Долорес Амбридж
Услышав это, многие обменялись хмурыми взглядами. До сих пор ни один интересный урок не начинался с приказа «уберите свои волшебные палочки». Джейн, тоже нахмурившись, убрала палочку в сумку и достала перьевую ручку, чернила и пергамент. Профессор Амбридж, напротив, достала из сумки необычайно короткую волшебную палочку и постучала ей по классной доске, в тот же миг на доске появились слова:
Защита от Темных искусств. Возвращение к основным принципам.
— Прежде всего, должна сказать, что знания, полученные вами по этому предмету до сих пор, были довольно бессистемными и отрывочными. Не так ли? — сказала профессор Амбридж, повернувшись к классу и сложив руки на животе. — Учителя часто менялись, и не все они считали нужным придерживаться программы, одобренной Министерством. К сожалению, в результате ваш уровень в год перед экзаменом С.О.В. (S.O.W.) оказался гораздо ниже того, который мы ожидали увидеть.
Тем не менее, вам будет приятно узнать, что эти пробелы будут восполнены. В этом учебном году вы будете изучать защитную магию по тщательно разработанной, теоретически проверенной и одобренной Министерством программе. Запишите цели курса.
Она снова коснулась доски. Надписи исчезли, и вместо них появилось следующее:
ЦЕЛИ КУРСА:
* Понимание принципов, лежащих в основе защитной магии.
* Умение различать ситуации, в которых использование защитной магии разрешено и не противоречит закону.
* Включение защитной магии в систему общих представлений для практического применения.
В течение нескольких минут в классе был слышен только звук пера, касающегося пергамента. Когда все закончили переписывать три цели, поставленные профессором Амбридж, она спросила:
— У всех ли есть книга Уилберта Слинкхарда «Теория защитной магии»?
Из класса послышался приглушенный ропот «да».
— Я думаю, стоит попробовать еще раз, — сказала профессор Амбридж. — Когда я задаю вопрос, я хочу слышать ответ в такой форме: «Да, профессор Амбридж» или «Нет, профессор Амбридж». Итак: у всех ли есть книга Уилберта Слинкхарда «Теория защитной магии»?
— Да, профессор Амбридж, — хором ответили ученики. (Джейн прошептала с издевкой: «Да, профессор жаба-летяга»).
— Хорошо, — сказала профессор Амбридж. — Теперь я прошу вас открыть пятую страницу и прочитать первую главу — «Основы для начинающих». Разговаривать не обязательно.
Профессор Амбридж отошла от доски и уселась за учительский стол, начав наблюдать за классом своими выпученными глазами. Джейн начала читать «Теорию защитной магии» с пятой страницы.
Но вскоре она с отвращением отодвинула книгу. Это было очень скучно и настолько непонятно, что сколько бы она ни читала, ничего не понимала. Рон, сидевший рядом, пристально смотрел в одну точку на странице, вращая пальцами перьевую ручку. Гарри справа, похоже, тоже не понимал книгу, вместо этого он с удивлением смотрел на Гермиону, сидевшую рядом. Джейн поняла его: Гермиона даже не открыла «Теорию защитной магии». Она подняла руку и, не отрываясь, смотрела на профессора Амбридж. Джейн тоже была удивлена, в последний раз она видела её такой на уроке Трелони, когда та тоже отказалась что-то делать. Гарри посмотрел на неё вопросительно, но Гермиона, давая понять, что не намерена разговаривать, едва заметно покачала головой и продолжила пристально смотреть на профессора Амбридж, которая смотрела в другую сторону.
Но через несколько минут на Гермиону начали смотреть не только Джейн и Гарри, но и весь класс. Глава, данная для чтения, была настолько нудной, что вместо чтения «Основ для начинающих» многие начали наблюдать за безмолвной попыткой Гермионы привлечь внимание профессора.
Увидев, что больше половины класса смотрит не в книгу, а на Гермиону, профессор Амбридж поняла, что больше не может делать вид, будто не замечает её.
— У вас есть вопрос по этой главе, дорогая? — спросила она Гермиону, словно только что её увидела.
— У меня есть вопрос, но не по этой главе, — ответила Гермиона.
— Видите ли, сейчас мы читаем, — сказала профессор Амбридж, улыбнувшись и обнажив свои маленькие острые зубы. — Другие непонятные моменты мы обсудим в конце урока.
— Мне непонятны цели вашего курса, — сказала Гермиона. Профессор Амбридж подняла бровь.
— Как ваше имя?
— Гермиона Грейнджер.
— Видите ли, мисс Грейнджер, я думаю, что если вы будете читать внимательно, цели курса должны быть вполне понятны, — сказала профессор Амбридж намеренно вежливым голосом.
— Мне они непонятны, — отрезала Гермиона. — В них ничего не сказано об использовании защитных заклинаний.
Настала короткая пауза. Многие ученики, нахмурившись, перечитали три цели, все еще написанные на доске.
— Об использовании защитных заклинаний? — повторила профессор Амбридж с легкой усмешкой. — Мисс Грейнджер, я не могу представить себе ситуацию внутри этого класса, в которой вам понадобилось бы использовать защитную магию. Или вы думаете, что во время урока на вас кто-то нападет?
— Мы что, не будем использовать магию? — громко спросил Рон.
— На моем уроке те, кто хочет что-то сказать, поднимают руку, мистер...
— Уизли, — сказал Рон, поднимая руку вверх.
Профессор Амбридж чуть шире улыбнулась и повернулась к нему спиной.
— Как может быть защита от темных искусств без магии? — спросила Джейн. — Настоящая странность, — добавила она с издевкой.
— Повторяю, поднимите руку, мисс Уизли, — сказала Амбридж, глядя на Джейн.
— Эй, почему вы назвали её фамилию, не спрашивая? Хотя наши фамилии одинаковы, никто не говорил, что она Уизли. По-моему, трудно догадаться, — пробормотал Рон.
— Поднимите руку, мистер Уизли, — снова повторила Амбридж.
Гарри и Гермиона тоже подняли руки. Профессор Амбридж немного посмотрела на Гарри и снова повернулась к Гермионе:
— Да, мисс Грейнджер. Вы хотите спросить что-то еще?
— Хочу, — сказала Гермиона. — Разве весь смысл защиты от Темных искусств не в том, чтобы научиться применять защитные заклинания?
— Кто вы у нас, мисс Грейнджер, эксперт Министерства по вопросам образования? — спросила профессор Амбридж своим прежним фальшиво-вежливым тоном.
— Нет, но...
— Тогда боюсь, что вашей квалификации недостаточно, чтобы говорить мне, в чем заключается «весь смысл» моих уроков. Новую учебную программу разработали волшебники постарше и поумнее вас. Вы будете узнавать о защитных заклинаниях безопасным путем, без всякого риска...
— А какой в этом толк? — громко сказал Гарри. — Если на нас нападут, это будет совсем не безопасно...
— Поднимите руку, мистер Поттер! — пропела профессор Амбридж.
Гарри поднял кулак вверх. Профессор Амбридж снова немедленно отвернулась от него, но в тот же миг поднялись и другие руки.
— Как ваше имя? — обратилась профессор Амбридж к Дину.
— Дин Томас.
— Итак, мистер Томас?
— Я согласен с Гарри, — сказал Дин. — Если на нас нападут, ясно, что это не будет без риска.
— Я вынуждена повторить еще раз, — сказала профессор Амбридж, глядя на Дина с улыбкой, изнуряющей человеческое терпение. — Вы что, ожидаете, что на моем уроке кто-то нападет?
— Нет, но...
Профессор Амбридж прервала его.
— Я не хочу критиковать порядки, установленные в этой школе, — сказала она, растягивая свой большой рот в невероятной улыбке, — но в этом классе вы находились под влиянием очень безответственных волшебников, на самом деле безответственных людей. Более того, — она издала неприятный смешок, — не говоря уже об очень опасных полукровках (полулюдях).
— Если вы говорите о профессоре Люпине, — вспылил Дин, — он был лучшим...
— Поднимите руку, мистер Томас! Позвольте мне закончить мысль. Вас учили очень опасным для жизни заклинаниям, которые не соответствуют вашему возрасту. Вас запугивали, говоря: «каждый день ждите нападения Темных сил»...
— Вовсе нет, — сказала Джейн. — Нас этому учил Барти Крауч-младший, то есть в облике Грюма. Хоть он и был Пожирателем смерти, его уроки были довольно великолепными...
— Ваша рука не поднята, мисс Уизли!
Джейн закатила глаза и подняла руку. Профессор Амбридж отвернулась от нее.
— Насколько мне известно, мой предшественник не только рассказывал вам о запрещенных проклятиях, но и применял их к вам.
— Он же оказался сумасшедшим, разве нет? — горячо сказал Дин. — Но даже из этого мы многому научились.
— Ваша рука не поднята, мистер Томас! — взвизгнула профессор Амбридж. — По мнению Министерства, теоретических знаний достаточно для сдачи экзамена, и это должно быть основной целью школьного обучения... Как ваше имя? — спросила она, глядя на Парвати, поднявшую руку.
— Парвати Патил. На экзамене по защите от Темных искусств не будет практических заданий? Разве мы не должны показать, что умеем применять контрзаклинания?
— Если вы хорошо усвоите теорию, то под присмотром, в условиях экзамена, не будет никаких препятствий для применения некоторых заклинаний, — сказала профессор Амбридж либеральным тоном.
— Без всякой практики? Без тренировок? — ошеломленно спросила Парвати. — Значит, нам впервые разрешат применить заклинание только на экзамене? Я правильно поняла?
— Повторяю: если вы хорошо усвоите теорию...
— Какой толк от этой теории в реальной жизни? — громко крикнул Гарри, снова вскинув кулак.
Профессор Амбридж медленно повернулась к нему.
— Мистер Поттер, это школа, а не реальная жизнь, — мягко сказала она.
— Значит, нас не готовят к тому, что ждет за стенами школы?
— Там вас не ждет ничего страшного, мистер Поттер.
— В самом деле? — спросил Гарри. Обида, копившаяся в нем весь день, достигла предела.
— Скажите, кто, по-вашему, нападет на таких детей, как вы? — спросила профессор Амбридж отвратительно заискивающим голосом.
— М-м-м, дайте подумать... — сказал Гарри в насмешливой манере. — Может быть... Лорд Волан-де-Морт?
У Рона перехватило дыхание. Лаванда Браун вскрикнула. Невилл чуть не свалился со стула. Однако профессор Амбридж и глазом не моргнула. Она посмотрела на Гарри с суровым удовлетворением.
— Минус десять очков Гриффиндору, мистер Поттер.
В классе воцарилась тишина. Одни смотрели на Амбридж, другие на Поттера.
— Теперь я хочу сказать одну вещь открыто и прямо. — Профессор Амбридж встала, уперлась короткими пальцами в стол и наклонилась вперед. — Вам внушили, что некий темный волшебник восстал из мертвых...
— Он не умирал! Он просто исчез, а теперь вернулся, — сказала Джейн, с издевкой подняв кулак. — Как стыдно, что с вашими головами вы не смогли этого понять. А то, что он вернулся — правда, а вы, возможно, просто трусы.
— Мисс-Уизли-придержите-язык-если-не-хотите-чтобы-из-за-вас-тоже-сняли-очки, — на одном дыхании выпалила профессор Амбридж, не глядя на нее. — Повторяю: вам сказали, что некий Темный волшебник снова на свободе. Это — ложь.
— Нет, это НЕ ЛОЖЬ! — закричал Гарри.
— Да, если хотите знать. Мы видели его и даже сражались, — сказала Джейн, поддерживая Гарри, а затем хмыкнув: — Пока вы, труся, не признаете его возвращение.
— Вы будете наказаны, мисс Уизли и мистер Поттер! — торжественно выкрикнула профессор Амбридж. — Завтра после уроков, в пять часов, придете в мой кабинет.
— Мой двойняшка — Рон, а не Гарри. Не нужно всегда нас связывать вместе, — проворчала Джейн.
— Я это прекрасно знаю, прекратите пререкаться, — предупредила Амбридж с неприятной улыбкой, а затем добавила: — Говорю всем еще раз: это — ложь. Министерство магии гарантирует вам, что никакие Темные волшебники вам не угрожают. Если есть какие-то беспокойства, не стесняйтесь, приходите ко мне во внеурочное время. Если кто-то беспокоит вас сказками о воскресших волшебниках, я хочу об этом знать. Я здесь для того, чтобы помогать вам. Я ваш друг. А теперь продолжайте чтение. Пятая страница, «Основы для начинающих».
Профессор Амбридж села за стол. Гарри же, напротив, вскочил с места. Все смотрели на него. На лице Симуса была смесь страха и удивления.
— Гарри, перестань! — предостерегающе прошептала Гермиона, дернув его за рукав, но Гарри вырвал руку.
— Значит, по-вашему, Седрик Диггори умер сам по себе, его никто не убивал? — спросил Гарри дрожащим голосом.
Джейн снова почувствовала, как в сердце что-то кольнуло, и её улыбка мгновенно исчезла. Все перевели взгляды с Гарри на профессора Амбридж. Она подняла голову и пристально посмотрела на Гарри, от её фальшивой улыбки не осталось и следа.
— Смерть Седрика Диггори была результатом несчастного случая, — холодным голосом сказала она.
— Может, это такой же несчастный случай, как ваше рождение? — сердито сказала Джейн, крепко сжав кулаки. — Никогда не смейте приравнивать смерть Седрика к случайностям!
— Это было явное убийство, — возразил и Гарри. — Он погиб геройски, спасая Джейн. Его убил Волан-де-Морт, вы это знаете.
На лице профессора Амбридж не отразилось никаких эмоций. Джейн ждала, что она закричит, чтобы иметь возможность ответить ей тем же. Но она самым вежливым, самым сладким голосом произнесла:
— Подойдите-ка сюда, мои дорогие мисс Уизли и мистер Поттер.
Гарри пнул стул, Джейн, конечно, так делать не стала, но скрестила руки и нахмурилась; они прошли мимо Рона и Гермионы и подошли к учительскому столу. Она почувствовала, как все затаили дыхание.
Профессор Амбридж достала из сумки маленький свиток розового пергамента и развернула его на столе. Обмакнув перо в чернила и закрывшись спиной так, чтобы они не видели, она начала писать. Все молчали. Примерно через минуту она свернула пергамент и запечатала его волшебной палочкой так, чтобы они не могли его открыть.
— Отнесите это профессору МакГонагалл, — сказала она, протягивая свиток.
— И вы отнесите это, мисс Уизли, — сказала Амбридж, сворачивая второй пергамент, запечатывая его палочкой так же, как и первый, и протягивая его.
Джейн то ли от злости, то ли от чего-то еще выхватила его из её рук и вместе с Гарри вышла из класса, громко хлопнув дверью. Крепко сжав письмо, адресованное МакГонагалл, и быстро шагая по коридору, при повороте за угол Гарри столкнулся с полтергейстом Пивзом. Широкоротый маленький Пивз лежал в воздухе на спине и жонглировал несколькими чернильницами.
— Ой-ой-ой, да это же паршивец Поттер и его злая сестрица! — хихикнул Пивз и нарочно уронил две чернильницы. Они разбились о каменный пол, и густые синие чернила разлетелись по стене. Гарри и Джейн успели вовремя отскочить, но на подол мантии Джейн все же попало несколько капель.
— Убирайся, Пивз! — рявкнул Гарри.
— Ой-ой, нашим паршивцам не везет, — сказал Пивз, летя боком за ними по коридору и переворачиваясь в воздухе. — Что на этот раз, мои паршивые друзья? Снова слышишь чьи-то голоса, Поттер? Или госпоже Уизли мерещатся чьи-то призраки? Или... — Пивз издал громкий и непристойный звук, — вы оба заговорили на неведомых языках?
— Заткнись, иначе я тебя сейчас так «разговорю», — Джейн заскрежетала зубами и сжала кулаки. Её состояние после слов о Седрике было не таким, чтобы терпеть шутки Пивза.
— Не трогай меня, говорю! — закричал и Гарри, бросившись вниз по ближайшей лестнице.
Но Пивз скатился по перилам на спине и не отставал от них. Пролетая мимо Джейн, он заорал ей прямо в ухо:
Не задирай нос, Гарри-джан,
И Джейн ударила — всё обман!
Никакие вы не герои,
Просто психи вы оба — и точка!
— УХОДИ! — закричала Джейн, замахнувшись на Пивза письмом Амбридж. — Не верится, что я не сдам тебя Кровавому Барону!
— Ой-ой, испугались! Трусы и психи! — Пивз дразнил их, высунув язык.
— ЗАТКНИСЬ! — Гарри и Джейн закричали одновременно.
В тот же миг дверь слева от них распахнулась, и из кабинета показалась нахмуренная, слегка обеспокоенная профессор МакГонагалл. Она сурово посмотрела на разлитые в коридоре чернила, на двух рассерженных учеников, а затем на полтергейста, парящего над ними.
— Что это за шум, мистер Поттер, мисс Уизли? — строго спросила она. — Почему вы не на уроке?
Пивз в это время радостно рассмеялся и исчез.
— Нас прислали к вам, — сказал Гарри бесстрастным голосом.
— Прислали? Как это прислали?
Джейн и Гарри протянули письма профессора Амбридж. Профессор МакГонагалл взяла пергаменты, нахмурилась и, вскрыв свитки палочкой, начала читать сначала письмо Гарри, а затем Джейн. Её взгляд за квадратными очками бегал вправо-влево, и по мере чтения её глаза сужались все больше.
— Следуйте за мной, Поттер, Уизли.
— Скажите хотя бы, они разные? — спросила Джейн.
— Нет, они оба в одном духе, — сказала профессор МакГонагалл.
— Скучно, — вздохнула Джейн.
Джейн и Гарри вошли в её кабинет. Дверь сама закрылась.
— Итак, — грозно сказала профессор МакГонагалл, — это правда?
— Что именно правда? — спросил Гарри тоном более грубым, чем намеревался. — Профессор, — добавил он, стараясь смягчить слова.
— Правда ли, что вы повысили голос на профессора Амбридж?
— Она сама виновата, жаба-летяга, — Джейн нахмурилась.
— Вы обвинили её во лжи?
— Да.
— Вы сказали ей, что Тот-Кого-Нельзя-Называть восстал?
— Да.
— Кто-нибудь говорил ей быть трусом, не способным это принять? — вставила Джейн.
Профессор МакГонагалл села за стол и, нахмурившись, посмотрела на Джейн и Гарри. Затем сказала:
— Возьмите печенье, Поттер и Уизли.
— Что взять? — не понял Гарри.
— Печенье, — сердито сказала профессор, указывая на коробку с шотландской клеткой, лежащую на груде бумаг на столе. — И садитесь.
— Ну, спасибо, — сказала Джейн, сев напротив профессора и взяв имбирного тритона. Гарри тоже сел рядом и взял имбирного тритона. Профессор МакГонагалл положила письмо на стол и очень серьезно посмотрела на Джейн и Гарри.
— Поттер, Уизли, вы должны вести себя осторожнее.
Джейн откусила печенье, проглотила и сказала:
— Вы на себя не похожи, вы скорее встревожены, чем суровы.
— Беспорядок на уроках Долорес Амбридж может обернуться для вас проблемами посерьезнее, чем потеря факультетских очков и отработки.
— Я не понимаю...
— Подумайте хорошенько, Поттер! — внезапно вернулась к своему привычному суровому тону профессор МакГонагалл. — Вы знаете, откуда она пришла, и должны понимать, перед кем она отчитывается.
— Зачем это понимать? — сказала Джейн, снова откусывая. — Конечно, трусливый Фадж хочет контролировать нас, чтобы нам никто не верил, чтобы мы отдалились, и тем самым тешит свои глупые мысли, будто профессор Дамблдор не займет его место.
Прозвенел звонок на перемену. Наверху и со всех сторон послышался топот сотен ног учеников, вырвавшихся на свободу, похожий на топот слонов.
— Здесь написано, что вы оба будете оставаться после уроков каждый день на этой неделе, начиная с завтрашнего дня, — сказала профессор МакГонагалл, снова взглянув на письма Амбридж.
— Вместе, что ли? Мой близнец — Рон, а не Гарри. Почему я должна проходить через всё вместе с ним? — проворчала Джейн.
— Каждый день на этой неделе?! — ужаснулся Гарри. — Но профессор, вы же...
— Нет, я ничего не могу сделать, — отрезала профессор МакГонагалл.
— Но...
— Она ваш преподаватель и имеет полное право наказывать вас. Завтра в пять часов вы должны быть в её кабинете. И помните: с Долорес Амбридж шутки плохи.
— Ага, конечно, иначе она накажет нас своим кваканьем или превратит в отвратительный розовый цвет? — с сарказмом сказала Джейн.
— Сейчас не время для шуток, Уизли, — сказала профессор МакГонагалл.
— Но я просто сказал правду! — возмутился Гарри. — Волан-де-Морт вернулся, вы это знаете. Профессор Дамблдор тоже знает...
— Боже мой, Поттер! — сердито поправила очки профессор МакГонагалл (она вздрогнула всем телом при упоминании имени Волан-де-Морта). — Разве дело в том, сказали вы правду или нет? Дело в том, что вы должны сидеть тихо и держать себя в руках!
Она встала, её ноздри раздувались, а губы были плотно сжаты. Джейн и Гарри тоже встали.
— Возьмите еще печенья, — сказала она сердитым тоном, пододвигая к ним коробку.
— Нет, спасибо, — сухо сказал Гарри.
— Не будьте дураком! — повысила голос профессор МакГонагалл.
— Я возьму, — Джейн взяла печенье. — Но я тоже злюсь, это мир настоящей несправедливости.
Гарри тоже взял печенье.
— Спасибо, — сказал он невольно.
— Вы что, не слушали речь Долорес Амбридж на торжественном вечере в начале учебного года?
— Слушали, — ответила Джейн.
— Она... «прогресс нужно искоренять»... или... короче, это значит, что Министерство магии хочет вмешиваться в дела Хогвартса, — добавил Гарри.
Профессор МакГонагалл посмотрела на них еще секунду-другую, хмыкнула, обошла стол и открыла дверь.
— По крайней мере, я рада, что вы слушаете Гермиону Грейнджер, — сказала она, выпроваживая их.
За ужином в Большом зале у Джейн совсем не было настроения. Весть о стычке Гарри и Джейн с Амбридж разлетелась по меркам Хогвартса очень быстро. Как обычно, когда Гарри сидел с Гермионой, а Джейн напротив них с Роном, отовсюду слышались перешептывания. Странно, но шепчущиеся, казалось, хотели, чтобы Гарри и Джейн их слышали — будто надеялись, что те снова разозлятся, закричат, и тогда они услышат всё из первых уст.
— Гарри говорит, что видел, как убили Седрика Диггори...
— По словам Джейн, она сражалась с Тем-Кого-Нельзя-Называть...
— Да ладно тебе...
— Кому они пудрят мозги?
— Ладно, завязывайте...
— Я одного не понимаю, — сказал Гарри дрожащими руками, откладывая нож и вилку. — Почему два месяца назад, когда об этом сказал Дамблдор, все сразу в это поверили?..
— Дело в том, Гарри. Я сомневаюсь, что они верили и тогда, — грустно сказала Гермиона. — Пойдемте отсюда.
— Да, у меня всё равно нет аппетита, — Джейн тоже положила нож и вилку.
Гермиона с шумом бросила свои приборы на стол; Рон, с сожалением посмотрев на недоеденный кусок яблочного пирога, последовал за ними. Когда они выходили из зала, все взгляды были устремлены на них.
— А теперь скажи, почему ты сомневаешься, что они не поверили Дамблдору? — спросила Джейн, когда они поднялись на площадку второго этажа.
— Ты не до конца понимаешь суть дела после того, что пережила, — тихим голосом сказала Гермиона. — Вы с Гарри появились посреди лужайки, обнимая тело Седрика... Никто не видел, что произошло в лабиринте... А о том, что Тот-Кого-Нельзя-Называть восстал, убил Седрика и сражался с вами обоими, Дамблдор рассказал только на словах, и всё.
— Но это же правда! — вскрикнул Гарри.
— Гарри, закрой рот и не ори. Никто не говорит, что это ложь, — предупредила его Джейн.
— Я хотела сказать: когда все уехали на каникулы домой, правда еще не успела осесть в их сознании, а дома в течение двух месяцев они читали о том, что вы двое — дураки, а Дамблдор — выживший из ума старик, — объяснила Гермиона.
Пока они шли по пустым коридорам к башне Гриффиндора, дождь барабанил по окнам. Когда они повернули к портрету Полной Дамы, Джейн взглянула сквозь мокрое от дождя окно на темный луг. В хижине Хагрида всё еще не горел свет.
— Мимбулус мимблетония, — сказала Гермиона, не дожидаясь вопроса Полной Дамы. Портрет открылся, и друзья вошли внутрь.
Гостиная была почти пуста — ужин еще никто не закончил. Когда четверо друзей устроились в своих любимых креслах у камина, Гарри прилег на колени Гермионы, словно желая снять усталость.
— Как Дамблдор допустил это? — внезапно выкрикнула Гермиона, отчего Джейн и Рон вздрогнули; Гарри подскочил от испуга. Когда Гермиона ударила кулаком по мягким подлокотникам кресла, из швов посыпались кусочки набивки. — Как он позволил этой гадкой бабе учить нас? Тем более в год, когда мы сдаем С.О.В.!
— Сама же знаешь, Дамблдор долго не мог найти человека на место учителя, — сказала Джейн. — Это по-настоящему проклятая работа, никто не хотел приходить.
— Да, но нанимать человека, который запрещает нам использовать магию — это что за ужас? Что делает Дамблдор? Не понимаю.
— К тому же, она будет собирать шпионов, — нахмурился Рон. — Помните её слова? Она хочет, чтобы ей доносили на тех, кто говорит «Тот-Кого-Нельзя-Называть восстал».
— Конечно! Она пришла сюда, чтобы следить за всеми нами. Это ясно как день — иначе зачем Фадж её прислал? — сурово сказала Гермиона.
— Только не начинайте снова спорить, — слабым голосом сказал Гарри, когда Рон открыл рот, собираясь ответить. — Может, мы просто... сделаем домашнее задание, хотя бы отделаемся от него...
Они достали свои сумки, лежавшие в углу, и вернулись в кресла у камина. Гриффиндорцы начали возвращаться с ужина.
— Сначала закончим задание Снейпа, — сказал Рон, обмакивая перо в чернила.
— Не Снейпа, а профессора Снейпа, Рон. Говори правильно, — поправила его Джейн.
— Да, да, профессора Снейпа, — Рон закатил глаза. — «Свойства... лунного камня... и его... применение... в зельеварении...» — пробормотал он, записывая тему на полях пергамента.
— Итак, — он подчеркнул тему и с надеждой посмотрел на Джейн. — Помоги мне, моя самая любимая и замечательная сестренка.
— Я замечательная, но нет. Попроси у кого-нибудь другого, например, у Гермионы, — сказала Джейн, записывая свою домашнюю работу на пергаменте.
— Эгоистка, — пробурчал Рон и теперь с надеждой посмотрел на Гермиону. — Ну что, какие свойства у лунного камня и как он применяется в зельеварении?
Но Гермиона его не слушала. Она смотрела в дальний угол гостиной. Там сидели Фред, Джордж и Ли Джордан. Их окружили наивные первокурсники, и каждый что-то брал из большого бумажного пакета в руках Фреда и жевал.
— Нет, хотите вы того или нет, но это переходит все границы, — сказала она и в гневе встала. — Пошли, Рон.
— Что?.. Куда мы пойдем? — Рон тянул время. — Нет... Брось, Гермиона... Как мы запретим им раздавать сладости?
— Ты прекрасно знаешь, что это не просто сладости, а «Кровобатончики», «Рвотные батончики» или еще что-то в этом роде...
— «Обморочные орешки»... — прошептал Гарри.
Один за другим, словно их ударили по голове невидимым молотком, первокурсники повалились в кресла и начали терять сознание; одни сползли на пол, другие повисли на подлокотниках кресел, высунув языки. Многие из тех, кто за ними наблюдал, смеялись; однако Гермиона, расправив плечи и держа в руках блокнот, твердым шагом направилась к Фреду и Джорджу, которые внимательно наблюдали за «объектами эксперимента». Рон чуть приподнялся, пару секунд не зная, что делать, а затем, посмотрев на Джейн и Гарри, пробормотал: «С неё и так хватит», — и снова опустился в кресло.
— Хватит уже! — крикнула Гермиона Фреду и Джорджу. Они посмотрели на неё с легким удивлением.
— Да, ты права, — кивнул Джордж. — Похоже, с дозировкой немного переборщили.
— Я же, кажется, говорила утром: вы не имеете права испытывать эту дрянь на учениках!
— Мы же им платим! — возмутился Фред.
— Это не имеет значения. Вы подвергаете их опасности!
— Чепуха, — отрезал Фред.
— Брось, Гермиона, с ними ничего не случится! — успокоил Ли. Он ходил среди учеников и запихивал густые красные конфеты в рты тем, у кого они были открыты.
— Вот, смотри, они приходят в себя, — сказал Джордж.
Несколько первокурсников и вправду начали шевелиться. Увидев, что они лежат на полу или висят на подлокотниках, некоторые из них так испугались, что Джейн поняла: Фред и Джордж не предупредили их о действии «сладостей». И это её, конечно, не радовало.
— Как ты себя чувствуешь, всё в порядке? — участливо спросил Джордж маленькую черноволосую девочку, лежавшую у его ног.
— Я... да, кажется, — слабым голосом ответила она.
— Прекрасно, — обрадовался Фред, но мгновением позже Гермиона выхватила у него из рук и блокнот, и пакет с «Обморочными орешками».
— Ничего не прекрасно!
— Что с тобой, они же выжили! — рассердился Фред.
— Не смейте этого делать! А если кто-то серьезно заболеет?
— Никто не заболеет, мы всё проверили на себе, просто хотим убедиться, что это действует на всех одинаково...
— Если не прекратите, я...
— Ты нас оставишь после уроков? — спросил Фред тоном «попробуй, получится ли у тебя».
— Заставишь писать строчки? — съязвил Джордж.
По всей гостиной послышался смех.
— Нет, — сказала Гермиона голосом, дрожащим от ярости. — Я просто напишу письмо вашей маме.
— Ты этого не сделаешь, — сказал Джордж, побледнев и отступив на шаг.
— Вот и увидите, — Гермиона нахмурилась. — Если хотите сами глотать эти глупости, глотайте сколько влезет, но я не позволю давать их первокурсникам!
Фред и Джордж застыли, словно громом пораженные. Было ясно, что эта угроза Гермионы попала точно в цель. Бросив на них последний суровый взгляд, она швырнула Фреду блокнот и пакет и вернулась в свое кресло у камина.
Рон сполз в кресле так низко, что его нос оказался на одном уровне с коленями.
— Спасибо за поддержку, Рон, — с сарказмом сказала Гермиона.
— Да ты и сама их уделала, — пробурчал Рон.
— Молодец, Миона. Я по этой же причине к ним не присоединилась, — с уважением сказала Джейн.
— Не присоединилась? — не поняла Гермиона.
— Конечно, я не помогала им создавать это изобретение, — сказала Джейн. — Вспомните, я присоединилась к делам Близнецов на первом курсе, а на четвертом я помогала им создавать изобретения. После этого можно было ожидать, что и на пятом курсе я буду им помогать.
— Да, я сначала тоже думал, что ты будешь помогать, — сказал Гарри.
— Но я не присоединилась. Причина в этом — когда я узнала об их идеях использовать это на малышах, я отказалась им помогать, — объяснила Джейн. — Но на первом курсе на Рождество, когда я подарила им рецепты изобретений, они, глядя на них, дальше делали всё сами.
— Погоди, ты всё еще помнишь, что дарила на Рождество на первом курсе? — удивился Рон.
— Да, тебе я подарила шахматы, как и говорила Близнецам; Гермионе — набор из трех маленьких, красивых стеклянных флаконов с разными волшебными зельями. А Гарри — браслет, который щипает, когда приближается Филч или его кошка. Кстати, Гарри, ты его носишь? — Гарри засучил рукав и показал запястье, браслет был на месте (хотя он был подарен в одиннадцать лет и теперь сидел туго, Гарри всё равно его носил). — Великолепно. А Перси — золотую булавку в форме ручки с крыльями. Интересно, носит ли он её? — внезапно её настроение упало. — Я помню, что он не снимал её до окончания школы, а что дальше — не знаю, — сказал Рон.
— Ладно, бросьте, займусь уроками, — Джейн снова перешла к выполнению домашней работы.
Несколько секунд глядя на свой чистый пергамент, Гермиона в сердцах сказала:
— Нет толку, сейчас не могу сосредоточиться. Я пошла спать.
Она открыла сумку. Джейн думала, что она собирает книги, но сначала она достала из сумки две уродливые вещи, связанные из шерсти. Аккуратно положив их на стол у камина, она набросала сверху несколько обрывков пергамента и сломанное перо, а затем остановилась, наблюдая со стороны.
— Именем Мерлина заклинаю, что это ты делаешь? — спросил Рон, глядя на неё как на сумасшедшую.
— Это шапочки для домашних эльфов, — твердым голосом ответила она, наконец начав собирать книги. — Я вязала их летом. Без магии вяжу очень медленно, но думаю, в школе дело пойдет быстрее.
— Ты что, собираешься оставить эти шапочки им? — тихо спросил Рон. — К тому же, ты хочешь оставить сверху набросанный мусор?
— Именно так, — упрямо сказала Гермиона и накинула сумку на плечо.
— Так нельзя, — рассердился Рон. — Ты хочешь освободить их обманом. Хочешь освободить против их воли.
— Конечно, они хотят быть свободными! — возразила Гермиона, но её лицо покраснело. — И не смей трогать шапочки, понятно?
Она ушла. Рон подождал, пока закроется дверь в девичью спальню, и стряхнул весь мусор с шерстяных шапочек.
— Пусть хотя бы видят, что берут, — твердо сказал он.
— Ты плохой человек, — Джейн закатила глаза, собрала пергаменты и тоже ушла в девичью спальню.
Идя к двери спальни, она прошла мимо Лаванды и Парвати, но даже не обернулась к ним. Ей показалось, что Парвати открыла рот, желая что-то сказать, но она ускорила шаг и поднялась вверх по тихой, пустой винтовой каменной лестнице.
Гермиона уже лежала в своей постели. Джейн не стала обращать внимания, по-настоящему она спит или притворяется. Она снова села на кровать, наколдовала палочкой чашку, наполненную чаем, затем достала из кармана мантии пузырек с Успокаивающим зельем, который носила весь день, добавила одну каплю и выпила чай. Так на несколько секунд стало тихо. Не слыша своих мыслей, она обрадовалась:
— Профессор Снейп всегда прав.
Так, с облегчением, она уснула.
На следующее утро Джейн проснулась бодрой, а утро выдалось дождливым. За завтраком Хагрид снова не появился за учительским столом.
Гермиона, широко зевнув, налила себе кофе. Она казалась чему-то радостной, и когда Рон спросил, что случилось, она ответила:
— Шапочек больше нет. Домашние эльфы всё-таки хотят свободы.
— Не знаю, не знаю, — съязвил Рон. — Они могли и не понять, что это головной убор. Как по мне, это не шапочка — больше похоже на вязаный пузырь.
Гермиона не разговаривала с ним всё утро.
— Ты плохой человек, — сказала Джейн.
— Ну я же не виноват, да, Гарри? — с надеждой посмотрел Рон на Гарри.
— Гермиона — моя девушка, прости, но я на её стороне, — сказал Гарри.
Рон нахмурился и обиделся.
В тот день были сдвоенные уроки «Заклинаний» и «Трансфигурации». И профессор Флитвик, и профессор МакГонагалл первые пятнадцать минут урока говорили о важности экзаменов С.О.В.
— Помните, — сказал низкорослый профессор Флитвик, забравшись по обыкновению на стопку книг, чтобы его голову было видно из-за стола, — эти экзамены могут повлиять на ваше будущее на многие годы вперед! Если вы еще всерьез не задумывались о выборе профессии, сейчас самое время. А пока, чтобы вы все показали хорошие результаты, нам придется работать больше обычного!
После этого они больше часа повторяли «Манящие чары». По словам профессора Флитвика, без этого заклинания на экзамене ничего не выйдет. В конце урока он задал небывалый объем домашнего задания.
На Трансфигурации ситуация была еще сложнее.
— Без практики, сосредоточенности и упорства сдать С.О.В. невозможно, — сурово сказала профессор МакГонагалл. — Если вы будете трудиться, я не вижу причин, почему бы каждому ученику в этом классе не добиться успеха на экзамене по трансфигурации. (Невилл тяжело и неуверенно вздохнул). Да, и вы тоже, Долгопупс, — сказала профессор МакГонагалл. — Вы работаете неплохо, вам просто не хватает уверенности в себе. Итак, сегодня мы приступаем к «Заклятию исчезновения». Это легче, чем «Заклинание восстановления» (которое вы будете изучать только при подготовке к Ж.А.Б.А.), но это один из самых сложных видов магии, входящих в программу С.О.В.
Гермиона с третьей попытки заставила свою улитку исчезнуть и получила десять очков для Гриффиндора от профессора МакГонагалл.
— Ну же, я и не такое выполняла, — подбодрила себя Джейн, и в конце концов ей удалось заставить улитку исчезнуть. Профессор МакГонагалл дала Гриффиндору еще десять очков.
Джейн и Гермиона были единственными, кто не получил домашнего задания; всем остальным было велено повторить заклинание вечером и завтра снова быть готовыми к сражению с улиткой.
Позже начался урок «Ухода за магическими существами». Стало чуть светлее, было прохладно и ветрено. Когда они спускались по лугу к хижине Хагрида, капли дождя падали им на лица. Профессор Граббли-Дерг ждала учеников шагах в десяти от двери хижины. На длинном столе перед ней лежали груды каких-то веток. Джейн намеренно шла медленнее друзей и отстала, так как слышались голоса Драко и его компании. Когда Драко догнал её:
— Привет, La P'tite, — сказал он.
— Привет, — улыбнулась Джейн, взяв его за руку.
— Фу, гадость, — сказал Тео, шедший сзади. Рядом с ним был Блейз.
— Да, да, те, у кого нет девушек, — съязвила Джейн.
— La P'tite, кстати, будьте осторожнее с вашим этим великаном... то есть огромным другом. Когда он вернется, его могут уволить. Мой отец пару дней назад разговаривал с Министром, похоже, Министерство всерьез намерено запретить непрофессиональные методы обучения в Хогвартсе, — сказал Драко.
— Ужас, я знала, что так и будет. Спасибо, что предупредил, — сказала она и, пока никто не видел, поцеловала его в щеку, а затем снова, улыбаясь, присоединилась к друзьям.
— Все в сборе? — крикнула профессор Граббли-Дерг, когда собрались слизеринцы и гриффиндорцы. — Тогда начали. Кто может сказать, что это такое?
Она указала на груду веток перед собой. Рука Гермионы мгновенно взметнулась вверх. Ветки на столе вдруг зашевелились и встали прямо. Оказалось, что это крошечные деревянные существа, похожие на пикси, коричневые, с узловатыми руками и ногами, по два пальца на каждой руке, с плоскими лицами, похожими на кору, и блестящими коричневыми глазами-бусинками.
— О-о-о! — удивились Парвати и Лаванда.
— Девочки, тише! — скомандовала профессор Граббли-Дерг. Она бросила горсть коричневой крупы живым палочкам, и те сразу принялись за еду. — Итак, кто скажет, как они называются? Мисс Грейнджер?
— Лукотрусы (Bowtruckles), — ответила Гермиона. — Это хранители деревьев, они живут в основном на деревьях, пригодных для изготовления волшебных палочек.
— Пять очков Гриффиндору, — сказала профессор Граббли-Дерг. — Да, это лукотрусы, и, как сказала Гермиона, они живут на породах деревьев, которые высоко ценятся мастерами палочек. Кто-нибудь знает, чем они питаются?
— Мокрицами, — отчеканила Гермиона. — И, если есть возможность, яйцами волшебных светлячков (fairies).
— Очень хорошо, еще пять очков. Итак, если вам нужна ветка или лист с дерева, на котором живет лукотрус, нужно взять с собой порцию мокриц, чтобы отвлечь его или успокоить. Хоть они и кажутся безобидными с виду, если их разозлить, они попытаются выколоть человеку глаза своими пальцами. Как видите, их пальцы очень острые и опасны для глазных яблок. А теперь подойдите ближе, возьмите по одному лукотрусу на троих и немного мокриц — их нужно внимательно изучить. До конца урока каждый из вас должен нарисовать лукотруса и отметить части его тела.
Ученики хлынули к столу. Джейн снова осталась без пары, Гарри, Рон и Гермиона были вместе. Попробуй теперь найти пару. Но, как и прежде, Невилл снова согласился быть с ней в паре, и даже Драко, зная, что ему придется работать с Невиллом, согласился быть с ними. Так они втроем работали в паре.
Когда прозвенел звонок, Джейн попрощалась с Драко и вместе с друзьями отправилась на урок Травологии. Они не спеша проходили мимо огородов. Небо всё еще не решалось, пойдет дождь или нет.
— Я хочу, чтобы Хагрид поскорее вернулся, и всё, — тихо сказал Гарри, когда они дошли до теплиц. — И не смейте мне говорить, что эта Граббли-Дерг учит лучше! — добавил он с угрозой.
— Кто это собирался говорить? — проворчала Джейн.
— Потому что ей никогда не сравниться с Хагридом, — с твердой уверенностью сказал Гарри.
Дверь теплицы открылась, и оттуда вышли четверокурсники, в том числе Джинни.
— Привет! — весело сказала она, проходя мимо.
Вскоре показалась Луна Лавгуд. Она шла в конце своего класса. Её нос был измазан грязью, а длинные волосы собраны на макушке. Глубоко вздохнув, Луна, не поздоровавшись, громко произнесла:
— Я верю, что Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся. И я верю, что вы сражались с ним и выжили.
— Вау, спасибо, — улыбнулась Джейн.
В ушах Луны были серьги, похожие на оранжевую редиску. Увидев это, Парвати и Лаванда начали хихикать и показывать на неё пальцами.
— Смейтесь сколько угодно! — повысила голос Луна. Она думала, что девочки смеются над её словами. — Когда-то люди верили, что таких существ, как «бундимуны» и «морщерогие кизляки» (Crumple-Horned Snorkack), не существует.
— Но они же правы, разве нет? — вспылила Гермиона. — Таких существ никогда не было в этом мире и не будет.
Луна посмотрела на неё с неприязнью и быстро ушла. Серьги-редиски в её ушах сильно раскачивались. Теперь уже не только Парвати и Лаванда, но и остальные покатывались со смеху.
— Ага, спасибо, Миона. Ты прогнала единственного человека, который нам верит, — съязвила Джейн.
— Найдутся и другие, — возразила Гермиона. — А про эту Полумну мне Джинни всё рассказала. Она верит только в те вещи, для которых нет доказательств. Чего еще ожидать от дочери человека, выпускающего журнал «Придира»?
— Во-первых, она Луна, а не Полумна. Если тебя тоже называть занудой, тебе ведь будет неприятно. Не обижайся, — сказала Джейн, увидев, что Гермиона нахмурилась. — И нельзя так говорить о чьем-то отце. Никто не любит слова, сказанные против родителей. Как бы то ни было, она — человек, который нам верит. Гарри, скажи хоть что-нибудь, — она посмотрела на Гарри.
— Она же моя девушка, — пожал плечами Гарри.
— Эхх, я уже начинаю жалеть, что свела вас, — вздохнула Джейн.
Позже к ним подошел Эрни Макмиллан:
— Я хочу, чтобы вы знали, Поттер и Уизли, — сказал он громким, твердым голосом. — На вашей стороне не только психи. Я верю вам на сто процентов. Моя семья всегда поддерживала Дамблдора, и я делаю так же.
— Э-э... спасибо тебе, Эрни, — сказал Гарри, и удивленный, и обрадованный.
— Луна не психичка, но всё равно спасибо, — сказала Джейн. После слов Эрни улыбка на лице Лаванды Браун мгновенно исчезла.
Профессор Стебль начала урок, как обычно, с предупреждения о важности С.О.В. Учителя могли бы и не повторять это постоянно. В конце урока Стебль задала еще одну письменную работу. Уставшие и пропитавшиеся запахом любимого удобрения профессора Стебль — драконьего навоза — гриффиндорцы направились к замку. Никто не разговаривал. Еще один тяжелый день остался позади.
Джейн очень проголодалась, а так как в пять часов начиналась первая отработка, назначенная Амбридж, они с Гарри, не относя сумки в башню Гриффиндора, сразу пошли на ужин. Неизвестно, что их ждало впереди, поэтому сначала нужно было поесть. Но при входе в Большой зал сзади послышался сердитый крик:
— Эй, Поттер, Уизли!
— Что еще случилось? — проворчал усталый Гарри. Обернувшись, они увидели Анджелину Джонсон, которая, казалось, была готова взорваться от гнева.
— Я сейчас объясню вам, что случилось, — сказала она. — Как вы умудрились получить отработку в пятницу в пять часов?
— Что? — спросил Гарри. — Не понима... а-а, да, отборочные испытания вратарей!
— Вспомнил?! — закричала Анджелина. — Разве я не говорила тебе, что мне нужна вся команда, что я хочу видеть, как вольется новый игрок? Разве ты не знаешь, что я специально забронировала поле на это время? А вы сейчас хотите увильнуть!
— Эй, мы никуда не увиливаем, — возмутилась Джейн этой несправедливостью. — Эта жаба-летяга наказала нас, потому что мы сказали свою правду о возвращении Волдеморта. Наша ли вина в том, что она трусиха? Твоя вина тоже в том, что ты трусиха, — сказала она, увидев, как Анджелина вздрогнула при упоминании имени Волдеморта.
— В таком случае, идите сейчас к ней и просите освободить вас в пятницу, — потребовала Анджелина. — Как вы её уговорите — не мое дело. Если хотите, скажите ей хоть, что «Тот-Кого-Нельзя-Называть — плод вашего воображения». Но в пятницу будьте на поле!
Она резко развернулась и ушла.
— Знаете что, — сказал Гарри Рону и Гермионе. — Нужно узнать, не умер ли Оливер Вуд из клуба «Паддлмир Юнайтед» на тренировке. Кажется, в Анджелину вселился его дух.
— Брось, сейчас мне Оливер нравится больше, чем Анджелина, — проворчала Джейн.
— Насколько вы верите в то, что Амбридж отпустит вас в пятницу? — с сомнением спросил Рон.
— Верим? Ты шутишь? В то, что эта жаба-летяга нас отпустит, я поверю так же скоро, как в то, что мама поддержит мои интересы, — сказала Джейн, принимаясь за еду.
— Но можно же попытаться, что мы теряем? Например, предложим отработать лишние два дня взамен... — Гарри прожевал картофель и продолжил: — Было бы хорошо, если бы сегодня она не задержала меня слишком долго. Нам нужно написать три письменные работы, повторить «Заклятие исчезновения» для МакГонагалл, найти контрзаклинание для Флитвика, дорисовать лукотруса и начать этот дурацкий дневник снов для Трелони!
Рон вздохнул и посмотрел на волшебный потолок.
— Кажется, собирается дождь.
— Какое отношение имеет дождь к тому, что мы говорим о домашнем задании? — нахмурилась Гермиона.
— Никакого, — быстро ответил Рон, но его уши покраснели.
Без пяти пять Джейн и Гарри попрощались с друзьями и пошли в кабинет Амбридж на четвертом этаже. Когда Гарри постучал в дверь, заискивающий голос Амбридж ответил: «Войдите». Осторожно оглядываясь, они вошли внутрь.
Гарри видел этот кабинет при трех его прежних владельцах. При Златопусте Локонсе стены были увешаны его портретами. При Люпине можно было увидеть какое-нибудь странное темное существо в клетке или аквариуме. А при человеке, выдававшем себя за Грюма, кабинет был полон разных приборов, разоблачающих тайные заговоры.
Однако сейчас кабинет изменился до неузнаваемости. Повсюду висели кружевные или простые ткани. На своих салфетках стояли вазы с засушенными цветами, а на стенах висели нарядные тарелки с изображениями разноцветных маленьких котят с бантиками на шеях. Изображения кошек были настолько неприятными, что Гарри и Джейн застыли в изумлении, глядя на них, пока профессор Амбридж не заговорила.
— Добрый вечер, мистер Поттер и мисс Уизли.
Джейн и Гарри вздрогнули и обернулись. Мантия профессора с цветочным узором сливалась со скатертью стола, поэтому её не сразу заметили.
— Добрый вечер, профессор Амбридж, — сказал Гарри бесстрастным тоном.
— Добрый вечер, — сказала Джейн, сдерживаясь, чтобы не назвать её жабой-летягой.
— Итак, садитесь, — сказала она, указывая на маленький стол, застеленный кружевной скатертью. Рядом с ним стояли стулья с прямыми спинками. На столе лежал чистый пергамент, словно дожидаясь Джейн и Гарри.
— Э-э... — сказал Гарри, не двигаясь. — Профессор Амбридж, прежде чем начать, я... я хотел бы попросить вас об одной вещи.
Её выпученные глаза сузились.
— Я слушаю.
— Мы с Джейн в команде Гриффиндора по квиддичу. В пятницу в пять часов будут отборочные испытания вратарей, и я... мы подумали, может быть, вы освободите нас от отработки в этот день, а мы взамен... отработаем в другой день...
Джейн, не дав Гарри закончить фразу, поняла, что ничего не выйдет.
— Бросьте, — сказала Амбридж, широко улыбаясь, словно проглотила вкусную муху. — Нет-нет, конечно нет. Мистер Поттер, вы с мисс Уизли были наказаны за распространение неприятных и вредных историй в целях саморекламы, поэтому никто не будет ничего менять ради вашего удобства. Нет, вы придете сюда в пять часов и завтра, и послезавтра, и в пятницу. То, что вы лишитесь того, от чего не хотите отказываться, даже к лучшему. Это сделает урок, который я собираюсь вам преподать, еще более назидательным.
Джейн была на грани взрыва, она сжала кулаки и сердито посмотрела на неё. Они распространяют неприятные и вредные истории ради саморекламы?
Амбридж слегка склонила голову набок и продолжала широко улыбаться, словно точно знала, о чем та думает, и хотела посмотреть, закричит ли она снова. Гарри взял Джейн за руку, подавая знак, что не стоит, и затем они оба бросили сумки у стульев и сели на стулья с прямыми спинками.
— Вот так, — мягко сказала Амбридж, — мы начинаем брать себя в руки, не так ли? Теперь, мисс Уизли и мистер Поттер, вы напишете для меня несколько строк. Нет, не своими перьями, — сказала она, когда Джейн и Гарри потянулись к сумкам. — Вы будете использовать мои специальные перья. Вот, возьмите, Поттер, и вы, Уизли.
Она протянула им длинные, тонкие черные перья с необычайно острыми концами.
— Я прошу вас написать: «Я не должен лгать», — тихо сказала она.
— Сколько раз? — спросил Гарри, стараясь как можно лучше имитировать вежливость.
— Пока смысл не запечатлеется в вашем сознании, — ответила Амбридж, источая елей. — Начинайте.
Она села за свой стол и склонилась над пачкой пергаментов — должно быть, это были письменные работы, данные на проверку. Джейн подняла острое черное перо, но поняла, что чего-то не хватает.
— Здесь нет чернил, дайте чернила, — сказала она.
— О, чернила вам не понадобятся, — заверила профессор Амбридж с легкой насмешкой в голосе.
— Охо, как я не догадалась, — пробормотала Джейн с сарказмом. Затем, коснувшись кончиком пера бумаги, написала: «Я не должна лгать».
Она охнула от боли. Слова, появившиеся на пергаменте, были написаны чем-то ярко-красным. Те же самые слова появились и на тыльной стороне её правой руки, словно вырезанные скальпелем. Но прежде чем она успела разглядеть новые порезы, они затянулись, и кожа стала гладкой — осталось лишь легкое покраснение.
— Что это за дрянь еще такая?! — закричала Джейн, глядя на Амбридж. Профессор, расплывшись в широкой лягушачьей улыбке, смотрела на неё. Затем Джейн схватила Гарри за руку, сидевшего рядом, и увидела еще более покрасневшее место.
— Это ваше наказание?
— Конечно, мисс Уизли, — улыбнулась Амбридж.
— Тогда это чертовски скверная вещь, — разозлилась она. — Хватит уже! Что с вами всеми стало?! Сначала вы трусите, не в силах принять возвращение Волдеморта, затем, вдобавок к этому, вы издевательски называете смерть Седрика случайностью. А теперь мы должны страдать своими руками за нашу правду?
— У вас есть возражения? — спросила Амбридж, подходя к ней с неестественной улыбкой.
— Ты еще спрашиваешь? — сказала Джейн, а затем рассмеялась каким-то безумным смехом, похожим на тот, что был на кладбище, и выкрикнула:
— Вот ты сука! — И, схватив Амбридж за волосы, ударила её о стол.
ТРАХ!