Проклятый День
Январь пролетел незаметно, и наступил февраль. Джейн с нетерпением ждала встречи с Драко в Хогсмиде, но в то же время нервничала — ведь это была их первая прогулка в Хогсмиде только вдвоем. За это время она заработала приличную сумму денег: её зелья стали популярны не только среди гриффиндорцев, но и среди девочек с других факультетов, а благодаря Пэнси она даже смогла продавать их слизеринцам. Конечно, Джейн была благодарна Пэнси, и у неё больше не возникало мыслей о том, что та хочет использовать её брата, потому что Пэнси изменилась точно так же, как Драко. Рядом с Роном она была другой — счастливой, веселой и совсем не похожей на прежнюю себя.
Утром четырнадцатого февраля Джейн не пошла на завтрак. Всё это время она потратила на то, чтобы привести себя в порядок: использовала свои зелья для волос и лица и надела совершенно не свойственное ей светло-оранжевое (айвори) многослойное короткое платье в стиле Coquette. У платья были открытые плечи, рукава из прозрачной ткани с оборками на запястьях, а средняя часть была украшена шнуровкой, похожей на корсет. На ногах — белые туфли на высокой платформе, завязанные нежными бантами на щиколотках, что придавало ей кукольный вид. На шее было несколько рядов бус и кулон в форме сердца, на руках — изящные браслеты, а в ушах — маленькие серьги. Посмотрев в зеркало, Джейн даже не узнала себя: вместо прежней грозной Джейн там была нежная девушка. Даже Гермиона, вернувшаяся с завтрака, застыла в удивлении, увидев её. Она как раз заходила в дверь:
— Эй, Джейн, у меня к тебе просьба, ты...
Но, увидев Джейн, она окончательно изумилась:
— Вау, я тебя даже не узнала, — сказала она.
— Спасибо, я правда выгляжу красиво? — спросила Джейн.
— Да, ты просто красавица. Ты и раньше была очень симпатичной, а сейчас и вовсе прекрасна, но сама на себя не похожа, — ответила Гермиона.
— Приму это за комплимент. Но честно говоря, я немного нервничаю, к тому же ткань платья кажется слишком нежной. А эти каблуки... — Джейн только попыталась встать, как чуть не упала, к счастью, Гермиона её подхватила.
— Спасибо. Вообще неудобно. Кстати, что ты хотела сказать? Ты говорила про какую-то просьбу.
— Ах да, спасибо, что напомнила, — сказала Гермиона. — Послушай, это очень важно. Сможешь встретиться со мной сегодня в полдень в «Трех метлах»?
— Оу, даже не знаю, что сказать, — замялась Джейн. — Я планировала провести весь день с Драко, поэтому так и вырядилась.
— Тогда приводи и его. Но ты придешь?
— Хорошо, ладно. А что случилось?
— Сейчас нет времени объяснять. Мне самой нужно собраться. Увидимся в Хогсмиде, — сказала Гермиона, роясь в шкафах.
Так Джейн, глубоко вздохнув, попыталась подавить волнение и вышла. Было ясно, что по пути она приковывала взгляды всех вокруг. Когда она вышла на улицу, все на неё смотрели, но Джейн нигде не видела Драко. «Может, он ушел раньше и ждет меня там?» — успокаивала она себя. Но даже в очереди к Филчу Драко не было. Выйдя наружу, она увидела Пэнси, идущую в сторону стадиона. Та тоже была красиво одета — в общем, выглядела мило: черные волосы длиной чуть не до плеч были уложены кончиками наружу, на голове белый ободок, темно-зеленый свитер, из-под которого виднелся белый воротничок с аккуратным черным бантиком, и короткая серо-черная юбка в клетку. В ушах были маленькие серебряные серьги.
— Привет, Пэнси, отлично выглядишь, — сказала Джейн. Пэнси остановилась и с удивлением посмотрела на неё:
— Вау, какая красота, — восхитилась она. — Ты сама на себя не похожа, Джейналина Уизли.
— Что? Кто тебе это сказал? — удивилась Джейн тому, что та знает её полное имя.
— Как думаешь, кто? — игриво улыбнулась Пэнси.
— Рон. Ну, погоди, я его убью, — пробормотала Джейн с понимающей улыбкой. — Кстати, ты не видела Драко?
— Нет, не видела. Может, он ушел раньше, — ответила Пэнси. — Всё в порядке?
— Да, нормально, я просто немного нервничаю.
Пэнси похлопала Джейн по плечу:
— Расслабься, подруга. Вы же с Драко не первый раз встречаетесь.
— Да, но это первый раз, когда мы идем в Хогсмид только вдвоем, — обеспокоенно сказала Джейн.
— Ну ладно, не переживай так сильно. Драко тебя по-настоящему любит, он обязательно придет, — улыбнулась Пэнси. — Ладно, не буду задерживать тебя, принцесса. А мне нужно пойти поддержать твоего брата. Может, если будет время, и мы заглянем.
— Тогда до встречи в Хогсмиде, — улыбнулась Джейн.
Но и в Хогсмиде Драко не оказалось. Джейн была вынуждена ходить по магазинам одна, и из-за плохого настроения ей ничего не нравилось. К тому же на витрине магазина висел большой плакат, который разглядывали несколько местных жителей. Когда Джейн подошла ближе, они расступились, и она увидела фотографии десяти сбежавших «Пожирателей смерти». На плакате было написано, что по приказу Министерства магии за информацию, способствующую поимке преступников, назначена награда в тысячу галлеонов.
— Преступники на свободе, дементоров нет, они уже давно перестали нам подчиняться, — проворчал кто-то.
Походы по магазинам начали раздражать Джейн еще больше, и она по узкой улочке направилась в кафе мадам Паддифут. Внутри было тесно, душно, всё было украшено оборками и бантами. Это напомнило ей кабинет Амбридж, что испортило настроение окончательно.
— Похоже, украшено ко Дню святого Валентина, — подумала Джейн, глядя на золотых херувимов, парящих над каждым столом и время от времени посыпающих посетителей конфетти.
Она заняла последний свободный столик у окна. Всего в шаге от неё сидел капитан когтевранской команды по квиддичу Роджер Дэвис с симпатичной блондинкой. Они держались за руки. Всё кафе вокруг Джейн было заполнено парочками, держащимися за руки. Она достала свое зеркало для связи и открыла его (она усовершенствовала зеркало, сделав его похожим на то, что подарила Сириусу). Но сколько бы она ни пыталась связаться, лицо Драко не появлялось, поэтому она отправила сообщение:
«Дрей, ты где? Я в кафе мадам Паддифут. Когда придешь?»
— Что будешь пить, дорогая? — спросила мадам Паддифут, полная женщина с собранными волосами, с трудом протискиваясь между её столом и столом Роджера Дэвиса.
— Кофе, пожалуйста, — ответила Джейн.
— Обычно сюда приходят парами. Странно, что ты одна.
— Вообще-то мой парень должен прийти, я его жду, — ответила Джейн.
Пока готовился кофе, Роджер Дэвис и его девушка начали целоваться прямо над сахарницей.
— О боже мой, что за день, — вздохнула Джейн. Когда принесли кофе, она снова попыталась связаться через зеркало, отправила сообщение, но ответа не было. Так прошло несколько тяжелых минут. Джейн хотела сделать глоток кофе, но из-за сильной дрожи в руках побоялась пролить его и поставила чашку обратно на стол. Всё начало действовать Джейн на нервы: от Драко ни весточки, а парочка за соседним столом всё никак не могла оторваться друг от друга. Джейн даже удивилась, как можно целоваться так долго. Вдобавок к дрожи в руках и ногах, каблуки нещадно натирали и причиняли сильную боль.
Минуты тянулись мучительно долго. Джейн уже не могла себя успокоить, она из последних сил сдерживалась, чтобы не разплакаться. Роджер Дэвис перестал целоваться с девушкой, но они всё еще обнимались, что жутко раздражало Джейн. Затем они снова принялись целоваться. Джейн больше не выдержала. Она резко встала, оставив кофе нетронутым, расплатилась с мадам Паддифут и направилась к выходу. Но перед тем как выйти, она в гневе крикнула целующейся паре:
— Хватит уже, вы что, съесть друг друга решили? Людям вообще-то воздух нужен, сколько можно сосаться? Ужас! — после чего громко хлопнула дверью.
Стоило ей выйти, как хлынул ливень, будто небо разверзлось, и Джейн мгновенно промокла до нитки.
— Что за проклятый день! — в ярости закричала Джейн. Она повернула направо и пошла к «Трем метлам». По пути она не только замерзла от того, что промокла, но и каблуки продолжали мучительно тереть ноги, а в довершение всего на полпути один каблук сломался, и Джейн упала прямо в лужу, испачкав платье в грязи.
— Проклятье, — едва не плача, прошептала Джейн. Она встала, оторвала шатающийся каблук и отшвырнула его. Оставшийся путь она, прихрамывая, с трудом преодолела до «Трех метел».
Когда она вошла внутрь, её вид был далек от привлекательного: один каблук сломан, одежда и волосы насквозь мокрые, косметика потекла от дождя. Джейн ничего не стала заказывать, прошла в самый дальний угол, села и первым делом скинула туфли. Не выдержав, она закрыла лицо руками и разрыдалась. Из-за толпы людей это заметили только те, кто сидел рядом. Но Джей было всё равно — сегодня она была слишком зла и обижена. Она и во сне не могла представить, что день, к которому она так тщательно готовилась, пройдет именно так. Она мечтала, что этот день станет одним из лучших в её жизни, но всё вышло наоборот — он стал одним из худших.
— Джейн! Джейн! — послышался голос, и кто-то накинул ей мантию на плечи. Джейн убрала руки от лица; её глаза сильно покраснели от слез. Это была Гермиона, она обеспокоенно смотрела на неё. Сама Гермиона, похоже, переоделась: на ней была светлая классическая рубашка, поверх которой надета черная юбка-корсет. Юбка была длинной и со складками. На воротнике повязан черный бантик с брошью в виде маленькой черной кошки посередине. На пальцах виднелось несколько серебряных колец. На ногах — кожаные черные сапоги с острым носом на высоком каблуке. Густые темно-коричневые длинные вьющиеся волосы спадали на плечи. А мантия, которой она накрыла Джейн, принадлежала Гарри — судя по всему, из-за холода Гарри сначала накинул её на плечи Гермионе.
— Боже мой, что с тобой случилось? — встревоженно спросила Гермиона, высушивая её магией. Но Джейн не знала, что ответить, да и не хотела. Она посмотрела туда, где сидел Гарри: рядом с ним была Луна Лавгуд и одна из самых неприятных для Гермионы личностей — Рита Скитер, бывшая сотрудница газеты «Ежедневный пророк».
— Что они тут делают? — спросила Джейн, глядя на них.
— Чтобы взять интервью у вас с Гарри, — ответила Гермиона.
Джейн не поняла этого, но они вдвоем пошли к столу, где сидел Гарри.
— Ты рано пришла, мы думали, вы с Драко будете гулять долго, — сказал Гарри.
— Драко? — Рита тут же оживилась и пристально посмотрела на Джейн. — Он твой парень? Значит, я всё-таки была права, да?
Она потянулась к своей сумке из крокодиловой кожи и засунула внутрь руку.
— Пусть она будет хоть со ста мальчиками, это не ваше дело, — холодным тоном оборвала её Гермиона. — Так что немедленно уберите свои вещи.
Рита уже успела вытащить свое ядовито-зеленое прытко пишущее перо. С видом человека, которого заставили выпить «Смердящий сок», она с треском захлопнула сумку.
— Кстати, что у тебя с лицом? Выглядишь ужасно, — бросила Рита.
****
Дождь прекратился, но вокруг всё еще было холодно. На земле было много луж. Джейн даже не поняла, как и зачем она вышла из «Трех метел».
— Как я вообще вышла? Интервью с Ритой состоялось? — не понимала Джейн. Она совершенно не помнила, что происходило после вопроса Риты о её внешнем виде.
— Что за проклятый день, — сказала она.
Возможно, из-за расстройства её мысли были где-то в другом месте. Как бы то ни было, она шла дальше. Внезапно к ней кто-то подбежал. Это был Драко, его одежда была в беспорядке, а мокрые волосы прилипли к лицу.
— La P'tite! Так ты здесь... Я искал тебя по всему Хогсмиду. Не мог найти, — выдохнул он, запыхавшись.
— Ага, какое знакомое чувство, — съязвила Джейн, мгновенно вспыхнув от гнева.
— Прости, я знаю, что опоздал, но это не специально, — растерянно сказал Драко.
— Не специально! — Джейн повторила его слова. — Оу, значит, ты не специально сам меня пригласил и заставил ждать? Посмотри на меня, я весь день ждала тебя. Я надела это нежное платье, я прокляла всё, боясь его порвать. А каблуки? Я что, похожа на девушку, которая носит каблуки? В них было жутко неудобно, они натирали, а в конце концов каблук и вовсе сломался. Пока ждала тебя, я так нервничала, так переживала. Думаешь, девушкам нравится ждать?! А этот придурок Роджер прилип к своей девчонке за соседним столом. Боже, они сосались больше часа!
— Сосались! Они что, целовались прямо при тебе? — в какой-то момент Драко показалось это забавным, и он чуть не усмехнулся. Но ситуация была не для смеха.
— В ЭТОМ НЕТ НИЧЕГО СМЕШНОГО! — закричала Джейн. — Мне было очень плохо, день, который должен был стать лучшим, превратился в худший. Я в ярости и очень обижена, — сказала она, снова пытаясь не расплакаться.
— Прости, пожалуйста, — взмолился Драко. — Я правда не хотел. Я тоже долго готовился к этому дню, но именно когда нужно было идти, посыпались проблемы за проблемами. Монтегю поймал меня и хотел затащить на тренировку по квиддичу, я еле от него отделался, сказал, что у меня свидание. А Филч на досмотре, несмотря на то что я опаздывал и спешил, решил, что я использую взрывные бомбочки твоих братьев, начал меня обыскивать и не отпускал. Хуже всего то, что Амбридж узнала от учеников о нашем свидании и написала моим родителям. Я получил от них письмо.
— И они сказали тебе расстаться со мной? — гневно спросила Джейн. — Тогда давай исполним их желание. Мы расстаемся!
— Что? — Драко опешил, и в следующую секунду начал умолять Джейн: — Пожалуйста, La P'tite, не делай этого. Не бросай меня.
— Да пошел ты нахрен, — в ярости бросила Джейн. — Я тебя сейчас правда ненавижу. Видеть тебя не хочу. Проваливай!
Джейн хотела уйти, но Драко схватил её за запястье. В следующую секунду, не обращая внимания на лужу под ногами, он опустился на колени:
— Пожалуйста, не бросай меня. Обещаю, я... я буду хорошим мальчиком. Я больше не буду опаздывать. Буду приходить даже раньше. Пожалуйста, не бросай меня. Мне плевать, что думают родители. Я люблю тебя. Пожалуйста. Мне всё равно. Я буду слушать только тебя. Пожалуйста, я обещаю, ладно? Пожалуйста.
Его голос звучал так жалобно, что Джейн, как бы она ни была зла, нашла это милым. Она поняла, что не может долго злиться на Драко, стоящего перед ней на коленях в мокрой луже. Джейн закрыла лицо свободной рукой, вздохнула и сказала:
— Блять, ты даже нормально ненавидеть тебя не даешь! — хотя голос всё еще был сердитым, в нем уже не было прежней грубости.
Она подняла Драко на ноги:
— Ты как ребенок, посмотри на себя, нормальный человек станет вставать на колени в лужу? — затем она посмотрела на Драко. — Ладно, я дам тебе еще один шанс, на второе свидание.
Драко обрадовался и хотел её обнять, но Джейн тут же отстранилась:
— Эй, полегче. Я всё еще злюсь на тебя, — предупредила она. — Надеюсь, второе свидание не будет таким ужасным.
— Я обещаю. Больше я не совершу ошибок, — радостно сказал Драко.
Вечером Джейн рассказала обо всем Гермионе. Та, конечно, удивилась и даже сочла это романтичным. И предположила, что опоздание Драко было не случайным — Амбридж могла сделать это специально, чтобы они поссорились или расстались. Но Джейн не придала этому особого значения. Конечно, плохо, когда кто-то пытается их разлучить, но теперь она точно не попадет в ловушку, и Драко тоже. Однако следующие слова Гермионы привели Джейн в замешательство.
— Честно говоря, в этом гневе ты была довольно груба на интервью, — сказала она.
— Что? Я была грубой на интервью? — удивилась Джейн.
— Да, разве ты не помнишь? — спросила Гермиона. — Ты была очень резка с Ритой, я понимаю, что она тебе не нравится, но это было грубее обычного. К тому же ты сказала Гарри: «Только сейчас вспомнил, что я тоже была на том кладбище? Обычно ты выставляешь жертвой только себя». И отказалась давать интервью. Я сначала просто опешила.
— Правда? — Джейн не могла поверить. — Я этого не помню.
— Да, — сказала Гермиона, а затем обеспокоенно добавила: — Говоришь, не помнишь? Как так? Лин, с тобой всё в порядке?
Джейн задумалась, почему она не может вспомнить тот момент:
— Нормально, просто, наверное, от сильного гнева. Сегодня у меня был не самый сладкий день, — сказала она. — С другой стороны, чувствую, что выместила злость на других, я и так давно злилась на то, что Гарри говорит только о себе. Но позже я, наверное, всё же извинюсь.
В следующие дни Джейн действительно извинилась перед Гарри, и, к счастью, он не сильно обиделся, даже признал свою вину и тоже извинился.
А интервью Гарри, похоже, прошло хорошо. Он смог рассказать обо всем, что видел и знал. И упомянул в рассказе Джейн.
В квиддиче всё было не так гладко. Мало того что тренировки проходили плохо, так и игру в следующую субботу нельзя было назвать удачной. Единственным плюсом матча была его краткость — мучения гриффиндорских болельщиков длились всего двадцать две минуты. По мнению Джейн, на звание «худшего игрока» с равным правом претендовали трое: Рон, пропустивший четырнадцать мячей; Слоупер, который, целясь в бладжер, ударил битой по лицу Анджелину; и Кирк, который закричал и свалился с метлы, когда Захария Смит устремился на него с квоффлом. Удивительно, но Пуффендуй победил с разницей всего в десять очков: Джинни выхватила снитч прямо из-под носа пуффендуйского ловца Саммерби, и итоговый счет стал двести сорок против двухсот тридцати.
Похвалив сестру, Джейн увидела Пэнси в свитере с цифрой «2» на спине — точно таком же, как квиддичная форма Рона.
— Привет, куда делся Рон? — спросила Пэнси, высматривая его в толпе расходящихся людей.
— Думаю, он от тебя бегает, — сказала Джейн. — Он ведь гордый, не хотел выглядеть слабым перед своей девушкой, сейчас ему наверняка стыдно.
— У твоего брата слишком низкая самооценка, — расстроилась Пэнси. — Он что, думает, мне есть дело до его проигрыша? Или считает, что я его люблю только за победы? Мне плевать, сколько мячей он пропустил. Я просто хочу поддержать его и быть рядом.
И она ушла в расстроенных чувствах. Джейн её понимала, иногда с Роном бывает непросто.
Когда Джейн пришла в гостиную, атмосфера там была такая, будто кого-то хоронят. Рон сидел в углу, сжавшись, уставившись в колени и крепко сжимая в руке бутылку сливочного пива. Джейн подошла к близнецам.
— У меня даже не хватило смелости насмехаться над ним, — сказал Фред, глядя на жалкий вид Рона. — Знаете, когда он пропустил четырнадцатый мяч... — он махнул рукой, изображая тонущего щенка. — Ладно, оставим это для вечеринок.
Вскоре Рон побрел в спальню.
— Бедняга, — пожалела его Джейн, а затем подошла к Гарри, который тоже собирался уходить:
— Гарри, если будешь потом говорить с Роном, скажи ему, чтобы не бегал от своей девушки и поговорил с ней.
Гарри кивнул, пожелал спокойной ночи и ушел к себе. Вскоре и сама Джейн отправилась в свою комнату.
В понедельник утром они пришли в Большой зал вместе с почтовыми совами. (Кстати, стоит отметить, что Рон и Пэнси уже помирились — Рон, у которого есть такой же обидчивый двойник, как Джейн, конечно же, знал, как извиниться перед своей девушкой).
Не только Гермиона, но и вся школа с нетерпением ждала свежий номер «Ежедневного пророка»: все хотели узнать новости о сбежавших Пожирателях смерти. Хотя сообщений о том, что их видели в разных местах, было много, до сих пор никто не был пойман.
Гермиона дала сове кнат и начала открывать газету. Пока Джейн ела свой пудинг, перед Гарри приземлилась первая сова, чего он явно не ожидал.
— Ты к кому? — спросил он, осторожно отодвигая стакан с соком из-под клюва совы.
— Читай вслух, — сказала Джейн.
Он наклонился и прочитал адрес на конверте:
Гарри Поттеру
Большой зал
Школа «Хогвартс»
Он нахмурился и протянул руку, но не успел взять письмо, как на стол приземлились еще три, четыре, пять сов. Они наступали на масло, опрокидывали солонки и толкали друг друга, стараясь первыми вручить свои письма.
— Это еще что такое? — удивился Рон. Все гриффиндорцы обернулись посмотреть, что происходит, и в этот момент на стол опустились еще семь «крылатых почтальонов».
— Боже мой, да что происходит? — поразилась Джейн.
Гарри разорвал желтый конверт. Внутри оказался мартовский номер журнала «Придира». Когда Гарри открыл его, с обложки на него смотрело его собственное застенчиво улыбающееся лицо. Над фотографией крупными красными буквами было написано:
ГАРРИ ПОТТЕР НАКОНЕЦ ЗАГОВОРИЛ: ПРАВДА О ТОМ-КОГО-НЕЛЬЗЯ-НАЗЫВАТЬ И ЕГО ВОЗВРАЩЕНИИ, КОТОРОЕ Я ВИДЕЛ СВОИМИ ГЛАЗАМИ
— Неплохо, да? — сказала Луна, подходя к гриффиндорскому столу и втискиваясь между Фредом и Роном. — Он вышел вчера, я попросила папу прислать тебе бесплатный экземпляр. Думаю, всё это — письма читателей, — она кивнула на сов, всё еще расхаживающих по столу.
— Я так и думала, — поспешно сказала Гермиона. — Гарри, если мы эти...
— Конечно, открывайте, — сказал Гарри, пребывая в легком замешательстве.
Рон, Джейн и Гермиона тут же начали вскрывать конверты.
— Этот считает тебя настоящим психом, — сказал Рон, пробегая глазами письмо. — Так, так...
— А эта женщина советует тебе подлечиться в больнице Святого Мунго «шоковыми заклятиями», — сказала Гермиона, разочарованно складывая второе письмо.
— А этот тебе поверил, — сказала Джейн, читая длинное письмо от волшебницы из Пейсли.
— А этот в сомнениях, — сказал Фред, с азартом включившийся в процесс. — Пишет: «Ты не похож на сумасшедшего, но я не хочу верить в возвращение Сами-Знаете-Кого, поэтому не знаю, что и думать». Тьфу, зря только пергамент испортил!
— Гарри, вот еще одного убедил! — радостно воскликнула Гермиона. — «Прочитав вашу историю, я пришел к выводу, что газета „Пророк" обошлась с вами несправедливо... Хоть я и не хочу верить в возвращение Того-Кого-Нельзя-Называть, вынужден признать, что вы говорите правду...» Это же просто замечательно!
— Еще один думает, что ты просто гонишься за славой, — сказал Рон, перебрасывая сложенное письмо через плечо, — зато этот считает тебя настоящим героем... даже свою фотографию приложил, ого!
— Что здесь происходит? — раздался тонкий, приторно-сладкий голос. Джейн с отвращением подняла голову. Позади Фреда и Полумны стояла профессор Амбридж — её выпученные глаза осмотрели беспорядок, устроенный совами на столе. За её спиной виднелась толпа любопытных учеников.
— Кто прислал вам все эти письма, мистер Поттер? — тихо спросила Амбридж.
— А что, получать письма — это преступление? — громко спросил Фред.
— Осторожнее, мистер Уизли, иначе останетесь после уроков, — предупредила Амбридж. — Итак, мистер Поттер?
Гарри замялся, но скрыть произошедшее было невозможно; рано или поздно «Придира» попался бы ей на глаза.
— Люди пишут мне из-за интервью, которое я дал, — сказал Гарри. — О событиях прошлого июня.
— Интервью? — повторила Амбридж, и её голос стал еще тоньше. — Что вы хотите этим сказать?
— Репортер задавал мне вопросы, я отвечал, — сказал Гарри. — Вот...
Он подбросил ей номер «Придиры». Она поймала журнал и уставилась в обложку. На её бледном, одутловатом лице выступили отвратительные фиолетовые пятна.
— Когда вы это сделали? — спросила она севшим голосом.
— В прошлый раз в Хогсмиде, — ответил Гарри.
Амбридж посмотрела на него, едва не лопаясь от злости; журнал дрожал в её коротких толстых пальцах.
— Отныне вы больше не будете посещать Хогсмид, мистер Поттер, — прошептала она. — Как вы посмели... как вы только... — Она глубоко вздохнула. — Я пыталась научить вас не лгать. Похоже, вы так и не усвоили урок. Минус пятьдесят очков Гриффиндору и еще неделя отработок.
Она прижала «Придиру» к груди и быстро удалилась. Многие ученики проводили её взглядом.
Не прошло и часа, как по всей школе были развешены огромные объявления. Они появились не только на досках факультетов, но и в коридорах, и в классах.
> ПРИКАЗ ГЕНЕРАЛЬНОГО ИНСПЕКТОРА ХОГВАРТСА
> Любой ученик, у которого будет обнаружен журнал «Придира», подлежит немедленному исключению.
> Основанием для этого приказа является Декрет о внесении поправок в закон об образовании №27.
> Подпись: Долорес Джейн Амбридж, генеральный инспектор.
>
Каждый раз, видя одно из этих объявлений, Гермиона начинала сиять.
— И чему ты радуешься? — не понимала Джейн. — Это же касается твоего парня.
— Разве ты не понимаешь? — удивилась Гермиона. — Если бы она хотела сделать так, чтобы в школе не осталось ни одного человека, не прочитавшего интервью Гарри, она не смогла бы придумать ничего лучше!
— Охо, тогда я поняла, почему мы всегда влипаем в неприятности, — сказала Джейн. — Мы делаем то, что нам запрещают.
Слова Гермионы оказались точными. Хотя Джейн не видела в школе ни одного экземпляра запрещенного журнала, к концу дня все только и делали, что цитировали интервью Гарри. Джейн и Гарри своими ушами слышали, как эту тему шепотом обсуждали в коридорах перед уроками, во время обеда и за задними партами. А Гермиона, заглянув в женский туалет перед уроком древних рун, сообщила, что во всех кабинках говорят только об этом.
— Потом они заметили меня — должно быть, знают, что я знакома с тобой — и завалили вопросами, — сказала Гермиона с сияющими глазами. — Думаю, Гарри, они тебе верят, правда — кажется, ты их наконец убедил!
В это время профессор Амбридж маршировала по школе, выборочно останавливая учеников, проверяя сумки и выворачивая карманы. Все знали, что она ищет запрещенный номер «Придиры», но ученики всегда были на несколько шагов впереди. Они накладывали заклятия на страницы с интервью Гарри, так что любой посторонний видел там лишь отрывки из учебников. Или делали страницы чистыми, снимая заклятие только тогда, когда хотели перечитать статью.
Хотя учителям, согласно Декрету №26, было запрещено упоминать это интервью, они всё равно находили способ выразить свое одобрение. Профессор Стебль начислила Гриффиндору двадцать очков, когда Гарри подал ей лейку. Сияющая профессор Флитвик в конце урока заклинаний сунула ему в руки коробку, полную пищащих сахарных мышей, прошептала «тсс!» и быстро ушла. А профессор Трелони на своем уроке внезапно разрыдалась и перед изумленным классом и недовольной Амбридж провозгласила: «Гарри не умрет молодым, он доживет до глубокой старости, станет Министром магии и отцом двенадцати детей!»
Джейн, конечно, не желала двенадцати детей, но с дружеской завистью смотрела на отношение профессоров к нему. Иногда она в шутку спрашивала, как Гермиона собирается рожать двенадцать детей.
За ужином Полумна сказала, что этот номер «Придиры» разошелся с небывалой скоростью.
— Папа печатает дополнительный тираж! — сказала она, выпучив глаза. — Он не может в это поверить: похоже, ты интересуешь людей больше, чем «морщерогие кизляки»!
В тот вечер в гостиной факультета Гарри встретили как настоящего героя. Фред и Джордж увеличили обложку «Придиры», заколдовали её и повесили на стену. Огромная голова Гарри смотрела на окружающих и время от времени выкрикивала: «ВСЕ В МИНИСТЕРСТВЕ — ИДИОТЫ!» или «ЕШЬ НАВОЗ, АМБРИДЖ!». Гермиона была не в восторге: она сказала, что этот шум мешает ей сосредоточиться на уроках, и ушла спать пораньше. А Джейн, с улыбкой и интересом наблюдая за всеми, тоже похвалила Гарри и отправилась спать.
На следующий день Гарри снова увидел сон, связанный с Волдемортом. Об этом Гарри и Рон рассказали Гермионе и Джейн во время перемены. Отведя их в любимый уголок холодного, обдуваемого ветром двора, Гарри в подробностях пересказал свой сон. Короче, во сне Гарри был Волдемортом, Эйвери дал ложную информацию, и Волдеморт был в ярости. Но Руквуд собирается ему помочь, он — Пожиратель смерти, один из сбежавших из Азкабана. Руквуд сказал ему, что Боуд не мог этого сделать. На Боуда наложили заклятие «Империус». По мнению Гарри, это дело рук отца Малфоя. И заколдованный Боудом предмет — это тот самый предмет, который искал Волдеморт.
Джейн была просто поражена услышанным, а Гермиона некоторое время молчала, тяжело глядя на Фреда и Джорджа в другом углу двора: оба стояли без голов, доставая из-под мантий и продавая свои магические шляпы.
— Вот и разгадка смерти Боуда, — сказала Джейн.
— Да. Когда Боуд пытался украсть то оружие, с ним что-то случилось, — сказала Гермиона, наконец отведя взгляд от близнецов. — Думаю, на оружии или вокруг него были защитные заклятия, и его нельзя было касаться. Поэтому Боуд попал в больницу Святого Мунго — потерял сознание и лишился дара речи. Но помнишь, что сказала целительница? Она сказала, что он идет на поправку. А они не могли допустить его выздоровления, верно? Шок, полученный при касании оружия, мог разрушить заклятие, наложенное Малфоем. Если бы он заговорил, он бы рассказал, что сделал, верно? Тогда бы все узнали, что его послали украсть оружие. Конечно, Люциусу Малфою ничего не стоит наложить заклятие. Он же днюет и ночует в Министерстве!
— Он был там даже в день моего суда, — сказал Гарри. — Постой... Тогда он стоял в коридоре Отдела тайн! Твой отец сказал, он, наверное, хотел узнать, чем закончится мое дело, но если...
— Стерджис! — Гермиона ахнула от удивления.
— О чем ты? — Рон был в недоумении.
— Стерджиса Подмора ведь арестовали за попытку проникнуть в запертую дверь! — быстро объяснила Гермиона. — Похоже, Люциус и его заколдовал! Могу поспорить, он сделал это в тот день, когда ты его там видел, Гарри. У Стерджиса была мантия-невидимка Грюма, так? Если он стоял на страже у той двери невидимым, а Малфой услышал его движение... или почувствовал, что там кто-то есть... или просто наложил «Империус» на удачу? Когда настала очередь Стерджиса и он снова встал на стражу, он попытался войти в Отдел, чтобы украсть оружие для Волан-де-Морта... спокойно, Рон... но его поймали и отправили в Азкабан... — Она посмотрела на Гарри расширенными глазами. — А теперь Руквуд объяснил Волан-де-Морту, как заполучить это оружие?
— Я не слышал весь разговор, но похоже на то, — сказал Гарри. — Руквуд ведь там работал... Может, теперь Волан-де-Морт пошлет за оружием именно его?
— Это точно, — сказала Джейн, а затем добавила: — Кстати, насколько я знаю, ты вообще не должен этого видеть.
— Что? — удивился он.
— Джейн права. Тебе ведь велели учиться защищать свой разум от таких вещей, — внезапно построжала Гермиона.
— Я знаю, — ответил Гарри, — но...
— Поэтому, я думаю, нам стоит попытаться забыть всё, что ты видел, — решительно сказала Гермиона. — А тебе нужно больше усердия на уроках окклюменции.
— Вообще-то можно использовать заклинание забвения, — сказала Джейн. — Но после последнего случая не советую. Может, из-за него я и забыла то интервью. Видимо, пошел обратный эффект.
Следующие дни не принесли ничего хорошего. О судьбе Хагрида по-прежнему ничего не было известно, что мучило их.
Даже в один из таких дней, когда Гарри был на уроке у профессора Снейпа, Джейн, Гермиона и Рон ужинали, как вдруг издалека послышался женский крик.
(Стоит отметить, что раз Джейн сама зарабатывает деньги, она смогла покупать себе одежду. Её наряд на тот момент: красный кроп-топ с высоким воротом, поверх — классическая кожаная куртка; широкие черные брюки-карго с множеством ремешков и цепей и красно-черные ботинки на высокой платформе. На шее несколько рядов металлических цепей и подвесок в виде звезд. Ремень украшен деталями в виде шипов).
Все разговоры мгновенно прекратились. Крик действительно доносился из вестибюля. Ученики начали в спешке выходить из Большого зала, где ужин еще не закончился; на мраморной лестнице образовалась давка. Все трое тут же бросили еду и вышли. Протиснувшись сквозь толпу учеников, они увидели большой круг, образовавшийся в центре. На лицах одних читалось волнение, у других — даже страх. На другой стороне круга Джейн заметила профессора МакГонагалл; вид у неё был такой, будто её тошнило от представшего зрелища.
В самом центре вестибюля, с палочкой в одной руке и пустой бутылкой из-под хереса в другой, стояла профессор Трелони. Вид у неё был совершенно безумный: волосы всклокочены, очки перекошены так, что левый глаз казался больше правого, а бесчисленные платки и шали, свисающие с плеч, казалось, расползались в разные стороны. Провидица с ужасом смотрела на кого-то, кто стоял под лестницей и был им не виден. Рядом с ней на полу лежали два огромных чемодана, один из которых перевернулся — словно его швырнули вслед за ней с лестницы.
— Нет! — закричала она. — НЕТ! Это невозможно... так нельзя... я в это не верю!
— Неужели вы не предвидели, что всё к этому идет? — раздался тонкий голос, в котором сквозило жестокое удовлетворение. Когда троица чуть сдвинулась влево, они увидели, что человеком, повергшим Трелони в такой ужас, была профессор Амбридж. — Даже если вы не способны предсказать погоду на завтра, ваш отвратительный стиль работы и мое недовольство, проявленное во время проверок, должны были дать вам понять, что увольнение неизбежно!
— Вы... не можете! — взвыла профессор Трелони; из-под огромных очков потекли слезы. — Вы... не можете меня уволить! Я провела здесь шестнадцать лет! Хогвартс — мой дом!
— Он был вашим домом, — сказала профессор Амбридж. Джейн с отвращением заметила, как злорадно ухмыльнулось жабье лицо Амбридж, когда она увидела, как профессор Трелони рухнула на чемодан, заходясь в рыданиях. — Но час назад, когда Министр магии подписал приказ о вашем увольнении, он перестал быть вашим домом. А теперь покиньте замок, вы нам мешаете.
Она с наслаждением наблюдала за тем, как профессор Трелони, покачиваясь на чемодане, всхлипывала. Услышав приглушенные рыдания, Джейн обернулась: Лаванда и Парвати обнимали друг друга и тихо плакали. Затем она услышала шаги. Из толпы зрителей вышла профессор МакГонагалл, подошла к Трелони и начала её утешать. Она легонько похлопала её по спине и достала из-под мантии большой платок.
— Ну-ну, Сивилла... успокойся... на, вытри слезы... всё не так плохо, как ты думаешь... тебе не нужно уезжать из Хогвартса...
— Вот как, профессор МакГонагалл? — Амбридж сделала несколько шагов вперед и спросила ледяным голосом: — Кто дал вам право делать такие заявления...
— Я, — раздался величественный голос.
Дубовые входные двери распахнулись. Стоявшие у дверей ученики расступились, давая дорогу Дамблдору, только что переступившему порог. На фоне туманных сумерек его фигура выглядела очень внушительно. Оставив двери широко открытыми, он прошел сквозь толпу зрителей к плачущей Трелони и стоявшей рядом МакГонагалл.
— Это вы, профессор Дамблдор? — спросила Амбридж с очень неприятным коротким смешком. — Похоже, вы не понимаете ситуации. У меня, — она вытащила из мантии свиток пергамента, — есть приказ об увольнении, подписанный мной и Министром магии. Согласно Декрету №23, генеральный инспектор Хогвартса имеет право посещать уроки, назначать испытательные сроки, а также увольнять любого учителя, чьи методы работы он сочтет не соответствующими нормам, утвержденным Министерством. Я сочла профессора Трелони профессионально непригодной. Я освободила её от должности.
Джейн удивилась тому, что Дамблдор всё еще улыбался. Он посмотрел на профессора Трелони, рыдавшую на чемодане, и сказал:
— Конечно, вы совершенно правы, профессор Амбридж. Как генеральный инспектор вы имеете полное право увольнять моих преподавателей. Однако у вас нет права выдворять их из замка. Простите, — он вежливо поклонился, — подобные решения по-прежнему находятся в компетенции директора, поэтому я хочу, чтобы профессор Трелони осталась жить в Хогвартсе.
Услышав эти слова, профессор Трелони то ли всхлипнула, то ли истерически рассмеялась:
— Н-нет, я у-уйду, Дамблдор! Я п-покину Хогвартс и п-попытаю с-счастья в д-другом м-месте...
— Нет, — твердо сказал Дамблдор. — Я хочу, чтобы вы остались, Сивилла. — Он повернулся к МакГонагалл. — Профессор МакГонагалл, не могли бы вы проводить Сивиллу наверх?
— Конечно, — ответила та. — Вставай, Сивилла...
Из толпы вышла и профессор Стебль, подхватив Трелони под другую руку. Они провели её мимо Амбридж и повели вверх по мраморной лестнице. За ними побежал и профессор Флитвик; он выхватил палочку и скомандовал: «Локомотор, чемоданы!». Багаж профессора Трелони поднялся в воздух и последовал за ней.
Профессор Амбридж застыла, не сводя глаз с Дамблдора, который всё еще безмятежно улыбался.
— Значит, — прошептала она так, что было слышно во всем вестибюле, — когда я назначу нового учителя прорицаний и ему понадобится комната, куда вы денете эту женщину?
— Это не проблема, — вежливо ответил Дамблдор. — Видите ли, я уже нашел нового учителя прорицаний, и он предпочитает жить на первом этаже.
— Нашли?.. — вскрикнула Амбридж резким голосом. — Вы? Дамблдор, позвольте напомнить вам, что согласно Декрету №22...
— Только в том случае — и только тогда, — когда директор не может найти подходящего кандидата, Министерство имеет право назначить своего человека, — сказал Дамблдор. — Но я рад сообщить, что на этот раз нашел кандидата. Позвольте представить...
Он повернулся к открытым дверям, в которые вползал легкий ночной туман. Они услышали стук копыт. Среди учеников пронесся взволнованный шепот, и те, кто стоял ближе к двери, попятились. Некоторые в спешке расступались, даже спотыкаясь, чтобы дать дорогу новому учителю.
В тумане Джейн увидела лицо, которое однажды уже видела той страшной ночью в Запретном лесу — белоснежные волосы и удивительные голубые глаза, голова и грудь человека, но тело пестрого коня.
— Это Флоренц, — сказал Дамблдор, спокойно улыбаясь ошеломленной Амбридж. — Надеюсь, он вам понравится
— Наверное, жалеешь, что отказалась от прорицаний, а, Гермиона? — насмешливо спросила Парвати.
Было время завтрака. Прошло два дня после ухода профессора Трелони. Парвати смотрела на выпуклую поверхность ложки и подкручивала ресницы палочкой. Сегодня утром у них должен быть первый урок с Флоренцем.
— Нет, не особо, — равнодушно сказала Гермиона. В руках у неё был свежий номер «Ежедневного пророка». — Никогда не любила лошадей.
Она перевернула страницу, проглядывая заголовки.
— Это не лошадь, это кентавр! — обиделась Лаванда.
— И какой кентавр... — вздохнула Парвати.
— Всё равно четыре ноги, — холодным тоном отрезала Гермиона. — Вообще-то я думала, вы расстроились из-за ухода Трелони!
— Конечно, расстроились! — сказала Лаванда. — Мы ходили к ней, приносили нарциссы — обычные цветы, а не те гудящие, что выращивает Стебль.
— Как она там? — спросил Гарри.
— Горюет, бедняжка, — жалостливо сказала Лаванда. — Плачет и говорит, что лучше навсегда покинуть замок, чем оставаться здесь вместе с Амбридж. Я её не виню — Амбридж обошлась с ней слишком жестоко, верно?
— Думаю, это только начало, — твердо сказала Гермиона.
— Верится с трудом, — сказал Рон, накладывая себе гору бекона и яичницы. — Не верю, что Амбридж может стать еще хуже.
— Помяни мои слова, она постарается отомстить Дамблдору за то, что он назначил нового учителя, не посоветовавшись с ней, — сказала Гермиона, складывая газету.
— Да, к тому же эта жаба в мухах терпеть не может полукровок, — согласилась Джейн. — Видели бы вы её лицо, когда вошел Флоренц. Стоит ожидать от неё какой-нибудь пакости.
(Наряд Джейн сегодня: черная графическая футболка с изображением ангела, под ней — полосатая кофта с длинным рукавом; очень широкие черные брюки-карго с множеством карманов. На шее галстук, перчатки с изображением черепа и пояс с цепями).
После завтрака Гермиона ушла на нумерологию, а Гарри, Джейн и Рон последовали за Парвати и Лавандой в вестибюль.
— Мы разве не в Северную башню идем? — удивился Рон, заметив, что Парвати обходит мраморную лестницу.
Парвати посмотрела на него через плечо с пренебрежением.
— Как ты думаешь, Флоренц поднимется по той лестнице? Мы теперь идем в одиннадцатый кабинет — вчера на доске висело объявление.
— Охо, тогда я могу покататься на своем скейтборде, — обрадовалась Джейн, доставая из сумки уменьшенный скейтборд и возвращая ему обычный размер.
— Откуда он у тебя в сумке? — удивился Рон.
— В моей сумке полно таких уменьшенных магловских вещей, — улыбнулась Джейн, катясь на скейтборде.
Одиннадцатый кабинет находился на первом этаже. К нему вел коридор из вестибюля, расположенный напротив дверей Большого зала. Джейн, конечно, удивилась, что их переводят в такую комнату, ведь она знала её как заброшенное помещение, похожее на склад. Но когда она вошла внутрь за Гарри и Роном, то замерла в изумлении, словно оказалась на лесной поляне.
— Вот это да!
Под ногами был мягкий мох, вокруг росли деревья; их густая листва закрывала окна и потолок. Лучи света, пробивавшиеся изредка, создавали в комнате приятный зеленый сумрак. Ученики, пришедшие раньше, расселись на земле, камнях и стволах деревьев. Было заметно, что все немного нервничают. Посреди поляны стоял Флоренц.
— Гарри Поттер! — сказал он, увидев Гарри, и протянул руку.
— Э-э... здравствуйте, — сказал Гарри, пожимая руку кентавру. Флоренц серьезно смотрел на него своими голубыми глазами, не улыбаясь. — Рад вас видеть.
— Я тоже, — ответил кентавр, склонив золотистую голову. — И ты, Джейн Уизли, — сказал он, протягивая и ей руку.
— Удивительно, что вы запомнили мое имя, — улыбнулась Джейн, пожимая руку.
— Наша повторная встреча была предсказана.
Джейн заметила на груди Флоренца заживающий синяк, похожий на след копыта. Когда они пошли садиться ко всем остальным, она заметила, как одноклассники удивленно смотрят на них: они были поражены тем, что Джейн и Гарри знакомы с Флоренцем, которого они сами побаивались.
Когда дверь закрылась и последний ученик сел, Флоренц развел руками, призывая осмотреть комнату.
— Профессор Дамблдор, — сказал Флоренц, когда все затихли, — любезно обустроил этот класс, чтобы создать для меня привычную среду. Я бы предпочел обучать вас в Запретном лесу, который до понедельника был моим домом... но сейчас это невозможно.
— Простите... сэр... — медленно подняла руку Парвати, волнуясь, — почему? Мы были там с Хагридом, мы не боимся!
— Дело не в вашей смелости, а в моем положении, — ответил Флоренц. — Мне нельзя возвращаться в лес. Мой табун изгнал меня.
— Табун? — непонимающе повторила Лаванда. — То есть... а-а! Значит, вас много? — неуверенно спросила она.
— Вас тоже Хагрид выращивает, как фестралов? — с интересом спросил Дин.
Флоренц медленно повернул к нему голову. Дин тут же понял, что совершил большую глупость.
— Я... не это имел в виду... простите, — пробормотал он и замолк.
— Кентавры не слуги и не игрушки людей, — спокойно сказал Флоренц. Наступила тишина, затем Парвати снова подняла руку.
— Простите, сэр... а за что другие кентавры вас изгнали?
— За то, что я согласился стать вашим учителем по просьбе Дамблдора, — ответил Флоренц. — Они считают это предательством.
Джейн вспомнила, как четыре года назад кентавр Бейн кричал на Флоренца, который посадил Джейн и Гарри к себе на спину; тогда он назвал своего сородича «безмозглым мулом». «Может, это Бейн ударил Флоренца копытом в грудь?» — подумала она.
— Начнем, — сказал Флоренц. Он взмахнул своим длинным белым хвостом, поднял руки к листве наверху и медленно опустил их. Свет в комнате померк, и они словно оказались в вечернем лесу, а на потолке зажглись звезды. Класс охватило восхищение, и Рон прошептал: «Потрясающе!».
— Ложитесь на спину, — спокойным голосом сказал Флоренц, — и смотрите в небо. Те, кто умеет видеть, могут прочитать там судьбы наших народов.
Джейн растянулась на мху и уставилась в потолок.
— Я знаю, что по астрономии вы проходили названия планет и их спутников, — снова раздался спокойный голос Флоренца. — И мне известно, что вы составляли карты движения звезд на небе. Кентавры на протяжении многих веков пытаются разгадать тайну этих переходов. Наш опыт показывает, что иногда по картинам неба можно предсказать будущее...
— Профессор Трелони занималась с нами астрологией! — возбужденно сказала Парвати, лежавшая на спине и поднявшая руку. — Марс приносит катастрофы и ожоги, а когда он стоит под таким углом к Сатурну, как сейчас, — она начертила в воздухе прямой угол, — значит, мы должны быть очень осторожны при работе с горячими предметами...
— Всё это — пустая болтовня, придуманная людьми, — невозмутимо сказал Флоренц.
Рука Парвати «шлепнулась» на пол.
— Незначительные травмы, мелкие горести людей, — сказал Флоренц, негромко постукивая копытами. — Для бесконечной вселенной это не более чем суета муравьев, движение планет не оказывает на них никакого влияния.
— Профессор Трелони... — обиженно и раздосадованно начала было Парвати.
— Она всего лишь человек, — просто сказал Флоренц. — Поэтому она не может освободиться от узких представлений и оков, мешающих вашему роду.
Джейн усмехнулась и посмотрела на Парвати. Она и еще несколько учеников, лежавших рядом, выглядели глубоко оскорбленными.
— Возможно, у Сивиллы Трелони действительно есть дар провидца, — продолжил Флоренц, расхаживая перед ними; Джейн слышала звук хвоста, рассекающего воздух. — Но большую часть своего времени она тратит на глупые гадания, рожденные человеческим эгоизмом. Я же пришел сюда, чтобы научить вас беспристрастной и объективной мудрости кентавров. Мы ищем на небе знаки великих перемен, приливы и отливы зла. Иногда требуется десятилетие, чтобы понять увиденное.
Флоренц указал на красную звездочку прямо над Гарри.
— В последнее десятилетие знаки указывали на то, что в мире магии установилось лишь краткое затишье между двумя войнами. Вестник битвы — Марс — ярко светит над нами, а значит, в скором времени борьба должна возобновиться. Когда именно, кентавры пытаются предсказать, сжигая специально отобранные травы и листья и вглядываясь в их дым и пламя...
Джейн почувствовала, что этот урок ей начинает нравиться. Они действительно жгли на полу класса листья шалфея и мальвы. Флоренц велел им смотреть в горький дым и пытаться увидеть там определенные образы. Но он не расстроился, когда никто ничего не увидел. Напротив, он сказал, что люди редко овладевают этим искусством, а кентавры учатся этому годами. В конце он предупредил, что слишком сильно верить в подобные вещи тоже глупо, так как иногда ошибаются даже кентавры. Он не был похож ни на одного из учителей. Казалось, для него главным было не научить тому, что он знает сам, а объяснить, что любое знание, даже внечеловеческое, не является абсолютным.
— Не заметишь, чтобы он был в чем-то твердо уверен, — тихо сказал Рон, когда они тушили огонь из листьев. — По-моему, было бы неплохо узнать что-то более конкретное об этой грядущей войне, как думаете?
Когда в коридоре, прямо над дверью класса, прозвенел звонок, все вздрогнули. Ученики, еще не до конца придя в себя, направились к выходу.
Гарри и Рон тоже уже выходили, когда Флоренц внезапно сказал:
— Гарри Поттер, останьтесь на пару слов.
Гарри обернулся, кентавр подошел к нему. Джейн тоже замешкалась.
— Вам тоже можно остаться, — сказал Флоренц им. — Только закройте дверь.
Рон быстро выполнил просьбу.
— Вы друг Хагрида, Гарри Поттер? — спросил кентавр.
— Да, — ответил Гарри.
— Тогда предупредите его от моего имени. Его план не сработает. Ему лучше оставить свои попытки.
— Оставить свои попытки? — глупо переспросил Гарри.
— Да, потому что его план не сработает, — кивнул Флоренц. — Я бы сам предупредил Хагрида, но я изгнанник — теперь мне опасно приближаться к Лесу... У Хагрида и так хватает забот — ему только не хватало стычки с кентаврами.
— Но... что задумал Хагрид? — встревоженно спросил Гарри.
Флоренц посмотрел на него с бесстрастным видом.
— Недавно Хагрид оказал мне большую услугу, — ответил он. — К тому же я давно уважаю его любовь ко всем живым существам. Я не выдам его тайну. Но Хагрида нужно вразумить. Его план не сработает. Скажите ему это, Гарри Поттер. Удачи.
На обратном пути Джейн достала из сумки скейтборд и ехала на нем, пока они играли, погруженная в раздумья. Конечно, её радость немного поутихла. Она знала, что Хагрид даже не обратит на это внимания, и так оно и вышло. Когда скучный март сменился ветреным апрелем, они передали слова Флоренца после урока Хагрида, а он лишь сказал, что есть вещи поважнее сохранения работы, и велел им не беспокоиться. Впрочем, чего еще от него ожидать?