Тревога
Давайте перейдем к жизни Джейн. После матча у Драко и Джейн больше не было причин скрывать свои отношения, хотя они и до этого их особо не прятали. Многие с любопытством допытывались, как давно они встречаются, в то время как другие — и парни, и девушки — провожали их завистливыми взглядами.
Хуже всего было то, что в этой толпе нашлись те, кто вообразил, будто Джейн и Драко уже спят вместе. Они не стеснялись задавать двусмысленные и даже мерзкие вопросы:
• «Эй, Драко, а изгибы фигуры Джейн вблизи так же хорошо видны?»
• «Джейн, а у Драко есть татуировки?»
• Или даже: «Вы уже расстались с девственностью?»
На самом деле между Драко и Джейн никогда не было близости. Более того, если кто-то переходил границы дозволенного, они оба могли жестко осадить наглецов.
Помимо этого, новость об их союзе стала настоящим шоком для Гриффиндора и Слизерина. И хотя из-за страха перед их гневом никто не осмеливался говорить гадости в лицо, за спинами влюбленных всегда слышался шепот.
А теперь вернемся в настоящее время...
В воскресенье утром Гермиона, пробираясь сквозь снег по колено, снова направилась к хижине Хагрида. Джейн, Рон и Гарри хотели пойти с ней, но из-за горы накопившихся домашних заданий были вынуждены остаться в гостиной.
> Образ Джейн в тот момент: Белая рубашка, гриффиндорский красный галстук, а поверх — синяя спортивная куртка с белыми полосками на рукавах. Снизу — широкие черные джинсы свободного кроя. Множество серебряных ожерелий, двухрядный железный ремень, длинные острые ногти и треугольные перчатки без пальцев.
>
Они старались не обращать внимания на веселые крики детей, катавшихся на коньках и санках на замерзшем озере внизу. Самым обидным было то, что ученики заколдовали снежки так, что те долетали до самых верхних окон башни Гриффиндора и с грохотом ударялись о стекла. В конце концов терпение Рона лопнуло, он высунул голову в окно и закричал:
— Эй! Я староста. Если еще хоть один снежок ударится в окно... Ой! — он быстро отпрянул, его лицо и голова были все в снегу. — Это Фред и Джордж. Идиоты. — С этими словами он с грохотом закрыл окно.
Кстати, после инцидента Фред и Джордж пытались извиниться перед Джейн, но она постоянно игнорировала их.
Гермиона вернулась от Хагрида только к обеду. Она замерзла, а её одежда была насквозь мокрой до самых колен.
— Ну? — спросил Рон, подняв голову при её виде. — Ты составила ему план уроков?
— Пыталась, — уныло ответила она, рухнув в кресло рядом с Гарри. Затем она выхватила палочку, сделала сложное движение, и из её кончика вырвался поток горячего воздуха, направленный на промокшую мантию. От одежды мгновенно пошел пар. — Когда я пришла, его даже не было дома, я стучала в дверь полчаса. Потом увидела, как он идет со стороны леса...
— Охо, это настоящий Хагрид, — сказала Джейн, улыбнувшись. — И кого же он там держит? Не сказал?
— Нет. Говорит: «Хочу сделать вам сюрприз». Я пыталась объяснить ему про Амбридж, но он совершенно не хочет слушать. Говорит: «Только дурак предпочтет изучать нарлов или химер вместо этого»... Нет, я не думаю, что он завел химеру, — быстро добавила она, увидев испуганные лица Гарри, Джейн и Рона. — Но это не значит, что он не пытался; судя по его словам, их яйца трудно найти. Не знаю, сколько раз я говорила ему, что лучше придерживаться программы Граббли-Дерг. По-моему, он и половины моих слов не хотел слышать. И настроение у него странное. Совершенно не говорит, где получил раны.
Во время завтрака появление Хагрида за учительским столом не все ученики встретили с одинаковой радостью. Такие, как Фред, Джордж и Ли, пробежали между столами Гриффиндора и Пуффендуя, чтобы пожать его огромную руку и выразить свою радость; а другие, как Парвати и Лаванда, хмурились и качали головами. Джейн знала, что многие из них предпочитали уроки профессора Граббли-Дерг, и даже в глубине души понимала причину этого. В понимании Граббли-Дерг «интересный урок» не обязательно был связан с риском того, что кому-то оторвет голову.
Во вторник четверо друзей, закутавшись от холода, уныло направились на урок Хагрида. Джейн думала, что сейчас придет эта «жаба-муха» и испортит Хагриду урок.
Однако, пока они пробирались сквозь глубокий снег, генерального инспектора не было видно. Хагрид ждал их в одиночестве на опушке Запретного леса. Вид у него был жалкий: синяки, которые в субботу были фиолетовыми, теперь окрасились в зеленый и желтый, а некоторые раны всё еще кровоточили.
«Его раны никак не заживают, что же за животное так избило его на этот раз?» — подумала про себя Джейн. К тому же на плече у Хагрида лежало что-то похожее на половину коровьей туши.
— Сегодня будем готовиться здесь! — радостно приветствовал Хагрид учеников, указывая в сторону темных деревьев. — Здесь будет поспокойнее. К тому же они любят темноту.
— Кто это любит темноту? — раздался сзади голос Драко, рядом с ним были Тео и Блейз. Драко выглядел обеспокоенным, думая, что Джейн обиделась, но Джейн просто улыбнулась ему и подала знак, что всё в порядке.
— Готовы? — спросил Хагрид, обводя учеников взглядом. — Я берег прогулку в лесу для вашего пятого курса. Что ж, теперь пойдем и увидим этих животных в их естественной среде. Существа, которых мы сегодня будем изучать, встречаются очень редко. Думаю, в Британии только я смог их приручить.
Он повернулся и зашагал в лес. Было ясно, что детям не очень хотелось следовать за ним. Джейн посмотрела на Гарри, Рона и Гермиону; хотя они тяжело вздохнули, но ответили на её взгляд кивком. Четверо первыми двинулись вслед за Хагридом.
Пройдя около десяти минут, они остановились перед рощей, где деревья росли так густо, что царил вечный полумрак и на земле совсем не было снега. Хагрид со вздохом сбросил тушу с плеча, отступил назад и повернулся к детям. Многие всё еще с опаской оглядывались по сторонам, словно ожидая нападения в любой момент.
— Собирайтесь, собирайтесь, — подбадривал их Хагрид. — Запах мяса привлечет их, но я всё равно позову — им нравится слышать, что я пришел.
Он повернулся, отбросил волосы с лица и издал резкий крик, похожий на крик огромной птицы, который эхом разнесся по всему лесу. Никто не засмеялся, большинство детей онемели от страха.
Хагрид крикнул снова. Дети, вжавшись в тени деревьев, ждали появления чего-то неведомого. Когда Хагрид в третий раз встряхнул головой и набрал воздуха в свою огромную грудь, Джейн толкнула Гермиону локтем и указала на черную пустоту между криво растущими соснами.
Из тени к ним приближались два белых сияющих глаза, затем показалась морда дракона, шея и, наконец, скелетообразное тело огромного черного крылатого коня. Он на мгновение замер, помахивая длинным черным хвостом и глядя на детей, затем опустил голову и начал терзать тушу коровы своими острыми клыками.
У Джейн поднялось настроение: значит, их видят не только они с Гарри, но и Хагрид. Она с интересом повернулась к Гермионе и Рону, но Рон всё еще пристально всматривался в чащу леса. Спустя несколько секунд он прошептал:
— Почему он больше не зовет?
Гермиона тоже непонимающе смотрела вглубь рощи. У большинства учеников на лицах было такое же недоумение и настороженность, как у Гермионы и Рона, они смотрели на всё, кроме коня. Его видели только двое других: Тео, стоявший рядом с Драко, наблюдал, как конь ест, а Невилл следил за движениями длинного черного хвоста.
— Вот, еще один идет! — с гордостью объявил Хагрид. Из-за деревьев вышел второй черный конь, прижал перепончатые крылья к телу, склонил голову и начал рвать мясо. — Ну-ка, кто их видит, поднимите руки!
Джейн, как и Гарри, подняла руку, Невилл тоже, и когда стоящий рядом Тео поднял руку, Драко был в недоумении. Хагрид кивнул.
— Да... да, Джейн, Гарри, я знал, что вы их увидите. И ты, Невилл, так ведь? И...
— Извините, — сказал Драко, всё еще не понимая, — что именно мы должны видеть?
Вместо ответа Хагрид указал на коровью тушу. В течение нескольких секунд все смотрели на неё, затем кто-то сказал «ох», а Парвати вскрикнула. Джейн поняла причину: куски мяса отрывались от костей и исчезали в воздухе — это было действительно странное зрелище.
— Почему это происходит? — Парвати в ужасе спряталась за ближайшее дерево. — Кто его ест?
— Фестралы, — с гордостью сказал Хагрид. Стоявшая рядом с Джейн Гермиона издала тихий звук: кажется, это слово ей о чем-то говорило. — У Хогвартса здесь целое стадо. Итак, кто знает?..
— Они же очень, очень несчастные! — испуганная Парвати перебила его. — Людям, которые их видят, они приносят всякие ужасные несчастья. Профессор Трелони однажды говорила мне так...
Хагрид хмыкнул:
— Нет, нет, это просто суеверие, они не приносят никаких несчастий, они очень умные. И полезные! Конечно, эта порода не очень подходит для работы, только таскают школьные кареты туда-сюда. Но если Дамблдору нужно отправиться далеко, а он не хочет использовать портал... Смотрите, вот еще двое...
Еще две лошади медленно вышли из рощи, одна прошла совсем рядом с Парвати. Она вздрогнула и прижалась к дереву:
— Кажется, я что-то почувствовала, как будто оно стоит прямо рядом со мной!
— Не бойся, он тебя не тронет, — спокойно сказал Хагрид. — А теперь, кто мне скажет: почему одни их видят, а другие — нет?
Гермиона подняла руку.
— Ну, отвечай, — обрадовался Хагрид.
— Фестралов могут видеть только те люди, которые видели смерть.
— Правильно, молодец, — торжественно сказал Хагрид. — Десять очков Гриффиндору. Итак, фестралы...
— Кхем-кхем.
— А, здравствуйте! — сказал Хагрид, улыбаясь в сторону источника звука.
— Вы получили мое письмо, которое я отправила вам сегодня утром домой? — произнесла Амбридж так же громко, как в прошлый раз, разделяя каждое слово, словно говорила с глупым иностранцем. — Я имею в виду предупреждение о том, что проверю ваш урок?
— Да-да, — бодро ответил Хагрид. — Рад, что вы нас нашли. Вы... не знаю... видите их? Сегодня у нас фестралы.
— Простите? — сказала Амбридж, приставив ладонь к уху, громко. — Что вы сказали?
Хагрид немного смутился.
— Я говорю — фестралы! — крикнул он. — Вон те... огромные крылатые кони!
Он замахал своими огромными руками для ясности. Профессор Амбридж подняла бровь и начала что-то записывать в свой блокнот, бормоча дальше:
— «Вынуждена... прибегнуть... к простому... языку... жестов».
— Итак... это... — Хагрид занервничал и снова повернулся к ученикам: — Хм... о чем я говорил?
— «Легко... теряет... нить... изложения... мысли», — пробормотала Амбридж, но так, чтобы все это слышали.
Джейн разозлилась, стиснув зубы, а Гермиона покраснела от гнева.
— Да, так вот. — Хагрид виновато покосился в сторону блокнота и решительно продолжил: — Я хотел рассказать вам, как мы собрали это стадо. Мы начали с одного самца и пяти самок. Вот этот, — он погладил по холке коня, пришедшего первым, — его зовут Тенебрус, он мой любимец, он первым родился в этом лесу...
— Вам известно, — Амбридж грубо прервала его, — что Министерство магии классифицировало фестралов как «опасных»?
Джейн подумала, что всё кончено, но Хагрид лишь рассмеялся:
— Фестралы не опасны! Конечно, если их сильно потревожить, могут и укусить...
— «Положительно... относится... к насилию», — продолжала черкать Амбридж в блокноте.
— Да перестаньте вы! — теперь Хагрид начал немного беспокоиться. — Даже собака может укусить... А дурная слава фестралов пошла только от историй о смерти, люди считали их плохим предзнаменованием. Просто из-за непонимания. Ведь так?
Амбридж не ответила. Она закончила писать в блокноте, посмотрела на Хагрида снизу вверх и снова заговорила очень громко и медленно:
— Пожалуйста, продолжайте урок... Я пройду среди учеников (она указала пальцем на некоторых из них) и задам им несколько вопросов. — Она показала на свой рот, изображая жестами разговор.
Хагрид уставился на неё в изумлении, не понимая, почему Амбридж видит в нем человека, не понимающего обычных слов. У Гермионы на глазах выступили слезы от злости.
— Ведьма, злая старая ведьма! — прошептала она, когда Амбридж подошла к другим ученикам. — Я знаю, о чем ты думаешь, гадкая, подлая, испорченная...
— Итак... — Хагрид изо всех сил старался собрать потерянные мысли, — да, фестралы. Да. У них очень много хороших качеств...
— Да... Хорошие качества фестралов. Если их приручить вот так, как этих, ты никогда не заблудишься. Прекрасно находят направление — стоит только сказать, куда нужно попасть...
Амбридж повернулась к Невиллу.
— Вы видите фестралов, не так ли, Долгопупс?
Невилл кивнул.
— Кто умер на ваших глазах? — спросила она совершенно равнодушно.
— Мой... мой дедушка.
— Что вы о них думаете? — Она указала короткопалой рукой на лошадей, объедавших коровью тушу до костей.
— Ну... — сказал Невилл, боязливо поглядывая на Хагрида. — Ну... они хорошие...
— «Ученики... настолько... запуганы... что не... признают... своих... страхов», — выразительно прочитала Амбридж написанное.
— Нет! — Невилл сильно обиделся. — Нет, я их не боюсь!
— Ничего, ничего, — сказала Амбридж, похлопав Невилла по плечу. Джейн про себя шептала: «Тише, Джейн, только не на уроке Хагрида», едва сдерживаясь, чтобы не выступить против неё или не ударить. Амбридж повернулась к Хагриду и снова твердо, разделяя слова, произнесла: — Хорошо. Я видела здесь всё. Вы (сделав жест, будто берет что-то из воздуха) получите результаты проверки (показала блокнот) через десять дней. — Она растопырила десять пальцев и, улыбнувшись еще более по-лягушачьи, ушла, оставив покрасневшую от гнева Гермиону и растерянного Невилла.
— Гадкая, лживая, старая горгулья, — кипятилась Гермиона полчаса спустя. Они пробирались сквозь снег к замку. — Вы поняли, что она хочет сделать? Она ополчилась на «полукровок» — хочет выставить Хагрида безмозглым троллем, и всё потому, что его мать была великаншей... Какая несправедливость — урок был совсем не плохим... Конечно, если бы снова были соплохвосты... а фестралы очень хороши — прекрасная тема для урока.
— Амбридж же сказала, что они опасны, — возразил Рон.
— Хагрид и сам сказал, что они могут защитить себя. По-моему, такой обычный учитель, как Граббли-Дерг, не показал бы их нам до экзаменов С.О.В. Но ведь они интересные, да? Одни видят, другие — нет. Хотела бы и я их видеть.
— Конечно, это ведь так «прекрасно», когда кто-то умирает на твоих глазах, да? — сказала Джейн с сарказмом.
Гермиона только сейчас поняла ужасный смысл своих слов.
— Ой, Джейн... прости... конечно нет, я сказала глупость.
— Ничего, не нужно расстраиваться.
— Удивляюсь, сколько людей их видят, — сказал Рон. — Смотри, у нас целых четыре человека.
— Да, и Тео... — задумчиво прошептала Джейн и намеренно отстала от друзей, присоединившись к идущим сзади слизеринцам. Драко хотел заговорить с ней, когда увидел её, но Джейн дала понять «не сейчас», подошла к Тео и сказала:
— Мы можем поговорить пять минут?
Тео, казалось, всю дорогу о чем-то думал; он вздрогнул, когда её слова вернули его к реальности, посмотрел на неё и кивнул. Так они подождали, пока все отдалятся, и тогда Джейн начала:
— Оказывается, ты тоже видишь тех фестралов, — сказала она. — Как здорово!
— Здорово? — Тео непонимающе нахмурился.
— Аа, нет, не здорово... конечно, плохо, когда кто-то умирает на глазах... Я просто рада, что ты тоже можешь их видеть... то есть не рада... я просто... — Джейн от волнения не знала, что сказать, и наконец: — Просто ты можешь видеть их, как и я, да?
— Да.
— А... если не секрет, чью смерть ты видел? — спросила Джейн. — Конечно, если сам хочешь рассказать.
Тео улыбнулся, глядя на её волнение, и наконец ответил:
— Своей матери.
— Оу... Прости, — сказала Джейн.
— Нет, не нужно извиняться, — сказал Тео. — Мою маму звали Изабелла Нотт, она умерла от болезни, когда мне было семь лет. Она была из семьи Берков, родовое проклятие пришло к ним из-за занятий черными артефактами и темной магией. Вообще-то это прекратилось после моей прабабушки, но к матери вернулось снова.
— А твой отец? Он что-нибудь сделал? — спросила Джейн.
— Сделал, — сказал Тео, но голос прозвучал грустно. — Моего отца зовут Огастус Нотт. Тот человек, которого ты видела на четвертом курсе. Он очень любил маму, но когда узнал, что проклятие действует на неё, когда она была беременна мной, он тоже был в шоке. Он не давил на маму, чтобы она рожала меня, но и не сказал ей «не рожай, сохрани себя». После того как мне исполнился год, здоровье мамы начало постепенно ухудшаться. Но в то время отец был слишком сосредоточен на том, чтобы доказать свою невиновность перед Министерством и другими после исчезновения «Того-Кого-Нельзя-Называть», и не уделял должного внимания здоровью мамы. Только когда мне исполнилось четыре и мама даже не могла ходить, отец заметил её состояние и раскаялся. Три года он искал множество способов лечения, созывал различных квалифицированных целителей, даже землю перерыл. Но ничего не могло снять это проклятие. И вот мама перед своей смертью позвала меня поспать вместе с ней. Когда я зашел в комнату, я очень испугался: она была страшно худой, как скелет, лица были совсем серыми, но из-за теплой улыбки на её лице я пошел и лег рядом. Мама обнимала меня, гладила по голове, а я той ночью не мог сомкнуть глаз. Может, поэтому посреди ночи я почувствовал, как холодные руки мамы безжизненно соскользнули с моей головы. Сначала я не понял, подумал, что она уснула, и крепко прижался к ней и уснул. Но утром она не проснулась, я уже почувствовал неладное, пытался её растолкать, плакал, требуя, чтобы она проснулась, но она всё равно не просыпалась. После похорон мамы отец как будто бросил себя, он прекрасно знал свою вину: если бы он раньше позаботился о ней, этого бы не случилось. От этого чувства вины он впал в полную депрессию, начал пить. Родственники отца с трудом вылечили его от этого. С тех пор отец стал очень холодным, приходил домой поздно, не особо со мной разговаривал — как будто я напоминал ему о матери.
Джейн после этого рассказа не знала, что делать, затем взяла Тео за руку, сжала её и сказала:
— Боже, ты настоящий герой, раз вынес всё это. Я бы такое не выдержала, честно говорю.
Тео улыбнулся, тоже сжав её руку:
— Спасибо. — А затем внезапно рассмеялся: — Знаешь? Мама называла меня «Тедди», и мне это не нравилось, я постоянно вредничал маме и говорил: «Я уже большой, не называй меня так». Но мама всё равно говорила: «Ты мой маленький, Тедди».
Джейн тоже рассмеялась:
— Тедди — отличное прозвище. Твоя мама действительно тебя любит, — сказала она. — Я тебе даже завидую, мама никогда не называла меня прозвищем, разве что иногда «солнышко», «дорогая», а так называла моим настоящим именем, которое я ненавижу — «Джейналина», и это меня бесило.
Тео громко расхохотался:
— Джейналина? Что, у тебя правда такое имя? — спросил он, не веря. — А я думал, твое настоящее имя — Джейн.
— Эй, перестань смеяться, Тедди! — сказала Джейн, нахмурившись, но тоже смеясь.
Декабрь пришел с обильным снегом и потоком домашних заданий для пятикурсников. По мере приближения Рождества обязанности Рона и Гермионы как старост тоже усложнились. Они следили за украшением замка («Пока ты вешаешь мишуру, Пивз хватает тебя с другой стороны и пытается тебя ею задушить», — говорил Рон), во время перемен следили, чтобы ученики первого и второго курсов не выбегали на улицу («Какие невоспитанные дети — мы на первом курсе не были такими грубыми», — сказал Рон) и вместе с Аргусом Филчем по очереди патрулировали коридоры, опасаясь, что перед праздником молодые волшебники массово устроятся дуэли («Кажется, у него в голове навоз вместо мозгов», — злился Рон). Они были так заняты, что Гермиона даже перестала вязать шапочки для эльфов. Она была очень расстроена тем, что три шапочки остались недовязанными.
— Столько бедняг я еще не освободила, из-за нехватки шапок они должны провести Рождество здесь!
Гермиона собралась поехать кататься на лыжах. Рон, впервые услышав о том, что маглы привязывают к ногам дощечки и съезжают с гор, был сильно удивлен. Джейн и Рон собрались домой, в «Нору». Так как Джейн очень хотела, чтобы Гарри поехал с ними, они с Роном написали матери просьбу пригласить Гарри, и, конечно, их мама была очень рада. К тому же в это Рождество не хотелось оставаться в Хогвартсе, после всех трудностей это было бы кстати. И Джейн в глубине души очень хотела, чтобы Сириус тоже был в Норе. Но Дамблдор вряд ли разрешил бы Сириусу покинуть площадь Гриммо, да и Молли могла не захотеть его видеть — они слишком часто ссорились. С тех пор как Сириус последний раз появлялся в камине, от него не было никаких вестей. Хотя Джейн понимала, что Амбридж следит и связываться опасно, ей было тяжело думать о Сириусе, запертом в старом доме его матери вместе с Кикимером.
На последнее перед Рождеством собрание О.Д. в Выручай-комнату Джейн пришла вместе с Луной. Оказалось, что комната уже украшена к Рождеству. И они увидели Гарри, который убирал сотни золотых игрушек, развешанных под потолком, на которых был нарисован его портрет и подписано: «ГАРРИ, ГАРРИ, МОЯ ЗВЕЗДА!».
— Вот это чудо, — удивилась Джейн, а затем, улыбнувшись, сказала: — Привет.
— Привет, — сказала Луна, задумчиво глядя на остатки украшений. — Красиво. Это ты повесил?
— Нет. Домовой эльф Добби.
— Омела. — Она сонным взглядом указала на большой пучок белых ягод прямо над головой Гарри. Гарри выскочил из-под него. — Правильно сделал, — серьезно сказала Полумна. — В ней часто бывают нарглы.
От расспросов о том, что такое наргл, Гарри спасло появление Анджелины, Кэти и Алисии. Все трое выглядели запыхавшимися и замерзшими. Анджелина сняла плащ, швырнула его в угол и, нахмурившись, сказала:
— Наконец-то мы нашли вам замену.
— Нам? — не понял Гарри.
— И тебе, и Джорджу с Фредом, — сердито уточнила она. — Мы взяли нового ловца.
— Кого?
— Джинни Уизли.
Джейн и Гарри уставились на неё в изумлении.
— Сама знаю. — Анджелина вытащила волшебную палочку, сгибая и разгибая руку. — Но она оказалась неплоха. Не как ты, конечно, — Анджелина посмотрела на него совсем недружелюбно, — но раз у тебя руки связаны...
— А обо мне не стоит беспокоиться, ты, наверное, взяла Кэти на мое место, — Джейн нахмурилась. Когда Анджелина кивнула: — Так я и знала. А кто загонщики?
— Эндрю Керк, — сказала Анджелина без особой радости, — и Джек Слоупер. Ничего выдающегося, но по сравнению с другими идиотами, которые пришли...
Этот тяжелый разговор прервался приходом Рона, Гермионы и Невилла, а через пять минут комната настолько наполнилась людьми, что Джейн отошла подальше от обвиняющего взгляда Анджелины.
— Хорошо, — сказала она, когда собравшиеся утихли. — По-моему, сегодня мы повторим то, что делали в прошлый раз. Это наша последняя встреча перед каникулами, и нет смысла начинать что-то новое, когда впереди трехнедельный перерыв...
— Ничего нового не будет? — с обидой прошептал Захария Смит так, что было слышно во всей комнате. — Знал бы — не пришел бы.
— Эх, жаль, что Джейн тебя не предупредила, — сказал Фред.
Несколько человек рассмеялись, но Джейн, всё еще будучи в обиде, не смеялась.
— Снова разделимся на команды между мной и Гарри, — сказала она. — Те, кто хочет ко мне, быстрее поднимите руки... Аа, кстати, Гарри, возьми Фреда и Джорджа к себе, — сказала Джейн, намеренно игнорируя поднятые руки близнецов.
Подсчитав руки:
— Сегодня я за десять минут научу заклинанию Инкарцеро, а затем заклинанию, разрушающему Протего. И будем работать в парах. А Гарри...
— А я, — начал Гарри, — первые десять минут — Препятствующий сглаз (Импедимента). Затем, подстелив подушки — Оглушающее заклятие (Ступефай).
— Да, так и будет, — сказала Джейн, когда они разделились. Джейн встала против Невилла. В правой части комнаты раздавались крики Гарри «Импедимента», а слева, у Джейн — «Инкарцеро».
Невилл сильно изменился, он пять раз связал Джейн по рукам и ногам. Когда Джейн освободилась, она поручила его Луне и Тео и пошла проверять остальных.
Через десять минут, после того как Гарри со своей группой потренировал Препятствующий сглаз, они постелили подушки на пол и занялись Оглушением. А Джейн перешла к обучению своему второму заклинанию против Протего. Джейн, проходя мимо, с гордостью смотрела на них. Хотя ошибки и были, всё, как обычно, шло очень хорошо. Проверяя их, Джейн вдруг заметила внезапно появившееся в комнате зеркало «Еиналеж», она не поняла, как оно появилось, и подошла ближе. Рядом с зеркалом она увидела множество фотографий первого состава Ордена Феникса и фотографию Седрика, которая заставила её заволноваться.
— Откуда это... — сказала она, удивленно погладив фотографию рукой.
Не заметив, как сама оказалась перед зеркалом, она увидела в нем кого-то. Это был не кто иной, как Седрик, он был в форме Хаффлпаффа, таким, каким Джейн видела его в последний раз, он улыбался ей. Но это не подняло настроение Джейн, а наоборот, расстроило.
«Это моя вина, если бы не я, он был бы жив», — подумала она и в глубине души огорчилась, что её первой мечтой был Седрик. Она даже не заметила, как из глаз потекли слезы.
— Джейн, — сказала Луна, дотронувшись до её плеча, и она вернулась к реальности. — У тебя всё хорошо? Над тобой летает туман грусти.
Джейн, не понимая, снова посмотрела в зеркало, но из-за того, что Луна была рядом, Седрик исчез.
— Всё в порядке, пойдем, — сказала Джейн, отходя от зеркала вместе с Луной.
Через час Джейн приказала: «Стоп».
— У вас всё отлично получается, — сказала она, с удовлетворением глядя на всех.
— Да, теперь, когда вернемся с каникул, попробуем что-нибудь посложнее, может быть, даже Патронуса, — сказал Гарри.
В ответ раздались взволнованные голоса. Затем Джейн, почувствовав устремленные на неё взгляды:
— Я еще об этом не думала. Но найду подходящее заклинание. Но если оно будет сложным, потом мне не жалуйтесь, — сказала она.
Хотя голоса звучали удивленно и взволнованно, все кивнули. Как обычно, начали расходиться по два-три человека. Прощаясь, желали Джейн веселого Рождества. Когда они закончили собирать подушки и вышли из комнаты, Луна, идя рядом с Джейн, сказала:
— У тебя всё еще синий дым, может быть, тебе пора это принять?
— Что? О чем ты? — не поняла Джейн. Луна на этот раз говорила как обычно:
— Ты убегаешь, я это вижу. Отталкиваешь Малфоя, потому что он иногда напоминает тебе Диггори, да? — спросила она.
Джейн посмотрела на пол:
— Да, иногда его поступки напоминают мне Седрика, — призналась она. — И это мучает меня, я и так чувствую вину за его смерть, а когда всё напоминает о нем, это чувство возвращается. А я ненавижу это чувство.
— Я бы тоже убежала, но иногда нужно посмотреть этому в глаза, — сказала Луна, а затем, напевая, ушла дальше. Джейн задумалась, а затем сказала Гермионе и Гарри идти вперед, сама не зная почему. Рона не было рядом с ними.
— Наверное, ушел раньше, — сказала она и снова направилась к Выручай-комнате.
— Седрик, я хочу увидеть тебя снова, — прошептала она, входя внутрь, и замерла на месте. Прямо посреди комнаты перед зеркалом стояли Рон и Пэнси. И они не просто стояли, они целовались.
— Охо, неловкий момент, — сказала Джейн. Пэнси и Рон, увидев её, отпрянули друг от друга.
****
— Так с каких пор вы вместе? — с интересом спросила Джейн, когда они с Роном поднимались по лестнице в гостиную Гриффиндора.
— Ну, — сказал Рон, покраснев так, что стал похож на помидор, — с того момента, как ты сказала Фреду и Джорджу. После этого она, конечно, издевалась надо мной, но как-то это хоть и злило меня, дало мне смелости признаться ей. К счастью, я ей тоже нравился.
— Ваууу, — сказала Джейн, подпрыгнув от радости. — Конечно, мне не нравится ваша пара, но я рада, что ты наконец нашел свою любовь. Ииии, еще одна милая парочка!
— Да брось ты, — сказал Рон, хотя он тоже улыбался, несмотря на то что покраснел.
Пройдя мимо Полной Дамы, они увидели в гостиной Гарри и Гермиону. Почти все остальные разошлись по спальням. Гермиона писала длиннющее письмо; половина пергамента была заполнена, а край свисал со стола вниз. Гарри же сидел в кресле рядом и заканчивал сочинение по трансфигурации. Джейн рассказала об увиденном, и они тоже удивились.
— Ты же не шутишь? — поинтересовалась Гермиона.
— Я бы пошутила, но сейчас это правда, — сказала Джейн.
— Как это было? — спросил Гарри.
Рон, стараясь скрыть краску и немного подумав:
— Очень мягко, как будто пух, — сказал он.
— Ииии, а как это всё началось? — спросила Джейн с любопытством.
— Она смотрела на фотографии в зеркале, ну, первого состава Ордена, я подошел к ней, и она сказала, что её мать часто говорила, будто они отвратительные слабаки, но по её мнению, они на таких не похожи. Конечно, я этого не ожидал. В какой-то момент Пэнси взяла меня за руку и сказала, что со мной она чувствует себя свободной и хорошо, и что несмотря на множество ошибок, она меня искренне любит. Я, конечно, сначала не знал, что сказать, и тогда она притянула меня за галстук и поцеловала... — сказал Рон, сильно покраснев.
— Оууу, как мило и романтично, — сказала Гермиона, глядя на него с восхищением.
Рон от сильного смущения:
— Всё, хватит, я пошел спать, — сказал он, пожелал спокойной ночи и быстро ушел в спальню для мальчиков. Джейн, Гарри и Гермиона посмеялись ему вслед.
Через некоторое время Гермиона и Джейн пожелали Гарри спокойной ночи и ушли в спальню для девочек.
Джейн переоделась, легла в кровать, обдумывая всё, что произошло за день, и вскоре заснула.
Во сне она гуляла возле «Норы». Она каталась на санках по фиолетовому снегу, а вокруг шел шоколадный дождь. Джейн, съев одну шоколадку, зашла в свой пряничный домик.
Внезапно её радость погасла, и она замерла: она увидела свою семью, лежащую на полу в кухне. Она бросила санки и перевернула одного — это была безжизненная Джинни.
— Нет, невозможно, — сказала Джейн, затем перевернула второго — Рон, третьего и четвертого — Фред и Джордж, еще один — Гарри, еще Перси, еще Гермиона,еще Билл, еще Чарли, еще Мама.
— Нет, мама, не бросай меня, нет, проснись! — она перевернула еще одного — Сириус, еще одного — Драко, еще Тео и Блейза. У Джейн из глаз текла кровь, еще один — отец. Джейн заплакала:
— Нет! — а затем:
— ПАПА!! — закричала она и в ужасе проснулась.
— Джейн!!
Несмотря на то что была середина ночи, возле её кровати была чья-то тень. От её крика остальные девочки включили лампы; это была профессор МакГонагалл.
— Профессор, что вы здесь делаете? — удивилась Джейн.
— Мисс Уизли, вас вызывает Дамблдор, скорее идемте, — сказала МакГонагалл, уводя её из комнаты, даже не дав надеть верхнюю одежду поверх пижамы, оставив Гермиону и других девочек в недоумении.
Когда они спустились в общую гостиную, там уже стояли Джинни, Фред и Джордж в пижамах, с взлохмаченными после сна волосами; судя по их виду, они тоже не понимали, что происходит.
— Профессор, что всё-таки происходит? — всё еще спрашивала Джейн.
— Собирайтесь, пойдемте, — сказала МакГонагалл, будто не замечая её вопроса. Когда они поспешно вышли от Полной Дамы и спустились по лестнице в коридор, Джейн снова:
— С кем-то что-то случилось? — А затем с тревогой: — У Гарри и Рона проблемы?
— Нет, они в кабинете Дамблдора, — сурово ответила МакГонагалл.
— Почему? Что они там делают? — спросила Джейн. Но МакГонагалл больше не отвечала, а только взяла её за предплечье:
— Идем, — и попыталась потянуть за собой.
В этот момент Джейн не выдержала, сильно разозлилась, грубо оттолкнула её руку и закричала:
— Я спрашиваю, ответьте! Почему мы идем! Если ответите, я даже с места не сдвинусь! ОТВЕТЬТЕ! — закричала она. Фред, Джордж и Джинни смотрели на неё с тревогой и удивлением. МакГонагалл посмотрела на неё, вздохнула и наконец сказала:
— Мистер Поттер видел, как змея ранила вашего отца.
— Что? — вскрикнули все четверо одновременно.
— Как он это увидел? — спросил Фред.
— Он жив? — спросила Джинни.
Джейн не могла это осознать, у неё в горле встал ком:
— Нет, нет, это невозможно, — повторяла она, а затем, глядя на профессора: — Вы ведь шутите, да? Скажите, что это шутка.
Но на лице МакГонагалл не было и следа шутки. Джейн была ошеломлена и едва не разрыдалась, и когда МакГонагалл снова взяла её за руку и повела за собой, она не смогла вымолвить ни слова.
Через несколько минут они остановились перед каменной горгульей, охранявшей вход в кабинет Дамблдора.
— Летучая шипучка, — сказала профессор МакГонагалл.
Горгулья ожила и отпрыгнула в сторону, стена за ней разошлась, открывая каменную лестницу, которая беспрерывно бежала вверх, как винтовой эскалатор. Они встали на движущиеся ступени, стена за ними с грохотом закрылась, лестница вознесла их вверх крутыми кругами. Вот блестящая дубовая дверь с латунным молотком в форме грифона.
Профессор МакГонагалл трижды ударила молотком-грифоном, и голоса внутри сразу стихли, как будто их выключили. Дверь сама собой открылась, и МакГонагалл с Джейн, которую она держала за руку, вошли в кабинет, а за ними — Фред, Джордж и Джинни.
Показались Гарри и Рон, оба были в пижамах и сидели на стульях, а Дамблдор, казалось, только что разговаривал с портретом.
— Где папа? Он жив? — сразу спросила Джейн.
— Гарри, что происходит? — спросила Джинни с испуганным видом. — Профессор МакГонагалл сказала, что ты видел, как ранили нашего папу...
— Ваш отец был ранен при выполнении задания Ордена Феникса, — опередил его Дамблдор. — Его доставили в клинику магических болезней и травм — больницу Святого Мунго. Я отправлю вас в дом Сириуса, он ближе к больнице, чем «Нора». Там вы встретитесь со своей матерью.
— Как мы туда доберемся? — спросил Фред. Сейчас он был совсем не похож на себя. — Через летучий порох?
— Нет, — сказал Дамблдор. — Сейчас это опасно, Сеть под наблюдением. Вы отправитесь через портал. — Он указал на стоящий на столе невзрачный старый чайник. — Мы ждем известий от Финеаса Найджелуса... Я хочу убедиться, что путь свободен, прежде чем отправлять вас.
Посреди кабинета на мгновение вспыхнуло пламя, от которого на пол медленно опустилось золотое перо.
— Я хочу к папе! Пожалуйста, пустите меня к папе! — попросила Джейн.
— Это предупреждение Фоукса, — сказал Дамблдор, поймав его на лету, словно не слыша слов Джейн. — Профессор Амбридж скоро узнает, что вас нет в спальнях... Минерва, идите и отвлеките её внимание — придумайте что угодно.
МакГонагалл в развевающемся халате бросилась к двери.
— Он сказал, что будет рад, — раздался скучающий голос из-за спины Дамблдора: волшебник Финеас появился на фоне слизеринского флага. — У моего правнука всегда был странный вкус в выборе гостей.
— Тогда подойдите сюда, — сказал Дамблдор, поворачиваясь к Гарри и всем Уизли. — Быстрее, пока не появились преследователи.
Они собрались у его стола.
— Вы все раньше пользовались порталом?
— Я хочу к папе, а не к Сириусу, — сказала Джейн.
Но Дамблдор, игнорируя её, потребовал, чтобы все протянули руки к покрытому копотью чайнику. Джейн, не понимая, почему её игнорируют, протянула руку к чайнику.
— Хорошо. Считаю до трех: раз... два...
Всё произошло в один миг — как только Дамблдор успел сказать «три». Джейн с яростью посмотрела на него. Сейчас она была готова на всё, лишь бы её пустили к отцу.
— ...три.
Джейн почувствовала, как пол ушел из-под ног, рука приклеилась к чайнику, и, ударяясь друг о друга, увлеченные вслед за чайником, все шестеро понеслись куда-то в вихре красок и завывании ветра...
— Убирайтесь отсюда, предатели крови, осквернители. Это правда, что ваш отец умирает?
— ВОН! — закричал другой голос.
Джейн вскочила и огляделась. Они прибыли в кухню на цокольном этаже двенадцатого дома на площади Гриммо. Единственным источником света были камин и тающая свеча, освещавшая остатки чьего-то ужина. К входной двери убегал Кикимер; перед тем как исчезнуть, он злобно посмотрел на них и подтянул пояс. А к ним спешил обеспокоенный Сириус. Он был небрит, в дневной одежде; от него исходил резкий запах спиртного, как от Наземникуса.
— Что случилось? — Он протянул руку и помог Джинни подняться. — Финеас Найджелус сказал, что Артур Уизли тяжело ранен.
— Спроси у Гарри, — сказал Фред.
— Да, я тоже хочу это услышать, — сказал Джордж.
— Что именно случилось с папой? — на этот раз голос Джейн из-за гнева прозвучал грубо.
Близнецы, Джейн и Джинни повернулись к нему. Звук шагов Кикимера на лестнице затих.
— Это... было... — начал Гарри. — У меня... было... что-то вроде видения.
Гарри рассказал им, как змея напала на их отца в каком-то коридоре. Рон, по-прежнему бледный как полотно, смотрел на него, но ничего не говорил. Когда Гарри закончил, Фред, Джордж и Джинни молча продолжали смотреть на него. А у Джейн сердце заледенело, и она была готова расплакаться.
Фред повернулся к Сириусу:
— Мама здесь?
— Она, возможно, еще ничего не знает. Важно было отправить вас до того, как вмешается Амбридж. А сейчас, я думаю, Дамблдор сообщит ей.
— Я хочу к папе. Мне нужен папа. Пожалуйста, пусти нас к папе, — на этот раз голос Джейн прозвучал жалобно.
— Нам нужно прямо сейчас ехать в больницу Святого Мунго, — сказала Джинни. Она посмотрела на близнецов, всё еще сидевших в пижамах. — Сириус, ты дашь нам плащи или что-нибудь еще?
— Стойте, вам нельзя бежать в больницу! — сказал он.
— Нет, нам нужно, и мы пойдем, — упрямился Фред. — Это наш отец!
— А как вы объясните, откуда вы узнали об этом несчастье, если больница еще даже не успела сообщить жене?
— Какая разница? — вспылил Джордж.
— Есть разница! — рассердился Сириус. — Мы не хотим привлекать внимание к тому, что у Гарри бывают видения и что он видит вещи, происходящие за сотни миль! Вы представляете, какие выводы из этого сделает Министерство?
— Да какая к черту разница, дела Гарри! — разозлилась Джейн. — Мне плевать, что эта идиотка из Министерства подумает о Гарри, мне нужен папа!
Фред и Джордж тоже посмотрели на Сириуса, давая понять, что им всё равно на любые выводы Министерства. Рон сидел молча, бледный. Джинни сказала:
— Нам мог сказать кто-то другой... Не обязательно Гарри.
— Например, кто? — разозлился Сириус. — Слушайте, ваш отец пострадал при выполнении задания Ордена, ситуация и так сомнительная — только не хватало, чтобы его дети узнали об этом через минуту после происшествия. Это может нанести значительный вред Ордену...
— Нам плевать на ваш дурацкий Орден! — закричал Фред.
— Наш отец умирает — о чем мы вообще говорим! — заорал Джордж.
— Ваш отец знал, на что шел, и если вы навредите Ордену, он не скажет вам спасибо! — так же горячо ответил Сириус. — В этом-то и дело... причина, по которой вас нет в Ордене... вы не понимаете... есть дела, ради которых стоит умереть.
— Умереть? Значит, ради этой дурацкой работы мой отец должен умереть? — яростно спросила Джейн. — Тогда почему бы тебе самому не рискнуть головой и не умереть!
— Тебе легко говорить, сидя здесь! — закричал Фред, поддерживая Джейн. — Мы не видим, чтобы ты рисковал своей головой!
И без того бледное лицо Сириуса стало пепельным. Казалось, он был готов их ударить, но когда заговорил, его голос прозвучал максимально спокойно:
— Я знаю, это тяжело, но сейчас мы должны делать вид, будто ничего не знаем. Мы должны сидеть тихо — по крайней мере, пока не придут вести от вашей матери.
Это не успокоило Фреда, Джейн и Джорджа. Джинни пошла и села в ближайшее кресло. Гарри посмотрел на Рона: тот сделал странное движение — то ли кивнул, то ли передернул плечами, и они оба одновременно сели. Близнецы и Джейн еще минуту яростно смотрели на Сириуса, а затем уселись рядом с Джинни.
— Хорошо, — с облегчением сказал Сириус. — Что ж... пока ждем, давайте чего-нибудь выпьем. Акцио, сливочное пиво!
С этими словами он поднял волшебную палочку, и из кладовки вылетели полдюжины бутылок; они раскидали остатки ужина хозяина на столе и остановились перед каждым.
— Провались ты со своим проклятым пивом, — сказала Джейн, всё еще злясь и не глядя на бутылки.
Остальные пили молча; слышались только треск поленьев в камине и редкий стук бутылки о стол.
Джейн закрыла лицо руками, потому что слезы уже лились ручьем; она боялась, что её сон действительно сбывается. Она не могла потерять отца. Хотя она в глубине души успокаивала себя: «Джейн, не горюй так, будто заранее похоронила отца, он в больнице, с ним всё будет хорошо», — она чувствовала, как дрожат её руки и ноги. Внезапно она почувствовала, как кто-то положил свою руку на её и погладил по волосам. Она подняла голову — это был Фред. Джейн не сопротивлялась и сжала его руку.
Затем в воздухе вспыхнуло пламя, осветив грязные тарелки перед ними. Все вскрикнули, на стол упал свиток пергамента, а следом — золотое перо из хвоста феникса.
— Фоукс! — закричал Сириус и схватил пергамент. — Это не почерк Дамблдора — видимо, от вашей матери. На.
Он протянул письмо Джорджу, тот открыл его и прочитал вслух:
— «Ваш отец еще жив. Я еду в больницу. Не сдвигайтесь с места. Сообщу, как только представится возможность. Мама».
Джордж обвел взглядом стол.
— Еще жив... — медленно повторил он. — Это следует понимать как...
Договаривать не было смысла. Слова о том, что её отец одной ногой в могиле, отозвались в сердце Джейн острой болью, которую невозможно было унять. Рон, по-прежнему бледный, не отрывал взгляда от письма, словно надеялся услышать в нем хоть какое-то слово утешения. Фред выхватил пергамент из рук Джорджа, прочитал его про себя и посмотрел на Гарри. Гарри крепче сжал бутылку, чтобы унять дрожь в руках.
Для Джейн еще никогда ночь не длилась так долго. В какой-то момент Сириус неуверенным голосом предложил всем поспать, но отвращение на лицах Уизли было достаточным ответом. За столом сидели в основном молча, наблюдая, как фитиль свечи опускается всё ниже в растаявший воск, изредка поднося бутылку ко рту; иногда кто-то спрашивал время или вслух строил предположения о том, что происходит в больнице, или пытался утешить других словами: «Если бы были плохие новости, мы бы уже узнали, мама там уже давно».
Голова Фреда опустилась на плечо Джейн, и он задремал. Джейн не могла уснуть, она молча погрузилась в свои мысли. Джинни свернулась калачиком в кресле, но глаза её были открыты. Рон сидел, подперев голову руками — невозможно было понять, спит он или нет. Гарри и Сириус время от времени переглядывались — невольные свидетели семейного горя. Ждали... Ждали...
В пять часов десять минут дверь распахнулась, и в кухню вошла их мать, Молли. Она была бледной как полотно, но когда все повернулись к ней, а Джейн, Гарри, Фред и Рон начали подниматься со своих мест, она слабо улыбнулась.
— Он поправится, — сказала она усталым голосом. — Скоро пойдем навестим его. Сейчас с ним сидит Билл, утром он не пойдет на работу.
Фред рухнул в кресло, закрыв лицо руками. Джордж и Джинни бросились к матери и обняли её. Джейн встала, но замерла, будто не решаясь обнять мать, но та сама обняла её. Рон неуверенно рассмеялся и сразу выпустил бутылку из рук.
— Завтрак! — весело и громко объявил Сириус и вскочил. — Где этот проклятый эльф? Кикимер! КИКИМЕР!
Но Кикимер на зов не отозвался.
— Ладно, обойдемся и без тебя. — Он пересчитал гостей. — Итак, на семерых... завтрак: яичница с беконом, чай, тосты...
Гарри побежал помогать у плиты. Джейн видела по его спине, что он не хочет ставить их в неловкое положение и боится момента, когда миссис Уизли попросит его рассказать о видении. Но когда он начал доставать тарелки из буфета, миссис Уизли забрала их у него из рук и крепко прижала его к себе.
— Не представляю, что бы было, если бы не ты, Гарри, — тихо сказала она. — Через сколько часов его бы нашли — тогда могло быть уже поздно. Благодаря тебе он остался жив. А Дамблдор придумал логичную историю, чтобы объяснить, почему Артур там был. Ты даже не представляешь, какие трудности нас могли ждать — вспомни бедного Стерджиса...
Затем Молли отпустила его и начала благодарить Сириуса за то, что он приютил детей ночью. Сириус ответил, что рад быть полезным, и выразил надежду, что они останутся здесь, пока мистер Уизли в больнице.
— Сириус, я так тебе благодарна... они хотят быть здесь... поближе к больнице... значит, и на Рождество, наверное, останемся тут.
— Чем больше народу, тем веселее! — Сириус был искренне рад этому, и лицо миссис Уизли просияло.
Она надела фартук и принялась за завтрак.