
— Вот видишь! — раздался чей-то хриплый голос. Тонкс с яростью смотрела на Люпина. — Она все равно хочет выйти за него, пускай его и укусил волк! Ей плевать на это!
— Это совсем другой случай, — ответил вдруг напрягшийся Люпин, едва шевеля губами. — Билл не станет полным оборотнем. Это разные вещи...
— Да мне плевать, какая разница?! — закричала Тонкс, хватая Люпина за мантию и тряся его. — Я говорила тебе миллион раз...
В этот момент все стало предельно ясно: и почему изменился Патронус Тонкс, и почему ее волосы стали мышиного цвета, и почему она бросилась искать Дамблдора, когда услышала, что Сивый напал на кого-то... Тонкс была влюблена вовсе не в Сириуса, а в Люпина...
— А я говорил тебе миллион раз, — произнес Люпин, стараясь не встречаться с ней взглядом, — я слишком стар для тебя, слишком беден... и слишком опасен...
— Сколько раз я тебе говорила, Римус, это твое поведение просто смехотворно, — подала голос миссис Уизли, выглядывая из-за плеча Флёр, которую она поглаживала по спине.
— Ничего тут нет смешного, — не сдавался Люпин. — Тонкс заслуживает кого-то помоложе и поздоровее.
— Но ей нужен ты, — мягко улыбнулась миссис Уизли. — В конце концов, Римус, кто сказал, что молодой и здоровый человек навсегда останется таким?
Она с грустью указала рукой на лежащего посреди палаты Билла.
— Сейчас... сейчас не время говорить об этом, — произнес Люпин, с тоской оглядывая палату и стараясь ни с кем не пересекаться взглядом. — Дамблдор мертв...
— Если бы Дамблдор знал, что в мире стало хоть чуточку больше любви, он был бы счастливее всех, — отрезала профессор МакГонагалл.
В этот момент дверь больничного крыла снова открылась, и вошел Хагрид. Его борода и та небольшая часть лица, что не была скрыта волосами, опухли от слез; Хагрид не мог сдержать рыданий, сжимая в руке огромный грязный платок.
— Я... я все сделал, профессор, — прерывающимся бизнесом сказал он. — Д-доставил его. Профессор Стебль вернула детей в их спальни, по кроватям. Профессор Флитвик еще лежит, но говорит, что скоро поправится. А профессор Слизнорт сказал, что уже сообщил в Министерство.
— Спасибо, Хагрид, — ответила профессор МакГонагалл. Она тут же поднялась и повернулась к тем, кто стоял у постели Билла. — Когда прибудут люди из Министерства, мне придется давать объяснения министру. Хагрид, пожалуйста, передай деканам факультетов — от имени Слизерина пока пусть говорит Слизнорт, — мне нужно срочно встретиться с ними в моем кабинете. Я хочу, чтобы ты тоже пришел.
Хагрид кивнул и, волоча ноги, вышел из палаты. Профессор МакГонагалл посмотрела на Гарри:
— Прежде чем встретиться с деканами, Гарри, я хочу коротко поговорить с вами. Если вы пройдете со мной...
Гарри поднялся и, прошептав Джейн, Рону, Гермионе и Джинни: «Я скоро вернусь», — последовал за профессором МакГонагалл.
— Думаю, они будут обсуждать закрытие школы, — уныло произнес Люпин. — Директор погиб, и многие родители наверняка не захотят отпускать сюда своих детей. Но их можно понять, Хогвартс уже не так безопасен, как прежде...
— Мам, — Джейн прервала Люпина и поднялась со своего места, обращаясь к Молли. — Можно я пойду в свою спальню?
— В спальню? — удивилась Молли. — Разве ты не останешься, милая?
— Нет, я не хочу оставаться.
— Джейн, ты в порядке?
— Не знаю, пожалуйста, я пойду, я хочу спать, — сказала Джейн и вышла из больничного крыла.
Она едва дошла до гостиной, чувствуя себя живым трупом. Ей не хотелось отвечать на вопросы столпившихся там учеников. Пройдя в свою комнату, она упала на кровать, уткнулась лицом в подушку и горько разрыдалась. Ее кошка Сапфир запрыгнула на постель, подошла ближе, тихо замяукала и свернулась клубком рядом с ней.

Все уроки были отменены, экзамены перенесены. В следующие два дня родители некоторых учеников поспешили забрать их из Хогвартса: близнецы Патил уехали на следующее же утро после гибели Дамблдора, еще до завтрака; Захарию Смита увез его высокомерный отец. Симус Финниган, напротив, наотрез отказался возвращаться домой с матерью — они долго и громко спорили в вестибюле, и в итоге сошлись на том, что он останется в школе до похорон.
Найти свободное место в Хогсмиде стало трудной задачей — Симус рассказал Гарри, Рону, Джейн и Гермионе, что в деревню съезжаются толпы волшебников, желающих проститься с Дамблдором.
Среди младшекурсников, никогда не видевших подобного чуда, огромный восторг вызвала прилетевшая по небу карета размером с дом, ярко-голубого цвета, запряженная двенадцатью гигантскими крылатыми конями. Она прибыла вечером накануне похорон и опустилась на опушке Запретного леса. Джейн видела из окна, как по ее ступеням сошла высокая, статная, темноволосая женщина с оливковой кожей и бросилась в объятия ждавшего ее Хагрида. Кроме того, в замке разместилась делегация чиновников Министерства во главе с самим министром магии.
Гарри, Рон, Гермиона, Джейн и Амелия в эти дни не разлучались. Прекрасная погода словно издевалась над ними. Джейн представляла себе это время совсем иначе: она думала, что спасет всех и больше не будет бояться потерять близких, что рядом будут Дамблдор, Сириус, Седрик. Что они будут счастливы, как прежде, а Драко, увидев, что Джейн победила смерть, перестанет бояться Волдеморта, и они снова будут вместе...
Дважды в день они навещали Билла в больничном крыле. Невилла уже выписали, но Билл все еще оставался под присмотром мадам Помфри. Его шрамы пока не затянулись — теперь Билл стал сильно напоминать Грозного Глаза Грюма, но, к счастью, его ноги и глаза остались целы. Казалось, его внутренний мир остался прежним. Изменилось лишь одно — Билл пристрастился к бифштексам с кровью.
— Значит, то, что он женится на мне, даже к лучшему, — весело щебетала Флёр, поправляя подушку Билла. — Я всегда говорила, что вы, бр'итаночки, слишком долго держите мясо на огне.

Вечером, когда они сидели в гостиной, Гермиона с присущим ей серьезным видом наклонилась к Гарри:
— Гарри, я сегодня утром кое-что нашла в библиотеке...
— Насчет Р.А.Б.? — Гарри тут же выпрямился.
— Нет, — грустно вздохнула Гермиона. — Я пыталась, Гарри, но ничего не нашла... Есть несколько известных волшебников с такими инициалами — Розалинда Антигона Бочкис и Руперт «Ампутатор» Брукстэнтон, но они нам не подходят. Судя по записке, человек, укравший крестраж, знал Волан-де-Морта, а у Бочкис или Ампутатора нет никаких доказательств связи с ним... Нет, честно говоря, я... я хочу поговорить о Снейпе.
Одно упоминание этого имени заставляло ее нервничать.
— Ну и? — Гарри снова откинулся в кресле и с горькой усмешкой спросил: — Что еще?
— В истории с **«Принцем-полукровкой»** я оказалась права, — осторожно произнесла Гермиона.
— Обязательно тыкать этим мне в лицо? Разве ты не понимаешь, какие чувства эта книга вызывает у меня сейчас?
— Нет, Гарри, я о другом! — быстро заговорила Гермиона, оглядываясь по сторонам, не слышит ли кто. — Я была права насчет того, что книга когда-то принадлежала Эйлин Принц. Понимаешь... она была матерью Снейпа!
— А мне он показался человеком, на которого даже смотреть не стоит, — вставил Рон. Гермиона не обратила на него внимания.
— Я перерыла старые выпуски «Пророка» и нашла небольшое объявление о том, что Эйлин Принц вышла замуж за человека по имени Тобиас Снейп, а чуть позже у нее родился...
— ...убийца! — громко оборвал ее Гарри.
— Да... — подтвердила Гермиона. — Так что я была частично права. Снейп, должно быть, гордился тем, что он «наполовину Принц», понимаешь? По газетным данным, Тобиас Снейп был маглом.
— Да, все сходится, — сказал Гарри. — Он выдавал себя за чистокровного волшебника, чтобы втереться в доверие к Люциусу Малфою и остальным... Прямо как Волан-де-Морт. Мать чистокровная, отец — магл... оба стыдились своих родителей, использовали Темные искусства, чтобы внушать людям ужас, и придумали себе грозные имена — Лорд Волан-де-Морт, Принц-полукровка... Как Дамблдор мог этого не заметить?..
Гарри замолчал, уставившись в окно.
— Я все равно не понимаю, почему он не выдал тебя, не рассказал никому, что ты пользуешься этой книгой? — спросил Рон. — Он ведь должен был понять, откуда ты берешь все эти заклинания.
— Он и понял, — горько ответил Гарри. — Понял, как только я ударил Малфоя заклятием **«Сектумсемпра»**. Тут и легилименция не требовалась... И даже раньше — из рассказов Слизнорта о моих успехах в зельеварении. Ему не следовало оставлять свой старый учебник в том шкафу, верно?
— Да, но почему он тебя не разоблачил?
— Думаю, он просто не хотел выдавать свою связь с этой книгой, — предположила Гермиона. — Если бы Дамблдор узнал об этом, ему бы это точно не понравилось. Даже если бы Снейп солгал, что не имеет к ней отношения, Слизнорт сразу узнал бы его почерк. Как бы то ни было, книга лежала в шкафу в бывшем классе Снейпа, и готов поспорить, Дамблдор знал, что девичья фамилия его матери — Принц.
— Я должен был отдать эту книгу Дамблдору, — сказал Гарри. — Он столько раз показывал мне, что Волан-де-Морт еще в школьные годы был воплощением зла, а у меня на руках было доказательство, что Снейп такой же...
— «Зло» — это слишком тяжелое слово, — тихо произнесла Гермиона.
— Но разве не ты сама без конца повторяла, что эта книга опасна?!
— Я имела в виду другое, Гарри. Ты слишком сильно винишь себя. Я думала, что шутки Принца грубые и жестокие, но мне и в голову не приходило, что он будущий убийца...
— Да, никто из нас не подозревал, что Снейп... ну, сам понимаешь, окажется таким, — добавил Рон.
Они замолчали, каждый погрузился в свои мысли. Джейн, слушая их разговор, не проронила ни слова. Поднявшись, она пожелала Амелии и остальным троим спокойной ночи и ушла к себе.

На следующее утро Джейн встала рано, чтобы собрать вещи — «Хогвартс-экспресс» отправлялся через час после похорон. Спустившись, она увидела, что в Большом зале царит тишина. Все были в парадных мантиях, но ни у кого не было аппетита. Трон, стоявший в центре преподавательского стола, профессор МакГонагалл оставила пустым. Место Хагрида тоже пустовало: должно быть, он не смог заставить себя прийти на завтрак. Зато на месте Снейпа вальяжно восседал Руфус Скримджер. Среди сопровождавших министра Джейн заметила рыжие волосы и роговые очки Перси Уизли. Рон вел себя так, словно его брата вообще не существовало, лишь с особой яростью тыкал вилкой в селедку.
Наконец пришло время. Когда профессор МакГонагалл поднялась из-за стола, унылый шепот, заполнявший зал, мгновенно стих.
— Пора, — сказала профессор МакГонагалл. — Пожалуйста, следуйте за деканами своих факультетов и выходите из замка. Гриффиндорцы, за мной.
Все молча поднялись со своих мест. Во главе колонны Слизерина Джейн увидела Слизнорта, облаченного в изумрудную мантию, расшитую серебряными нитями. Даже декан Пуффендуя, профессор Стебль, никогда не выглядела такой опрятной: на ее шляпе не было ни единого пятнышка. В вестибюле они увидели мадам Пинс, стоявшую рядом с Филчем, — на ней было плотное черное покрывало до самых колен, а Филч надел старый черный костюм и галстук, от которых разило нафталином.
Выйдя наружу, Джейн поняла, что они идут к озеру. Когда они следом за профессором МакГонагалл подошли к месту, где были расставлены сотни стульев, теплое солнце коснулось ее лица. Посреди рядов была оставлена дорожка, а в самом начале стоял мраморный стол. День выдался по-настоящему прекрасным, летним.
Половину мест уже заняли самые разные люди — старые и молодые, в поношенной одежде и в роскошных мантиях. Джейн не знала большинства из них, но среди присутствующих были и члены Ордена Феникса: Кингсли Бруствер, Грозный Глаз Грюм, Тонкс (чьи волосы волшебным образом сменили цвет на ярко-розовый), Римус Люпин (кажется, они держались за руки), мистер и миссис Уизли, Билл (которого осторожно поддерживала Флёр), а за ними — Фред и Джордж в куртках из черной драконьей кожи. Также здесь были мадам Максим, занявшая сразу два с половиной стула, и другие незнакомые Джейн люди.
Гарри, Рон, Гермиона и Джейн устроились в конце ряда, ближе к озеру. Шепот людей напоминал шелест ветра в траве, но громче всего звенели птичьи голоса. Народу становилось все больше. Джейн увидела Блейза, подготавливающего стул для Джинни, а также Амелию и Тео, сидевших вместе. Пэнси подошла к ним и молча села рядом с Роном.
К передним рядам прошел Корнелиус Фадж, сжимавший в руках зеленую шляпу-котелок; за ним следовала Рита Скитер. Джейн с отвращением взглянула на ее пальцы с багровыми ногтями, сжимавшие блокнот. Затем на глаза Джейн попалась Долорес Амбридж с маской напускной скорби на жабьем лице. Заметив кентавра Флоренца, стоявшего неподвижно, словно страж у кромки воды, она поспешила сесть от него подальше.
Наконец преподаватели тоже заняли свои места. В ушах Джейн снова зазвучала музыка. Посмотрев на воду, она увидела их: под освещенной солнцем зеленой гладью озера хор русалок пел песню на неизвестном языке. Их бледные лица колыхались вместе с озерными волнами, а вокруг плавали фиолетовые волосы. Музыка пробирала до дрожи, но не была неприятной. В ней отчетливо слышались боль потери и скорбь. Глядя на эти чужие лица, Джейн поняла, что они искренне оплакивают Дамблдора.
По проходу между стульями медленно шагал Хагрид. Лицо его блестело от слез, он беззвучно рыдал. Джейн сразу поняла, что на руках он несет тело Дамблдора, завернутое в пурпурный бархат с золотыми звездами. Гарри и Рон побледнели, оцепенев от горя. На колени Джинни и Гермионы падали слезы. Но Джейн не плакала — возможно, она просто потеряла способность плакать, слез не было. Она лишь молча смотрела.
Хагрид осторожно опустил тело на стол. Затем он отступил назад и громко, как в трубу, высморкался; на это несколько человек, включая Долорес Амбридж, посмотрели с брезгливостью. Джейн бросила взгляд на задние ряды, куда направлялся Хагрид, и увидела, кто служил ему ориентиром: там сидел великан Грохх в огромном, похожем на палатку пиджаке и брюках. Он послушно сидел, опустив свою большую, уродливую, похожую на валун голову, совсем как человек. Когда Хагрид устроился рядом со своим сводным братом и Грохх погладил его по голове, ножки стула под Хагридом ушли глубоко в землю. Но Джейн было совсем не до смеха, и она перевела взгляд на мраморный стол.
Маленький человечек с редкими волосами, одетый в простую черную мантию, поднялся со своего места и подошел к телу Дамблдора. Джейн не слышала, о чем он говорил. До сотен голов доносились лишь обрывки фраз вроде «величие духа», «интеллектуальный вклад», «высота души». Для Джейн эти слова не имели значения. Ей казалось, что они не имеют никакого отношения к тому Дамблдору, которого она знала.
Слева послышался всплеск воды. Русалки поднялись на поверхность озера, чтобы выслушать прощальную речь.
Джейн, отвернувшись и от друзей, и от толпы, посмотрела через озеро на Запретный лес. Пока человек у стола продолжал что-то говорить, Джейн заметила движение среди деревьев. Кентавры... Они тоже пришли попрощаться с Дамблдором. Они не вышли из чащи, но Джейн видела, что их луки опущены и они молча смотрят на волшебников.
Человек в черном наконец закончил речь и сел на место. Джейн ожидала, что выступит кто-то еще, возможно, министр, но никто не шелохнулся.
Вдруг раздалось несколько испуганных вскриков. Тело Дамблдора и стол, на котором оно лежало, окутало яркое белое пламя. Огонь взмыл высоко в небо, скрыв тело. Белый дым закружился, принимая странные очертания. На мгновение показалось, что в голубое небо, радостно взмахнув крыльями, взлетает феникс, но в следующий миг огонь погас. На его месте появился белый мраморный склеп, скрывший тело Дамблдора и стол.
Снова раздались испуганные крики — в небо взмыла туча стрел, но они упали на землю, не долетев до людей. Джейн поняла, что это было последнее прощание кентавров: они повернулись спиной к волшебникам и скрылись в глубине леса. Как и они, русалки погрузились в зеленую воду и исчезли из виду.
Джейн посмотрела на остальных: Рон положил голову на плечо Пэнси, а та крепко сжимала его руку. Тео обнимал за плечи плачущую Амелию, но затем они, словно устыдившись, быстро отстранились друг от друга. Глаза Гермионы были полны слез, Гарри держал ее за руку и поглаживал ее. Затем он поднялся, обнял Гермиону, и они медленно пошли прочь.
Джейн поднялась со своего места и, повернувшись спиной и к ним, и к склепу Дамблдора, пошла в обход озера. Вскоре ее догнала Амелия, лицо которой выражало явную тревогу. Вдруг к ним подбежал Тео. Но он смотрел не на Джейн, а на Амелию. Они взволнованно переглянулись, а затем, словно не в силах больше терпеть, произнесли одновременно:
— Я хочу тебе кое-что сказать.
— Говори ты первый, — снова в один голос сказали они.
— Нет, ты, — опять повторили они вместе.
Затем оба рассмеялись своей синхронности, и после этого снова одновременно выпалили:
— Я люблю тебя!
Они замолчали, уставившись друг на друга. Тишину первой нарушила Амелия:
— Ты любишь меня?
— Конечно, больше жизни, — улыбнулся Тео. — А ты?
— Скажем так, я люблю тебя сильнее, чем от преследования Джейн— со смехом ответила Амелия.
— Оу, ну тогда это точно очень сильная любовь, — ответил Тео, притянул Амелию к себе и поцеловал ее.
Джейн, чтобы оставить влюбленных наедине, прибавила шагу и догнала шедших впереди Гарри и Гермиону. Прямо перед этим от них в ярости отошел Скримджер. Подойдя к ним, она спросила у Гарри:
— Что сказал Скримджер?
— То же, что и на Рождество, — Гарри передернул плечами. — Хочет получить секретную информацию о Дамблдоре и ищет нового «мальчика для плаката» для Министерства.
На мгновение Рон попытался подавить подступивший гнев и крикнул Джейн:
— Слушай, давай я пойду и начищу Персиську рожу!
— Нет, — твердо ответила Джейн, поймав его за руку.
— Но мне бы точно полегчало!
Гарри рассмеялся. Даже Гермиона слегка улыбнулась, но стоило ей взглянуть на замок, как ее лицо снова омрачилось.
— Только подумать, что мы, возможно, больше никогда сюда не вернемся... — тихо произнесла она. — Как вообще можно закрыть Хогвартс?
— Может, и не закроют, — сказал Рон. — Дома ведь не безопаснее, чем здесь, верно? Сейчас везде одинаково. По-моему, в Хогвартсе даже лучше, тут полно волшебников, способных его защитить. Ты как думаешь, Гарри?
— Даже если школа откроется, я не вернусь, — ответил Гарри.
У Рона округлились глаза, а Гермиона лишь грустно вздохнула:
— Я ожидала от тебя этих слов. Но что ты собираешься делать?
— Вернусь к Дурслям еще раз, Дамблдор этого хотел, — сказал Гарри. — Но ненадолго, а потом я покину их навсегда.
— Если ты не пойдешь в школу, то куда направишься?
— Думаю вернуться в Годрикову Впадину, — тихо произнес Гарри. — Для меня все началось именно там. Чувствую, что должен побывать там. Хочу навестить могилу родителей.
— А что потом? — спросил Рон.
— Потом займусь поисками оставшихся крестражей, — ответил Гарри, глядя на белый склеп Дамблдора, отражавшийся в воде на другой стороне озера. — Он хотел от меня именно этого, поэтому и рассказал мне о них все. Если Дамблдор прав — а я в этом не сомневаюсь, — спрятаны еще четыре крестража. Я должен найти и уничтожить их, и только после этого я смогу добраться до той части души Волан-де-Морта, что осталась в его собственном теле. Потому что убить его должен именно я. И если на моем пути встретится Северус Снейп, — добавил он, — тем лучше для меня и хуже для него.
— Значит, даже если первый найденный крестраж оказался фальшивкой, ты не сдашься и продолжишь поиски? — вмешалась в разговор Джейн.
— Да, как я и сказал, Дамблдор хотел этого, он верил мне, — ответил Гарри.
— Он и мне верил, — прошептала Джейн, и в этот момент в ее душе необъяснимым образом поднялась волна решимости.
Дамблдор верил и в нее тоже, и говорил, что рано или поздно у нее все получится. Значит, Джейн справится. Теперь ее главной целью стало во что бы то ни стало найти седьмой ингредиент, приготовить зелье правильно и завершить начатое. На ее лице наконец появилась улыбка:
— Мы с тобой, Гарри.
— Что?
— Мы отправимся и в дом твоих дяди с тетей, — сказал Рон. — И куда бы ты ни пошел дальше, мы последуем за тобой.
— Нет... — попытался сразу возразить Гарри. Он не ожидал этого и хотел объяснить друзьям, что должен пройти этот опасный путь в одиночку.
— Ты сам когда-то говорил нам, — тихо напомнила Гермиона, — что у нас есть время отказаться, если мы захотим. Мы не воспользовались этой возможностью, верно?
— Что бы ни случилось, мы с тобой, — твердо произнес Рон. — Но, друг, прежде чем отправиться куда-то еще, даже в Годрикову Впадину, тебе придется заглянуть к моим родителям.
— Зачем?
Джейн рассмеялась:
— Ты ведь не забыл про свадьбу Билла и Флёр? Если ты не придешь, Флёр точно обидится, и тогда тебе придется узнать, что такое гнев наполовину вейлы.
— Да, этого мы пропустить не можем, — улыбнулся в ответ Гарри.

Вот так и подошел к концу наш шестой курс. Не могу сказать, что этот год был самым веселым, но в нем определенно были свои радости. Теперь у Джейн появилась новая цель — найти седьмой ингредиент и сварить зелье правильно. А справится она с этим или нет, мы увидим в будущем. Спасибо, что были со мной. До встречи в следующем этапе, когда Джейн предстоит по-настоящему повзрослеть. Всем пока!