Огненная судьба Джейн Уизли

На следующий день, когда Джейн проснулась утром, у её постели лежали подарки. Амелия и Джинни уже открывали свои подарки. У Джинни были новый джемпер от матери и коробка из магазина близнецов «Всевозможные волшебные вредилки» — обычные вещи, если так посмотреть, но только в одной из коробок были очень дорогие украшения и великолепные вещи. Джейн точно знала, что это от Блейза. Амелии Молли тоже подарила новый джемпер, а её собственная мать прислала дорогие украшения и различные французские сладости. Джейн тоже достались новый джемпер от матери и огромная коробка из магазина близнецов «Всевозможные волшебные вредилки», а также там был слегка сыроватый, пахнущий плесенью сверток с надписью «Хозяину от Кикимера».
— Ого, у тебя тоже есть свой домашний эльф? — сказала Амелия, взглянув на подарок. — У меня тоже были, точно не считала, сколько именно, в общем, их всех не соберёшь, каждый из них, как муравей, где-то работает.
— Ага, ещё какой домашний эльф, — сказала Джейн с сарказмом. — Будь здесь Гермиона, она бы подарила домашнему эльфу что-нибудь и с радостью приняла бы этот подарок, но вот этот кажется опасным.
— По-моему, нет. После того как в газете написали, что Министерство берет тебя под личную опеку, они, должно быть, проверили твои подарки, — сказала Амелия, жуя одну из своих французских сладостей.
Через мгновение Джейн громко закричала и вскочила с кровати: внутри свертка лежала куча червей.
— Великолепно! — со смехом сказала Джинни, которая до этого расставляла подарки Блейза по полкам. — У Кикимера есть чувство юмора.
— Ага, прямо обхохочешься, — сказала Джейн, нахмурившись.
— У тебя в волосах червь, — сказала Амелия, хоть и улыбаясь, но помогая Джейн собирать червей. Позже, когда они спустились на завтрак, она услышала, что Гарри тоже получил такой же подарок от Кикимера.
За рождественским столом все домашние сидели в новых джемперах — только Флер (миссис Уизли, должно быть, не захотела тратить на неё силы) и сама миссис Уизли были одеты иначе: на шее у неё сияло красивое золотое ожерелье, а на голове красовалась новенькая темно-синяя шляпа волшебника с камнями, похожими на звёздные бриллианты.
— Это мне подарили Фред и Джордж! Замечательно, правда?
— Видишь, мама, — сказал Джордж, взмахнув рукой в воздухе, — теперь, когда мы вынуждены сами стирать свои носки, мы начали ценить тебя всё больше и больше. Будешь пастернак, Римус?
— О бо'же Jolie, у тебя на голове че'врь, какой ужа'с, — содрогнулась Флер в театральной манере.
Молли подошла к Джейн, собираясь снять этого червя с её головы, но Джейн остановила её и убрала его сама.
— Да, разве это не так? — поддержал Рон. — Возьми соус, Флер?
Спеша услужить ей, он так сильно дернул соусник со стола, что тот взлетел в воздух. Билл взмахнул палочкой, пролитый соус на мгновение замер в воздухе, а затем послушно вернулся на своё место.
— Ты прямо как эта Тонкс, — сказала Флер, посмотрев на Рона после того, как поцеловала Билла в знак благодарности. — Она тоже вечно что-то ро'няет...
— Я сегодня звала к нам Тонкс, — сказала миссис Уизли, с ненужным усилием ставя на стол тарелку с морковью и бросая на Флер яростный взгляд, — но она не придет. Ты не разговаривал с ней в последнее время, Римус?
— Нет, я вообще ни с кем не встречался, — ответил Люпин. — Но Тонкс ведь есть куда пойти — у неё есть какие-то родственники, не так ли?
— Хм-м, — сказала миссис Уизли. — Возможно. На самом деле, мне показалось, что эта девочка решила провести это Рождество в одиночестве.
Она недовольно посмотрела на Люпина, будто он один был виноват в том, что её невесткой становится Флер, а не Тонкс. Джейн, глядя на Флер, которая кормила Билла индейкой с вилки, подумала, что её мать проиграла эту битву в самом начале. И она, глядя на мать и Джинни, не могла понять, почему они ненавидят Флер, ведь сейчас Флер кажется хорошим человеком.
— Патронус Тонкс изменился, — внезапно сказал Гарри. — По крайней мере, так сказал Снегг. Я не знал, что они меняются. Почему они вообще меняются?
Люпин молчал, пока не прожевал и не проглотил индейку во рту, а затем медленно ответил:
— Иногда это случается... сильное потрясение... избыток чувств...
— Он по виду такой крупный, четырехногий, — начал Гарри, но вдруг ему что-то пришло в голову, и он понизил голос: — Постойте... А это не мог быть?..
— Джейн, солнышко, Билл говорил нам, что ты жила среди магглов?— Артур с интересом посмотрел на дочь. Когда Джейн, нахмурившись, взглянула на Билла, тот чуть не поперхнулся едой.
— Ну, судя по тому, что некоторые не умеют держать язык за зубами, я живу в маггловском мире, — сказала Джейн, всё ещё метая в него грозные взгляды.
— Оу, так у тебя там есть маггловские штуки для заморозки еды и электрический ток, который включается без магии? — спросил Артур с огромным интересом.
— Да, это есть в каждом маггловском доме, — сказала Джейн, будто эти вопросы начинали выводить её из себя. — И это не заморозки еды, а холодильник.
— А как ты жила среди магглов, не выдавая, что ты волшебница? — спросил Артур.
— Как обычно, поначалу, конечно, с трудом привыкаешь к этим вещам, но вскоре осваиваешься, к тому же у меня были хорошие соседи, — сказала Джейн, пока звук того, как Рон чавкает прямо ей в уши, действовал ей на нервы.
— А по-моему, твои соседи не были хорошими, посмотри на себя, ты же совсем исхудала, бедная моя девочка, — сказала Молли, будто Джейн была голодающим человеком с улицы.
— Они тут ни при чём! К тому же, соседка приносила мне еду, — сказала Джейн, не очень хорошо принимая жалость матери; теперь её раздражал звук ножа Билла, режущего стейк и задевающего тарелку.
— Билл говорил нам, что ты тоже занимаешься торговлей? Как шли дела? — вмешался в разговор Фред.
— Да, вот это действительно наша сестра. Но почему ты потом уволилась? — спросил Джордж, не дав Джейн возможности ответить на вопрос Фреда.
— Ты работала у магглов? — Артур заинтересовался ещё больше. — Как это было? Ты ездила туда на маггловской машине?
— Тебя уволили? Солнышко, ты сделала что-то не так? — Мать Молли снова посмотрела на неё с жалостью.
Множество вопросов, обращенных к Джейн, на которые она даже не успевала отвечать, голос Флер, кормящей Билла как ребенка, то, как Рон заглатывал напиток, шепот и разговоры Гарри и Люпина, смех Амелии и Джинни над чем-то — всё, абсолютно всё начало действовать Джейн на нервы, её браслет обдал холодом. Джейн только собиралась ответить на один вопрос, как ей задавали другой, а этот жалобный голос матери...
— ХВАТИТ! — закричала Джейн, наконец не выдержав, и все мгновенно замолчали. — Хватит делать вид, будто вас интересует моя маггловская жизнь! Хватит меня жалеть! И весь этот ваш шум... Будто не было того, что вы не искали меня, когда я сбежала из дома. И... и хватит притворяться, будто вы не считаете меня монстром...
С этими словами у Джейн снова навернулись слезы, и она выбежала из дома. Джейн сидела на крыльце дома, обхватив колени, и плакала. Через некоторое время дверь дома открылась, и к ней подошла Молли.
— Джейн, солнышко...
— Уходи, — сказала Джейн, оттолкнув руку Молли. — Не подходи ко мне.
— Я знаю, что тебе тяжело, и это моя вина, солнышко, мне не следовало тогда поднимать на тебя руку и кричать, — с сожалением сказала Молли. — Я действительно поняла свою ошибку, сейчас у меня сердце болит, когда я вижу тебя, я вижу, в каком сильном стрессе ты находишься, ты так сильно похудела, выглядишь бледной и осунувшейся, ты даже потеряла способность анимага...
— Ты, должно быть, счастлива, — перебила её Джейн. — Тебе никогда не нравилось, что я анимаг. Ты думаешь, я не заметила, что проблема была даже не в анимагии, а в том, кто её обучил? Ты, конечно, не хотела, чтобы твою дочь учил чему-то «преступник» Сириус и чтобы дочь считала его своим кумиром... К счастью для тебя, его больше нет... И порадуйся ещё раз, я рассталась с Драко. Ты ведь всегда опасалась Малфоев, он тоже Пожиратель смерти, теперь ты довольна?
На лице Молли не было и следа удовлетворения, она посмотрела на дочь:
— Нет, я не довольна. Я была такой дурой прежде, я так сильно хотела защитить тебя, что не заметила, как заживо похоронила тебя под своей опекой, — с сожалением сказала она. — И мне жаль, что вы расстались с Драко.
— Конечно, ты умеешь только жалеть, — сказала Джейн, не желая слушать её оправдания. — Вы все такие: сначала наговорите кучу тяжелых слов, а потом сожалеете и просто просите прощения, будто от этого сказанные мне слова исчезнут. И посмотри на меня... Какое я убожество... Знаешь, Драко намекнул мне, что я плакса, и сейчас я думаю, что он, возможно, прав, я постоянно плачу, я даже не могу это контролировать. Но что вообще я могла контролировать? Если бы я могла контролировать свои проклятые проблемы с гневом, этой проклятой силы бы не существовало. Без этих браслетов (она подняла руки и посмотрела на свои браслеты) я не могу это контролировать, но это больно — каждый раз, когда я злюсь, от этих браслетов исходит такой сильный, пронизывающий холод, будто мои руки сейчас разорвутся на части. Но это лучше, чем то, что я использовала до браслетов, — до этого я крала из больницы успокоительное зелье и пила его. Хоть они и успокаивали, но полностью лишали эмоций, от этого даже жить не хотелось... Мне тяжело, если бы я могла контролировать свою силу, я бы не мучилась... Если бы вы только знали, как я мучилась, моё психическое состояние пошатнулось, иногда я чувствую себя сумасшедшей, потому что мне иногда приходят мысли убить себя или кого-то другого... Я, наверное, действительно чудовище... А сны? Мне снились те самые душераздирающие вещи.. Именно поэтому я купила Сапфира, он не только приносит покой, но и защищает от дурного... Поэтому я не могу спать без него... А вы? Никого из вас не было рядом со мной в этих мучениях... На моих глазах ушел Сириус, который был моей жизнью, моим кумиром. А эта проклятая магия подчистую разрушила огромную комнату Министерства... После этого мне пришлось мучиться в больнице... Я боялась самой себя, я крушила всё вокруг своей силой. Я не хочу никому причинять вреда, но она меня не слушается.. И после всех этих трудностей я так нуждалась в поддержке своей семьи, и именно в твоей поддержке, я думала, что ты обнимешь меня, что мне не придется перед сном самой гладить себя по голове и обнимать саму себя... Но от вас этого не было, вы даже не искали меня после моего ухода... А сейчас вы ведете себя так, будто ничего этого не было, будто всё хорошо, и интересуетесь моей жизнью. Это действует мне на нервы... Почему... почему я такая несчастная? Что я сделала, чтобы так сильно страдать?
— Ты ничего не сделала, ты не заслужила этих страданий, — сказала Молли, обняв её и гладя по голове. — Я так сильно опекала тебя, потому что безумно боялась, что тебе будет тяжело. Потому что, когда вы родились с Роном, один из близнецов родился очень слабым. И это была ты. Ты была очень слабой и крошечной по сравнению с другими младенцами, ты едва дышала. Как ни старались врачи в больнице, они не могли тебя вылечить. Все думали, что ты умрешь. Но одной ночью к нам в дом пришел странный человек в черной мантии с капюшоном и сказал, что может тебя вылечить. Мы с Артуром поначалу не поверили ему, он казался опасным, но чтобы спасти тебя, мы нуждались в любой помощи, поэтому в конце концов согласились. Он сказал, что они останутся в комнате только вдвоем, а мы должны быть снаружи. Хоть мы и не хотели оставлять тебя, мы вышли из комнаты. Но всё равно решили подслушивать за дверью. А этот человек разговаривал на совершенно другом языке, и вот, вместе со звуком какого-то всплеска, раздался твой плач. Мы тут же ворвались в комнату, и этот человек отдал тебя нам, сказав, что ты исцелена, и мы радовались твоему плачу, потому что до этого из-за слабости ты никогда не плакала в голос. Позже мы хотели отдать ему все деньги, что у нас были, в качестве благодарности, но он исчез, будто его никогда и не было. Позже мы много раз искали его, но его нигде не было, никто его не знал и не слышал о нем, будто он был всего лишь видением. Но в итоге мы перестали искать, это потребовало бы много денег, в конце концов, мы просто радовались твоему выздоровлению и забыли об этом. Хоть ты и выздоровела, материнское сердце видело, как ты страдала, поэтому я всегда боялась за тебя. В детстве ты была чересчур гиперактивной, вечно лезла в дела всех своих братьев. Мне было страшно за тебя, но я не могла остановить твое любопытство. Вот так, из-за чрезмерной гиперопеки, я лишила тебя вещей, которые ты любила. Прости меня, доченька, мне искренне, очень жаль. Пытаясь защитить тебя, я не заметила, как сама ранила тебя. Твоя мать такая глупая.
Хотя рассказ матери поверг Джейн в шок, теперь она начала понимать её, а затем тоже обняла её:
— Ты тоже прости меня, мам, — плача, обняла она её.
Мать поцеловала свою дочь в голову:
— Твоей вины ни в чем нет, солнышко, — сказала она, а затем добавила: — Твой отец и братья очень сильно сожалеют, прости и их тоже.
— Конечно, если они встанут на колени, — рассмеялась Джейн, и Молли тоже рассмеялась на это.
И вот, когда они собирались войти в дом, Молли внезапно остановилась и воскликнула:
— Джейн! Перси идет!
Джейн вытерла слезы и внимательно посмотрела в ту сторону. Действительно, по заснеженному двору шагал Перси Уизли, его очки в роговой оправе поблескивали на солнце. Но он был не один.
— Он... он вместе с министром!
Действительно, следом за Перси, слегка прихрамывая, шел министр — с растрепанными седеющими волосами, в черном плаще, покрытом снегом.
— Пойдем, нужно сказать твоему отцу, — сказала Молли, увлекая дочь за собой в дом.
В это время за столом отец и братья сидели с жалким видом, сожалея о том, что разозлили Джейн. Молли взволнованно произнесла:
— Артур... Там Перси... Идет вместе с Министром!
Прежде чем кто-то успел сказать хоть слово, прежде чем мистер и миссис Уизли успели обменяться удивленными взглядами, задняя дверь открылась, и на пороге кухни появился Перси.
На мгновение воцарилась тяжелая тишина. Затем Перси едва слышно произнес:
— С Рождеством, мама.
— О, Перси! — выдохнула миссис Уизли и бросилась на грудь сыну.
Руфус Скримджер, опираясь на трость, замер в дверях, с улыбкой наблюдая за этой трогательной сценой.
— Прошу прощения за то, что вторгся вот так, — сказал он. Раскрасневшаяся миссис Уизли вытерла слезы и посмотрела на него. — Мы с Перси были неподалеку — по делам, знаете ли — и он просто не мог уехать, не зайдя повидаться со всеми вами.
Тем не менее, Перси не проявил никакого желания здороваться с остальными родственниками. Он стоял натянуто, как струна, высокомерно глядя на собравшихся сверху вниз. Мистер Уизли, Фред и Джордж сверлили его холодными взглядами.
— Пожалуйста, министр, заходите, присаживайтесь! — засуетилась миссис Уизли, поправляя шляпу. — Отведайте индейки или пудинга... то есть я...
— Нет-нет, дорогая Молли, спасибо, — сказал Скримджер. Джейн сразу поняла, что он узнал её имя у Перси перед тем, как войти в дом. — Не хочу мешать, если бы Перси так не жаждал увидеть вас, я бы и не пришел сюда...
— О, Перси! — голос миссис Уизли задрожал, и она принялась целовать сына. Джейн в этот момент заметила на одежде Перси золотую булавку в форме ручки с крыльями. Джейн сразу её узнала: это был её первый подарок ему в Хогвартсе, Перси обещал никогда её не снимать, она ему очень нравилась, и сейчас она всё ещё была на нем.
— Мы пришли всего на пять минут, так что, чтобы не мешать вам и Перси, я пока прогуляюсь по саду. Нет-нет, мне не нужно угощений! Итак, если кто-нибудь согласится показать мне этот чудесный сад... А, вон тот молодой человек, кажется, уже всё съел, может, он прогуляется со мной?
Атмосфера за столом мгновенно изменилась. Все по очереди переводили взгляды со Скримджера на Гарри, с Гарри на Скримджера. Никто не поверил в уловку Скримджера, сделавшего вид, будто он не узнал Гарри, и никто не посчитал случайностью то, что честь сопровождать министра в саду выпала именно Гарри, — у Джинни, Фреда и Джорджа тарелки тоже были пусты.
— Да, конечно, — сказал Гарри в наступившей тишине.
Джейн заметила этот момент: что бы ни говорил Скримджер про «были неподалеку» или «Перси хотел увидеть семью», настоящая причина их прихода заключалась в том, что Скримджеру нужно было поговорить с Гарри наедине.
— Всё в порядке, — сказал он, проходя мимо Люпина, который уже наполовину поднялся со своего стула. — Всё хорошо, — повторил он, когда мистер Уизли открыл рот, собираясь что-то сказать.
— Прекрасно! — Скримджер отступил в сторону, пропуская Гарри. — Мы просто обойдем сад, а потом мы с Перси пойдем дальше. Приятного аппетита, пожалуйста.
И вот они вышли, оставив в комнате только семью Уизли, Люпина и Амелию. Семья Уизли осталась смотреть на Перси.
Через несколько дней после Нового года, вечером, Гарри, Амелия, Джейн, Рон и Джинни выстроились перед камином на кухне, чтобы вернуться в Хогвартс. Министерство организовало одностороннюю связь через сеть летучего пороха, чтобы ученики могли безопасно и быстро вернуться в школу. Проводить их пришла только миссис Уизли: мистер Уизли, Фред, Джордж, Билл и Флер ушли на работу. В момент прощания миссис Уизли горько расплакалась. Все заметили, что в последнее время она стала легко плакать — разговор с Перси прошел не лучшим образом, а если учесть, что в Рождество из-за Перси Джинни, Фред и Джордж оказались испачканы его пюре из пастернака на очках, а Джейн наконец исполнила свое давнее обещание врезать ему, разбив ему нос до крови, после чего Перси пулей выскочил из дома, всё прошло очень скверно. Конечно, с тех пор мать лила слезы по любому поводу. У Гарри, похоже, тоже был не самый лучший разговор с министром, они поругались — вроде как Министерство хотело использовать его имя Избранного, забыв о прошлом, и просило его время от времени приходить и помогать Министерству. Но во всем этом был один хороший момент: Джейн наконец простила свою семью, как и говорила, она заставила братьев встать на колени, чтобы попросить прощения, даже отец собирался встать на колени, но Джейн, конечно, остановила его и сразу простила. А если учесть, что Джейн простила Билла и Рона, на колени встали только близнецы, но они прихватили с собой Рона, который хоть и был прощен, но на колени не вставал, и, несмотря на его сопротивление, заставили его встать на колени вместе с ними и попросить прощения.
— Не плачь, мама, — сказала Джинни, похлопывая по спине миссис Уизли, которая плакала, уткнувшись ей в плечо. — Всё будет хорошо...
— Да,не переживай за нас, — добавил Рон, позволяя матери влажно поцеловать себя в обе щеки, — и за Перси тоже. Он такой задница, без него даже лучше, да?
Миссис Уизли обняла Гарри и разрыдалась ещё сильнее.
— Обещай мне, что будешь осторожен... не будешь лезть в опасность, не глядя по сторонам...
— Я всегда осторожен, миссис Уизли, — сказал Гарри. — Вы же знаете, я люблю тихую, спокойную жизнь.
Затем он обнял Джейн:
— Прости, что твое Рождество прошло не так хорошо, береги себя... если возникнут трудности, не стесняйся, говори мне.
— Это было мое самое лучшее Рождество, я наконец исполнила свое обещание, и, пожалуйста, мама, не плачь. Я не хочу, чтобы ты плакала, — сказала Джейн.
Затем Молли поцеловала Амелию в обе щеки, обняла её и сказала:
— Ты тоже прости, что мы не устроили тебе хорошего Рождества. Если захочешь, можешь приходить к нам позже, наши двери всегда открыты.
— Да что вы, это действительно было здорово. Во всяком случае, лучше, чем мои прежние Рождества. И я с радостью приду. Спасибо за ваше гостеприимство, — с улыбкой сказала Амелия.
Миссис Уизли улыбнулась сквозь слезы и отступила от них на шаг.
— Ну ладно, будьте умницами. Все вы...
Гарри ступил в изумрудное пламя и крикнул:
— Хогвартс!
Вслед за ним отправилась Джейн, затем Рон, потом Амелия. Когда появилась и Джинни, все пятеро вышли из кабинета МакГонагалл и направились к башне Гриффиндора. Идя по коридору, Джейн посмотрела в окно; солнце заходило, землю покрывал гораздо более толстый слой снега, чем в саду Уизли. Джейн издалека увидела Хагрида, который кормил Клювокрыла перед своей хижиной.
— Елочные шары, — уверенно произнес Рон, когда они дошли до портрета Полной Дамы. Дама выглядела немного бледнее обычного и поморщилась от его громкого голоса.
— Нет, — сказала она.
— Что значит «нет»?
— Пароль изменился, — ответила Полная Дама. — И не кричи, пожалуйста.
— Но нас ведь здесь не было, откуда нам знать...
— Гарри! Джинни! Рон! Джейн! Амелия!
К ним, тяжело дыша, поспешно подошла Гермиона, раскрасневшаяся, в плаще, шляпе и перчатках.
— Я вернулась около двух часов назад, заходила к Хагриду и Клю... то есть Махаону, — сказала она, переводя дух. — Как прошло Рождество?
— Хорошо, — сразу ответил Рон, — много чего произошло.
— Ага, ладно. Гарри, у меня кое-что есть для тебя, — сказала Гермиона, посмотрев на Гарри. — Да, стойте, пароль. «Трезвенность».
— Именно так, — слабым дозвуком отозвалась Полная Дама и, открыв проход за портретом, повернулась.
— Что с ней такое? — спросил Гарри.
— Судя по виду, на Рождество она перебрала лишнего, — закатила глаза Гермиона и первой вошла в общую гостиную, заполненную учениками. — Похоже, вместе со своей подругой Виолеттой они осушили всё вино, какое нашли на картине «пьющие монахи» в коридоре Заклинаний. Как бы то ни было...
Она порылась в кармане и достала свиток пергамента, написанный рукой Дамблдора.
— Отлично, — сказал Гарри, быстро развернув его. Следующее занятие с Дамблдором было назначено на завтрашний вечер. — Мне нужно столько всего ему рассказать... и тебе тоже. Пойдем, присядем...
Но в этот момент раздался громкий крик: «Вон-Вон!», и откуда ни возьмись выскочила Лаванда Браун и повисла на шее у Рона. Некоторые из наблюдавших за этой сценой прыснули со смеху.
— Вон там стоит свободный стол... Джинни, ты с нами? — спросила Гермиона.
— Нет, спасибо, я обещала встретиться с Блейзом, — ответила Джинни. Когда она ушла, Джейн посмотрела на них двоих и сказала:
— Вы определенно собираетесь обсуждать моего бывшего, а я не хочу это слушать. Поэтому я пошла в свою комнату, Мия, ты со мной?
— Да, мне тоже не особо хочется слушать, — улыбнулась Амелия, уходя вместе с Джейн.
На следующее утро новый семестр начался для шестикурсников с приятной новости — ночью кто-то повесил большой лист бумаги на доску объявлений в общей гостиной:
УРОКИ ТРАНСГРЕССИИ
Если вам исполнилось семнадцать лет или исполнится до 31 августа, вы имеете право пройти двенадцатинедельный курс трансгрессии, который будет проводить инструктор, назначенный Министерством магии.
Желающих просим расписаться внизу.
Стоимость обучения: 12 галлеонов.
Амелия, Джейн, Гарри и Рон подошли к доске объявлений, присоединившись к небольшой группе, которая по очереди расписывалась. Когда Рон достал перо, чтобы вписать свое имя под именем Джейн, незаметно подошедшая сзади Лаванда закрыла ему глаза ладонями и взвизгнула:
— Угадай, кто это, Вон-Вон! — Джейн в этот момент заметила Пэнси, которая уходила, сердито глядя на Лаванду и Рона; она, похоже, снова приревновала, а может, уже испытывала отвращение. Ведь Джейн ещё на Рождество рассказала подругам, что Лаванда подарила Рону цепочку с крупными золотыми буквами «Моя любовь». Пэнси тогда злорадно посмеялась, заявив, что её собственный подарок, когда она была девушкой Рона, был куда лучше, и она всё ещё считала, что Лаванда совершенно не ровня Рона. Джейн, забрав с собой Амелию и Гарри, отдалилась от Рона и Лаванды и направилась к Гермионе. Однако, к её удивлению, Рон догнал их за портретом — уши у него пылали, а лицо было сердитым.
— Ну так вот, трансгрессия, значит, — сказал Рон. По его голосу было ясно, что об этой истории им лучше вообще не заикаться. — Должно быть, это интересно, правда?
— Не знаю, — ответил Гарри. — Возможно, когда делаешь это сам, ощущения другие, но когда Дамблдор брал меня с собой, я не испытывал никакого удовольствия.
— Да, я и забыл, ты ведь уже пробовал трансгрессировать. Было бы здорово сдать экзамены с первого раза. — На лице Рона отразилось беспокойство. — У Фреда и Джорджа ведь получилось.
— Зато Чарли провалился, разве нет?
— Чарли покрупнее меня, — Рон свесил руки, как горилла, — так что Фред и Джордж не особо над ним издевались... Во всяком случае, не при нем.
— Конечно, пускай попробовали бы, получили бы удар от старшего брата, — усмехнулась Джейн. — В общем, я тоже трансгрессировала с братьями. Поначалу, правда, приятного мало, но со временем привыкаешь.
— И почему в детстве брали только тебя? — спросил Рон с легкой завистью.
— Откуда мне знать, сам у них не можешь спросить? — ответила Джейн, а затем задумалась: — Фред и Джордж просто хотели поиздеваться и смеялись надо мной, когда мне было плохо. А Билл был моим самым любимым братом, он был готов сделать всё, что я скажу. А Чарли сам хотел меня взять, но после того как он завалил экзамен, я ему не особо доверяла.
— А когда мы сможем пройти настоящее испытание? — перевела тему Амелия.
— Когда исполнится семнадцать. Нам с Джейн осталось только дождаться марта! — обрадовался Рон, будто забыв о недавней обиде.
— Но внутри замка ты всё равно не сможешь трансгрессировать, — сказал Гарри.
— Ну и пусть. Зато все будут знать, что при желании я могу трансгрессировать.
Предстоящие уроки трансгрессии волновали не одного Рона. В этот день все разговоры крутились вокруг предстоящих занятий, на возможность исчезать и появляться по собственному желанию возлагались большие надежды.
— Это будет потрясающе, мы просто... — Симус щелкнул пальцами, изображая исчезновение. — Мой кузен Фергюс делает это только для того, чтобы взбесить меня, но он еще увидит, я ему ни минуты покоя не дам!
Картины счастливого будущего так увлекли его, что он слишком сильно взмахнул волшебной палочкой. В тот день на уроке заклинаний им было поручено создать маленький фонтанчик из чистой воды, но вместо этого Симус выдал струю воды, похожую на брандспойт, которая ударила в потолок и окатила профессора Флитвика с ног до головы.
Позже шестикурсники, прознавшие, что Джейн и Гарри уже трансгрессировали раньше, не оставляли их в покое до самого вечера.
Когда они наконец отвязались от них, Джейн в своей комнате снова открыла черную книгу. Сапфир ластился рядом с ней, а затем запрыгнул на кровать и улегся на её подушку.
В этот раз Джейн решила испробовать заклинание заморозки *Mortis Glacius* и заклинание, позволяющее видеть на расстоянии, *Obscura Visio*. Стоит отметить, что они оказались очень неудобными: *Mortis Glacius* мгновенно сковал всё льдом, так что даже руку Джейн приморозило, но в этот момент от её браслета исшел не прежний холод, а тепло, которое растопило лед. А *Obscura Visio*, хоть и не сработало безупречно, избавиться от него было трудно — оно показывало каждое движение даже на земле, и когда глаза Джейн оказывались слишком далеко, она не видела того, что у неё под носом, постоянно спотыкалась и даже выронила палочку, не имея возможности её найти. В конце концов её кот Сапфир спустился с кровати и, замяукав, помог ей отыскать палочку. Выполнив эти два заклинания, Джейн улеглась на кровать и продолжила читать книгу — здесь было написано, как находить многие ингредиенты, а также рассказывалось о многих опасных животных.
На следующий день Гарри рассказал Джейн об уроке с Дамблдором, Джейн была на астрономической башне, поэтому не слышала этого вместе с Роном и Гермионой. Как поняла Джейн со слов Гарри:
Дамблдор рассказал Гарри, что Том Реддл после прибытия в Хогвартс показал себя очень спокойным, жаждущим знаний и примерным учеником. Завоевав жалость и доверие учителей, Том, казавшийся снаружи скромным, внутри становился всё более высокомерным, зная, что является наследником основателя факультета Слизерин. Он собрал вокруг себя преданную группу, состоящую из беззащитных и жестоких людей, которые впоследствии стали первыми «Пожирателями смерти». Благодаря железной дисциплине они ни разу не были пойманы на месте преступления, но имели прямое отношение ко многим ужасам в школе, включая открытие Тайной комнаты и гибель девочки (инцидент, в котором несправедливо обвинили Хагрида).
Дамблдор и Гарри через Омут памяти видят момент, когда шестнадцатилетний Том Реддл посещает грязную лачугу своего дяди по материнской линии, Морфина Мракса. Поговорив на змеином языке, Том узнает от дяди о своем отце (Томе Реддле-старшем) и выясняет, что тот живет в большом доме у дороги. На этом месте воспоминание обрывается, и наступает темнота. По объяснению Дамблдора, Том оглушил дядю и его волшебной палочкой убил своего отца, бабушку и дедушку (магглов), отомстив за мать. Он внедрил в сознание Морфина ложное воспоминание, повесив преступление на него, и украл древнее наследие рода Слизеринов — золотое кольцо с черным камнем. Таким образом, Морфин скончался в Азкабане за преступление, которого не совершал, а Министерство совершило ошибку, не сумев точно определить, кем именно было сотворено заклинание.
Второе и самое важное воспоминание, показанное Дамблдором, — момент, когда молодой Том Реддл находится в гостях в кабинете профессора Горация Слизнорта. Гарри видит на пальце Тома то самое украденное кольцо Марволо, что доказывает, что он уже убил своего отца. Когда Том спрашивает профессора о «крестражах», воспоминание внезапно покрывается густым белым туманом и прерывается неестественным голосом Слизнорта. Дамблдор объясняет, что это воспоминание не является подлинным: Слизнорт, стыдясь своего поступка, грубо исказил (отредактировал) свою память, чтобы скрыть правду.
И вот Дамблдор дал Гарри первое важное задание: он должен войти в доверие к Слизнорту и получить от него настоящее, неискаженное воспоминание о крестражах. Поскольку Слизнорт — сильный волшебник, к нему нельзя применить силу или дать сыворотку правды, а его защиту может сломать только Гарри. Это воспоминание станет главным ключом к победе над Волан-де-Мортом.
— Если Дамблдор верит, что ты сможешь его получить, значит, ты справишься. Всё равно ведь Слизнорт тебя любит, — поддержала Джейн Гарри, похлопав его по плечу, а затем с непонимающим видом спросила: — Кстати, а за что именно Том отомстил своему отцу? Я не совсем поняла?
Тогда Гарри рассказал ей о первом уроке с Дамблдором:
Они проникли в воспоминание бывшего сотрудника Министерства магии Боба Огдена и стали свидетелями лачуги рода Мраксов (Gaunts), являющихся прямыми потомками Салазара Слизерина. Несмотря на тамошнюю бедность и грязь, дед будущего Темного Лорда Марволо и его дядя Морфин безмерно гордились своей чистокровной кровью, кольцом Певереллов и медальоном Слизерина, люто ненавидя магглов (немагических людей). Однако забитая, подвергавшаяся унижениям дочь этого дома Меропа (мать Волан-де-Морта) тайно влюбляется в богатого и красивого маггла по имени Том Реддл, который часто проезжал мимо на лошади. После того как её отец и брат были заключены в Азкабан за нарушение закона, получившая свободу Меропа пробуждает свои магические способности, дает Тому Реддлу приворотное зелье и вынуждает его сбежать вместе с ней. Спустя время, когда Меропа забеременела, она добровольно прекращает давать ему магическое зелье в надежде, что муж действительно полюбил её или останется ради ребенка. Но избавившийся от действия магии Том Реддл в тот же миг безжалостно бросает её и сбегает домой.
— Ужас... — сказала Джейн, содрогнувшись от только что услышанного рассказа; она не знала, что прошлое Волдеморта было настолько жестоким, неужели ей даже стало его жалко?
Почувствовав это, Гарри посмотрел на Джейн и спросил:
— Тебе его жаль?
— Конечно... Блин, ну как тут не пожалеть.. Просто ужас. Мне и в голову не могло прийти, что всё было так, даже если бы я трижды пыталась представить. Да, мне никогда не понравится Волдеморт, но его рождение... — удивилась Джейн, а затем добавила: — Ладно, в общем, удачи, — и Джейн спустилась с башни и ушла.
Занятия продолжились, и позже они отправились на урок зельеварения, Джейн, как обычно, села с Амелией за четвертый стол.
Вскоре наконец вошел Слизнорт и призвал всех к тишине.
— Садитесь, садитесь, пожалуйста! Поторапливайтесь, сегодня много работы! Третий закон Голпалота... Кто может сказать?.. Конечно, мисс Гермиона!
Гермиона затараторила без запинки:
— Согласно-третьему-закону-Голпалота-противоядие-от-составного-зелья-не-ограничивается-простым-набором-противоядий-от-отдельных-его-компонентов.
— Именно так! — лицо Слизнорт прямо-таки просияло. — Десять очков Гриффиндору! Итак, если мы принимаем третий закон Голпалота за истину...
Джейн достала свою книгу и искала остальную информацию там.
— ...отсюда следует вывод: в случае, если ингредиенты зелья правильно определены с помощью «Спектроскопа Эскарпина», наша первая задача заключается не в простом подборе противоядий к этим элементам, а в поиске дополнительного компонента, который алхимическим путем изменит эти элементы...
Джейн заметила, что Амелия слушает не очень внимательно, она смотрела на кого-то другого, и когда Джейн проследила за её взглядом, это оказался Тео. Джейн не поняла поведения Амелии, а та сразу уткнулась в свою книгу. В этот момент Джейн заметила, что Тео тоже смотрел на неё, и совсем запуталась. Что вообще происходит с этими двоими?
— Итак, — завершил свою речь Слизнорт, — пусть каждый возьмет по одному флакону с моего стола. До конца урока вы должны приготовить противоядие к тому, что находится внутри этого флакона. Желаю удачи и не забывайте про защитные перчатки!
Прежде чем класс понял, что нужно действовать быстрее, Гермиона вскочила со своего стула и преодолела уже половину пути до учительского стола.
Джейн, сверяясь с инструкциями в своей книге, принялась за приготовление противоядия. В процессе готовки Джейн поглядывала на Гарри — он что-то искал в своей книге, и Джейн поняла, что он надеется, что Принц-полукровка поможет ему и в этот раз.
Внезапно, спустя некоторое время, он поспешно направился к шкафу, где хранились ингредиенты, и принялся что-то искать. Джейн к этому моменту уже закончила со своим зельем и полностью наблюдала за действиями Гарри.
— Обратите внимание, осталось две минуты! — сказал Слизнорт.
— Время... СТОП! — весело воскликнул Слизнорт. — Ну-ка, посмотрим, что у кого получилось! Блейз, чем вы меня порадуете?
Слизнорт не спеша обходил класс, проверяя различные противоядия. Подойдя к Джейн, он проверил её флакон и произнес:
— Настоящий дух Лили. Ты даже не просто похожа на неё, ты вылитая она, — похвалил он её.
— Я Джейн, а не Лили, профессор, — нахмурившись, сказала Джейн.
Слизнорт лишь рассмеялся и пошел проверять остальных. Как оказалось, кроме Джейн, никто не выполнил задание до конца — Амелия и вовсе уделила работе мало внимания, так что даже сама толком не знала, что наварила. Правда, Гермиона всё ещё пыталась втиснуть очередные ингредиенты в свой флакон, пока Слизнорт приближался к ней. Рон и вовсе сдался, он лишь старался не дышать гнилостным паром, исходящим из его котла.
В самом конце Слизнорт подошел к столу Гарри и остальных. Он понюхал зелье Эрни, поморщился и повернулся к Рону. Возле котла Рона он вообще не задерживался — его чуть не вырвало, и он сразу отступил назад.
— Ну а вы, Гарри, — сказал он, — что вы можете мне показать?
Гарри протянул безоар на ладони.
Слизнорт смотрел на камень ровно десять секунд. Джейн на мгновение показалось, что он сейчас накричит на Гарри. Но Слизнорт лишь откинул голову назад и покатился со смеху.
— Какая наглость, молодой человек! — Он поднял безоар высоко вверх, чтобы видел весь класс. — О, вы вылитая ваша мать... Ладно, за это вас нельзя винить — безоар, без сомнения, станет противоядием для всех этих зелий!
— Ты сам додумался до безоара, да, Гарри? — спросила Джейн; она, конечно, ничуть не злилась на Гарри, просто улыбнулась, желая немного поддразнить его.
— Для этого нужна душа истинного мастера зельеварения! — не дав Гарри возможности ответить, радостно объявил Слизнорт. — Его мать была такой же. Интуиция Лили в приготовлении зелий была потрясающей, Гарри определенно унаследовал это от неё... Да, Гарри, да, если у вас в руках безоар, это решает проблему. Тем не менее, поскольку он помогает далеко не от всего и встречается довольно редко, вам всё равно не повредит научиться готовить противоядия...
— Урок окончен! Десять очков Гриффиндору за Джейн, — сказал Слизнорт. — Да, и еще десять очков Гриффиндору — за настоящую наглость!
Посмеиваясь, он, покачиваясь, направился к своему столу.
Уходя, Джейн увидела, что Гарри остался. Он, конечно, остался, чтобы выполнить задание, данное Дамблдором. Почему-то Джейн показалось, что сейчас у Гарри ничего не выйдет.
Как она и думала, Гарри не смог ничего узнать о крестраже, кроме того, что Слизнорт, сразу поняв, что его подослал Дамблдор, накричал на него. Когда Гарри рассказал об этом, Джейн похлопала его по спине, выражая сочувствие.
— Да, вышло скверно, но ты не переживай. У тебя всё получится, просто всему свое время, — сказала она, а затем добавила: — Во всяком случае, я уверена, что ты что-нибудь придумаешь.
И действительно, через несколько дней Гарри поделился с ней своей идеей: пусть профессор какое-то время думает, что Гарри забыл о крестражах. Нужно усыпить бдительность Слизнорта, внушить ему чувство безопасности, а затем снова перейти в наступление.
Поскольку Слизнорт не слышал от Гарри никаких вопросов, он снова стал относиться к нему с прежней теплотой и, судя по всему, совершенно выбросил неприятную тему из головы.
Конечно, Джейн поддержала это, в конце концов, это было его решение. Вскоре Гарри пропустил тренировку по квиддичу. И, ожидая приглашений на вечера, спросил у Джейн, не приходило ли ей приглашение. Но Джейн ответила, что не получала его, и, насколько ей известно, Джинни, Гермиону и кого-либо еще тоже не приглашали. Гарри оставалось только ломать голову над тем, действительно ли Слизнорт так забывчив, или же он просто стремится не дать Гарри возможности задать вопрос.
Честно говоря, по правде, этот крестраж мало кого волновал, кроме парочки Гарри и Гермионы. Бедная Гермиона была готова перевернуть всю библиотеку, чтобы узнать, что это такое. А Джейн больше всего интересовала её собственная черная книга. Как-то раз, читая свою книгу, она наткнулась на зелье под названием «Слеза Феликса». Почему-то это очень заинтересовало Джейн, но в книге не было ничего, кроме его названия, написанного золотом, как ни старалась Джейн, она ничего не нашла. Поначалу она думала, что это просто истинный возраст Феникса, но оно стояло в ряду зелий.
Наступил февраль, снег вокруг школы растаял, и его место заняла холодная, унылая сырость. Лилово-серые тучи нависли над крышей замка, а непрекращающийся ледяной дождь превратил лужайки в скользкую грязь. Из-за этого первый урок трансгрессии для шестикурсников, запланированный на утро субботы, было решено провести не под открытым небом, а в Большом зале.
Когда Джейн пришла в Большой зал вместе с Амелией и Пэнси (Рон пришел вместе с Лавандой), она увидела, что столов там нет. Пэнси окинула Лаванду злобным взглядом, а затем направилась к слизеринцам. А Амелия и Джейн присоединились к Гарри и Гермионе. В высокие окна барабанит дождь, а волшебный потолок тускло виднеется над учениками, столпившимися перед деканами своих факультетов — профессорами МакГонагалл, Снеггом, Флитвиком, Стебль — и крошечным волшебником, который являлся инструктором по трансгрессии, присланным из Министерства. Инструктор отличался своей странной бесцветностью — прозрачными ресницами, жидкими волосами — и казался таким легким, будто порыв ветра мог унести его далеко отсюда.
— Доброе утро, — сказал министерский волшебник, когда все ученики собрались и деканы призвали их к тишине. — Меня зовут Уилки Двукрест. Министерство направило меня сюда в качестве инструктора по трансгрессии на ближайшие двенадцать недель. Надеюсь, за это время я подготовлю вас к испытаниям по трансгрессии...
— Малфой, стойте смирно и слушайте внимательно! — прикрикнула МакГонагалл.
Все обернулись. Драко побледнел и с сердитым видом отступил от Крэбба, с которым до этого перешептывался. Джейн взглянула на профессора Снейпа, тот тоже выглядел сердитым, но, по мнению Джейн, он был недоволен не невоспитанностью Малфоя, а тем, что МакГонагалл сделала замечание ученику его факультета.
— ...после чего многие из вас будут готовы к этим испытаниям, — как ни в чем не бывало продолжил Двукрест. — Вы, должно быть, знаете, что внутри Хогвартса применять трансгрессию невозможно. Чтобы дать вам возможность потренироваться, директор школы снял соответствующее заклятие, но только внутри Большого зала и только на один час. Помните, что за пределами этих стен вы не сможете заниматься трансгрессией, и подобные попытки будут крайне безрассудными. А теперь попрошу всех вас встать так, чтобы перед вами оставалось пять футов свободного пространства.
Ученики начали толкать друг друга, требуя освободить место, и шуметь. Деканы ходили между учениками, рассаживая их по местам и прекращая ссоры.
— Гарри, куда ты идешь? — требовательно спросила Гермиона.
Джейн повернулась и увидела, что Гарри прошел мимо профессора Флитвика, пытавшегося выстроить в ряд нескольких когтевранцев, мимо профессора Стебль, наводящей порядок среди пуффендуйцев, и, наконец, обойдя Эрни Макмиллана, остановился прямо за спиной Драко. «Когда уже он оставит моего бывшего парня в покое», — подумала Джейн, закатив глаза и снова повернувшись вперед.
И вот, когда деканы прокричали «Тишина!», все притихли.
— Спасибо вам, — сказал Двукрест. — Итак...
Он взмахнул волшебной палочкой. В тот же миг перед каждым учеником на полу появились старомодные деревянные обручи.
— Самое главное, что нужно помнить при трансгрессии, — это три «Н»! — сказал Двукрест. — Нацеленность. Настойчивость. Неспешность. Шаг первый: сосредоточьте все свои мысли на цели, стоящей перед вами, — продолжил Двукрест. — В данном случае — на внутренней части вашего обруча. Пожалуйста, сделайте это прямо сейчас.
Каждый украдкой огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что соседи смотрят в центр обруча, а затем быстро выполнил приказанное. Джейн уставилась на небольшой участок пыльного пола внутри своего обруча, стараясь выбросить из головы все остальные мысли. Но это задание показалось ей невыполнимым, её мысли путались, и в голову лезло всякое.
— Шаг второй, — сказал Двукрест. — Соберите свою волю (настойчивость) в кулак и направьте её в мысленно представленное место! Пусть желание оказаться там распространится из вашего разума во все клетки вашего тела!
Джейн посмотрела по сторонам и увидела спокойную Гермиону и Рона, который зажмурил глаза и тужился, будто черпая силы. Джейн стало интересно, о чем думает Рон, и она попыталась сдержать смех.
— Шаг третий, — крикнул Двукрест, — выполняется только по моей команде: вы поворачиваетесь на своем месте, пробивая дорогу в ничто, и двигаетесь не спеша! Итак, по моей команде — раз...
Джейн снова огляделась — на лицах многих учеников читался страх, многие были в недоумении от того, что их просят сделать трансгрессию так быстро.
— ...два...
Джейн снова попыталась сосредоточить все свои мысли на обруче.
— ...ТРИ!
Джейн повернулась на месте и, потеряв равновесие, чуть не упала. По всему залу ученики начали шататься туда-сюда.
— Ничего, ничего, — сухо сказал Двукрест, он, похоже, ничего другого и не ожидал. — Поправьте свои обручи и вернитесь на исходные позиции...
Вторая попытка прошла не лучше первой. Третья тоже. Только во время четвертой попытки произошло нечто из ряда вон выходящее. Раздался душераздирающий крик, все в испуге обернулись: пуффендуйка Сьюзен Боунс покачивалась в центре своего обруча, а её левая нога осталась футах в пяти позади, на исходном месте.
Деканы бросились к Сьюзен, раздался громкий щелчок, в воздух поднялся фиолетовый дым, а когда дым рассеялся, все увидели всхлипывающую Сьюзен — её нога вернулась на место, но Сьюзен была напугана до полусмерти.
— «Расщепление» (расщеп) или отделение определенных частей тела, — бесстрастно заявил Уилки Двукрест, — происходит из-за недостаточной твердости разума (настойчивости). Вы должны всегда концентрироваться на месте, которое наметили, и двигаться не спеша... Вот так.
Двукрест сделал шаг вперед, раскинул руки, изящно повернулся на месте и исчез, растворившись в складках мантии, а затем мгновенно появился у противоположной стены зала.
— Не забывайте про три «Н», — сказал он, — попробуйте еще раз... Раз... два... три...
Однако и час спустя «расщепление» Сьюзен осталось самым интересным событием за весь урок. Это не огорчило Двукреста. Застегивая ворот мантии, он произнес:
— До встречи в следующую субботу, и не забывайте: Нацеленность. Настойчивость. Неспешность.
После этого он взмахнул палочкой, убрал обручи и вместе с профессором МакГонагалл вышел из Большого зала. Шестикурсники зашумели и тоже направились к вестибюлю.
— Ну, как всё прошло? — спросил Рон, подойдя к Гарри. — На последней попытке мне показалось, что я что-то почувствовал — ноги покалывало.
— Скорее всего, это твои кроссовки жмут тебе ногу, — раздался голос позади них, Гермиона прошла мимо, довольная собой и насмешливо улыбаясь. Амелия рассмеялась.
— А я ничего не почувствовал, — сказал Гарри, не обращая на неё внимания. — Но меня сейчас это не волнует...
— Что значит «это не волнует»? Ты не хочешь научиться трансгрессировать? — удивленно спросил Рон.
— Честно говоря, меня это не особо интересует. Я люблю летать, — ответил Гарри.
— Я полностью с этим согласна, — согласилась с ним Джейн. — Я тоже ничего не почувствовала, когда мы трансгрессировали в паре, это казалось проще.
— И не говори, я даже мысли не могла собрать, — добавила и Амелия.
Позже Рон и Гарри убежали к башне Гриффиндора. Только потом Джейн услышала, что Гарри следил за Малфоем — мол, слышал, как тот ругался с Крэббом на трансгрессии. Так что в течение двух недель он был одержим слежкой за ним, но всё это закончилось безуспешно. Драко ни разу не был замечен в подозрительных местах. Он замечал Крэбба и Гойла, ходящих по замку в одиночку — теперь они делали это чаще обычного, иногда подолгу простаивая в пустых коридорах, — но самого Малфоя не было не то что рядом с ними, его вообще нельзя было найти в замке.
Джейн, конечно, не могла выносить этих разговоров Гарри, ведь кому понравится, когда при тебе говорят: «Я слежу за твоим бывшим парнем». Заметив это, Гарри старался не говорить об этом в её присутствии. Впрочем, у Джейн не было времени забивать себе этим голову, все её мысли были заняты зельем *Слеза Феникса*. Как ни пыталась, она не могла найти информацию о нем. И вот, наконец не выдержав, она дождалась, когда Дамблдор окажется в своем кабинете, и отправилась к нему. Горгулья, стоявшая у винтовой лестницы, отступила в сторону, едва услышав «шоколадные эклеры». Джейн взбежала по ступеням, поднялась наверх и постучала в дверь. Когда Джейн вошла в кабинет директора, внутри было по-обычному тихо, слышалось лишь тихое пощелкивание магических приборов да сопение спящих бывших директоров на стенах. Альбус Дамблдор сидел за столом, разбирая свитки пергамента, его обожженная рука всё еще выглядела неповрежденной. Увидев вошедшую Джейн, он тепло улыбнулся поверх очков и кивнул.
— Входи, Джейн. Всегда рад тебя видеть. Что привело тебя сюда, что тебя беспокоит? — мягким голосом спросил директор.
Джейн глубоко вздохнула и, хотя немного смутилась, сразу перешла к главному:
— Профессор, я хотела спросить об одном загадочном зелье, которое не смогла найти ни в библиотеке Хогвартса, ни в других древних записях. Называется оно — «Слеза Феникса». Я прочитала о нем в одной старинной книге, но внутри было только его название, написанное золотом, без какого-либо описания или рецепта. Что это за зелье? Вы ведь намекнули мне на что-то подобное перед тем, как я пришла в Хогвартс. Вот я и подумала, что вы знаете.
Дамблдор слегка вздрогнул, услышав это название. Его привычная безмятежность на мгновение исчезла, уступив место глубокой задумчивости и даже серьезности, смешанной с легким удивлением. Он соединил кончики пальцев над столом и посмотрел на жердочку, где сидел Фоукс. Золотисто-красный феникс, словно почувствовав Джейн, тоже поднял голову и издал чистый, мелодичный звук.
— «Слеза Феникса»... — медленно повторил Дамблдор, и его голос, казалось, эхом разнесся по комнате. — Это встречается крайне редко, помню, как мне на глаза попалось это название в одной книге, но в какой именно — не знаю. Я и сам не знаю точного способа приготовления этого зелья или всех его свойств. Это — одна из областей, где мои знания ограничены.
Джейн была поражена. Неужели существует зелье, которого не знает директор Хогвартса, величайший волшебник нашего времени?
— Но как же так? — не удержалась Джейн. — Значит, об этом никто не знает?
Дамблдор поднялся со своего места и подошел к окну. Глядя на холодный дождь за окном, он медленно произнес:
— Я не знаю, Джейн. Но... ты могла бы спросить об этом у человека, который недавно пришел преподавать свой предмет в школу, у человека, о котором ты недавно изменила свое мнение. Я абсолютно уверен, что он знает этот секрет. На стыке старого и нового ты найдешь то, что ищешь.
Человек, изменивший мнение? Недавно пришедший на свой предмет? В голову Джейн сразу пришло только одно имя — профессор Гораций Слизнорт. Он ведь новый учитель, пришедший только в этом учебном году, и к тому же настоящий мастер зельеварения?
— Спасибо, профессор, — быстро приняв решение, сказала Джейн.
— Будь осторожна, солнышко, — раздался вслед ей теплый, но полный предостережения голос Дамблдора.
На следующий вечер Джейн направилась к кабинету Слизнорта. Она не стала ломать голову над предлогами, как Гарри, а решила пойти напрямую и задать свой вопрос. К тому же, Слизнорт всегда хвалил её, сравнивая с Лили Поттер.
Когда она постучала в дверь кабинета, изнутри послышался веселый голос Слизнорта:
— Входите, входите! О, Джейн! Какая радость! — произнес он, а затем огляделся по сторонам, будто проверяя, не выйдет ли вслед за Джейн Гарри, но когда того не оказалось, он попытался принять строгий вид: — Если вы пришли по делу Поттера, я уже дал свой ответ!
— Ага, нет. Меня его дела не особо волнуют, — сразу оправдалась Джейн.
— Тогда почему вы пришли так поздно, девочка моя? — Слизнорт обрадовался тому, что Джейн пришла не по делу Гарри, устроился в своем кресле и пододвинул к себе блюдо с засахаренными ананасами. — Если бы вы не хотели быть пойманной вне своей спальни в неположенное время, вам не следовало приходить...
— Профессор, я хотела спросить у вас об одной вещи.
— Спрашивайте, девочка моя, спрашивайте...
— Профессор, я хотела узнать... что вы знаете о слезе феникса?
В тот же миг, как прозвучали эти слова, веселая улыбка мгновенно сошла с лица Слизнорта. Вилка с цукатом задрожала в его руке. Круглые глаза профессора расширились от ужаса и удивления, он уставился на Джейн так, словно видел её впервые. Джейн не могла не заметить внезапную реакцию профессора.
— Вы... Вы... — Слизнорт замялся, не в силах вымолвить ни слова.
— Профессор, с вами всё в порядке? — не понимая, спросила Джейн.
— Сама эта манера задавать вопросы... этот взгляд... вы ведь тоже умеете располагать к себе людей... точно так же! — Слизнорт внезапно вскочил со своего места, на его лице не осталось и следа прежней жалости и теплоты: — Том...
Джейн в этот момент охватил ужас, неужели он сравнивает её с Томом Реддлом?
— Нет! Я не Том! Я не Волдеморт! — закричала Джейн, и её голос заставил Слизнорта вздрогнуть. — Как у вас только смелости хватает сравнивать меня с ним?! Я просто... я просто искала помощи!
Джейн больше не желала оставаться в этой комнате ни секунды. Она повернулась и, не обращая внимания на крик Слизнорта «Постойте, Джейн!», с грохотом захлопнула дверь и выбежала из кабинета.
Джейн не могла понять: ей, конечно, было жаль Тома Реддла, но только из-за обстоятельств его рождения. А так он настоящий монстр и подлое чудовище, но Джейн была не такой. Она сильно разозлилась и больше не разговаривала со Слизнортом, начав избегать его.
Несмотря на приближение марта, погода особо не изменилась, став не просто сырой, но и ветреной. К всеобщему разочарованию, во всех гостиных появилось объявление об отмене следующего похода в Хогсмид. Особенно сильно разозлился Рон.
— Это же наш с Джейн день рождения! — крикнул он. — Я так ждал его!
— Это не так уж неожиданно, — сказал Гарри. — Особенно после того, что случилось с Кэти.
— Да, она всё еще не вернулась из больницы Святого Мунго, — сказала Гермиона. — К тому же, «Ежедневный пророк» сообщил о новых исчезновениях — среди пропавших есть несколько родственников тех, кто учится в Хогвартсе.
— Теперь нам остается только ждать дурацких уроков трансгрессии! — обиженно сказал Рон. — Отличный получится день рождения...
— Да, жаль, но вообще-то мне всё равно на свой день рождения, — равнодушно сказала Джейн.
Что касается трансгрессии, то хоть и прошло три урока, трудностей не убавилось, зато количество «расщепившихся» учеников возросло. Многие начали терять уверенность в себе, а Уилки Двукрест и его три «Н» вызывали у всех лишь ненависть. За глаза ему уже дали несколько прозвищ, самыми приличными из которых были «Недотыкомка» и «Навозная башка».
Джейн проснулась рано утром оттого, что открылась дверь её комнаты, а открыв глаза, увидела перед собой Пэнси, Гермиону и Амелию с подарками в руках:
— С днем рождения! — закричали все трое. Не успела Джейн разглядеть гору подарков от семьи у своей кровати, как девочки потащили её за собой, и Пэнси произнесла:
— Тео с друзьями устроил для тебя вечеринку в честь дня рождения на астрономической башне, идем!
И вот, когда Джейн переоделась, они забрали её из гриффиндорской гостиной. Самая высокая точка Астрономической башни была защищена магией от пронзительного холодного мартовского ветра — здесь мгновенно воцарилось тепло, и всё вокруг словно превратилось в совершенно другой мир. Тео и Блейз чудесно украсили башню: под потолком было создано искусственное небо, похожее на волшебный потолок Хогвартса, но состоящее только из золотистых созвездий и маленьких мерцающих огоньков. В центре был накрыт круглый стол, уставленный различными сладостями, напитками, а посредине горел торт, сыплющий маленькие серебристые искры.
Когда Джейн ступила на башню, все собравшиеся в один голос закричали:
— С днем рождения, Джейн!
День рождения прошел весело и уютно. В нем приняли участие: Тео, Блейз, Джинни, Пэнси, Гермиона и Амелия. Конечно, Рон и Гарри тоже должны были прийти, но они по неизвестной причине не явились. Позже пришло время открывать подарки. Джинни подарила Джейн красивый кожаный альбом, купленный в Хогсмиде, в который можно было помещать волшебные фотографии. Пэнси преподнесла различные серебряные украшения для волос в слизеринском стиле, которые сами поправляли прическу. Гермиона вручила очень редкую книгу о древних рунах, посвященную исключительно защитным заклинаниям. Блейз и Тео сообща завалили её драгоценностями и дорогими вещами. Амелия подарила маленький парфюмерный флакончик собственного изготовления, внутри которого был собран аромат счастливых мгновений.
Позже, закончив праздновать день рождения, Джейн вернулась в башню Гриффиндора и увидела у своей постели гору подарков. Отец с матерью прислали самый необычный, вытканный золотыми нитями зеленый джемпер, который, если накинуть его на плечи, всегда дарил ощущение материнского тепла, и старинные волшебные часы, хранившиеся как семейная реликвия, по краям которых были инкрустированы маленькие бриллианты. (В мире волшебников дарить часы на 17-летие — большая традиция). От Фреда и Джорджа досталась огромная красная коробка, наполненная самыми последними новинками магазина «Всевозможные волшебные вредилки», с надписью: «Нашей самой любимой совершеннолетней сестренке! Теперь ты можешь колдовать на законных основаниях, но смотри не попадись!». А Чарли и Билл просто завалили её деньгами. На самом дне подарков Джейн заметила скромный черный блокнот без какого-либо письма или записки о том, от кого он пришел. Его обложка была обтянута старой кожей, а при прикосновении руки ощущали необычный, легкий холод.
Открыв блокнот, Джейн увидела, что его страницы совершенно пусты. Джейн, конечно, не поняла, зачем ей подарили пустой блокнот, но всё же оставила его себе.
Но сегодняшний день рождения недолго оставался радостным, ведь вскоре она услышала, что Рон отравился!