Учебного года
Шляпа умолкла и застыла. Раздались аплодисменты, но на этот раз вместе с ними послышались и перешептывания. В разных концах огромного зала ученики обменивались мнениями. Джейн тоже аплодировала вместе со всеми.
— В этом году шляпа прямо-таки «разошлась», — сказал Рон, удивленно подняв бровь.
— И не говори, — согласился Гарри.
Обычно Распределяющая шляпа ограничивалась лишь описанием качеств, необходимых для поступления на каждый факультет, и рассказом о своей роли в решении их судеб.
— Не припомню, чтобы она раньше давала такие советы, — удивилась Джейн.
— А бывало ли раньше, чтобы она предостерегала школу? — спросила Гермиона, в голосе которой чувствовалась тревога.
— Конечно, бывало, — авторитетно заявил Почти Безголовый Ник, наклонившись к ней и при этом случайно пройдя сквозь Невилла (Невилл вздрогнул — это и вправду было неприятное ощущение). — Когда шляпа чувствует какую-то опасность... она считает своим священным долгом сделать соответствующее предупреждение...
Но в этот момент он увидел, что профессор МакГонагалл бросает огненные взгляды на шепчущихся. Профессор уже должна была вызывать первокурсников. Почти Безголовый Ник прижал прозрачный палец к губам, выпрямился на своем стуле и замер. Шепот мгновенно стих. Профессор МакГонагалл в последний раз бросила грозный взгляд на столы четырех факультетов, посмотрела на длинный свиток пергамента и назвала первое имя:
— Аберкромби, Юан.
Маленький мальчик вышел вперед, его ноги едва слушались от страха. Он надел шляпу; если бы не его большие лопоухие уши, шляпа полностью провалилась бы ему на голову. Шляпа на мгновение задумалась, а затем прорезь зашевелилась, провозглашая:
— Гриффиндор!
Джейн, как и остальные гриффиндорцы, громко зааплодировала, даже громче других, пока Юан Аберкромби шел к их столу и усаживался; вид у него был такой, будто он хотел провалиться сквозь землю.
Постепенно длинная цепочка новых учеников уменьшалась. В перерывах между именами и решениями шляпы Джейн слышала, как урчит в животе у её двойняшки. Наконец, Целлер Роза была принята в Пуффендуй, и профессор МакГонагалл, забрав стул и шляпу, вышла из зала. Директор школы профессор Дамблдор поднялся со своего места.
— Нашим новым ученикам, — сказал Дамблдор с яркой улыбкой, широко раскинув руки, — добро пожаловать! Нашей старой гвардии — добро пожаловать домой! Время для речей еще придет, а сейчас время для другого дела. Приятного аппетита!
Под смех и одобрительные аплодисменты публики Дамблдор аккуратно сел на место, перекинув свою длинную бороду через плечо, чтобы она не попала в тарелку. В этот момент в зале неизвестно откуда на белых скатертях появились горы еды. Пять длинных столов ломились от мяса, пирогов, овощных блюд, хлеба, соусов и кувшинов, наполненных тыквенным соком.
— Великолепно, — простонал проголодавшийся Рон и, под печальным взглядом Почти Безголового Ника, потянулся к стоящей рядом тарелке с котлетами, начиная накладывать их себе.
— Вы хотели что-то сказать перед распределением, — напомнила призраку Гермиона. — О предупреждениях, которые делает шляпа.
— Да, да, — сказал Ник. Он был рад найти повод поскорее отвернуться от Рона, который с жадностью поглощал жареный картофель. — Я несколько раз слышал её предупреждения в те времена, когда школе грозила большая опасность. Она всегда говорила одно и то же: объединяйтесь, копите внутренние силы.
— А опкуда она это момет мнать? — спросил Рон.
Джейн рассмеялась:
— Боже мой, как это смешно, — сказала она.
— Простите, я не понял? — вежливо переспросил Почти Безголовый Ник.
Гермиона бросила на Рона гневный взгляд; он проглотил огромный кусок и сказал:
— Откуда шляпа знает, что школе грозит опасность?
— Понятия не имею, — ответил Почти Безголовый Ник. — Однако она ведь стоит в кабинете Дамблдора, и я предполагаю, что там она нет-нет да и подслушивает какие-то новости.
— И она хочет, чтобы все факультеты дружили? — спросил Гарри, глядя на стол Слизерина, где верховодил Драко Малфой. — Для этого, наверное, еще слишком рано.
— Эххх, только этого не хватало, — вздохнула Джейн. — Профессора Снейпа было мало, теперь еще и Драко? Я уже устала всех защищать, делайте что хотите, — сказала она.
— Ты не должен так думать, — предупредил Ник Гарри. — Мирное сотрудничество — это ключ ко всему. Мы, привидения, хоть и разделены по факультетам, поддерживаем между собой дружеские отношения. Несмотря на соперничество Гриффиндора и Слизерина, я бы никогда не стал враждовать с Кровавым Бароном.
— Потому что ты боишься его до чертиков, — сказал Рон.
Почти Безголовый Ник сильно обиделся на это.
— Я — боюсь? Смею заверить, что сэр Николас де Мимси-Дельфингтон ни разу в своей жизни не давал повода усомниться в своей храбрости! В моих жилах течет благородная кровь...
— Кровь? — перебил его Рон. — Разве она у тебя есть...
— Это просто выражение! — отрезал Ник. Он был так возмущен, что его голова на наполовину перерубленной шее угрожающе закачалась. — Неужели мне, лишенному возможности наслаждаться едой и питьем, не позволено использовать слова, которые я считаю правильными? Тем не менее, уверяю вас: я давно привык к шуточкам учеников по поводу моей смерти!
— Ник, он же тебя не подкалывал! — воскликнула Гермиона, бросая на Рона испепеляющий взгляд.
К сожалению, рот Рона снова был настолько набит едой, что казалось, он сейчас лопнет. Он смог лишь выдавить: «Я ничео теого не делал», но Ник, похоже, не счел это достаточным извинением. Он поднялся в воздух, поправил шляпу с пером и улетел на другой конец стола — туда, где сидели братья Криви (Колин и Деннис).
— Рон, ты невозможен! — сердито прошептала Гермиона.
— Да что такого? — проворчал Рон, проглотив еду. — Мне что, уже и вопрос задать нельзя?
— Ладно, забудь, — разозлилась Гермиона. До конца ужина они оба сидели молча, дуясь друг на друга.
— Вот опять, вечно вы ссоритесь, — вздохнула Джейн. — Гарри не ввязывается, потому что Гермиона его подруга, а Рон — лучший друг. И я не ввязываюсь, потому что Рон — мой близнец, а Гермиона — лучшая подруга. Опять мы оказались между двух огней. Ладно, все равно потом помиритесь, как ни в чем не бывало. Эххх, — сказала она, не пытаясь их мирить, а вместо этого принялась уплетать сладкие пироги.
Когда ученики закончили трапезу и гул в зале снова усилился, Дамблдор снова встал. Разговоры мгновенно прекратились. Все повернулись к директору.
— Теперь, когда вы перевариваете этот великолепный ужин, я, как обычно в начале учебного года, прошу вашего внимания к нескольким кратким объявлениям, — сказал Дамблдор. — Первокурсники должны помнить, что лес на территории школы является запретной зоной для учеников. Надеюсь, некоторые из наших старшекурсников тоже это наконец запомнили. (Гарри, Джейн, Рон и Гермиона переглянулись с ухмылками.) Школьный завхоз мистер Филч просил меня — по его словам, в четыреста шестьдесят второй раз — напомнить вам, что в коридорах Хогвартса не разрешается использовать магию. Также существует ряд других запретов, полный список которых вывешен на двери кабинета мистера Филча.
В преподавательском составе произошли два изменения. Мы рады снова видеть здесь профессора Граббли-Дерг, которая будет преподавать уход за магическими существами. Также позвольте представить нового преподавателя Защиты от Темных Искусств — профессора Амбридж.
Раздались вежливые, но прохладные аплодисменты. В этот момент Гарри, Джейн, Рон и Гермиона переглянулись с легкой тревогой: Дамблдор не сказал, как долго будет преподавать Граббли-Дерг. Дамблдор продолжил:
— Отбор в факультетские команды по квиддичу...
Он замолчал и с удивлением посмотрел на профессора Амбридж. Поскольку, когда она стояла, она была лишь чуть выше, чем когда сидела, люди не сразу поняли, почему Дамблдор остановился. Но когда раздалось её тихое «кхе, кхе», стало ясно, что она намерена встать и произнести речь.
Замешательство Дамблдора длилось всего секунду. Затем он быстро сел и посмотрел на профессора Амбридж с таким вниманием, будто во всем мире не было ничего важнее, чем слушать её речь. Но другие учителя не смогли скрыть своего удивления. Брови профессора Стебль ушли под спутанные волосы, а губы профессора МакГонагалл сжались в тонкую ниточку, точь-в-точь как у мамы Молли. До этого времени ни один новый учитель не осмеливался прерывать речь Дамблдора. Многие ученики усмехнулись: эта женщина явно не знала, как вести себя в Хогвартсе.
— Спасибо, директор, — сказала Амбридж, слащаво улыбаясь, — за ваши теплые слова.
Голос её был тонким и придыхательным, как у маленькой девочки, и Джейн издала звук, похожий на позыв к тошноте. Она знала одно: всё в этой женщине, начиная от её дурацкого голоса и заканчивая пушистой розовой кофточкой, вызывало у неё отвращение. Она еще раз — «кхе, кхе» — кашлянула и продолжила:
— Какое счастье для меня снова вернуться в Хогвартс! — Она снова улыбнулась, и при этом стали видны её очень острые зубы. — И видеть столько счастливых маленьких лиц, смотрящих на меня!
— Ага, очень счастливых, — съязвила Джейн, оглядывая зал. Всем явно не понравилось, что с ними разговаривают как с пятилетними детьми.
— Я с нетерпением жду знакомства с каждым из вас и уверена, что мы станем очень хорошими друзьями!
Ученики переглянулись, некоторые едва сдерживали смех.
— Я соглашусь дружить с ней только в одном случае: если меня не заставят носить эту кофточку, — прошептала Парвати Лаванде, и обе беззвучно прыснули.
Профессор Амбридж снова издала это «кхе, кхе», но когда она заговорила вновь, напускная нежность в её голосе исчезла. Теперь её слова звучали гораздо более официально. Речь казалась скучной и заученной.
— Министерство магии всегда считало обучение юных волшебников и волшебниц делом первостепенной важности. Те редкие способности, которыми вы обладаете, могут быть потрачены впустую, если не развивать и не оттачивать их прилежным воспитанием. Древние навыки, отличающие магическое сообщество от других, должны передаваться из поколения в поколение — иначе мы потеряем их навсегда. Сохранение, приумножение и совершенствование сокровищницы магических знаний, накопленных нашими предками, — это первоочередная задача тех, кто посвятил себя благородному делу учительства.
Здесь профессор Амбридж сделала небольшую паузу и слегка кивнула коллегам, но ни один из них не ответил на этот жест. Профессор МакГонагалл нахмурилась так сильно, что стала похожа на хищную птицу. Джейн ясно видела, как она обменялась многозначительным взглядом с профессором Стебль. Амбридж тем временем, еще раз кашлянув, продолжила:
— Каждый новый директор Хогвартса приносил что-то новое в трудное дело управления этой древней школой, и так оно и должно быть, ибо без прогресса нашей участью стали бы застой и гниение. Однако не следует допускать прогресса ради самого прогресса, ибо многие из наших традиций, прошедших испытание временем, не нуждаются в пересмотре. Таким образом, необходим баланс между старым и новым, стабильностью и переменами, традицией и новаторством...
От тишины, которая обычно воцарялась в зале, когда говорил Дамблдор, не осталось и следа: ученики наклонялись друг к другу, шептались и посмеивались.
Эрни Макмиллан за столом Пуффендуя был одним из немногих, кто всё еще пристально смотрел на профессора Амбридж, но его глаза казались остекленевшими, и Джейн не сомневалась, что он лишь делает вид, будто слушает: раз на груди сияет новый значок старосты, он должен вести себя подобающе.
Профессор Амбридж сделала вид, что не замечает вольного поведения учеников. Казалось, даже если бы прямо у неё под носом начался бунт, она всё равно довела бы свою речь до конца. Однако преподаватели всё еще внимательно слушали её. Гермиона, казалось, не пропустила ни единого слова Амбридж, но по её лицу было видно, что эти слова ей совсем не нравятся.
— ...ибо некоторые изменения приносят истинное улучшение, в то время как другие со временем оказываются ненужными. Точно так же некоторые старые обычаи должны быть сохранены, в то время как от устаревших и утративших свою силу следует отказаться. Итак, сохраняя то, что достойно сохранения, совершенствуя то, что требует улучшения, и искореняя то, чему нет места в нашей жизни, — шагнем в эпоху открытости, эффективности и ответственности, в новую эру.
Она села. Дамблдор зааплодировал. Учителя последовали его примеру, но некоторые лишь пару раз хлопнули в ладоши. Присоединились и несколько учеников, но большинство, не слушая, даже не заметили окончания речи, и пока они успели искренне зааплодировать, Дамблдор уже снова встал.
— Спасибо вам, профессор Амбридж, за ваш весьма содержательный доклад, — сказал он с поклоном. — Итак, продолжу. Отбор в команды по квиддичу...
— Содержательный — это точно, — сухо сказала Гермиона.
— Только не говори мне, что тебе понравилось, — сказал Рон, поворачиваясь к Гермионе с лоснящимся от еды лицом. — Это была одна из самых скучных речей, что я слышал. А я ведь человек, который вырос вместе с Перси.
— И не говори, после такого не удивляешься, что Перси работает в министерстве, — хмыкнула Джейн. — Трусливый Фадж собрал вокруг себя таких же зануд.
— «Содержательно» и «понравилось» — это разные вещи, — сказала Гермиона. — Эта речь многое объясняет.
— Правда? — удивился Гарри. — По-моему, просто пустые слова.
— В этих пустых словах скрыто нечто очень важное, — мрачно произнесла Гермиона.
— Да ладно тебе, — не понял Рон.
— Посмотрите на это: «Не следует допускать прогресса ради самого прогресса». Или: «Искореняя то, чему нет места в нашей жизни».
— Ладно, и что это значит? — поторопил Рон.
— Я скажу тебе, что это значит, — сурово ответила Гермиона. — Это значит, что Министерство начинает вмешиваться в дела Хогвартса.
В этот момент всё вокруг зашумело и пришло в движение. Пока они разговаривали, Дамблдор уже объявил об окончании торжественного вечера. Ученики встали и направились к выходу. Гермиона взволнованно вскочила.
— Рон, мы же должны показать дорогу первокурсникам!
— А, да, — сказал Рон, который совершенно об этом забыл. — Эй! Эй, вы! Салаги!
— Рон!
— А кто они тогда? Великаны, что ли?
— Они могут быть маленькими, но не смей называть их «салагами»! Первокурсники! — властно крикнула Гермиона через стол. — Подойдите сюда, пожалуйста!
Группа юных учеников робко вышла вперед по проходу между столами Гриффиндора и Пуффендуя. Каждый мешкал, боясь идти первым. Они и вправду казались очень маленькими.
— Оуу, какие они милые, — сказала Джейн, с умилением глядя на них. — Но в их возрасте я точно не была такой миленькой, — рассмеялась она. Белокурый мальчик рядом с Юаном Аберкромби замер, толкнул Юана локтем и что-то прошептал ему на ухо. Лицо Юана Аберкромби тоже изменилось, и он с ужасом в глазах украдкой взглянул на Джейн и Гарри.
— Эххх, нет, беру свои слова назад, — сказала Джейн, её умиление сменилось отвращением. — Одни из тех дураков, — добавила она.
Гарри почувствовал, как улыбка сползает с его лица, словно «тухлый сок».
— Ладно, увидимся, — сказал он Рону и Гермионе и направился к выходу из Большого зала.
— Эй, подожди меня, — сказала Джейн, следуя за Гарри.
Проходя сквозь густую толпу в вестибюле, он не смотрел ни направо, ни налево; затем они взбежали по мраморной лестнице и, воспользовавшись несколькими потайными ходами, оставили большинство учеников позади.
Проходя по менее людным верхним коридорам, Джейн думала: пусть смотрят — разве не они два месяца назад видели, как они вынес тело Седрика из лабиринта Турнира Трех Волшебников, и не они ли слышали заявление о возрождении Лорда Волан-де-Морта? Потом быстро начались летние каникулы, и у них совершенно не было времени что-то объяснять людям, даже если бы у них хватило сил в подробностях рассказывать об ужасных событиях на кладбище.
Дойдя до конца коридора, ведущего в гостиную Гриффиндора, Гарри и Джейн уперлись в портрет Полной Дамы и только тогда поняли, что не знают нового пароля.
— Проклятье, только этого не хватало, — вздохнула Джейн.
— Э... — уныло произнес Гарри, глядя на Полную Даму. Она же, расправляя складки своего розового атласного платья, строго смотрела на них.
— Без пароля входить нельзя, — надменно сказала она.
— Черт бы побрал эти пароли, — сказала Джейн, не обращая внимания на взгляд Полной Дамы.
— Джейн, Гарри, я знаю пароль!
Сзади послышался чей-то запыхавшийся голос. Они обернулись и увидели бегущего к ним Невилла.
— Ни за что не угадаете! А мне запомнить его ничего не стоило. — Он помахал тем самым вялым кактусом, который показывал в поезде. — Мимбулус мимблетония!
— Верно, — сказала Полная Дама, после чего её портрет распахнулся, как дверная створка. За портретом в стене открылся круглый проем, и Гарри, Джейн и Невилл немедленно вошли внутрь.
Гостиная Гриффиндора была по-прежнему уютной — круглая комната в башне с мягкими, поношенными креслами и старыми столами. В камине пылал огонь, и несколько человек грели руки перед тем, как разойтись по спальням. На другом конце комнаты Фред и Джордж Уизли что-то прикалывали к доске объявлений. У Джейн не было сил выдавливать фальшивую улыбку; она лишь пожелала спокойной ночи Гарри и Невиллу и направилась к двери в спальню для девочек.
Парвати и Лаванда еще не спали, но уже надели пижамы. Они разговаривали до прихода Джейн, но как только увидели её, сразу замолчали. Джейн подумала про себя: «Не обо мне ли они шептались?».
— Привет, — поздоровалась Парвати. Лаванда же стояла, не глядя на неё.
— Привет, — ответила Джейн, не обращая внимания на Лаванду. — Как прошло ваше лето?
— Не особо. В Хогвартсе всё не так, — сказала Парвати. — Было даже трудно решиться приехать.
— Не знаю, по-моему, всё как обычно, — сказала Джейн, снимая мантию. В этот момент Лаванда, которая до этого молчала, произнесла:
— Конечно, для тебя-то всё так, — сказала она с усмешкой, по-прежнему не глядя на неё. — Мои родители не хотели отпускать меня в Хогвартс. И родители Парвати и Падмы тоже.
— Аха, и какая тому причина?
— Какая причина? — повторила её вопрос Лаванда, явно разозленная её безразличием. Парвати дернула её за локоть и покачала головой, пытаясь остановить, но Лаванда продолжила:
— Конечно, из-за тебя. Но не только из-за тебя, из-за Гарри и Дамблдора тоже.
— Аха, значит, ваши родители верят глупой лжи из «Ежедневного пророка»? — усмехнулась Джейн. — Конечно, они, наверное, думают, что я сумасшедшая, Гарри — лжец, а Дамблдор — выживший из ума старик. Как смешно.
— Да, так и есть, — сказала Лаванда. — Если ты называешь это ложью, почему бы тебе не рассказать, что на самом деле произошло в тот вечер? О смерти Седрика Диггори.
При упоминании имени Седрика Джейн почувствовала себя так, словно у неё вскрылась рана, но она не хотела этого показывать. Она швырнула волшебную палочку на тумбочку, со злостью запихнула мантию в чемодан и надела пижаму:
— Почему ты спрашиваешь меня? Я же сумасшедшая. Продолжай верить газетам, как и твои глупые родители, — поиздевалась она.
Лаванда рассердилась:
— Не смей так говорить о моих родителях! — закричала она.
— Именно так и буду говорить, — рассмеялась Джейн. — О тех, кто так говорит обо мне и моих близких, я думаю что хочу.
— Не смей мне грубить, поняла!
— Хочу и говорю, — продолжала издевательски смеяться Джейн. — Теперь понятно, почему на цветы лаванды бывает аллергия: человек с таким именем тоже не подарок. Так что иди к профессору МакГонагалл и попроси другую комнату, у меня на таких, как ты, аллергия, — сказала она, затем посмотрела на Парвати: — Ты тоже думаешь так же, как Лаванда? — спросила она, но по молчанию Парвати было ясно, что та разделяет это мнение. — Если вы того же мнения, что и ваши родители, то тоже просите другую комнату. Тебе это на руку, Парвати, или ты не помнишь, как твоя любимая Трелони на третьем курсе советовала держаться подальше от рыжеволосых? Вы же ей свято верите, — рассмеялась она.
Парвати и Лаванда мгновенно выхватили палочки и направили на неё:
— Не смей так говорить о профессоре! — закричали обе.
— Что здесь происходит?
В дверях появилась Гермиона. Она с удивлением посмотрела сначала на Лаванду и Парвати, направивших палочки на Джейн, а затем на Джейн, которая смотрела на них с насмешкой и совершенно без страха.
— Немедленно опустите палочки! — голос Гермионы дрожал, но звучал властно. Лаванда и Парвати, хоть и с некоторым сомнением, убрали палочки. — Что вы делаете? Вы хоть знаете, сколько очков снимут с факультета и что вас могут исключить из школы за такое? Что случилось?
— Она издевательски отзывалась о наших родителях и профессоре Трелони, — сердито сказала Лаванда.
— Что? — не поверила Гермиона. — Джейн не из тех, кто просто так издевается над другими...
— Конечно, если только они не верят сказкам из глупого «Ежедневного пророка» и не сомневаются в Гарри, во мне и в Дамблдоре, — сказала Джейн. — Кстати, не забудь, что я напомнила им про мою аллергию на цветы лаванды и про одно из предсказаний их горе-ясновидящей.
— Так вот в чем дело, — поняла Гермиона. — Джейн, издеваться над ними было неправильно.
— Вот видишь! — воскликнула Лаванда, чувствуя себя победительницей. — Даже Грейнджер так считает.
Но Гермиона остановила её:
— Но я не сказала, что ты права. Тебе лучше не открывать рот в адрес Гарри, Джейн и профессора Дамблдора, если не хочешь наказания. У меня достаточно власти, чтобы оставить вас после уроков за то, что вы вдвоем напали на одного человека. И Джейн вовсе не лгунья, всё, что она говорит — чистая правда. Это вы не в состоянии её принять, — сказала она. Джейн даже рот открыла от изумления; она явно не ожидала такого от Гермионы.
На несколько секунд показалось, что Парвати и Лаванда хотят возразить, но, видимо, не желая быть наказанными, они лишь посмотрели на них как на нечто странное и, сердито улегшись в кровати, отвернулись.
Джейн, не обращая на них внимания, с усмешкой наблюдала, как Гермиона начала готовиться ко сну и собирать вещи. Затем она задернула полог, положила голову на подушку и попыталась уснуть. Гермиона сегодня, вопреки обыкновению, не стала готовиться к урокам, легла в постель и погасила последнюю лампу. А к Джейну сон не шел; мысли в голове не давали покоя, будто съедая её изнутри.
«Все думают, что ты сумасшедшая, ты и есть сумасшедшая»
«Почему ты не скажешь им, что смерть Седрика — твоя вина?»
«Трусиха ты, трусиха!»
«Из-за тебя страдают и Гарри, и Дамблдор, всё из-за тебя»
«Зачем ты приехала в Хогвартс? Совсем совести нет?»
«Из-за тебя кто-то мог отказаться ехать в Хогвартс»
«И на Гермиону навлекла беду»
«У тебя не хватает смелости рассказать, что случилось в тот день, слабая дурочка»
Джейн взяла подушку и сильно прижала её к лицу, чтобы успокоиться.
Утром, хоть она и не умерла от беспокойства, ей, похоже, удалось немного поспать. Лаванда и Парвати быстро оделись и пулей вылетели из спальни.
— Конечно, бегите, а то еще станете такими же сумасшедшими, как я, — издевательски пробормотала Джейн.
— Лина, ты не сумасшедшая, — сказала Гермиона. — Не принимай близко к сердцу, дело не в тебе. Они сами потом всё поймут.
— Ага, но пусть тогда не ждут извинений, — сказала Джейн, закончив одеваться.
Через пять минут в гостиной они догнали Гарри и Рона, которые шли на завтрак. Вид у Гарри был сердитый и невеселый.
— Что случилось, Гарри? — спросила Гермиона. — На тебе лица нет... А это еще что такое?
Она уставилась на новый большой листок на доске объявлений:
ГРЕБИТЕ ГАЛЕОНЫ ЛОПАТОЙ!
Карманных денег не хватает на расходы?
Хочешь поднакопить золотишка?
Свяжись с Фредом и Джорджем Уизли через гостиную Гриффиндора. Они предлагают легкую и безболезненную работу с неполным рабочим днем (однако вся ответственность лежит на нанимаемом).
— Охо, кто-то уже взялся за дело, — рассмеялась Джейн.
— Нет, это уже слишком! — гневно воскликнула Гермиона. Она сорвала листок, который Фред и Джордж прикололи поверх объявления о первом выезде в Хогсмид в октябре. — С ними нужно поговорить, Рон.
Рон испугался.
— Зачем?
— Потому что мы старосты! — сказала Гермиона, выходя через портретный проем. — Кто, если не мы, остановит это безобразие?
Рон ничего не ответил, но по его мрачному виду Джейн всё поняла:
— Конечно, если хотите сделать свою жизнь невыносимой, попробуйте их остановить, — с сарказмом сказала Джейн.
— Так что с тобой случилось, Гарри? — повторила свой вопрос Гермиона. — Ты кажешься на кого-то очень злым.
Они начали спускаться по лестнице. Старые волшебники и ведьмы на портретах на стенах были так поглощены своими разговорами, что не обращали на учеников никакого внимания.
— Симус считает, что Гарри лжет насчет «Сами-Знаете-Кого», — коротко ответил Рон. Было ясно, что Гарри не хочет отвечать.
— Охо, какое совпадение, — усмехнулась Джейн.
— Лаванда тоже так думает, — печально сказала Гермиона.
— А я ей высказала, что её родители — идиоты, что у меня на неё аллергия, как на лаванду, и припомнила прорицания Трелони, — с гордостью заявила Джейн. — А Гермиона посоветовала ей не открывать лишний раз рот в наш адрес.
— Вау, я всегда знал, что ты крутая, — улыбнулся Рон, а затем добавил: — Гарри тоже ответил им как надо.
— В этом нет ничего крутого, — возразила Гермиона и покачала головой. — Вы помните, что сказал Дамблдор на пиру перед летними каникулами?
Гарри, Джейн и Рон непонимающе посмотрели на неё. Гермиона вздохнула.
— Насчет «Сами-Знаете-Кого». Дамблдор сказал, что он «известен своей способностью сеять раздор и вражду». Мы можем противостоять этому, создавая крепкие связи, основанные на дружбе и доверии...
— Как ты всё это запоминаешь? — спросил Рон, глядя на неё с восхищением.
— Я слушаю, Рон, просто слушаю, — холодно ответила Гермиона.
— Я тоже слушаю, но не смог бы повторить слово в слово...
— Дело в том, — твердо сказала Гермиона, — что Дамблдор говорил именно об этих вещах. Прошло всего два месяца с возрождения «Сами-Знаете-Кого», а мы уже начали враждовать между собой. Распределяющая шляпа — помните? — тоже предупреждала: будьте вместе, будьте едины...
— Но Гарри вчера вечером был прав, — заметил Рон. — Если это значит, что нужно брататься со Слизерином — до этого еще далеко.
— Тебе всё равно потом придется подружиться с парнем своей близнецом Драко, а сам ты дружишь с Пэнси, так что со всеми остальными тоже придется как-то ладить, — вздохнула Джейн. — Или хотя бы подружись с Тео и Блейзом. А если не хочешь дружить, то хоть помалкивай, — добавила Джейн, видя, что Рон готов что-то возразить.
— А по-моему, очень жаль, что мы не пытаемся наладить связи между факультетами, — сердито возразила Гермиона.
В этот момент они дошли до низа мраморной лестницы. Через вестибюль проходили несколько четверокурсников из Когтеврана; завидев Джейн и Гарри, они плотно сгрудились, будто Джейн и Гарри напали бы на них, останься они поодиночке.
— Ну вот, попробуй наладить связь с этими, — съязвил Гарри.
— Бедняжки, посмотрите на них, какое жалкое зрелище, — насмешливо рассмеялась Джейн.
Заходя в Большой зал вслед за когтевранцами, они невольно посмотрели на учительский стол. Профессор Граббли-Дерг была здесь и о чем-то разговаривала с профессором Синистрой, преподавателем астрономии. Хагрида, как и вчера, не было. Магический потолок отражал унылое серое дождливое небо.
— Охо, здесь ничего веселого не найдешь, — сказала Джейн, глядя на потолок.
— Дамблдор даже не сказал, на какой срок пришла эта Граббли-Дерг, — сказал Гарри, направляясь к столу Гриффиндора.
— Может быть... — задумчиво произнесла Гермиона.
— Что «может быть»? — хором спросили Гарри и Рон.
— Может... он не хотел привлекать внимания к отсутствию Хагрида.
— Как это не хотел привлекать внимания? — рассмеялся Рон.
— Это даже слепой заметит, — усмехнулась Джейн.
Прежде чем Гермиона успела ответить, к Гарри подошла высокая темнокожая девушка с длинными косами.
— Привет, Анджелина.
— Привет, та самая девчонка, которая всё лето переписывалась с Джорджем, — подшутила Джейн.
— Привет, — бодро ответила она. — Как прошло лето? — И, не дожидаясь ответа: — Слушайте, теперь я капитан гриффиндорской команды по квиддичу.
— Отличная новость, — улыбнулся ей Гарри.
— Надеюсь, ты не будешь тем капитаном, который, как Оливер Вуд, мучает игроков длинными наставлениями, — улыбнулась Джейн.
— Посмотрим. Кстати, об Оливере: нам нужен новый вратарь на его место. Отборочные испытания будут в пятницу в пять часов, я хочу, чтобы собралась вся команда — нужно посмотреть, как впишется новый игрок.
— Хорошо, — сказал Гарри.
— Будет сделано, госпожа капитан, — добавила Джейн. Анджелина улыбнулась им и ушла.
— Я и забыл, что Вуд закончил школу, — сказал Гермиона, садясь рядом с Гарри и пододвигая к себе тарелку с тостами. — Это будет большая потеря для команды.
— Конечно, хоть он и занудствовал, вратарь он был отличный, — сказала Джейн, усаживаясь рядом с Роном напротив них. — И признаю, он был довольно симпатичным, только Драко не говорите. Вообще-то я могла пойти в квиддич после третьего курса, но пошла на втором именно из-за него. Вот на первом курсе он мне очень нравился, и я хотела смотреть, как он тренируется, типа он был моей первой любовью. Но потом он оказался не таким идеальным, как я представляла, — рассказала она.
— Оу, у тебя тут целый роман, — сказал Гарри. — Почему мы об этом не знали?
— Если я не хочу афишировать, вы и не узнаете, конечно, — отрезала Джейн.
— Тем не менее, свежая кровь не помешает. Как думаете? — вмешался в разговор Рон.
Через верхние окна с гулом и клекотом влетели сотни сов, неся письма и посылки. Каждая опускалась к своему хозяину, по пути разбрызгивая капли дождя на завтракающих — на улице явно лило как из ведра.
Гермионе пришлось быстро отодвинуть стакан с апельсиновым соком, чтобы освободить на столе место для большой мокрой совы. В клюве у совы был размокший номер «Ежедневного пророка».
— Зачем тебе эта макулатура, скажи на милость? — спросил Гарри, с раздражением думая о Симусе. Гермиона тем временем опускала медный кнат в маленький кожаный кошелек на лапке совы, после чего та улетела. — Мне бы такую газету даже даром не надо было.
— Нужно знать, что пишет враг, — грустно сказала Гермиона, открывая газету и прячась за ней. Она появилась снова только тогда, когда Гарри и Рон закончили завтракать.
— Ничего нет, — сказала она, сворачивая газету и кладя её рядом с тарелкой. — Ни о тебе с Джейн, ни о Дамблдоре — ничего не написано.
Профессор МакГонагалл, обходя столы, начала раздавать расписания уроков.
— Мамочки, посмотрите на этот день! — простонал Рон. — История магии, сдвоенное зельеварение, прорицание и сдвоенная защита от Темных искусств... Бинс, Снегг, Трелони и эта Амбридж — все в один день! Скорее бы Фред и Джордж выпустили свои «Забастовочные завтраки»...
— Что я слышу? Мои уши меня не обманывают? — спросил Фред, который как раз в этот момент подошел вместе с Джорджем. — Староста Гриффиндора хочет прогулять уроки?
Он протиснулся на скамью рядом с Гарри.
— На, посмотри, что у нас сегодня, — сказал Рон, пододвигая расписание к Фреду. — Самый паршивый понедельник в моей жизни.
— Я тебя понимаю, братишка, — сказал Фред, пробежав глазами по листку. — Ладно, могу уступить тебе «Кровопролитную конфету» по дешевке.
— Почему это вдруг дешево? — подозрительно спросил Рон.
— Потому что после неё кровь из носа хлещет и не останавливается. Мы еще не придумали противоядие, — объяснил Джордж, накладывая себе копченую рыбу.
— Поздравляю, — сказал Рон, пряча расписание в карман. — Нет уж, лучше я на уроках посижу.
— Какие «заботливые» братья, — саркастично заметила Джейн, посмеиваясь над близнецами.
— Кстати, насчет ваших «Забастовочных завтраков», — сказала Гермиона, по очереди пристально глядя на Фреда и Джорджа. — Вам не следовало вешать на доску объявлений Гриффиндора рекламу о поиске подопытных.
— И кто это нам тут указывает? — удивленно спросил Джордж.
— Я, — ответила Гермиона. — И Рон.
— Меня в это не впутывайте, — тут же вставил Рон.
Гермиона воззрилась на него. Фред и Джордж прыснули со смеху.
— Скоро ты заговоришь по-другому, Гермиона, — сказал Фред, густо намазывая масло на булку. — Начался пятый курс, скоро сама придешь к нам просить «Забастовочные завтраки».
— С чего бы это мне их просить на пятом курсе? — спросила Гермиона.
— На пятом курсе вы сдаете СОВ (Супер Отменное Волшебство), — объяснил Джордж.
— И что с того?
— А то, что впереди экзамены. Вам будут задавать столько, что спины затрещат, — с довольным видом сказал Фред.
— У половины нашего курса перед СОВ сдали нервы, все разболелись, — подхватил Джордж. — Плач, прострация... Патриция Стимпсон постоянно падала в обморок...
— А помнишь, как у Кеннета Таулера всё тело покрылось гнойными фурункулами? — вспомнил былое Фред.
— Так это же было из-за того, что ты подсыпал ему в пижаму «Порошок для нарывов», — заметил Джордж.
— А, точно, — усмехнулся Фред. — Забыл... Трудно всё помнить, знаете ли.
— В любом случае, пятый курс — это настоящий ад, — сказал Джордж. — По крайней мере, для тех, кто печется о результатах экзаменов. А мы с Фредом не унывали.
— Да уж... И что в итоге? Каждый из вас получил всего по три балла, — напомнил Рон.
— Подумаешь, — Фред махнул рукой. — Всё равно наша жизнь никак не будет связана с миром академических достижений.
— Мы даже всерьез обсуждали, стоит ли нам учиться на седьмом курсе, — бодро сказал Джордж. — Потому что сейчас у нас...
Джейн с силой пнула его под столом. Джордж осекся. Еще секунда — и он бы проболтался о призовых деньгах за Турнир Трех Волшебников, которые ему дали Джейн и Гарри.
— ...потому что сейчас у нас есть баллы за СОВ, — тут же нашелся Джордж, — зачем нам ЖАБА (Жутко Академическая Блестящая Аттестация)? Но в итоге мы решили, что для мамы это будет слишком тяжелым ударом — уходить из школы в тот момент, когда Перси оказался таким вонючим предателем.
— Но мы не будем тратить этот последний год впустую, — сказал Фред, с восхищением оглядывая Большой зал. — Мы используем его для изучения рынка. Выясним, чего ждет обычный ученик Хогвартса от магазина магических фокусов и уловок, тщательно обработаем результаты и предложим товар, соответствующий спросу.
— Но где вы возьмете стартовый капитал? — скептически спросила Гермиона. — Вам ведь понадобится уйма ингредиентов, материалов, и, конечно, помещение...
«Боже мой, да замолчи ты уже, Гермиона», — подумала Джейн, отвернувшись, чтобы не показать своего смущения. Раздался голос Фреда:
— Меньше знаешь — меньше врешь, Гермиона. Пошли, Джордж, если поторопимся, успеем распродать «Удлинители ушей» до начала травологии.
Джейн повернула голову и увидела удаляющиеся спины близнецов. Каждый из них прихватил с собой по несколько тостов.
— Как это понимать? — Гермиона по очереди посмотрела на Гарри, Джейн и Рона. — «Меньше знаешь...» Значит, у них всё-таки есть золото, чтобы начать дело?
— Сам бы хотел знать, — сказал Рон, хмурясь. — Этим летом они купили мне новую парадную мантию. Понятия не имею, откуда у них столько галеонов...
Гарри решил, что нужно перевести разговор в безопасное русло.
— Как думаете, год и вправду будет трудным из-за экзаменов?
— Конечно, — ответил Рон. — В этом нет сомнений. СОВ — это очень важная штука, от этого зависит, на какую работу ты сможешь устроиться и много чего еще. Билл говорил, что в этом году у нас будут консультации по выбору профессии. Чтобы решить, какие предметы сдавать на последнем курсе.
— А вы уже поняли, чем хотите заниматься после Хогвартса? — спросил Гарри, когда они выходили из Большого зала и направлялись в класс истории магии.
— Я... пока точно не знаю, — медленно проговорил Рон. — Только... ну...
Он внезапно засмущался.
— Ну «ну» что? Говори уже, чего стесняешься, — не отставала Джейн.
— Ну... Мракоборцем стать было бы неплохо, — сказал Рон с напускным безразличием.
— Конечно! — горячо поддержал его Гарри.
— Да, круто. Я тоже, наверное, буду аврором, хотя иногда думаю — не стать ли профессором, как Снейп, чтобы всех мучить, — зловеще рассмеялась Джейн, но тут же осеклась: — Но если попадутся такие ученики, как близнецы... К тому же мне нужны приключения и что-то интересное, а не повторяющиеся уроки, так что, скорее всего, пойду в авроры.
— Но ведь они — настоящая элита, — продолжил Рон. — Чтобы туда попасть, нужно выложиться на полную. А ты, Гермиона?
— Не знаю, — ответила она. — Хочу заниматься по-настоящему важным делом.
— Быть мракоборцем — это очень важно! — воскликнул Гарри.
— Да, но это не единственное важное дело на свете, — Гермиона глубоко задумалась. — Я бы, например, могла всерьез заняться борьбой за права эльфов...
Гарри, Джейн и Рон едва удержались от того, чтобы не переглянуться.
История магии, по общему мнению, была самым скучным предметом, преподаваемым в мире волшебников. Их учитель-призрак профессор Бинс говорил таким монотонным, тусклым голосом, что уже на десятой минуте урока, а в теплую погоду и на пятой, начинало клонить в сон. У него был только один метод обучения — непрерывное бормотание, а ты должен сидеть и записывать, или, если терпение кончалось, пялиться в пустоту. Гарри, Джейну и Рону пока удавалось получать проходной балл по этому предмету, но только благодаря тому, что перед экзаменами они читали конспекты Гермионы. Только Гермиона могла противостоять усыпляющему голосу профессора.
Сегодня им предстояло выдержать сорокапятиминутную лекцию о войнах с великанами. Джейн на этот раз старалась слушать, не засыпая. Гарри и Рон же принялись играть в «виселицу» на уголке пергамента. Гермиона то и дело бросала на них гневные взгляды.
— Если я в этом году не дам вам свои конспекты, как думаете, что будет? — спросила она, когда Бинс закончил лекцию и прошел сквозь доску.
— Мы провалим СОВ, — ответил Рон. — Выдержит ли твоя совесть такое, Гермиона?
— Получите по заслугам, — отрезала она. — Вы даже не пытаетесь его слушать!
— Я слушаю, но, честно говоря, меня в сон клонит, — сказала Джейн, не глядя на них, продолжая смотреть на профессора, хоть и разговаривая.
— Конечно, пытаемся, — возразил Рон. — Просто у нас нет твоих мозгов, памяти и усидчивости. Не очень-то вежливо постоянно тыкать нам в нос тем, что ты умнее нас.
— Хватит болтать, — сказала Гермиона, но когда они первыми вышли в сырой внутренний двор, было заметно, что её гнев начал утихать.
С неба моросил мелкий дождик, группы учеников, прижавшиеся к стенам двора, казались расплывчатыми. Гарри, Рон и Гермиона нашли укромное место под балконом, где меньше капало, и подняли воротники мантий, защищаясь от сентябрьской прохлады. Они принялись обсуждать, какое задание даст профессор Снегг на первом уроке. Джейн, будучи отличницей, конечно, не боялась; она знала, что справится. Поэтому она не обращала внимания на предположения друзей о каверзных заданиях профессора Снейпа.
Наконец они отправились в подземелье на урок. Зайдя в класс, она вместе с Роном, Гарри и Гермионой села за свой привычный стол впереди. Она огляделась в поисках Драко и увидела его, сидящим с Тео, Блейзом и Пэнси. Увидев Пэнси, она, конечно, не обрадовалась, но всё же улыбнулась и помахала им. Рон тоже помахал Пэнси. Пэнси, которая до этого смотрела на Джейн нахмурившись, увидев Рона, тут же расплылась в улыбке. Джейн до сих пор не понимала: как она так быстро изменилась? Почему с четвертого курса она вдруг стала так хорошо относиться к двойняшке Джейн?
— Тишина, — холодно произнес профессор Снегг, закрывая за собой дверь.
Этот призыв к порядку был излишним: как только дверь закрылась, в комнате само собой воцарилось молчание, все замерли. Одного присутствия профессора Снегга обычно было достаточно для соблюдения тишины.
— Прежде чем начать сегодняшний урок, — сказал Снегг, быстро подходя к столу и обводя класс взглядом, — считаю нужным напомнить вам, что в июне вы будете сдавать важный экзамен, который покажет, насколько вы овладели наукой приготовления и использования магических зелий. Несмотря на то, что большинство из вас — сущие идиоты, надеюсь, вы получите по крайней мере оценку «удовлетворительно» за СОВ. Иначе вы столкнетесь с моим... недовольством.
В этот момент его взгляд остановился на Невилле, который в ужасе сглотнул.
— После окончания пятого курса многие из вас, конечно, перестанут у меня учиться, — продолжил Снегг. — По программе подготовки к выпускным экзаменам в моем классе зельеварения будут учиться только самые избранные, с остальными придется попрощаться.
У Джейн испортилось настроение: неужели придется расстаться с уроками любимого учителя? Настоящий кошмар. Но, подумав еще раз над словами «самые избранные», она поняла, что речь идет об отличниках, и была уверена, что у неё есть все шансы остаться в его классе.
— Но до этого радостного момента прощания еще целый год, — пропел Снегг вкрадчивым голосом, — поэтому советую всем, вне зависимости от того, претендуете ли вы на высшую аттестацию в будущем, набраться сил и постараться получить за СОВ достойный балл, который я привык ожидать от своих учеников. Сегодня мы приготовим зелье, которое часто входит в экзаменационные задания пятого курса. Это — Умиротворяющий бальзам, он помогает бороться с тревогой и развеивает беспокойство. Но будьте осторожны: если вы добавите лишнего ингредиента, пациент может погрузиться в глубокий, даже необратимый сон, поэтому внимательно следите за тем, что делаете. Ингредиенты и способ приготовления, — Снегг взмахнул палочкой, — написаны на доске. (Они тут же появились). Всё, что вам нужно, — он снова взмахнул палочкой, — в шкафу. (Дверца шкафа распахнулась). В вашем распоряжении полтора часа... Приступайте.
Ингредиенты нужно было добавлять в котел в строго определенном порядке и в точных количествах. При перемешивании жидкости нужно было совершать строго определенное количество движений по часовой стрелке, а затем против неё; перед добавлением последнего ингредиента нужно было снизить температуру огня до определенного значения и выдерживать в течение строго определенных минут.
— Над вашим зельем сейчас должен подниматься легкий серебристый пар, — сказал профессор Снегг за десять минут до конца урока.
Почему-то это зелье очень заинтересовало Джейн, и она подошла к его приготовлению крайне сосредоточенно и тщательно. В результате над её зельем, точь-в-точь как говорил профессор, поднимался легкий серебристый пар. Профессор Снегг остановился возле неё, посмотрел на зелье, а затем с гордостью улыбнулся:
— Снова оправдали мои ожидания, Джейн, — сказал он, похлопав её по плечу, и пошел смотреть работы остальных.
Но нельзя сказать, что у других всё получилось так же хорошо. Из котла Гарри валил густой буро-серый дым; из котла Рона летели зеленоватые искры. Симус вовсю тыкал палочкой в едва горящий огонь под своим котлом. Только над зельем Гермионы стоял прозрачный серебристый туман, Снегг, быстро проходя мимо неё, ничего не сказал. Просто глянул. Это напомнило Джейну, что профессор не очень-то жалует остальных гриффиндорцев, кроме неё самой. И, напоминая о своей неприязни к Гарри, он, конечно, раскритиковал его работу и даже уничтожил зелье в его котле. Почему-то Джейн посмотрела на него с большим сочувствием, чем раньше, и не чувствовала неловкости от того, что он выделяет её; возможно, она уже привыкла к этому и всё равно не хотела никого жалеть.
— Те, кто смог прочитать инструкцию, перелейте зелья во флаконы, четко надпишите свои имена и поставьте на мой стол для проверки, — сказал профессор Снегг. — Домашнее задание на четверг: двенадцать дюймов пергамента о свойствах лунного камня и его применении в зельеварении.
Джейн, наполняя флаконы, пока никто не видел, взяла и флакон Гарри (всё равно у Гарри зелья нет). Так она наполнила оба флакона зельем, но флакон Гарри спрятала в карман, а на своем написала имя и поставила на стол профессора:
— Урок был замечательным. До встречи, — улыбнулась Джейн, выходя из подземелья вместе с остальными под звон колокола.
Джейн знала, что сейчас друзья начнут ругать профессора Снегга, и ей снова придется идти против них, защищая его. Она решила, что лучше просто пойти с Драко и остальными, и догнала их. Как она и ожидала, Пэнси, завидев её, нахмурилась и быстро ушла. Но Джейн даже не обратила на это внимания. Драко же обрадовался её приходу и обнял за плечи:
— Эй, La P'tite, я уж думал, ты про меня забыла, — рассмеялся он. — Жаль, что мы так редко видимся.
— Да уж, и не говори, знал бы ты, как это трудно, — вздохнула Джейн.
Тео вставил:
— Ненавижу вас обоих. Лучше бы вы враждовали.
— Да, за вами было интереснее наблюдать, — поддакнул Блейз.
— Эй, чем нас обсуждать, лучше бы себе девушек нашли, — сказала Джейн.
— У меня пока нет мыслей об отношениях, — ответил Блейз.
— У меня тоже, — сказал Тео.
— Да ладно вам. Тео, по-моему, есть человек, который тебе нравится — Луна, — рассмеялась Джейн.
— Луна Лавгуд? При чем тут она? — спросил Драко.
Джейн рассказала им историю о том, как провожала её до купе.
— Эй, я просто обратил внимание на её необычность, она же выделялась, — оправдывался Тео.
— Не необычная, а особенная, — поправила Джейн. — Но и вправду особенная. Даже Блейз почувствовал, что ты влюбился.
— Я только предположил, — сказал Блейз.
— Оо, сразу в кусты, — посмотрела на него Джейн. — Но вы сами скоро всё увидите своими глазами, — сказала она, когда они дошли до Большого зала.
Действительно, придя в Большой зал, Тео сразу увидел Луну, сидящую за столом Когтеврана, и пока они с Драко и Блейзом шли к столу Слизерина, он не мог оторвать от неё взгляда и даже чуть не споткнулся. Джейн, посмеиваясь над этим, пошла к столу Гриффиндора.
После обеда было прорицание — самый нелюбимый предмет Джейн. Она никогда не верила предсказаниям Трелони, та вечно предрекала то, чего нет.
— Здравствуйте, — произнесла профессор Трелони своим обычным тусклым, потусторонним голосом. — Добро пожаловать на уроки прорицания в новом учебном году. Всё лето я внимательно следила за вашими судьбами и рада вашему благополучному возвращению в Хогвартс — конечно, я знала об этом заранее. Перед вами на столах лежит «Сонник» Иниго Имаго. Толкование снов — важнейший способ заглянуть в будущее, и наше усвоение этого раздела прорицания, скорее всего, будет проверяться на экзамене СОВ. Конечно, я не считаю, что успех или неудача на экзамене играет какую-либо роль, когда речь идет о таком священном искусстве, как прорицание. Для тех, у кого есть «Внутреннее око», оценки и аттестаты значат очень мало. Но, поскольку директор счел нужным подвергнуть вас экзаменационным испытаниям...
Она замолчала, понизив голос, давая понять, что её предмет стоит гораздо выше таких приземленных вещей, как экзамены.
— Откройте введение и прочитайте, что Имаго пишет об искусстве толкования снов. Затем разделитесь на пары и, используя «Сонник», попробуйте истолковать последние сны друг друга. Приступайте.
Единственным плюсом этого урока было то, что он не был сдвоенным. К тому времени, как они закончили читать введение, на толкование снов осталось не более десяти минут. Но Джейн сначала осталась одна: поскольку Гарри был в паре с Роном, остальные, будто боясь её, избегали становиться с ней в пару. Только Невилл не испугался; хоть он и был в паре с Дином, он попросил Дина выбрать кого-то другого и встал в пару с Джейн. Это очень обрадовало Джейн. Невилл сразу начал во всех подробностях рассказывать свой страшный сон с участием парадной шляпы его бабушки и огромных ножниц. Джейн была рада, что не пришлось рассказывать свой сон, потому что она сама от него бегала — кладбища и какие-то темные фигуры. Так она должна была по «Соннику» истолковать сон Невилла; получилось ли у неё — кто знает.
Поиск фрагментов снов в «Соннике» был делом крайне скучным, а домашнее задание — вести дневник снов целый месяц — совсем не радовало. Когда прозвенел звонок, Гарри, Джейн и Рон первыми спустились вниз. Рон при этом сильно ворчал:
— Посмотри только — сколько всего задали! Бинс — письменную работу длиной в полтора фута о войнах с великанами, Снегг — фут о применении лунного камня, теперь Трелони — дневник снов на месяц! Значит, Фред и Джордж правду говорили про год перед СОВ. Если еще и эта Амбридж что-то задаст...
Когда они вошли в класс защиты от Темных искусств, профессор Амбридж уже сидела за учительским столом. Она надела ту же пушистую розовую кофту, что и вчера, а на голове у неё был черный бархатный бантик.
— Ыхх, помесь жабы с мухой, — с отвращением прошептала Джейн.
Все в классе старались вести себя тихо: профессор Амбридж пока была личностью неизвестной, и никто не знал, насколько строго она относится к дисциплине.
— Здравствуйте! — сказала она, когда ученики заняли свои места.
Несколько человек пробормотали:
— Здравствуйте.
— Та-так-так, — сказала профессор Амбридж. — Нет, друзья мои, так не пойдет. Прошу вас отвечать на моё приветствие: «Здравствуйте, профессор Амбридж». Давайте попробуем еще раз. Здравствуйте, ученики!
— Здравствуйте, профессор Амбридж! — хором повторил весь класс.
— Вот, очень хорошо, — пропела профессор Амбридж. — Несложно ведь, правда? Уберите волшебные палочки и достаньте перья.