Огненная судьба Джейн Уизли

— Значит, день рождения Джейн и Рона прошёл не очень удачно? — спросил Фред.
Был уже вечер, внутри больничного крыла царила полная тишина — окна занавешены, лампы зажжены. Только на одной из коек лежал Рон. Джейн, Амелия, Тео, Пэнси, Гарри, Гермиона и Джинни окружали его. Они провели весь день снаружи, ожидая перед двойными дверями, и старались заглянуть внутрь каждый раз, когда кто-то входил или выходил из палаты. Мадам Помфри впустила их только в восемь часов вечера. Фред и Джордж пришли через десять минут.
— Да, мы хотели вручить ему наш подарок совершенно иначе, — сказал Джордж, нахмурившись и ставя большой свёрток на тумбочку рядом с кроватью Рона. Затем он протянул свёрток и стоявшей рядом Джейн. Но Джейн даже не посмотрела на него, она молча смотрела на Рона.
— Твоя правда. Когда мы представляли этот момент, Рон был жив-здоров, — согласился Фред.
— Сидели в Хогсмиде и ждали момента, чтобы удивить их двоих с Джейн... — продолжил Джордж.
— Вы были в Хогсмиде? — спросила Джинни, посмотрев на них.
— Хотели купить «Зонко», — хмуро сказал Фред. — Ну, знаешь, хогсмидский магазин волшебных приколов... Впрочем, какой теперь в этом толк, если вас не пускают туда по выходным и вы всё равно ничего не сможете у нас купить... Ладно, сейчас не время об этом говорить!
Он пододвинул свой стул ближе к Гарри и вгляделся в бледное лицо Рона.
— Как всё это произошло, Гарри?
Гарри рассказал им, как Рон, сам того не зная, съел конфету с любовным зельем внутри, которую Ромильда Вейн дала Гарри, и как Гарри потом отвёл его к Слизнорту, но там Рон отравился вином, которое открыл Слизнорт:
— После этого я затолкнул ему в рот безоар, его дыхание выровнялось, Слизнорт побежал за помощью, пришли МакГонагалл и мадам Помфри и принесли его сюда. Говорят, всё будет хорошо. Мадам Помфри сказала, что Рону придётся полежать здесь примерно неделю и пить настойку руты...
— Боже, как хорошо, что ты вспомнил про безоар, — тихо сказал Джордж.
— Хорошо, что он оказался там, — ответил Гарри.
Джейн, которая до этого молча наблюдала за ними, перевела взгляд на постель Рона, вспоминая, как едва не сошла с ума, когда пришла эта ужасная весть. Конечно, потерять Рона было всё равно что потерять вторую половину своей души. Ещё одной, кто сильно переживала и сейчас сидел тихо, была Пэнси. Она сидела у постели Рона, крепко сжав его руку, а второй рукой вытирала слёзы на глазах.
— Отец и мама знают? — спросила Джинни у Фреда.
— Они уже навестили его, были здесь час назад. Сейчас они у Дамблдора, но скоро вернутся.
Все замолчали, глядя на Рона, который что-то бормотал во сне.
— Значит, яд был внутри вина? — тихо спросил Фред.
— Да, — сразу ответил Гарри. — Слизнорт налил его и...
— А мог он подбросить что-то в бокал Рона так, чтобы ты не заметил?
— Наверное, мог, — ответил Гарри, — но зачем Слизнорту травить Рона?
— Не знаю, — сказал Фред, нахмурившись. — Может, он просто перепутал бокалы? И отравить хотели тебя?
— Зачем Слизнорту травить Гарри? — спросила Джинни.
— Не знаю, — сказал Фред, — но сейчас, должно быть, немало тех, кто хочет отравить Гарри, не так ли? «Избранный» и всё такое.
— По-твоему, Слизнорт — Пожиратель смерти? — спросила Джинни.
— Всё может быть, — хмуро ответил Фред.
— К нему могли применить заклятие Империус, — сказал Джордж.
— А может, он вообще здесь ни при чём, — заметила Джинни. — Яд мог быть внутри бутылки, и тогда он, возможно, предназначался самому Слизнорту.
— Кому нужно убивать Слизнорта?
— Дамблдор думает, что Волан-де-Морт хотел перетянуть Слизнорта на свою сторону, — сказал Гарри. — До переезда в Хогвартс Слизнорт скрывался целый год. И... и, возможно, Волан-де-Морт хотел убрать его с дороги, полагая, что Слизнорт может быть полезен Дамблдору.
— Но ты ведь говорил, что Слизнорт собирался подарить эту бутылку Дамблдору на Рождество, — напомнила Джинни. — Значит, отравитель мог целиться в Дамблдора.
— В таком случае отравитель плохо знает Слизнорта, — вмешалась в разговор Гермиона. — Любой, кто его знает, в курсе, что такую вкуснятину он оставил бы себе.
— Пэ-н-си... — внезапно прохрипел Рон. Все тут же затихли и с испугом посмотрели на него, но Рон лишь пробормотал что-то невнятное и просто захрапел.
Дверь палаты распахнулась, заставив всех сидящих вздрогнуть: к ним шагал Хагрид — на его волосах поблёскивали капли дождя, полы длинной бобровой шубы хлопали сзади, а в руке был арбалет. Хагрид оставлял за собой грязные следы, каждый размером с дельфина.
— Весь день провёл в Лесу! — тяжело дыша, сказал он. — Арагогу стало хуже, я читал ему книгу. Потом решил пойти поесть, и профессор Стебль рассказала мне про Рона! Как он?
— Неплохо, — ответил Гарри. — Говорят, всё будет хорошо.
— Не больше шести посетителей одновременно! — объявила мадам Помфри, выскочив из своего кабинета.
— Но нас уже давно семеро, — сказал Джордж.
— А... вот как... — сказала мадам Помфри. — Тогда поскорее выметайтесь отсюда. — Чтобы скрыть своё смущение, она быстро выхватила волшебную палочку и уничтожила грязные следы, оставленные лесничим.
— Глазам своим не верю, — прохрипел Хагрид, глядя на Рона и качая огромной косматой головй. — Не верю, и всё... Посмотрите, лежит здесь... Кто мог пожелать ему зла, а?
— Мы тоже только что это обсуждали, — ответил Гарри. — Не знаем.
— Может, кто-то точит зуб на квиддичную команду Гриффиндора? — обеспокоенно спросил Хагрид. — Сначала Кэти, теперь Рон...
— Не могу представить человека, который додумался бы уничтожить всю команду, — сказал Джордж.
— Вуд, если бы знал, что это останется безнаказанным, не поленился бы перебить всех слизеринцев по одному, — ради справедливости добавил Фред.
— Не уверена, что это связано с квиддичем, но, похоже, между этими покушениями есть связь, — тихо сказала Гермиона.
— Какая связь? — спросил Фред.
— Во-первых, оба случая должны были привести к смерти, и только благодаря случайности этого не произошло. Во-вторых, ни яд, ни ожерелье не дошли до основного адресата. Конечно, — задумчиво добавила Гермиона, — это делает тех, кто стоит за покушением, ещё более опасными. Им, похоже, всё равно, сколько людей умрёт, пока они не доберутся до настоящей жертвы.
Не успел никто ответить на это леденящее душу заявление, как дверь снова открылась, и в палату поспешно вошли мистер и миссис Уизли. Во время своего первого визита они лишь успели убедиться, что Рон поправится, и теперь миссис Уизли подошла к Гарри и крепко его обняла.
— Дамблдор рассказал нам про безоар, про то, как ты спас Рона, — сказала она, едва сдерживая рыдания. — Ах, Гарри, что тут скажешь? Ты спас Джинни... спас Артура... а теперь уберёг и Рона...
— Нет, я просто... — неловко пробормотал Гарри.
— Если подумать, половина нашей семьи у тебя в долгу, — прерывающимся голосом сказала миссис Уизли. — Я могу сказать только одно: день, когда Рон и Джейн решили сесть в одно купе с тобой в «Хогвартс-экспрессе», стал для нас самым счастливым днём, Гарри.
Гарри словно не находил слов в ответ. Мадам Помфри, снова напомнив, что должно быть не больше шести человек, выпроводила Гарри, Гермиону и Хагрида.
— Мне тоже лучше пойти, — сказала Пэнси, заговорив впервые за долгое время, её голос звучал как у простуженного человека.
Джейн поняла, что Пэнси уходит не из-за слов мадам Помфри о шести людях (вместе с ней как раз оставалось шесть человек), а потому что испугалась, что Молли начнёт ругать её, ведь та её недолюбливает. Хотя Рон лежал без сознания, он крепко сжимал руку Пэнси, и Пэнси, решив уйти побыстрее, никак не могла освободить руку. В этот самый момент Молли шла прямо к Пэнси. Пэнси от испуга начала вырывать свою руку у Рона, но так и не смогла забрать её, и когда Молли уже подошла, Пэнси была готова к ссоре. Однако Молли вместо того, чтобы ругаться, обняла её. Все, включая Джейн, застыли от удивления.
— Спасибо, что была рядом с моим Роном в это трудное время, — сказала Молли, по-матерински гладя Пэнси по волосам. — Он, несомненно, очень сильно тебя любит. Ты его самая лучшая девушка.
— Я... я... — Пэнси не могла вымолвить и слова, она явно хотела сказать: «Я не девушка Рона». Но, посмотрев на Рона, который сжимал её руку как золото, смогла лишь произнести: — Спасибо...
В этот момент внутри Джейн сыграла маленькая ревность: когда её мать когда-то услышала, что она встречается с Драко, вместо того чтобы порадоваться, устроила скандал и отругала её, а сейчас она обнимает Пэнси, несмотря на то, что та со Слизерина. Но Джейн подавила эту ревность и снова посмотрела на Рона.
Позже её мать Молли заметила, что Джейн всё это время молчала, присела рядом с ней и ласково спросила:
— Джейн, солнышко, у тебя всё хорошо?
— А-а... да, всё хорошо, — тихо сказала Джейн.
— Переживаешь за Рона? Он ведь как-никак твой близнец, — сказала Молли, заметив настроение Джейн. — Что ты чувствуешь?
— Не знаю... сама пока не понимаю, — сказала Джейн, и прежде чем остальные успели что-то сказать, добавила: — Я тоже пойду. Пэнс, пойдёшь со мной?
Пэнси очнулась от своих мыслей, поняла, что вопрос обращён к ней, и покачала головой:
— Я хочу присмотреть за Роном, то есть побыть с ним ночью, — сказала она, а затем, оглядевшись по сторонам, добавила: — Если вы не против...
— Конечно, солнышко, оставайся, — сказала Молли.
Так Джейн встала и вышла из больничного крыла.
По дороге к башне Гриффиндора она увидела Филча и Хагрида, которые громко кричали друг на друга, а над ними парил Пивз, подливая масла в огонь и стравливая их. Не желая искать лишних ссор, Джейн обошла их стороной. Затем, пройдя мимо Полной Дамы и войдя в гостиную, она увидела Маклаггена, который радостно уходил в сторону мужской спальни, и уставшего Гарри. Когда Маклагген зашёл внутрь, Джейн направилась к Гарри.
— Он приходил просить сделать его вратарём вместо Рона, — сразу ответил Гарри, стоило ему увидеть Джейн, хотя она даже не спрашивала.
— А-а, ясно, — равнодушно сказала Джейн, ей было всё равно, кто будет играть вратарём. Затем она села на диван. Гарри сел рядом с ней.
— Спасибо, что спас Рона. Мама права, день, когда мы сели в одно купе с тобой, был самым чудесным днём, — первой нарушила тишину Джейн.
— Вы ведь тоже меня много раз спасали, — тихо сказал Гарри.
— Да... — произнесла Джейн, после чего они попрощались и разошлись по своим комнатам.
Джейн приходит в свою комнату, там Сапфир садится у её ног и мяукает. Джейн взяла её на руки и сказала:
— У меня всё хорошо, не переживай, — и, погладив её, направилась к кровати. Возле кровати лежали открытые подарки. Джейн взяла среди них чёрный блокнот и села на постель. Когда она опустила Сапфир на кровать, Джейн поднесла блокнот к её носу. Сапфир обнюхала его, прошлась вокруг, а затем мяукнула, будто подтверждая, что всё чисто.
— Значит, обычный блокнот, — сказала Джейн, разглядывая его. В этот момент ей в голову пришла одна мысль, и она достала со сборов свою чёрную книгу. Скрыв название книги, она положила её рядом с блокнотом для сравнения — как она и думала, они были совершенно одинаковыми. Тогда у Джейн появилась ещё одна идея: она достала из сумки перо, положила книгу перед собой, открыла её и начала записывать в блокнот заклинания собственного изобретения и вещи, которые узнала.
На следующий день весть об отравлении Рона быстро разнеслась по школе, но она не вызвала такого сильного шума, как после покушения на Кэти. Похоже, все посчитали это несчастным случаем, к тому же Рон во время отравления находился в кабинете профессора зельеварения, сразу получил противоядие и, значит, особо не пострадал. На самом деле гриффиндорцев больше интересовал предстоящий матч с Пуффендуем, многие хотели посмотреть, как Захария Смит, игравший охотником в составе пуффендуйцев, будет наказан за свои слова, сказанные во время первого матча со слизеринцами.
У Джейн и так в этом году не было желания к квиддичу, а сейчас интерес и вовсе пропал. Можно сказать, её не интересовало ничего, кроме её собственной чёрной книги.
— Оу, значит, твой день рождения превратился в больницу? — сказал Тео, когда Джейн рассказала ему о происшествии в больничном крыле. — Ему следовало смотреть, что он ест, а не совать в рот всякую гадость...
Амелия тут же стукнула Тео по голове:
— Не говори так! — сказала она.
— Что я не так сказал? — спросил Тео, потирая голову.
— Он думал, что эти сладости предназначались ему, — равнодушно объяснила Джейн.
Рон был не единственным, кто их беспокоил. Его возлюбленная Лаванда постоянно докучала рассказами о Роне и сильно обижалась, что ей никто не сообщил о его госпитализации, но всё же прощала и решила устроить ряд «задушевных» разговоров о чувствах Рона — от этого Джейн тошнило, и она искала повод уйти.
Даже в один из дней, когда Джейн и Пэнси возвращались после посещения Рона, Лаванда устроила скандал из-за того, что Пэнси пришла к её парню.
— Откуда это вы идёте? — спросила Лаванда.
— Сама видишь, от Рона идём, сзади ведь больничное крыло стоит, — ответила Джейн.
— Ты-то ладно, но вот эта что здесь делает? — с ненавистью посмотрела Лаванда на Пэнси.
— Эй, ты чего тон повышаешь? Ты что, выкупила это место, чтобы решать, ходить мне в больницу или нет? — разозлилась Пэнси, тоже глядя на неё с ненавистью. — И вообще, я его подруга, поэтому сама знаю, приходить мне к нему или нет.
— Подруга? — рассмеялась Лаванда. Джейн и Пэнси непонимающе посмотрели на неё. — Ты ему не подруга, ты его бывшая девушка, которая играла им и разбила ему сердце. К тому же ты не разговаривала с ним несколько месяцев, и захотела помириться только потому, что мой Бон-Бон стал тебе интересен...
— Интересен? Дура, по-твоему, отравление — это весело? — со злостью спросила Пэнси. — И вообще, что ещё за Бон-Бон? Какая гадость, моё «Ронни» куда лучше. Ты просто ревнуешь, потому что когда прихожу я, Ронни встречает меня с радостью, а когда приходишь ты — притворяется спящим. Бедняжка, — пренебрежительно бросила Пэнси и толкнула Лаванду плечом.
Джейн не хотела участвовать ни в каких ссорах, поэтому просто молча пошла за Пэнси. Пэнси, оставшись довольной тем, что поставила Лаванду на место, весь день была в отличном настроении.
С одной стороны, Джейн было жаль Лаванду, потому что перед расставанием с Драко, когда тот лежал в больнице, он тоже притворялся спящим, когда она приходила. Но с другой стороны, поскольку Пэнси была её подругой и их отношения с Роном улучшились, ей не хотелось это портить. К тому же её время уходило на квиддич и магию из чёрной книги. Джейн, конечно, ещё не определила «Слезу Феникса», но решила продолжить эксперименты с другими заклинаниями. На этот раз Джейн решила испробовать заклятия «Тенебра Лабиринт» и «Резонанс Долорис». «Тенебра Лабиринт» означало создание тёмного лабиринта, и у него было две стороны: либо создать кромешный материальный лабиринт вокруг, либо создать лабиринт тьмы в сознании человека. Находясь в своей комнате, Джейн применила вторую сторону. Разумеется, у неё всё отлично получилось, но вместе с тем проявился побочный эффект — она едва не сошла с ума, не имея возможности выбраться из лабиринта в собственных мыслях. А «Резонанс Долорис» удваивал силу даже самого простого заклинания. Это давало двойную мощь, но из-за побочного эффекта Джейн чуть не расплакалась от сильной боли. В конце концов, устранив побочные эффекты обоих заклинаний, Джейн хорошо их освоила. Позже она записала и их в свой блокнот.
Утром в день, назначенный для игры с Пуффендуем, она отправилась к полю. Когда Джейн шла к раздевалкам, игроки другой команды уже были там, за исключением Гарри. По дороге Джейн первым встретил Маклагген:
— Вот и ты пришла, Джейн, — сказал он, шагая рядом с ней. — Я видел твои игры, ты определённо пойдёшь на всё ради победы. Пусть Гарри придёт, и мы подскажем тебе, на каких позициях играть выгоднее.
— Да, когда Гарри придёт, он САМ мне всё скажет. Ты не капитан команды, а всего лишь вратарь, пришедший на место Рона, так что знай своё место, — отрезала Джейн, не желая слушать никакие его советы, и зашла в раздевалку.
Через некоторое время все переоделись, а загонщики Кут и Пикс от волнения похлопывали битами по своим голеням и ждали своего капитана Гарри. Честно говоря, он прилично опаздывал.
— Где ты был? — спросила Джейн, когда Гарри ворвался в раздевалку.
— Встретил Малфоя, — тихо ответил Гарри, натягивая красную мантию через голову.
— И что случилось? — спросила Джинни.
— Пока все на стадионе, мне захотелось узнать, что он делает в замке с двумя девочками...
— С двумя девочками? Он гуляет с девочками? — спросила Джейн, и в этот момент её настроение испортилось от мысли, что Драко гуляет с кем-то.
— Обязательно ли заниматься этим прямо сейчас? — спросила Джинни.
— Да не занимаюсь я этим, — отрезал Гарри. Он взял свою «Молнию» и поправил очки. — Ладно, пошли!
Больше ничего не говоря, он вышел на поле. Их встретил гул и свист болельщиков. Ветра не было, по небу плыли редкие облака, время от времени ярко светило солнце.
— Ситуация сложная! — подбадривал команду Маклагген. — Кут, Пикс, вы атакуйте со стороны солнца, тогда соперник не заметит вашего приближения...
— Капитан команды здесь я, Маклагген, прекрати давать советы игрокам, — зло прервал его Гарри. — Лучше отправляйся к кольцам!
Как только Маклагген ушёл, Гарри повернулся к загонщикам.
— Постарайтесь лететь со стороны солнца, — нехотя сказал он.
Гарри обменялся рукопожатием с капитаном пуффендуйцев, после чего по свистку мадам Трюк оттолкнулся от земли и взлетел выше остальных игроков. Джейн сосредоточилась на игре, пытаясь выбросить мысли о Драко из головы.
— И вот Смит летит с квоффлом, — раздался доносившийся до земли мечтательный голос. — Вы, наверное, знаете, в прошлый раз, когда он вёл игру, Джинни Уизли врезалась в него. Похоже, сделала это нарочно, во всяком случае, со стороны это выглядело именно так. Смит очень грубо отзывался о Гриффиндоре, думаю, сейчас он жалеет, что играет против них. — О, смотрите, Джинни отобрала у него квоффл, она мне нравится, очень хорошая девочка...
Джейн тут же посмотрела на комментаторскую трибуну. Луна Лавгуд? Её светло-русые волосы были распущены... Сидевшая рядом с ней профессор МакГонагалл выглядела слегка обеспокоенной — похоже, назначение Луны на эту должность вызывало у неё сомнения.
— Но теперь квоффл у Джинни отобрал игрок Пуффендуя, здоровый такой, не могу вспомнить его имя... Быкинс... нет, Бугайни...
— Скоткинс! — громко подсказала профессор МакГонагалл. Зрители дружно расхохотались.
Через мгновение Скоткинс забил гол. Маклагген, распекая Джинни за упущенный квоффл, не заметил огромный красный мяч, пролетевший прямо у его правого уха.
— Маклагген, занимайся своим делом, не трогай игроков! — закричал Гарри. Он резко развернул метлу и оказался лицом к лицу с вратарём.
— А ты подай мне пример! — огрызнулся покрасневший от злости Маклагген.
— А Гарри Поттер ругается со своим вратарём, — равнодушно сообщила Полумна. Болельщики Пуффендуя и Слизерина радостно кричали и смеялись. — Это вряд ли поможет ему найти снитч, хотя, возможно, это такой хитрый тактический приём...
Гарри грязно выругался.
Джейн, Джинни и Демельза забили по голу, порадовав своих болельщиков. Затем Скоткинс забил ещё один и сравнял счёт, но Луна, похоже, этого не заметила. Такие мелочи, как счёт, её не интересовали, она пыталась привлечь внимание зрителей к странной форме облаков или к тому, что Захария Смит не может удерживать квоффл больше минуты — возможно, это болезнь под названием «синдром неудачника».
— Счёт семьдесят на сорок, Пуффендуй впереди! — прокричала профессор МакГонагалл в рупор.
— Вот как? — удивилась Луна. — О, смотрите! Вратарь Гриффиндора отобрал биту у загонщика.
Джейн оглянулась назад.
Действительно, Маклагген по только ему известным причинам вырвал биту из рук Пикса и показывал ему, как нужно отбивать бладжер в приближающегося Скоткинса.
— Отдай биту и вернись к кольцам! — закричал Гарри, устремляясь к Маклаггену, но тот уже замахнулся битой, чтобы ударить по бладжеру, — и направил его совершенно в другую сторону.
— ГАРРИ! — раздался со стадиона отчаянный, полный ужаса крик Гермионы. Джейн увидела Гарри, который без чувств падал на землю.
— Чёрт! — закричала она, немедленно развернула метлу и полетела туда на полной скорости. Нужно поймать Гарри... С ним ничего не должно случиться... Гарри...
Джейн перехватила Гарри у самой земли. Хорошо, что это случилось низко, иначе из-за его веса ей едва ли удалось бы его удержать. Гарри был без сознания, весь в крови, и это выглядело пугающе. Подбежавшие ученики забрали Гарри из рук Джейн, а Гермиона, которая только что была в панике, подбежала ещё быстрее и вместе с ними унесла Гарри в больничное крыло. Зрители с ужасом наблюдали за происходящим. А Маклаггена мадам Трюк и профессор МакГонагалл вызвали к себе и отчитывали прямо на поле.
Джейн тут же, яростно оседлав метлу, подлетела к застывшему от удивления Куту и закричала:
— Запусти в него бладжер! — в гневе крикнула она, указывая на Маклаггена. В этот момент на её запястье раздался какой-то щелчок, но из-за злости она этого не заметила. — Будь он проклят! Разнеси его бладжером! Бей его!
— Джейн... но... — Кут осёкся, не сочтя слова Джейн хорошей идеей.
— Да бей же бладжером! — крикнула разъярённая Джейн, пытаясь вырвать биту из рук Кута. — Тогда я сама его ударю! Отдай!
— Джейн! Прекрати! — отчаянно закричал Кут, потянув биту на себя.
Все зрители и игроки с испугом смотрели на них, ожидая, что будет дальше.
Вдруг произошло то, чего Джейн никак не ожидала... Браслеты соскользнули с рук Джейн... Джейн отпустила биту и оттолкнула Кута. Из рук Джейн вырвалось пламя и устремилось прямо туда, где только что стоял Кут... После этого начался настоящий хаос... Из рук Джейн вырывались языки огня, бесконтрольно разлетаясь во все стороны...
Джейн поняла одно: прямо сейчас ей нужен Дамблдор... Джейн испугалась, пытаясь подчинить свои руки... Кабинет Дамблдора... Кабинет Дамблдора... Джейн сосредоточила свои мысли только на этом, закрыла глаза и, не обращая внимания на испуганные крики, попыталась трансгрессировать...
Трансгрессировать на территории Хогвартса было невозможно — это был непреложный закон древней защитной магии, заложенной в фундамент замка. Но прямо сейчас в теле Джейн бушевала не обычная магия, подчиняющаяся разуму и законам. Сила внутри неё была хаосом, созданным для того, чтобы разрушать законы.
Джейн крепко зажмурила глаза, представив кабинет Дамблдор, царящие там покой и безопасность, и в этот момент её тело сковало колоссальное давление, потянувшее её в двух направлениях. С одной стороны, магический барьер замка пытался удержать её на земле, с другой — багряное пламя, вырвавшееся из её рук, разорвало этот барьер и раскололо пространство.
ГРАХ!
Раздался оглушительный звук, и на глазах у сотен учеников и учителей на стадионе Джейн растаяла в воздухе. Она оставила после себя лишь красные искры и запах гари. Мадам Трюк от испуга едва не свалилась с метлы, а МакГонагалл выронила рупор из рук.
В этот момент в кабинете директора Альбус Дамблдор настраивал несколько серебряных приборов на столе, погружённый в свои мысли. Вдруг пространство прямо посреди комнаты пошло трещинами, словно стекло, и вслед за этим распространилась мощная взрывная волна.
Джейн тяжело рухнула на каменный пол. Пришедшая вместе с ней взрывная волна разметала бумаги на столе Дамблдора и повалила несколько книг в шкафу. Фоукс тревожно вскрикнул и взлетел со своего насеста.
— Джейн! — Дамблдор быстро поднялся с места и зашагал к ней.
— Профессор... помогите... пожалуйста, остановите это! — Джейн побоялась взглянуть на свои руки. Сломанные волшебные браслеты лежали на полу. Из кончиков её пальцев полыхало багровое пламя, устремляясь к мебели в комнате и бесконтрольно рассыпаясь искрами. Джейн почувствовала страшную боль в теле, словно кто-то полосовал её кожу. Джейн не могла дышать, её тело сильно била дрожь, она чувствовала себя словно отравленной, из носа текла кровь. Когда она с трудом взглянула на свои ноги, перед ней предстала ужасающая картина: кожа на её правой ноге была сорвана. От слабости она лишь смогла произнести:
— Помогите... — ослабев, она наконец потеряла сознание, и в глазах потемнело.
Когда Джейн открыла глаза, первое, что она почувствовала, — горький вкус, обжигающий горло, и ноющую, сильно тянущую боль в правой ноге. Она была не в больничной палате. Она находилась в какой-то далёкой горной местности. Ещё не открывая глаз, она услышала, как кто-то громко ругается.
— Как у вас только духу хватило! Вы ведь говорили, что защитите её!
— Я и так защищаю её, Северус.
— Тогда что это значит? Зачем вы вывели из строя её браслет?!
Что? Дамблдор вывел из строя браслет Джейн? Зачем?
— Рано или поздно это нужно было сделать, — донёсся голос Дамблдора.
Джейн открыла глаза и увидела стоявших рядом с ней Северуса Снейпа и Дамблдора. Едва не расплакавшись, она спросила:
— Вы сломали мой браслет?... — сквозь слёзы спросила она, и в этот момент вокруг её рук начали собираться красные шары. — Что я такого сделала... За что... Разве я заслужила эти мучения?
Красный шар в руках Джейн становился всё больше... всё больше... всё больше...
— Джейн! Прекрати! — раздался голос Снейпа, потому что красный шар увеличился до внушительных размеров.
Через некоторое время он достиг даже облаков... Красный шар продолжал расти и расти... Теперь он поднялся выше горных вершин, вклинился в густые серые тучи на небе и окрасил всю горную местность в кроваво-красный цвет. Исходившее от него пылающее давление и волна жара растопили вечные ледники на горе, и вода потоками устремилась вниз.
...Но в следующую секунду Джейн вместо злости горько расплакалась и наконец опустила руки на землю. В тот же миг красный шар исчез, оставив после себя лишь сильный порыв ветра...
Вокруг остался только звук горького плача Джейн. Она рыдала так громко, что вокруг воцарилась мучительная тишина. Наконец Снейп опустил палочку, подошёл к Джейн, опустился на колени, положил руку ей на плечо и произнёс:
— Джейн... Всё, ты молодец, всё закончилось, ты смогла погасить свою силу. Умница, — сказал он очень мягким голосом.
Затем и Дамблдор молча и спокойно подошёл, достал из кармана целый браслет и положил его перед Джейн. Затем вздохнул:
— Я заставил тебя слишком сильно страдать? — спросил он, после чего присел рядом с ней. — Я был вынужден. Конечно, ты хотела остановить свою силу, но это не принесёт пользы ни тебе, ни другим. Мне не хотелось игнорировать твой выбор, но пришло время встретиться со своей силой лицом к лицу. Я хочу, чтобы твоя сила была твоим оружием, а не проклятием, от которого ты прячешься. Поэтому, Джейн, прояви уважение к нашей старой дружбе и позволь мне научить тебя управлять твоей силой. Конечно, ты думаешь, что раз такой силы нет у других людей, то это невозможно. Но твоя сила ведь связана с огнём, а я обещаю научить тебя путям управления всем, что связано с огнём. Да и с браслетом тебе ведь приходится нелегко, я видел, какими холодными и синими становятся твои руки.
— Нельзя ли... вместо этого найти другой браслет... который не причиняет боли и не холодит? — спросила Джейн, наконец подняв голову и не в силах сдержать рыдания.
— Возможно, — спокойно сказал Дамблдор, — но не думаю, что это улучшит твоё положение. Эта сила — твоя особенность, а не обрушившееся на голову проклятие. Мы должны её использовать.
В конце концов Джейн согласилась. Когда они вернулись в Хогвартс, Дамблдор сказал, что Джейн может продолжать носить браслет, но во время занятий он будет выводить его из строя, что, конечно, Джейн не понравилось. Поскольку Дамблдор вылечил Джейн магий, её тело было здорово, не считая лёгкой боли в ноге, но из-за того, что в Хогвартсе нельзя трансгрессировать, применение магии с помощью палочки у Джейн было временно заблокировано. Это означало, что Джейн теперь придётся перейти к приготовлению зелий, а не заклинаниям из книги, оставив остальные чары на потом. Ко всему прочему, Джейн почему-то отказалась от руки Снейпа, когда тот помогал ей подняться, и оставалась молчаливой и холодной по отношению к нему. Джейн, конечно, не хотела вести себя так, но не могла контролировать свои внешние действия. Пожалуй, сегодня был её самый худший день.
Чтобы никто её не беспокоил, Джейн не пошла в Большой зал, а направилась в гостиную Гриффиндора. Мало того что её ждали изнурительные тренировки, так сегодня ещё все, должно быть, перепугались после того, как её сила вышла из-под контроля. Может, они снова считают её чудовищем? Снова перестанут с ней общаться? Джейн выдержала бы это, но ведь всё только-только начало налаживаться. И вот так всё заканчивается. За этими мыслями Джейн и не заметила, как подошла к портрету Полной Дамы.
— Оу, солнышко, ты, оказывается, в Хогвартсе, — с жалостью посмотрела на неё Полная Дама.
Джейн, и без того взвинченной, ничья жалость была не нужна, поэтому она сразу отчеканила:
— Трезвенность.
Полная Дама отошла в сторону, открывая проход.
К несчастью, гостиная была полна людей. Но кое-что было иначе: люди, встречавшие её, лишь спрашивали о её самочувствии, ругали неудачный матч или Маклаггена, и никто не упоминал о том, что её сила вышла из-под контроля и она чуть не напала на них. Это принесло Джейн облегчение, и она с улыбкой ушла в свою комнату. То, что она не увидела ни чьей-то жалости, ни страха, уже было победой.
Ближе к ночи Джейн увидела очень странный сон. Во сне Дамблдор в ярко-красной мантии держал в руке хлеб, как волшебную палочку, и приказывал Джейн превратиться то в феникса, то в огненную саламандру. Джейн говорила ему, что её анимагическая форма и так ослабла, и даже если бы она могла, то превратилась бы только в лису. В какой-то момент Дамблдор взорвался, и из него посыпались ученики и профессора Хогвартса в крошечном виде. Они начали карабкаться по Джейн, говоря, что с её головы течёт красная лава. Джейн посмотрела на свою голову — оттуда действительно текла лава, а сама она превратилась в вулкан.
Джейн резко проснулась, восстанавливая дыхание. Вокруг стояла ночная тьма, Сапфир тихо фыркала, а под кроватью кто-то разговаривал. Джейн, хоть и не могла сейчас колдовать, взяла палочку и заглянула под кровать. Оказалось, это были Кикимер и Добби, которые дрались друг с другом. А Сапфир фыркала на них, а затем, задрав нос, прыгнула Джейн на руки. Джейн держала Сапфир на руках и сказала:
— Прекратите! Кикимер, приказываю тебе отпустить Добби. Добби, солнышко, а ну-ка прекрати драку.
Кикимер и Добби, хоть и смотрели друг на друга со злостью, отошли друг от друга.
— Что вы здесь делаете? — спросила Джейн.
— Хозяйка! — сказал Кикимер, пытаясь изобразить радость от встречи и кланяясь, хотя в его глазах читалась смертельная ненависть. — Кикимер пришёл попросить разрешения у хозяйки.
— Для чего? — не поняла Джейн.
— Хозяин Поттер приказал бедному Кикимеру следить за вашим парнем, молодым Малфоем, — Кикимер согнулся так низко, что его губы едва не коснулись пальцев ног.
— Не смей так наговаривать на Гарри Поттера! — разозлился Добби, едва не кидаясь на Кикимера. Сапфир прыгнула между ними и зафыркала. Добби сразу успокоился.
— Что вообще происходит, Добби? Гарри приказал следить за Драко? — всё ещё удивлялась Джейн.
— Да, мисс, Гарри Поттер попросил и у меня помощи, — с гордостью сказал Добби. — Он попросил Добби рассказывать, куда ходит молодой Малфой, с кем встречается и что делает, и следить за ним. Добби даже сказал, что если что-то испортит, то спрыгнет с самой высокой башни. Но Гарри Поттер такой хороший человек, он сказал Добби, что этого делать не нужно. Кикимер остался этим не очень доволен. Гарри Поттер запретил ему давать знать молодому Малфою, чем тот занимается, вообще разговаривать с ним, писать письма или... каким-либо способом сообщать ему. И Кикимер, похоже, пришёл пожаловаться вам, а Добби пытался его остановить. Потому что Добби не хочет, чтобы мисс и Гарри Поттер ругались, они такие хорошие друзья, это не должно разрушиться.
— Не переживай, я не буду ругаться с Гарри, спасибо, что рассказал, Добби, — сказала Джейн, а затем повернулась к Кикимеру: — А что касается тебя, если Гарри сказал следить за Драко — следи, сказал не говорить ему — не говори, сделай так, чтобы ничего не было заметно. И насколько я знаю, тебе незачем просить у меня разрешения, ведь раньше ты не спрашивал у остальных Блэков, чтобы выполнить приказ одного из них. А теперь уходи.
Кикимер поклонился с глубокой ненавистью и исчез.
— Добби очень нравится мисс, — улыбнулся Добби.
— Ты мне тоже нравишься, Добби, — улыбнулась Джейн. — Ладно, продолжай выполнять то, что сказал Гарри, и присматривай за этим Кикимером. Гарри, наверное, отправил вас следить, подозревая, что Драко ищет что-то тёмное. До свидания, Добби.
Добби попрощался и тоже исчез.
Джейн посмотрела на палочку в своей руке и тихо прошептала про себя: «Люмос». Ничего не произошло. Из палочки не вылетело даже крошечной искры. Удар, нанесённый барьером Хогвартса, действительно крепко запер её хрупкую магию.
Как и говорил Дамблдор, теперь занятия магическими заклинаниями и защитными щитами для неё временно закрыты.
— Ну и денёк выдался, — вздохнула она и снова повалилась на кровать.
Позже, в понедельник утром, Гарри и Рон выписались из больничного крыла. Благодаря заботе мадам Помфри их здоровье полностью восстановилось.
Они и Гермиона не знали, что происходило на квиддиче, то есть Гермиона пошла с Гарри в больницу и осталась там ухаживать за ним. Поэтому, когда Джейн рассказала им, а также Амелии, Тео и Пэнси о тренировках с Дамблдором, они сильно удивились.
— Конечно, Дамблдор великий человек, но делать такое во время квиддича... — Гермиона прикусила губу.
— Он настоящий сумасшедший, в своём ли уме человек, чтобы творить такое при стольких свидетелях? — сказала Амелия, явно не пытаясь быть деликатной, как Гермиона. Гермиона нахмурилась от её резких слов, а остальные рассмеялись, особенно Тео. Амелия, словно не замечая хмурого взгляда Гермионы, добавила: — Главное, что сила Джейн никого не ранила, если не считать небольшого огня.
— Видели бы вы тогда лицо Маклаггена, он определённо наложил в штаны, — смеясь, сказал Тео.
— Да, кстати, он теперь без одной брови, огни Джейн сожгли ему одну бровь и половину волос, — тоже смеясь, сказала Пэнси.
— Что? Серьёзно? Как жаль, что я не видел его физиономию, — рассмеялся и Рон.
Все шестеро повернули в коридор на восьмом этаже. Коридор был пуст, если не считать маленькой девочки, которая внимательно разглядывала гобелен с изображением троллей в балетных пачках. Увидев приближающихся шестикурсников, девочка испугалась и выронила из рук тяжёлые бронзовые весы на пол. Пэнси и Тео странно посмотрели на эту девочку.
— Ничего страшного! — бросилась к ней на помощь Гермиона, утешая её. — Вот, держи... — Она коснулась обломков весов волшебной палочкой и произнесла: — Репаро.
Девочка не поблагодарила, но обернулась и застыла, провожая их взглядом. Затем Гермиона снова заговорила:
— Ладно, не будем отвлекаться от темы, — сказала Гермиона. — Значит, теперь Дамблдор будет давать тебе уроки?
— Да, я же говорю. Использует метод вроде подавления вещей, связанных с огнём. Кто знает, какой метод он применит, — вздохнула Джейн.
— Каким бы он ни был, ты обязательно справишься, — поддержал её Гарри, положив руку Джейн на плечо. — Ты ведь сильная, и, как сказал профессор Дамблдор, эта сила — твой дар.
— Спасибо, Гарри, — улыбнулась Джейн.
В этот момент послышался голос: «Гарри!» Это была Луна Лавгуд.
— А, привет, Полумна.
— Я ходила в больничное крыло навестить тебя, — сказала Полумна, роясь в своей сумке. — Но там сказали, что ты уже выписался, а меня просили...
Она поочередно сунула в руки Рону следующие вещи: предмет, похожий на крупный зелёный лук, большой пятнистый белый гриб и что-то, напоминающее кошачий помёт; в конце концов она достала из сумки свиток грязного пергамента и протянула его Гарри.
— ...а меня просили передать это тебе.
Гарри сразу узнал в свитке очередное приглашение на урок к Дамблдору.
— Сегодня вечером, — прошептал он Рону, Джейн и Гермионе, едва развернув и прочитав свиток. Хотя они и дружили с Тео, Амелией и Пэнси, он не хотел, чтобы они это слышали, и те ничего не сказали и не стали расспрашивать.
— Ты отлично провела последний матч! — похвалил Рон Полумну. Полумна как раз забирала у него обратно свой «лук», гриб и «помёт». Полумна неуверенно улыбнулась.
— Ты шутишь? — сказала она. — Все говорят, что я провела его очень плохо.
— Нет, я серьёзно! — искренне сказал Рон. — На моей памяти не было репортажа, который доставил бы больше удовольствия! Кстати, что это за штука? — спросил он, поднося «лук» к глазам.
— Это корень лиры, — ответила Полумна, пряча гриб и кошачий помёт в сумку. — Если хочешь, возьми себе. У меня их несколько штук. Прекрасно отпугивает Пухлых Заглотов.
Она оставила корень лиры в руке тихо посмеивающегося Рона и пошла своей дорогой.
— Охо, Тео, твоя девушка действительно оказалась хорошим комментатором, — поддразнила Амелия.
— Она не моя девушка, — лицо Тео сразу изменилось. — Она просто друг.
— Ага, друг, ради которого тебе было важно узнать её любимый цветок, и ты вместе с ней ходил в Хогсмид? — пошутила Амелия, но в этот момент Джейн заметила на её лице совершенно другую эмоцию. — Или это тот друг, от которого ты не мог отвести глаз на пятом курсе?
Тео рассмеялся, затем обхватил рукой шею Амелии и взъерошил ей волосы:
— Эй, сталкерша, я же сказал, она мой друг, — произнес он.
— Ага, так я и поверила, болван.
Джейн посмотрела на них: между ними явно происходило что-то, чего она не понимала. Почему в последнее время Тео не говорит о Луне, к тому же он стал неразлучен с Амелией. Что-то тут есть.
— Знаете, Полумна нравится мне всё больше и больше, — сказал Рон, когда они снова направились к Большому залу. — Я понимаю, что у неё в голове водятся «тараканы», но какой от этого вред...
Он внезапно замолчал. У подножия мраморной лестницы с воинственным видом стояла Лаванда Браун.
— Привет, — занервничал Рон.
— Пошли, — тихо сказал Гарри остальным, и они ускорили шаг, но успели услышать следующие слова Лаванды:
— Почему ты не сказал мне, что выписываешься сегодня? И почему рядом с тобой ходит твоя бывшая?
Она, конечно, имела в виду Пэнси. Пэнси ничего на это не ответила, лишь усмехнулась и пошла вместе с Тео к столу Слизерина.
Через полчаса, когда Рон пришёл на завтрак, его вид стал угрюмым и сердитым. Хотя он сел рядом с Лавандой, нельзя было не заметить, что за всё время пребывания в Большом зале они не обменялись ни единым словом. Джейн, наблюдая за столом Слизерина, увидела Пэнси, которая с небывалым аппетитом и улыбкой ела бекон. Затем взгляд Джейн упал на Драко — он выглядел бледным и болезненным и ничего не ел. Но до чего же привлекательно он выглядел, когда был спокоен. Чтобы снова не бередить душу, Джейн прогнала эти мысли и отвела взгляд. После завтрака Джейн отправилась на урок к Хагриду. Хотя Хагрид весь урок горевал из-за состояния своего паука Арагога, чтобы не утомлять и без того немногих учеников скучным уроком, на этот раз он показал Фвупера. Фвупер — это экзотическая птица родом из Африки, имеющая очень яркое, насыщенное оперение. Но Джейн было не до них, собственно, как и до всех остальных уроков: из-за того, что она больше не могла творить обычную магию палочкой, на занятиях она чувствовала себя слабой.
Так к вечеру Гарри ушёл к Дамблдору. Джейн порадовалась, что её тренировка по крайней мере была не в понедельник.
Но радость длилась недолго, так как на следующий день за завтраком пришло письмо от Дамблдора о том, что первая тренировка состоится в двенадцать часов. Джейн, конечно, занервничала из-за этого, и, чтобы отвлечься, позже спросила у Гарри, как прошёл его урок. Гарри, разумеется, рассказал.
В начале урока Гарри признаётся, что за повседневными заботами (отравление Рона, квиддич, слежка за Малфоем) совершенно забыл о прошлом важном задании Дамблдора — раздобыть у профессора Слизнорта подлинное воспоминание о крестражах. Дамблдор, не повышая голоса, выказывает холодное разочарование, говоря, что это воспоминание — главный ключ к победе над Волан-де-Мортом, и без него они лишь попусту тратят время. Сгорая от стыда, Гарри обещает отныне поставить это задание на первое место. Дамблдор раскрывает тайны о жизни будущего Тёмного Лорда после того, как тот с отличием окончил Хогвартс. Том Реддл отказался от престижных должностей в Министерстве и хотел стать преподавателем защиты от Тёмных искусств в Хогвартсе. Его цели: остаться в замке, ставшем для него домом и обладающим древней магией, чтобы изучать его нераскрытые тайны; используя преподавательскую должность, влиять на юных волшебников и собирать свою будущую армию (Пожирателей смерти). Однако тогдашний директор профессор Диппет не принял его на работу из-за молодости (на это повлияли опасения и совет Дамблдора). Оставшись без места учителя, Том к всеобщему удивлению устраивается обычным продавцом в магазин тёмных магических предметов «Горбин и Бэрк» в Лютном переулке. Благодаря своей привлекательности и хитрости он становится блестящим агентом, убеждающим богатых волшебников расстаться со своими редкими, могущественными артефактами. Чтобы показать Гарри, как Том Реддл завладел сокровищами богатой волшебницы Хэпзибы Смит, Дамблдор демонстрирует ему воспоминание её домашнего эльфа Похлебы. Гарри и Дамблдор проникают в дом пожилой и очень богатой волшебницы Хэпзибы Смит. Будучи агентом магазина «Горбин и Бэрк», молодой Том Реддл дарит ей цветы и втирается в доверие. Хэпзиба хвастается и показывает ему две великие реликвии, принадлежавшие основателям Хогвартса: 1. Золотую чашу Пенелопы Пуффендуй 2. Золотой медальон Салазара Слизерина.
При виде этих вещей в глазах Тома вспыхивает алчность и красный огонь. Через два дня после этой встречи Хэпзиба умирает при загадочных обстоятельствах, отравившись. Волан-де-Морт изменил память её старого домашнего эльфа Похлебы, переложив вину на неё, похитил оба сокровища, уволился с работы и исчез. Затем Дамблдор показывает Гарри своё собственное воспоминание. Спустя десять лет изменившийся до неузнаваемости Волан-де-Морт (лицо его словно оплыло, как воск, глаза налились кровью) приходит в кабинет нового директора Хогвартса — Дамблдора. Его официальная цель: попросить место преподавателя защиты от Тёмных искусств. Истина: он не собирался учить, ему нужно было лишь тайно проникнуть в школу, чтобы осуществлять свои тёмные планы и вербовать сторонников (Пожирателей смерти). Дамблдор сразу разгадал его коварный умысел и наотрез отказался принимать его на работу. Волан-де-Морт в гневе уходит. Дамблдор говорит, что после этой встречи над школой нависла большая опасность: не сумев получить эту работу, Волан-де-Морт проклял должность преподавателя защиты от Тёмных искусств в Хогвартсе. С тех пор ни один учитель по этому предмету не задерживался в школе дольше года. Дамблдор предупреждает, что последняя часть этой тайны раскроется только тогда, когда Гарри добудет у Слизнорта настоящее воспоминание.
Джейн поражается этому воспоминанию, позже говорит Гарри слова поддержки и отправляется на свою первую тренировку.
Дамблдор в своём кабинете уже облачился в верхнюю одежду. Когда Джейн приходит, они вдвоём покидают замок и по указанию Дамблдора направляются в Хогсмид. По дороге оба молчат, и пока они идут, Джейн представляет множество вариантов тренировок, гадая, какому из них её будут обучать. Вдруг Дамблдор слегка кашлянул и произнёс:
— Кстати, ты ведь рассказала о наших тренировках своим друзьям?
— А-а... Да, рассказала, и они очень надёжные люди, — быстро ответила Джейн.
— Будем на это надеяться, потому что эти тренировки должны оставаться в тайне, — сказал Дамблдор.
Джейн подумала о своих друзьях: она давно дружит с Гарри, Гермионой и Роном, так что они, конечно, не предадут. А Тео, Пэнси и Амелия — это люди, поддержавшие её в трудную минуту, они оставались рядом, даже когда все отвернулись. Поэтому Джейн была уверена во всех своих друзьях.
— Кстати, профессор, почему мы идёте в Хогсмид? Мы будем тренироваться там? Вы ведь сказали, что это тайна, а там полно людей.
— Нет, тренировка будет не в Хогсмиде, просто оттуда легче трансгрессировать. К тому же так у окружающих сложится впечатление, что мы идём не на секретную тренировку, а просто выпить сливочного пива. Мы отправимся на ту самую гору, где были раньше, — улыбнулся Дамблдор. — Я не сомневаюсь, что благодаря твоему подвигу вопреки запретам Хогвартса ты сможешь трансгрессировать.
Джейн в этот момент ощутила одновременно смущение и гордость и кивнула.
Как и было сказано, проверив, что на окраине «Кабаньей головы» никого нет, они трансгрессировали. После прошлого раза Джейн нервничала, но и в этот раз у неё всё получилось.
Они встали чуть ниже той самой горы. Холодный ветер бил им в лица. Дамблдор, спрятав обожжённую руку в карман, достал палочку и вывел из строя браслет на руке Джейн. В тот же миг её силы снова начали бесконтрольно вырываться наружу, Джейн изо всех сил пыталась удержать свою силу.
— Джейн, предупреждаю сразу, я могу быть строг на тренировках, поэтому надеюсь, что ты не станешь обижаться, хотя имеешь на это полное право, — спокойно сказал Дамблдор, словно не замечая, как силы Джейн разлетаются во все стороны и крушат всё вокруг. — И не забывай: чтобы чего-то достичь, иногда нужно проявлять жесткость.
— Хорошо, — кивнула Джейн.
С этими словами Дамблдор трансгрессировал на верхнюю часть горы. Джейн верила, что профессор Дамблдор не будет слишком жестоким и безжалостным — разве может директор, всегда бывший добрым, проявить суровость к своей ученице? Но Джейн поняла, что ошибалась, когда Дамблдор, взмахнув палочкой, обрушил на неё град мелких камней. Казалось бы, мелкие камни не причинят особого вреда, но камни сыпались дождём, были острыми и рассекали ей лицо. Джейн попыталась направить силу против этих камней. Но её сила вместо того, чтобы собраться в одном направлении, беспорядочно рассыпалась во все стороны, плавя горные скалы и сжигая пустой воздух. А летящие сверху острые камни пробивали её пылающую красную магию и летели прямо в неё. Сколько бы Джейн ни пыталась собрать силу воедино, красные шары вырывались из-под контроля и разлетались вправо и влево. Острые камни иссекли ей лицо и руки. Одежда порвалась, тело избило камнями, она покрылась синяками и истекала кровью. В конце концов, потеряв счёт времени, Джейн упала на колени. Тогда Дамблдор опустил палочку, и каменный дождь прекратился. Сам Дамблдор подошёл к Джейн. Он снова активировал браслеты, и рассыпающееся во все стороны красное пламя утихло.
— Первый урок всегда бывает тяжёлым. Надеюсь, в следующий раз у тебя всё получится, — сказал он, помогая Джейн подняться, а затем направил палочку на её раны и произнёс какие-то слова — раны тут же начали затягиваться сами собой, будто ничего и не было. — Следующие занятия будут в четверг и субботу. Надеюсь, ты постараешься.
Но нельзя было сказать, что дальше дело пошло на лад: в четверг и субботу всё прошло если не хуже, то уж точно не лучше, к тому же Дамблдор на тех занятиях увеличивал размер камней. А сила Джейн и не думала ей подчиняться. Джейн сегодня думала уничтожить камни одним махом, но колоссальная сила почему-то не появлялась. Стоило ей попытаться направить силу вперёд, как огонь разрывал землю у неё под ногами. Когда она пыталась направить его вверх, против каменного дождя, пламя рассыпалось по сторонам, обжигая лишь пустое пространство. Даже если Джейн уверяла себя, что не затаила обиду на Дамблдора, злясь на собственную слабость, она и не заметила, как внутри неё зародился гнев на Дамблдора, который ни капли её не щадил. Сколько бы Джейн ни искала помощи в своей чёрной книге, она ничего не находила, отчего злилась ещё сильнее. На следующей неделе Джейн была не единственной, кто мучился со своими трудностями.
Всю следующую неделю Гарри ломал голову над тем, как убедить Слизнорта поделиться своими настоящими воспоминаниями. Но никакая светлая мысль не приходила ему в голову, поэтому он прибегнул к укоренившейся за последнее время привычке — листал учебник по травологии в надежде, что «Принц» оставил на полях какую-нибудь полезную заметку.
— Думаю, ты там ничего не найдёшь, — сказала Джейн субботним вечером, вернувшись после очередной неудачной тренировки.
— Не лезь, Джейн, — ответил Гарри. — Если бы не Принц, Рон сейчас не сидел бы с нами.
— Если бы ты на первом курсе внимательно слушал Снейпа, он всё равно сидел бы здесь, — махнула рукой Гермиона.
Гарри не стал с ней спорить.
Они сидели у камина в общей гостиной среди других шестикурсников, которые ещё не ушли спать. Когда они вернулись с ужина, на доске объявлений висела новая надпись, взволновавшая всех, — там была указана дата экзамена по трансгрессии. Те, кому уже исполнилось семнадцать или исполнится к дню экзамена, то есть к двадцать первому апреля, могли записаться на дополнительные практические занятия, которые будут проходить в Хогсмиде (под усиленной охраной).
Рон, прочитав объявление, поддался панике: он всё ещё не научился трансгрессировать и боялся, что не сдаст экзамен. Гермиона, уже дважды успешно выполнившая трансгрессию, была полна уверенности в себе. Джейн, которая уже несколько раз трансгрессировала, тоже особо не не переживала. А Гарри до семнадцатилетия оставалось ещё четыре месяца, поэтому, готов он или нет, он всё равно не мог участвовать в экзамене.
— Тебе-то хорошо, ты умеешь трансгрессировать! — пожаловался встревоженный Рон. — И до июля тебе не о чем беспокоиться.
— Я сделал это всего один раз, — напомнил Гарри. На последнем занятии ему наконец удалось исчезнуть и снова появиться внутри своего обруча.
Рон, потративший кучу времени на переживания о трансгрессии, теперь возился со сложной письменной работой Снейпа, которую Гарри, Джейн и Гермиона уже написали.
— Гарри, я же говорю тебе, в этот раз Принц тебе не поможет! — повысила голос Гермиона. — Есть только один способ заставить человека сделать то, что ты хочешь, — применить заклятие Империус, но это незаконно...
— Думаешь, я не знаю? Большое спасибо, — сказал Гарри, не отрывая глаз от книги. — Я как раз поэтому и ищу что-то другое. Дамблдор говорит, что сыворотка правды здесь не сработает, но ведь должно же быть что-то ещё, какое-то заклинание или зелье...
— Ты начинаешь дело не с того конца, — сказала Гермиона. — Дамблдор уверен, что только ты можешь получить его воспоминание. Это значит, что убедить Слизнорта можешь только ты и никто другой. Следовательно, дело не в том, чтобы подлить ему какое-то зелье, это мог бы сделать любой человек...
— Ладно вам, ругаетесь прямо как молодожёны, — сказала Джейн. — Мои отец и мама тоже так ругаются. Но вы ведь встречаетесь уже несколько лет, сошлись ведь на четвёртом курсе.
— Как пишется слово «агрессивный»? — спросил Рон, сильно встряхивая перо и не отрывая глаз от пергамента. — Наверное, не с букв «О-Г-Р»...
— Аха! У кого ты взял это перо? — рассмеялась Джейн, пододвинув к себе пергамент Рона.
— Перо с механизмом проверки орфографии, взял у Фреда и Джорджа... Только, похоже, магия в нём закончилась...
— Оу, ну тогда они тебя круто надули, — рассмеялась Джейн. — Потому что, во-первых, нас просили рассказать, как бороться с дементорами, а не с «дурындами», а во-вторых, я что-то не слышала, чтобы твоё имя изменилось на Рундил Уозлик.
— Не может быть! — пробормотал Рон, с ужасом глядя на пергамент. — Только не говори мне, что придётся переписывать всё с самого начала!
— Давай сюда, сама исправлю, глупый, — рассмеялась Джейн, взяла своё перо и принялась исправлять пергамент Рона.
— Ты действительно самый лучший близнец, Джейн, спасибо, — сказал Рон, откидываясь на спинку стула и протирая уставшие глаза.
— Знаю, — улыбнулась Джейн и через двадцать минут наконец вернула исправленный пергамент. — Вот! Держи свою работу.
— Миллион спасибо! — воскликнул Рон. — Можно я допишу заключение твоим пером?
— Бери, — сказала Джейн.
Гарри, так и не найдя ничего полезного в записях Полукровки, посмотрел по сторонам. Симус только что ушёл в спальню, проклиная задания Снейпа, и теперь в гостиной остались только они четверо. Единственным звуком здесь был треск дров в камине и скрип пера Джейн, которым Рон дописывал последний абзац о дементорах. Стоило Гарри, зевнув, закрыть книгу...
Хлоп.
Гермиона тихо вскрикнула, Рон посадил кляксу на всю свою работу, сама Джейн вздрогнула, а Гарри крикнул:
— Кикимер!
Домашний эльф низко поклонился и, глядя на свои кривые ступни, отчитался:
— Хозяйка, — сначала он поклонился Джейн, а затем повернулся к Гарри: — Хозяин говорил, что хочет постоянно получать отчёты о том, чем занимается молодой Малфой, поэтому Кикимер пришёл доложить...
Хлоп.
Рядом с Кикимером появился Добби, на голове которого красовался надетый набок стёганый колпак для чайника.
— Добби тоже помогал, Гарри Поттер! — пропищал он, с обидой глядя на Кикимера. — А Кикимер должен был сказать Добби, что идёт к Гарри Поттеру, чтобы составить общий отчёт!
— Что всё это значит? — спросила Гермиона, всё ещё не оправившись от испуга, вызванного неожиданным появлением эльфов. — Что происходит, Гарри?
Гарри помедлил, прежде чем ответить. Джейн поняла, что он не рассказывал Гермионе, — домашние эльфы всегда были для неё деликатной темой.
— Да так... Я попросил их последить за Малфоем, — сказал он.
— Днём и ночью, — прохрипел Кикимер.
— Добби не спал целую неделю, Гарри Поттер! — похвастался Добби, слегка покачнувшись.
Гермиона возмутилась:
— Ты не спал, Добби? Но, Гарри, ты ведь не должен был им...
— Конечно, нет, — поспешил сказать Гарри. — Добби, ты можешь идти спать, договорились? Так вам удалось что-нибудь выяснить? — спросил он, не давая Гермионе снова вмешаться.
— Молодой Малфой вращается среди благородных людей, соответствующих его благородной крови, — проскрежетал Кикимер. — Ликом он напоминает прекрасный облик моего хозяина, а характером...
— Драко Малфой — плохой мальчик! — со злостью пропищал Добби. — Плохой мальчик, он... он...
В этот момент он задрожал от кончика кисточки на чайном колпаке до кончиков пальцев ног и бросился к камину, словно собирался прыгнуть в огонь. Гарри предвидел нечто подобное — он перехватил эльфа и крепко прижал к себе. Несколько секунд Добби вырывался в его руках, а затем успокоился.
— Спасибо, Гарри Поттер, — тяжело дыша, сказал Добби. — Добби всё ещё трудно говорить плохие слова о своих прежних хозяевах...
Гарри отпустил его. Добби поправил колпак и решительно заявил, глядя на Кикимера:
— Но Кикимер должен знать: для домашнего эльфа Драко Малфой — плохой хозяин!
— Да-да, нам не интересно, как сильно ты любишь Малфоя, — сказал Гарри Кикимеру. — Переходи скорее к тому, чем он занимается.
Оскорблённый Кикимер ещё раз низко поклонился и произнёс:
— Молодой Малфой обедает в Большом зале, спит в своей спальне в башне и посещает различные уроки...
— Добби, лучше ты скажи, — перебил Гарри Кикимера. — Бывал ли он в местах, куда ходить запрещено?
— Гарри Поттер, сэр, — пропищал Добби, его большие шарообразные глаза блестели в отсветах пламени. — Добби не замечал, чтобы мальчик Малфой нарушал какие-то правила, но он пытается скрыться от чужих глаз. Он часто ходит на восьмой этаж вместе со многими другими учениками, и когда он заходит внутрь, они стоят на страже...
— Выручай-комната! — закричал Гарри и стукнул себя по лбу «Расширенным курсом травологии». Рон, Джейн и Гермиона удивлённо уставились на него. — Значит, он прячется именно там! И делает там... что бы он там ни делал! Вот почему он исчезает с карты, готов поспорить на что угодно. Если подумать, я ни разу не видел Выручай-комнату на карте!
— Возможно, Мародёры не знали о существовании этой комнаты, — сказал Рон.
— Думаю, это часть её магии, — сказала Гермиона. — Если ты хочешь, чтобы она не отображалась на карте, так и будет.
— Добби, тебе удалось проникнуть внутрь и посмотреть, что делает Малфой? — с нетерпением спросил Гарри.
— Нет, Гарри Поттер, это невозможно, — ответил Добби.
— Верно, невозможно, — сразу согласился Гарри. — Но ведь прихвостни Амбридж в прошлом году ворвались в наш штаб, значит, и я смогу войти в Выручай-комнату и выследить его, это не такое уж трудное дело.
— А я так не думаю, Гарри, — мягко сказала Гермиона. — Тогда они точно знали, как мы используем Выручай-комнату. Глупая Мариэтта всё рассказала. Им нужно было, чтобы комната стала штабом О.Д., и она им стала. А ты не знаешь, во что превращается комната, когда туда заходит Малфой, поэтому не можешь попросить её превратиться в то, чего сам не знаешь.
— Что-нибудь придумаю, — махнул рукой Гарри. — Отличная работа, Добби.
— Кикимер тоже хорошо поработал, — дружелюбно заметила Гермиона, но Кикимер вместо благодарности уставился своими налитыми кровеносными сосудами глазами в потолок и проскрежетал:
— Грязнокровка заговорила с Кикимером, Кикимер притворится совершенно глухим...
— Сгинь с глаз моих! — гаркнул Гарри. Кикимер в последний раз низко поклонился и трансгрессировал. — А тебе, Добби, лучше пойти и немного поспать.
— Спасибо, Гарри Поттер, сэр! — радостно пропищал Добби и тоже исчез.
— Ну, как вам? — стоило эльфам покинуть комнату, Гарри воодушевленно воскликнул, глядя на Рона, Джейн и Гермиону. — Мы знаем, где прячется Малфой! Теперь мы прижмём его к стенке!
— Да, здорово, — уныло согласился Рон. Он как раз пытался очистить свой пергамент, который был почти готов, но оказался залит чернилами.
— На меня не рассчитывай, я не собираюсь выслеживать Драко. Я всё ещё люблю его, и видеть его слишком часто мне будет тяжело, — Джейн забрала у Рона пергамент, затем взяла его палочку и принялась всасывать чернила с помощью палочки. — Моя собственная после прошлого раза испортилась, поэтому она уже давно лежит в моей комнате... Но, судя по тому, что я смог воспользоваться палочкой Рона, сейчас она должна была сработать, просто пока не хочу ею пользоваться
— Интересно, что значит «среди многих других учеников»? — спросила Гермиона. — «Многих» — это сколько? Не думаешь же ты, что он вовлёк в своё дело целую толпу людей...
— Да, это странно, — нахмурился Гарри. — Я слышал, как он говорил Крэббу: «не твоё дело». Но что он говорит всем этим людям...
Голос Гарри затих, и он уставился на огонь.
— Боже, какой же я был дурак, — тихо сказал он. — Всё ведь очевидно! В подземелье стоит огромная бочка... Он мог стащить оттуда немного во время уроков...
— Стащить что? — спросил Рон.
— Оборотное зелье. Малфой украл немного зелья, которое Слизнорт показал нам на первом уроке зельеварения. Никакие «многие» ученики его не охраняют, это просто Крэбб и Гойл, как обычно... Да, всё сходится! — Гарри вскочил с места и принялся мерить шагами комнату перед камином. — Оба они достаточно глупы, чтобы выполнять приказы, даже не зная планов Малфоя. Но он не хочет, чтобы кто-то заметил их караул возле Выручай-комнаты, поэтому заставляет своих друзей пить Оборотное зелье, чтобы они выглядели как другие люди... Те две маленькие девочки, которых я видел во время матча, — ха! Это Крэбб и Гойл!
— Ты хочешь сказать, — произнесла Гермиона, — та девочка с весами, которые я починила...
— Конечно! — громко воскликнул Гарри. — Конечно! Малфой в это время, должно быть, сидел в комнате, поэтому она... Стоп, о ком я говорю? Он нарочно выронил весы, чтобы предупредить Малфоя: «не выходи, тут посторонние!» И та девочка, что рассыпала лягушачью икру, тоже! Сколько раз мы проходили мимо них и ничего не замечали!
— Значит, он превращает Крэбба и Гойла в девочек? — покатился со смеху Рон. — Вот это да! Теперь понятно, почему они в последнее время выглядели такими несчастными... Странно, что они его до сих пор не послали подальше...
— Куда они его пошлют, если он показывает им Чёрную Метку? — спросил Гарри.
— Хм-м... Ту самую Чёрную Метку, которую мы даже не видели? — с сомнением спросила Гермиона.
— Увидим, — сказал Гарри, а затем посмотрел, как Джейн свернула работу Рона в свиток и вручила её владельцу, пока не случилось ещё чего-нибудь. — Джейн, вы ведь тогда поссорились, разве он не показывал тебе Чёрную Метку?
— Нет, не показывал, — сказала Джейн, поднимаясь с места и потягиваясь. — И что бы ни лежало в этой Выручай-комнате, думаю, ты всё равно не сможешь туда войти. Так что, — она набросила сумку на плечо, — не забывай, что у тебя есть своё задание — добыть воспоминание Слизнорта. Спокойной ночи. Миона, пошли.
Гарри проводил её обиженным взглядом. Гермиона тоже накинула сумку, поцеловала Гарри и пошла за Джейн. Войдя в женскую спальню, девочки разошлись по своим комнатам и попрощались.