Прощание
Внезапно Джейн проснулась и, увидев, что свет в комнате приглушен, подумала, что еще ночь. И она увидела Гарри, который тоже проснулся, как и она; на нем не было очков.
Рядом послышались шепчущие голоса.
— Если они не прекратят немедленно, они разбудят Джейн и Гарри!
— Почему они кричат? Ничего же не случилось!
Джейн повернулась и увидела маму и Билла на стуле между кроватью Гарри и ее собственной.
— Это голос Фаджа, — прошептала Молли, поднимаясь со стула. — А это Минерва МакГонагалл, да? О чем они спорят?
Люди кричали и бежали в сторону больничного крыла.
— К сожалению, Минерва, тем не менее... — громко произнес Корнелиус Фадж прямо перед дверью.
— Вы не должны были приводить его в замок! — закричала профессор МакГонагалл. — Когда Дамблдор узнает об этом...
Дверь с грохотом распахнулась. Фадж решительно вошел в палату. Вслед за ним вбежали профессор МакГонагалл и Снегг.
— Где Дамблдор? — спросил Фадж у Молли.
— Его здесь нет, — сердито ответила Молли. — Это больница, господин министр, вам отсюда...
В этот момент дверь снова открылась, и на пороге появился Дамблдор.
— Что случилось? — строго спросил он, переводя взгляд с Фаджа на профессора МакГонагалл. — Почему вы беспокоите пациентов? Минерва, я удивлен... я же просил вас охранять Барти Крауча...
— Теперь в этом нет необходимости, Дамблдор! — вскрикнула она. — Министр всё «уладил»!
Джейн почувствовала, что что-то не так, увидев, что профессор МакГонагалл не может себя сдерживать. Ее лицо горело от гнева, ладони были сжаты в кулаки; она дрожала от ярости.
— Когда мы сообщили мистеру Фаджу, что поймали Пожирателя смерти, ответственного за события сегодняшней ночи, — медленно произнес Снегг, — он, похоже, решил, что его безопасности угрожает опасность. Он потребовал вызвать дементора для охраны. Он вошел в кабинет, где сидел Барти Крауч, вместе с этим дементором...
— Я предупреждала его, что вы не согласитесь на это, Дамблдор! — вмешалась профессор МакГонагалл. — Я говорила ему, что вы не позволите дементорам переступить порог замка, но...
— Дорогая моя! — гаркнул Фадж (в нем не было и следа того вежливого и веселого человека, которого Джейн видела раньше). — Поскольку я министр магии, я сам решаю, брать мне охрану или нет, когда допрашиваю опасного преступника!
Но профессор МакГонагалл перебила его:
— И как только... как только это существо вошло в кабинет, — закричала она, — оно набросилось на Крауча и... и...
Джейн почувствовала, будто кто-то полоснул ее по сердцу ледяным ножом. Она поняла, она знала: дементоры дали Барти Краучу-младшему «поцелуй дементора». Он высосал его душу, теперь Крауч хуже мертвеца.
— Так ему и надо! — вспыхнул Фадж. — Кажется, на его совести несколько смертей!
— Но он больше не может давать показания, Корнелиус, — сказал Дамблдор. Он уставился на Фаджа так, будто впервые видел его по-настоящему. — Теперь он не сможет рассказать, зачем он убил этих людей.
— Зачем убил, говорите? Это и так понятно! — горячо спорил Фадж. — Он просто сумасшедший! Судя по тому, что сказали Минерва и Северус, он думал, что выполняет приказы «Того-Кого-Нельзя-Называть»!
— Он действительно выполнял приказы лорда Волан-де-Морта, Корнелиус, — ответил Дамблдор. — Смерти этих людей были лишь побочным эффектом плана Волан-де-Морта по возвращению своего прежнего могущества. План сработал. Волан-де-Морт обрел свое тело.
Было очевидно, что Фадж не верит собственным ушам. Он застыл, моргая и глядя на Дамблдора. Министр магии чувствовал себя так, будто его ударили мешком с песком по голове.
— Тот-Кого-Нельзя-Называть... вернулся, говорите? — едва выговорил он. — Абсурд! Дамблдор, это бред...
— Несомненно, Минерва и Северус сообщили вам, — продолжил Дамблдор, — мы слышали признание Барти Крауча. Под действием сыворотки правды он рассказал нам, как сбежал из Азкабана, и как Волан-де-Морт, узнав от Берты Джоркинс о его освобождении, пришел, чтобы избавиться от отца и захватить Джейн и Гарри. План сработал, я говорю вам это. Крауч помог возрождению Волан-де-Морта.
— Послушайте, Дамблдор, — начал Фадж, внезапно странно улыбаясь, — вы... правда в это верите? Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся? Бросьте... конечно, Крауч мог сам верить, что исполняет его приказы, но верить словам сумасшедшего человека, Дамблдор...
— Когда Джейн и Гарри коснулись Кубка Трех Волшебников, он перенес их прямо к Волан-де-Морту, — твердо сказал Дамблдор. — Гарри стал свидетелем возрождения Волан-де-Морта. А Джейн чуть не погибла. Если пройдете в мой кабинет, я вам всё объясню.
Дамблдор взглянул в сторону Джейн и Гарри, увидел, что они проснулись, но покачал головой:
— Боюсь, сегодня я не могу позволить вам допросить Гарри и Джейн.
Фадж продолжал загадочно улыбаться. Он посмотрел на Джейн и Гарри, затем повернулся к Дамблдору:
— Вы... э-э... готовы верить их словам, Дамблдор? — спросил он.
На мгновение воцарилась тишина, которую прервало рычание Сириуса. Он оскалил зубы в сторону Фаджа.
— Конечно, я верю им, — ответил Дамблдор. Его глаза метали искры от гнева. — Я слышал признание Крауча и выслушал рассказ Джейн и Гарри о том, что произошло после того, как они коснулись Кубка. Вся эта история объясняет всё, что произошло прошлым летом после исчезновения Берты Джоркинс.
С лица Фаджа не сходила та непонятная улыбка. Он снова взглянул на Джейн и Гарри, прежде чем ответить:
— Вы собираетесь поверить в то, что лорд Волан-де-Морт вернулся, опираясь лишь на заявление душевнобольного и слова этих детей... особенно этого мальчика?
Он конкретно указал на Гарри. Джейн поняла, что он читал дурацкие газеты Риты, и внутри нее закипела ярость:
— Вы один из тех людей, которые поверили какой-то дуре Рите! Вы читали те газеты! — закричала она.
Рон, Гермиона, миссис Уизли и Билл неожиданно вздрогнули. Фадж слегка покраснел, но тут же упрямо посмотрел на Дамблдора.
— Ну и что с того? — яростно сказал он. — А что, если я узнал, что вы скрыли некоторые факты относительно этого мальчика? Змееуст, так? И постоянные странные заявления и припадки...
— Вы, вероятно, говорите о боли в шраме Гарри в последнее время? — холодно спросил Дамблдор.
— Значит, вы признаете, что у него болит? — подхватил Фадж. — Головные боли? Ночные кошмары? Может, даже галлюцинации?
— Послушайте, Корнелиус, — сказал Дамблдор, сделав шаг навстречу. От директора исходила мощная волна силы, как тогда, когда он оглушил молодого Крауча. — Гарри так же здоров, как мы с вами. Шрам не повредил его мозг. Я думаю, шрам болит, когда лорд Волан-де-Морт находится рядом с Гарри или планирует убийство.
Фадж отступил на полшага от Дамблдора, но все еще упорствовал.
— Извините, Дамблдор, но я никогда не слышал, чтобы шрам, оставшийся от магии, действовал как «будильник»...
— Потому что вы не избранный! Откуда вам знать? Вы даже не видели возрождение Волдеморта своими глазами! — закричала Джейн.
Гарри попытался встать с кровати, но миссис Уизли не позволила ему.
— Я видел Пожирателей смерти! Я могу назвать их имена! Люциус Малфой...
Снегг вздрогнул, но когда Гарри посмотрел на него, Снегг снова смотрел на Фаджа.
— Малфой был оправдан! — сердито сказал Фадж. — Древний род... пожертвования на благие дела...
— Макнейр! — продолжил Гарри.
— Он тоже оправдан! Сейчас работает в Министерстве!
— Эйвери... Нотт... Крэбб... Гойл...
— Ты просто повторяешь имена Пожирателей смерти, оправданных тринадцать лет назад! — гневно сказал Фадж. — Ты, должно быть, прочитал их имена в старых судебных отчетах! Ради Бога, Дамблдор... этот мальчик и в конце прошлого года рассказывал подобную безумную историю... его рассказы становятся всё длиннее и невероятнее, а вы всё это заглатываете... этот мальчик умеет разговаривать со змеями, Дамблдор, вы всё еще верите ему?
— Вы глупец! — гневно закричала профессор МакГонагалл. — Седрик Диггори! Мистер Крауч! Эти смерти — не дело рук какого-то сумасшедшего!
— Против этого нет никаких доказательств! — также закричал Фадж. Его лицо побагровело. — Вы, кажется, готовы создать панику, которая разрушит всё спокойствие, установленное нами за последние тринадцать лет!
Джейн словно упала с самой высокой вершины изумления. Теперь она поняла: Фадж просто не хочет верить правде, он просто убегает от нее, он трус!
Теперь того человека, которого она раньше уважала, который тепло встречал ее, когда она приходила к отцу на работу, больше не было!
— Волан-де-Морт вернулся, — повторил Дамблдор. — Если вы поймете это сейчас и предпримете соответствующие меры, Фадж, возможно, мы сможем исправить ситуацию. Прежде всего, нужно убрать всех дементоров из Азкабана...
— Абсурд! — снова закричал Фадж. — Убрать дементоров! Если я заикнусь об этом, меня вышвырнут с должности! Половина волшебников спокойно спит по ночам только потому, что знают: дементоры охраняют Азкабан!
— А вторая половина, Корнелиус, спит гораздо беспокойнее, зная, что самых опасных сторонников лорда Волан-де-Морта охраняют существа, которые по первому же его приказу перейдут на его сторону! — сказал Дамблдор. — Они не останутся верны вам, Фадж! Волан-де-Морт может предложить им гораздо больше, чем вы! Если к Волан-де-Морту вернутся его сторонники и дементоры перейдут на его сторону, вам будет очень трудно помешать ему вернуть власть тринадцатилетней давности!
Фадж беззвучно открывал и закрывал рот, словно не находя слов, чтобы выразить гнев.
— Следующий шаг, который необходимо сделать — отправить послов к великанам.
— Послов к великанам? — взвизгнул Фадж, вновь обретя способность говорить. — Что это за безумие?
— Протяните им руку дружбы, пока не поздно, — продолжил Дамблдор, — иначе Волан-де-Морт убедит их, как и раньше, что только он один среди всех волшебников может вернуть им их права и свободы!
— Вы... вы это серьезно? — изумленно сказал Фадж, качая головой. Он отступил еще на шаг от Дамблдора. — Если магическое сообщество узнает, что я веду переговоры с великанами... люди ненавидят их, Дамблдор... моей карьере придет конец...
— Вот она, ваша причина! — гневно закричала Джейн, теперь она поняла причину:
— Вы сделали это нарочно! Вы специально привели дементора! Вы уничтожили улику! Теперь ради своей карьеры вы смотрите на некоторых людей свысока! Вы настоящий трус! — закричала она.
— Следи за языком, девчонка, — одернул ее Фадж.
— Нет, это вы следите! — яростно сказала Джейн:
— Я говорю правду!
— Джейн, успокойся, — сказал ей Дамблдор.
— Но профессор...
— Я знаю, что ты права, — сказал Дамблдор.
— Что? Дамблдор, ты поддерживаешь эту безумную девчонку? — удивился Фадж.
— Да. Пелена застлала вам глаза, — Дамблдор повысил голос, волны силы, исходящие от него, казались осязаемыми, глаза горели огнем, — любовь к своей должности ослепила вас, Корнелиус! Вы придаете слишком большое значение «чистоте крови» — так было всегда! Вы не понимаете, что важно не то, кем человек родился, а то, кем он стал! Ваш дементор только что уничтожил последнего отпрыска одной из самых чистокровных семей волшебников. Посмотрите, какой жизненный путь выбрал этот человек! Я говорю вам: сделайте то, что я предложил — и тогда, останетесь вы на этой должности или нет, вы останетесь в истории как величайший и самый смелый министр магии. Не сделаете — останетесь в истории как человек, который стоял в стороне и позволил Волан-де-Морту во второй раз разрушить мир, который мы восстановили!
— Сумасшедший, — прошептал Фадж, отступая. — Безумец...
Воцарилась тишина. Мадам Помфри, прикрыв рот рукой, стояла в ногах у Джейн. Миссис Уизли по-прежнему прижимала Гарри за плечи, не давая ему встать. Билл стоял рядом с Джейн. А Рон и Гермиона молча смотрели на Фаджа.
— Если вы твердо решили закрыть на всё глаза, Фадж, — продолжил Дамблдор, — тогда наши пути расходятся. Действуйте так, как считаете нужным. А я... я тоже буду делать то, что считаю правильным.
В голосе Дамблдора слышалась угроза. Хотя это было просто заявление, Фадж вздрогнул, будто Дамблдор наставил на него волшебную палочку.
— Теперь послушайте меня, Дамблдор, — Фадж погрозил ему пальцем. — Я всегда давал вам определенную свободу. Я очень уважал вас. Даже если я не был согласен с некоторыми вашими решениями, я молчал. Мало кто позволил бы вам нанять монстра-оборотня и Хагрида или решать, чему учить учеников, не советуясь с Министерством. Но если вы собираетесь работать против меня...
— Я работаю только против лорда Волан-де-Морта, — ответил Дамблдор. — А если и вы против него, значит, мы союзники, Корнелиус.
Фадж, казалось, не знал, что на это ответить. Он некоторое время молча раскачивался на носках, вертя в руках котелок. В конце концов он с жалким видом произнес:
— Он не может вернуться, Дамблдор, это просто невозможно...
Снегг решительно вышел вперед, засучил рукав мантии и поднес руку к самому носу Фаджа. Министр отпрянул.
— Вот, — сказал Снегг хриплым голосом. — Вот, смотрите. Черная метка. Хотя она не такая четкая, как час-полтора назад, ее можно различить. Темный Лорд поставил свой знак на руке каждого Пожирателя смерти. Так мы узнавали друг друга. Так Темный Лорд призывал нас. Когда он касался Черной метки на руке одного Пожирателя смерти, остальные должны были немедленно трансгрессировать к нему. В течение года эта метка становилась всё отчетливее. У Каркарова тоже. Как вы думаете, почему Каркаров сбежал сегодня? Мы оба чувствовали, как горит Черная метка. Мы оба знали, что он вернулся. Каркаров боится мести Темного Лорда. Он предал многих его верных сторонников, поэтому хозяин вряд ли встретит его с радостью.
Фадж покачал головой и отступил еще на полшага от Снегга. Он словно не слышал ни единого слова Снегга. Он с отвращением уставился на уродливый знак на руке Снегга, затем с трудом отвел взгляд, повернулся к Дамблдору и прошептал:
— Не знаю, что замышляете вы и ваши сотрудники, Дамблдор, но я услышал достаточно. Мне нечего добавить. Завтра я свяжусь с вами, чтобы обсудить вопросы, касающиеся руководства школой. Мне нужно вернуться в Министерство.
— Вы даже не пытаетесь поверить! — снова закричала Джейн:
— А смерть Седрика?! Вы хотите сказать, что это случайность?!
— Конечно, — сказал Фадж без тени смущения:
— И раньше на Турнире Трех Волшебников были пострадавшие. Это тоже один из несчастных случаев. А что с вами случилось, раз вы твердите, что Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся, кто знает.
Тут Джейн не выдержала. Она вскочила с кровати, схватила Фаджа за воротник:
— Во-первых, его зовут Волдеморт! — закричала она:
— Они убили Седрика! Это не ложь! Это несправедливость! Нельзя закрывать это как случайность! Его смерть не должна остаться безнаказанной! Ты трус! Ненавижу тебя! — кричала она в ярости, дергая его за воротник, внутри нее полыхал огонь гнева. В голове помутилось, она была просто в ярости на Фаджа.
Остальные застыли в изумлении, даже Молли ахнула, глядя на них. Билл шагнул вперед.
— Джейн! Успокойся! — снова крикнул Дамблдор.
Билл с трудом оттащил Джейн от Фаджа. Что бы случилось, если бы он не оттащил ее?
Джейн пыталась вырваться из объятий Билла, к ее гневу добавились слезы:
— Нет, пустите меня! Они убили Седрика! Нельзя оставлять это безнаказанным! — Она вырывалась, но Билл крепко держал ее.
Фадж, чьи глаза чуть не вылезли из орбит, посмотрел на Джейн, затем на Дамблдора:
— Вот, видите? Эта девчонка лишилась рассудка! А вы верите ей! — закончил он.
Он посмотрел на них с брезгливостью и направился к двери, но на полпути остановился, резко развернулся и снова подошел к ним:
— Вот выигрыш Поттера и Уизли, — сказал он сухим тоном, вынимая из кармана тяжелый мешочек с золотом и кладя его на тумбочку. — Тысяча галлеонов. Церемония награждения должна была состояться завтра, но в связи со сложившимися обстоятельствами...
Он надел котелок и, чеканя шаг, вышел из комнаты, громко хлопнув за собой дверью. Джейн, пытаясь вырваться из рук Билла, плакала от ярости:
— Нет! Почему вы его отпустили! Пусть заберет свои деньги! Седрик... Его смерть останется неоплаченной! Он сделал всё это специально! Почему вы его не задержите! Пустите меня! — кричала она.
Дамблдор, видя ее состояние, подал знак мадам Помфри принести настойку. Мадам Помфри принесла настойку и, протягивая ее Джейн, сказала:
— Давай, милая. Выпей это, тебе нужен покой.
Но Джейн в ярости оттолкнула ее руку. Сосуд с настойкой упал на пол и разбился, содержимое разлилось:
— Не нужны мне ваши настойки! Мне нужно возмездие за смерть Седрика! А не закрывать глаза! Он умер. Они убили его! Волдеморт хотел убить меня! Мне не нужна никакая настойка! — кричала она, отталкивая Билла и кидая в них подушки с кровати, заходясь в крике.
— НЕНАВИЖУ ВАС ВСЕХ! НЕНАВИЖУ! Вы тоже закрыли глаза! Ненавижу! — кричала она, разбрасывая одеяла в разные стороны.
Видя, насколько серьезна ситуация, Молли попыталась подойти к Джейн:
— Джейналина, милая, успокойся. Ты не поможешь Седрику этим криком.
Но это не успокоило Джейн:
— НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ДЖЕЙНАЛИНОЙ! — закричала она, а затем начала винить себя, ударяя руками по своей голове:
— Я не могу ему помочь... Это моя вина. Джейн, ты должна была умереть. Джейн, ты виновата.
— Джейн, прошу, перестань, — Гермиона попыталась ее остановить, но Джейн не прекращала.
Не видя другого выхода, Дамблдор достал палочку и направил ее на Джейн. В тот же миг Джейн почувствовала, как в глазах помутилось, все события на время стали безразличными. Когда она снова открыла глаза, она чувствовала только холод. Дамблдор взял ее за плечи:
— Джейн, ты в порядке? — спросил он.
— Да, профессор, извините, — сказала Джейн.
— Ничего страшного, я понимаю, — сказал Дамблдор, тепло сжав ее плечо; в это время мадам Помфри поправила ее постель. Так Дамблдор снова усадил Джейн на кровать. Наконец, когда она успокоилась, Дамблдор вернулся к своим делам.
— Предстоит еще много работы, — сказал он. — Молли... я знаю, что могу рассчитывать на вас с Артуром, я не ошибаюсь?
— Конечно, можете, — ответила Молли. Она побледнела еще больше, но в ее лице чувствовалась решимость. — Артур знает Фаджа. Он работает в Министерстве только из-за любви к маглам. А Фадж считает, что ему «не хватает настоящей гордости волшебника».
— Тогда мне нужно отправить ему письмо, — сказал Дамблдор. — Нам нужно известить всех людей, способных поверить нашей правде, а Артур поговорит с теми в Министерстве, кто не так слеп, как Корнелиус.
— Я пойду к отцу, — Билл сразу встал. — Прямо сейчас.
— Хорошо, — сказал Дамблдор. — Расскажи ему, что случилось. Скажи, что я скоро свяжусь с ним сам. Но пусть он будет осторожен. Если Фадж подумает, что я вмешиваюсь в работу Министерства...
— Оставьте это мне, — сказал Билл.
Он похлопал Гарри по плечу, поцеловал мать, крепко обнял Джейн и поцеловал ее в лоб, затем быстро надел плащ и вышел из комнаты.
— Минерва, — Дамблдор повернулся к профессору МакГонагалл, — попросите Хагрида поскорее прийти в мой кабинет. И — если она согласится прийти — мадам Максим тоже.
Профессор МакГонагалл молча кивнула и вышла.
— Поппи, — обратился Дамблдор к мадам Помфри, — пожалуйста, спуститесь в кабинет профессора Грюма. Я думаю, вы найдете там домового эльфа Винки в очень плачевном состоянии. Сделайте для нее всё возможное и отведите на кухню. Думаю, Добби позаботится о ней.
— Очень... очень хорошо, — удивленно ответила мадам Помфри и тоже вышла.
Дамблдор стоял молча, пока шаги мадам Помфри не затихли вдали.
— А теперь, — сказал он, — я хочу, чтобы двое из нас сняли маски друг перед другом. Сириус... пожалуйста, прими свой истинный облик.
Огромный черный пес посмотрел на Дамблдора и в следующий миг превратился в человека.
Молли отпрянула от кровати и закричала:
— Сириус Блэк!
— Мама, он даже праздновал с нами Новый год на третьем курсе, так что не удивляйся, — сказала Джейн.
— Аа.. Стой. Что?
— Долгая история, — сказала Джейн.
Профессор Снегг не закричал и не подпрыгнул, но в его лице читалась смесь страха и ярости.
— Так это он! — рявкнул он, глядя на Сириуса; Сириус смотрел на него с такой же ненавистью. — Что он здесь делает?
— Это я его позвал, — ответил Дамблдор, переводя взгляд с одного на другого, — так же, как позвал и тебя, Северус. Я доверяю вам обоим. Пришло время забыть старые обиды и поверить друг другу.
Джейн знала, что это невозможно. Сириус и Снегг смотрели друг на друга с враждебностью.
— Пока что, — нетерпеливо продолжил Дамблдор, — я был бы благодарен, если бы вы хотя бы не проявляли открытой враждебности друг к другу. Пожмите друг другу руки. Сейчас вы по одну сторону баррикад. Время не ждет, если мы, такая маленькая группа знающих правду, не объединимся сейчас, у нас не останется шансов.
Сириус и Снегг очень медленно подошли друг к другу, пожали руки и тут же отдернули их. По их виду было понятно, что даже если они не желают друг другу смерти, то тяжелой болезни — точно.
— Для начала и этого достаточно, — сказал Дамблдор, снова вставая между ними. — У меня есть задание для каждого из вас. Я ожидал чего-то подобного от Фаджа, но такая его реакция полностью меняет дело. Сириус, ты должен отправиться в путь прямо сейчас. Предупреди Римуса Люпина, Арабеллу Фигг, Наземникуса Флетчера — короче, всех старых соратников. Пока спрячься в доме Люпина, я свяжусь с тобой позже.
— Но... — сказали Джейн и Гарри одновременно, будто их мысли совпали.
Они переглянулись; оба хотели, чтобы Сириус остался.
— Мы очень скоро увидимся, Гарри и Джейн, — повернулся к ним Сириус. — Обещаю. Но я должен сделать всё, что в моих силах, вы же понимаете...
— Да, — сказал Гарри, — да... конечно, я понимаю.
А Джейн просто кивнула. Сириус быстро пожал им руки, кивнул Дамблдору, снова превратился в пса и побежал к двери. Повернув лапой ручку, он вышел в коридор и скрылся из виду.
— Северус, — Дамблдор повернулся к профессору Снеггу, — ты знаешь, о чем я попрошу. Если... если ты к этому готов...
— Да, — ответил профессор Снегг. Он был бледнее обычного, а его черные глаза странно блестели.
— Тогда удачи, — сказал Дамблдор. С тяжелым чувством на лице он смотрел, как профессор Снегг молча выходит вслед за Сириусом.
Лишь через несколько минут он снова заговорил.
— Мне нужно спуститься вниз, — сказал он наконец. — Нужно поговорить с родителями Диггори. Гарри, допей лекарство. А Молли, ты можешь принести Джейн другую настойку, я уверен, она где-то там. Увидимся со всеми позже.
Дамблдор ушел. Джейн легла в кровать, чувствуя, как магия разливается по телу, но на этот раз она не чувствовала истерики. Гермиона, Рон и Молли долго и молча смотрели на нее и Гарри. После того как Молли дала Гарри его настойку, она зашла куда-то в глубь больничного крыла и через некоторое время вышла с чашей, в которой была другая настойка, подходя к кровати Джейн. Протягивая ей чашу, она сказала:
— Милая, тебе нужно выпить лекарство, — затем посмотрела на мешочек с золотом: — После сегодняшнего дня тебе нужно хорошенько выспаться. Постарайся подумать о чем-то другом... Например, о том, как вы с Гарри потратите выигрышные деньги.
— Не нужны мне эти деньги, — холодно сказала Джейн:
— Пусть лучше Гарри заберет их себе.
— Мне тоже не нужно это золото, — сказал Гарри:
— Заберите себе. Или пусть возьмет кто-то другой. Победили не мы. Это — золото Седрика.
В этот момент глаза Джейн снова наполнились слезами. В голове снова прокрутился тот страшный момент. Джейн вытерла слезы и отвернулась в другую сторону.
— Никакой вашей вины в этом нет, — с сочувствием глядя на них, сказала Молли.
— Да, твоей вины нет, Гарри, — сказала Джейн:
— Это всё моя вина. Это я предложила взяться за этот проклятый Кубок вместе. И я... Если бы не я, Седрик был бы жив. На его месте должна была быть я, — сказала она, снова почувствовав ком в горле, ей опять стало не хватать воздуха, она пыталась дышать.
Молли поставила чашу и хотела обнять Джейн, но Джейн тут же отвернулась:
— Мама, прошу, прости, но сейчас не трогай меня. Мне не нравится, когда вы смотрите на меня с жалостью. Лучше обними Гарри, — сказала она и, не глядя на растерянное лицо матери, взяла чашу.
Внезапно раздался громкий щелчок, и Джейн чуть не выронила чашу. Гермиона стояла у окна, сжимая что-то в руке.
— Простите, — прошептала она.
— Ладно, всем спокойной ночи, — сказала Джейн, выпив всё из чаши, и погрузилась в сон. Она просто хотела избавиться от этого дня.
Впоследствии Гарри и Джейн провели в больнице месяц; они выздоровели, конечно, но избавиться от кошмара того дня было нелегко. Особенно Джейн: ей многократно давали настойку мадам Помфри и лекарства профессора Снейпа. Потому что чаще всего, вспоминая Седрика, она впадала в истерику, кричала и плакала. А после настойки было еще хуже: она была как безжизненный человек, смотрела в одну точку, ничего не ела, даже близкие не могли ее убедить. Но Драко был рядом с ней, он не сдавался. Сколько дней он ни уходил с нетронутой тарелкой еды, он не сдавался. Даже если Джейн разлюбила то, что раньше любила из-за Седрика, Драко не сдавался. Каждую ночь, каждый день он заботился о ней, иногда кормил своими руками, иногда рассказывал истории. И главное — он помог Джейн принять правду о Седрике.
Но события были тяжелыми. Самым худшим из них была встреча с родителями Диггори, пришедшими в больницу на следующее утро.
Они не винили ее в случившемся, напротив, поблагодарили за возвращение тела Седрика. Мистер Диггори то и дело всхлипывал, а миссис Диггори от горя даже не могла плакать.
— Значит, мой сын был настоящим героем, — сказала она, выслушав рассказ Джейн, хотя та говорила с трудом. — Знаешь, Амос... Он не просто выиграл Кубок, он совершил великое дело. Наверное, он был счастлив.
Когда они собрались уходить, она обняла Джейн:
— Твоей вины в этом нет, милая. Никогда не вини себя. Напротив, ты была самым светлым воспоминанием в жизни моего сына, — сказала она.
Джейн на этот раз не отказалась, она в ответ крепко обняла ее. Она была готова заплакать, но сдержалась, терпела. Затем она предложила им золотой мешочек, но они отказались, сказав, что он принадлежит ей и Гарри. И когда они уже выходили из двери, Джейн задала вопрос, который был в ее сердце:
— Мистер Диггори, миссис Диггори, — сказала она:
— Вы замечали, что Седрик влюблен в меня? — спросила она.
— Конечно, он много о тебе рассказывал, — сказала миссис Диггори: — Амос из-за этого смотрел на тебя как на невесту своего сына. Кстати, если тебе от этого неловко, прости.
— Нет, не неловко. Напротив, вы меня простите, — сказала Джейн:
— До свидания, — сказала она.
Джейн только тогда поняла, что она единственная, кто не замечал чувств Седрика; это было немного грустно.
Позже Гарри и Джейн наконец выписали из больницы, и вечером они вернулись в башню Гриффиндора. Гермиона и Рон рассказали им, что Дамблдор выступал перед учениками во время завтрака. Он попросил всех не беспокоить Джейн и Гарри, не задавать вопросов и не просить рассказать о том, что случилось в лабиринте. Они просто ждали какого-то знака или известия о том, что происходит за стенами Хогвартса. Нет смысла думать о том, что будет в будущем, пока оно не наступило. Об этом они заговорили лишь раз — когда Рон рассказал Гарри о разговоре миссис Уизли с Дамблдором перед отъездом домой.
— Она просила Дамблдора разрешить тебе этим летом сразу поехать к нам домой, — сказал он.
— Было бы действительно хорошо, если бы Гарри пожил у нас, — сказала Джейн.
— Да, хорошо, но Дамблдор хочет, чтобы Гарри, хотя бы вначале, пожил в доме Дурслей.
— Почему? — удивился Гарри.
— Она сказала, что у Дамблдора есть на то свои причины, — ответил Рон угрюмо. — Мы же должны ему верить, верно?
В последующие дни Гарри и Джейн могли разговаривать, кроме Рона и Гермионы, с Хагридом. Он был очень рад их возвращению. Он даже, кажется, помирился с мадам Максим: во всяком случае, перед тем как они вошли, он пил с ней чай. Со своим обычным дружелюбным видом он хвалил их, и Джейн тогда улыбнулась. Позже они узнали, что Хагрид вместе с мадам Максим получили секретное задание, но Хагрид не сказал, в чем именно оно заключается.
В последующие дни Джейн начала приходить в себя. Она начала понемногу принимать смерть Седрика. Она вернулась в свое прежнее состояние. Вернулась к той Джейн, которую любила сама.
Так наступили дни возвращения из Хогвартса домой, в «Нору». Конечно, Джейн было трудно собирать чемодан; она увидела мантию, которую ей дал Седрик. Перед глазами пронеслись прекрасные моменты с Седриком, и она убрала мантию в чемодан. Это была память, оставшаяся от Седрика.
Так прошел прощальный пир. Джейн и Гарри пришли в Большой зал поздно, так как оба не хотели чужих взглядов.
Войдя в зал вместе с Роном и Гермионой, они сразу заметили, что зал не украшен, как обычно, цветами победившего факультета. Сегодня стена за столом учителей была затянута черной тканью. Это был знак уважения к Седрику. За столом преподавателей сидел настоящий «Грозный Глаз» Грюм. Деревянная нога и волшебный глаз были возвращены ему, но, несмотря на это, он выглядел очень беспокойным и вскакивал с места, стоило кому-то заговорить. Конечно, чего еще ожидать от человека, который десять месяцев просидел в сундуке. Место профессора Каркарова пустовало. Когда Джейн села на место, у нее была только одна мысль: она хотела, чтобы кто бы то ни было поскорее нашел его и заставил ответить за свои дела, но честно говоря, она хотела, чтобы его нашел Волдеморт, а не министр.
А мадам Максим была на своем месте. Она сидела рядом с Хагридом, и они вдвоем тихо о чем-то переговаривались. Чуть дальше, рядом с профессором МакГонагалл, сидел профессор Снегг. Джейн улыбнулась ему; пусть другие говорят что угодно, но она никогда не лишит профессора Снейпа звания своего любимого профессора, даже если он буллит учеников. Сейчас ей было всё равно.
Так Дамблдор начал речь. В Большом зале было не так шумно, как раньше, а теперь и вовсе воцарилась гробовая тишина.
— Завершился, — сказал Дамблдор, глядя на собравшихся, — еще один учебный год.
Он замолчал и посмотрел на стол пуффендуйцев. За этим столом было тише всего, а лица студентов были самыми грустными и бледными во всем Большом зале.
— Сегодня вечером мне нужно сказать вам многое, — продолжил Дамблдор, — но прежде всего, я должен признать, что мы потеряли прекрасного человека, который должен был сидеть здесь, — Дамблдор указал рукой на стол пуффендуйцев, — он должен был радоваться церемонии прощания вместе с нами. Я хочу, чтобы вы все сейчас встали и подняли кубки в честь Седрика Диггори.
Все встали. Послышался скрип стульев, все присутствующие подняли кубки, и зал содрогнулся от возгласа: «За Седрика Диггори!». Джейн тоже подняла кубок и тепло улыбнулась. С нее, пожалуй, хватит слез, во всяком случае глаза пересохли, но это тоже хорошо.
— Седрик обладал многими благородными качествами, присущими студентам Пуффендуя, — сказал Дамблдор, продолжая говорить. — Он был хорошим и верным другом, любил труд, высоко ценил справедливость. Его смерть затронула всех вас, знали вы его или нет. Поэтому я считаю, что вы имеете право знать, как произошло это событие.
— Седрика Диггори убил лорд Волан-де-Морт. Он погиб героически.
По залу пронесся беспокойный шепот. Одни со страхом смотрели на Дамблдора, другие — с недоверием. Директор терпеливо ждал, пока шум утихнет.
— В Министерстве магии не хотят, чтобы я сообщал вам об этом, — продолжил он. — Возможно, некоторые ваши родители с ужасом посмотрят на этот мой поступок. Либо потому, что они не верят в возвращение Волан-де-Морта, либо потому, что считают вас слишком маленькими, чтобы говорить об этом. Но я уверен: в любой ситуации правда лучше лжи, а попытка представить смерть Седрика как несчастный случай или выставить его самого виноватым — было бы оскорблением его памяти.
Изумленные и испуганные лица одно за другим поворачивались к Дамблдору.
— В связи со смертью Седрика нужно упомянуть еще кое-кого, — сказал Дамблдор. — Я, конечно, говорю о Джейн Уизли и Гарри Поттере.
Зал словно всколыхнулся, когда множество голов повернулось сначала к Джейн и Гарри, а затем снова к директору.
— Гарри Поттер и Джейн Уизли смогли вырваться из рук лорда Волан-де-Морта, — продолжил Дамблдор. — Они рисковали своими жизнями, чтобы вернуть тело Седрика в Хогвартс. Они проявили мужество перед лицом лорда Волан-де-Морта, которое проявил бы не каждый взрослый волшебник, поэтому я сейчас поднимаю кубок в их честь.
Дамблдор медленно повернулся в сторону Джейн и Гарри и снова поднял кубок. Почти все в Большом зале повторили его жест. Они пили в их честь так же, как произносили имя Седрика Диггори. Джейн увидела, что среди слизеринцев ее близкие — Драко, Тео и Блейз — тоже подняли тост.
Когда все снова уселись на свои места, Дамблдор продолжил свою речь.
— Цель Турнира Трех Волшебников — укрепление взаимопонимания между волшебниками всего мира. В свете произошедших событий — то есть возвращения лорда Волан-де-Морта — такое понимание становится важным как никогда.
Дамблдор перевел взгляд с Хагрида и мадам Максим на Флер Делакур и студентов Шармбатона, а затем на Виктора Крама и дурмстрангцев за столом слизеринцев. Джейн заметила, что Крам сидел настороженно и даже испуганно, словно ожидая, что Дамблдор скажет какие-то суровые слова.
— Каждый гость этого зала, — сказал Дамблдор, и его взгляд остановился на студентах Дурмстранга, — в любое время будет принят здесь с радостью. Еще раз хочу повторить: в связи с возрождением лорда Волан-де-Морта, если мы объединимся — мы сильны, если разделимся — мы слабы. Лорд Волан-де-Морт известен своей способностью вносить раздор и вражду. Мы сможем противостоять этому, только установив прочную связь, основанную на дружбе и доверии. Если наша цель будет общей, а наши сердца открыты друг другу, различия в наших традициях и языках не имеют никакого значения. Я уверен — и никогда прежде я так сильно не хотел ошибаться — впереди нас ждут темные и тяжелые дни. Некоторые из присутствующих в этом зале уже пострадали от рук лорда Волан-де-Морта. Многие семьи были разрушены. Неделю назад погиб ваш товарищ.
Не забывайте Седрика. Если наступит момент выбора между легким путем и правильным путем, вспомните, что случилось с честным, добрым, смелым мальчиком только потому, что он случайно оказался на пути лорда Волан-де-Морта. Не забывайте Седрика Диггори.
Джейн вместе с Гарри, Роном и Гермионой стояла в переполненном холле среди студентов четвертого курса, ожидая карет, которые отвезут их на станцию Хогсмид. Был прекрасный летний день. Внезапно, когда они уже уходили:
— Гарри!
Джейн оглянулась вместе с остальными. По лестнице быстро поднималась Флер Делакур. Позади нее, в открытую дверь, было видно, как Хагрид помогает мадам Максим запрягать гигантских коней. Карета Шармбатона скоро отправится в путь.
— Надеюсь, мы увидимся, — сказала Флер, протягивая ему руку. — Я хочу найти здесь габоту (работу), хочу улучшить свой английский.
— Твой язык и так очень хорош, — едва проговорил Рон.
— Прощай, Гарри, — попрощалась Флер. — Была очень гада (рада) познакомиться (п'гиятно)!
Когда она ушла, Джейн улыбнулась:
— Сначала она показалась мне стервой, но, по-моему, она не такая, — сказала она.
— Интересно, как дурмстрангцы вернутся обратно? — спросил Рон. — Как думаете, они справятся с кораблем без Каркарова?
— Каркаров не управлял им, — сказал подошедший к ним хмурый голос Крама. — Он сидел в своей каюте, а всю работу делали мы.
Крам подошел к Гермионе, чтобы попрощаться.
— Можно с тобой переговорить пару слов? — спросил он.
— А... да... конечно, — сказала Гермиона, немного смутившись, и отошла в сторону вместе с Крамом.
Гарри в это время, хоть и понимал, что ревновать неправильно, слегка нахмурился, и Джейн посмеялась над этим.
Позже они вернулись.
— Мне нравился Диггори, — коротко сказал Крам Джейн и Гарри. — Он всегда был вежлив со мной. Всегда. Несмотря на то, что я из Дурмстранга... приехал с Каркаровым, — сказал он, нахмурившись.
— У вас есть новый директор? — спросил Гарри.
— Вау, Гарри догадливый, Амос Диггори может стать их директором. Это было бы здорово, — обрадовалась Джейн. Крам тоже радостно кивнул. Затем он, как и Флер, протянул руку сначала Гарри, потом Джейн и затем Рону. По лицу Рона было видно, что внутри него идет большая борьба. Когда Крам уже собрался уходить, Рон внезапно выпалил:
— Можно мне твой автограф?
— Вау, кое-кто не удержался перед своим кумиром. Теперь он точно не выбросит этот пергамент, — посмеялась Джейн. Крам удивился, но с удовольствием расписался для Рона на обрывке пергамента.
Этот летний день был совсем другим, нежели дождливый сентябрьский день по пути в Хогвартс — на небе ни облачка. В купе, кроме Гарри, Джейн, Рона и Гермионы, никого не было. Чтобы Сычик не ухал без умолку, его снова пришлось накрыть парадной мантией Рона. Букля спала, спрятав голову под крыло, а Живоглот свернулся на пустом сиденье, как пушистая рыжая подушечка. Поезд мчался на юг, и друзья разговаривали больше, чем за всю прошлую неделю.
Вернувшись от тележки с едой, Гермиона убрала деньги в сумку и достала оттуда номер «Ежедневного пророка». Гарри с опаской посмотрел на газету — он не был уверен, что хочет знать, что там написано. Заметив это, Гермиона спокойно сказала:
— Здесь ничего нет. Можешь сам посмотреть, но правда — ничего. Я проверяю каждый день. Только на следующий день после третьего тура вышла крошечная заметка о том, что вы выиграли Турнир. О Седрике они даже не заикнулись. Вообще ни о чем не написали. По-моему, Фадж заставляет их помалкивать.
— С Ритой он так не сможет, — сказал Гарри. — Особенно когда происходят такие события.
— Рита после третьего тура не написала ни слова, — сказала Гермиона странным сдавленным голосом. — Честно говоря, — добавила она дрожащим голосом, — Рита Скитер еще долго ничего не напишет. Конечно, если она не хочет, чтобы я раскрыла ее секрет.
— О чем ты говоришь? — спросил Рон.
— Ты раскрыла ее секрет? — удивилась Джейн.
— Я выяснила, как она подслушивает разговоры, хотя ей нельзя находиться на территории школы, — сказала Гермиона.
— Как она это делает? — тут же спросил Гарри.
— И как ты это выяснила? — Рон не сводил с нее глаз.
— Она такая же, как Джейн, — сказала Гермиона.
— Что? Она же не лиса. И мы не видели лису, — сказала Джейн.
— Вы не понимаете... Рита Скитер, — сказала Гермиона, не в силах скрыть победу, — незарегистрированный анимаг. Она может превращаться... — Гермиона достала из сумки плотно закрытую стеклянную банку, — в жука!
— Ты шутишь! — закричал Рон. — Ты... это не она...
— Она, она, — Гермиона улыбнулась и кивнула, с гордостью показывая банку.
Внутри среди веточек и листьев сидел большой жук.
— В жизни не видел такого... Ты шутишь... — прошептал Рон, поднося банку к глазам.
— Не шучу, — сказала Гермиона, сияя. — Я поймала ее на подоконнике в больничной палате. Если присмотреться, отметины вокруг ее усиков в точности как ее ужасные очки.
— Когда мы слышали, как Хагрид рассказывал мадам Максим о своей матери, на статуе сидел жук! — сказал Гарри.
— Именно! — подтвердила Гермиона. — А когда мы разговаривали с Виктором на берегу озера, он вытащил жука из моих волос. И если я не ошибаюсь, в тот день, когда у тебя заболел шрам, Рита сидела на подоконнике в кабинете прорицаний. Она весь год летала по школе и собирала всякие сплетни.
— Вот это хитрость, — сказала Джейн.
Гермиона забрала банку из рук Рона и с улыбкой посмотрела на жука, который сердито жужжал, ударяясь головой о стекло.
— Я сказала ей, что выпущу ее, когда вернемся в Лондон, — продолжила Гермиона. — Понимаете, я наложила на банку заклятие «Небьющееся», поэтому она не может превратиться в человека. И я велела ей год не брать в руки перо. Посмотрим, сможет ли она избавиться от своей вредной привычки писать грязную ложь о людях.
Гермиона спокойно улыбнулась и убрала банку с жуком в сумку.
Дверь купе отодвинулась.
— Очень умно, Грейнджер, — сказал Драко Малфой. За ним были Тео и Блейз.
— Ты зачем сюда пришел? — тут же проворчал Рон.
— К тебе пришел, не волнуйся, — сказал Драко: — La P'tite, можно поговорить? — спросил он.
Джейн посмотрела на них и на своих удивленных друзей, затем, улыбнувшись, сказала:
— Говори прямо здесь. Они всё равно узнают, — сказала она.
— Что мы узнаем? — удивился Рон.
— Я парень твоей сестры-близняшки, Уизли, — сказал Драко, улыбаясь.
— Это невозможно, — сказал Рон.
— Конечно, возможно, — сказала Джейн, встала, обняла Драко за шею и на их глазах быстро поцеловала его в губы. Рон разозлился и хотел было вскочить, но Гарри удержал его:
— Оставь ее в покое. Это же ее счастье, — сказал он.
— Спасибо, Гарри, — улыбнулась Джейн: — Кстати, я вам скажу, но только не вздумайте говорить родителям или кому-то еще, — сказала Джейн: — Иначе пожалеете, — пригрозила она.
Когда они договорились, Джейн вышла из купе вместе с Драко. Конечно, Тео, Драко и Блейз пришли с ней попрощаться. Тео даже в шутку обиделся, что она не рассказала об их отношениях. Джейн смеялась. Она была действительно счастлива. Позже Драко, не желая расставаться, наконец обнял ее, поцеловал в лоб и попрощался.
Позже она вернулась в купе. Рон смотрел на нее так, будто готов был покраснеть от злости. Но всё равно ему пришлось это понять. Тем более он и сам уже успел попрощаться со злобной Пэнси Паркинсон раньше всех.
Позже к ним присоединились близнецы. Друзья, конечно, не рассказали о отношениях Джейн с Малфоем.
— Кто играет? — спросил Фред, доставая из кармана колоду карт.
Когда они играли пятый круг, Джейн насмешливо улыбнулась:
— Ну что, шантажисты, кто стал вашей жертвой? — спросила она.
— А, — мрачно сказал Джордж. — Это...
— Неважно, — нетерпеливо покачал головой Фред. — Сейчас это не имеет значения.
— Мы бросили это дело, — сказал Джордж, пожав плечами. Но после того как Гарри, Джейн, Рон и Гермиона засыпали их вопросами, Фред наконец сказал:
— Ладно, ладно, если вам так хочется знать... это был Людо Бэгмен.
— Бэгмен? — Гарри насторожился. — Вы хотите сказать, что у него есть связь с кем-то...
— Нет, — обиженно сказал Джордж. — Ничего подобного. Он — дурак. У него на это мозгов не хватит.
— Тогда что случилось? — спросил Рон. Фред немного помедлил и ответил:
— Помните, как мы заключили с ним пари на Чемпионате мира по квиддичу? Что Ирландия выиграет, но Крам поймает снитч?
— Да, вам тогда повезло, — сказала Джейн.
— Так вот, он заплатил нам лепреконским золотом, собранным на стадионе.
— И что с того?
— А то, — нетерпеливо сказал Фред. — Золото исчезло! На следующее утро оно испарилось, как пар!
— Но... это, конечно, случайность, да! — сказала Гермиона.
Джордж горько усмехнулся:
— Да, мы тоже сначала так подумали. Решили, что если напишем ему письмо и объясним ситуацию, он вернет деньги. Куда там! Он даже не ответил на письмо. Мы сто раз пытались поговорить с ним в Хогвартсе, но он под разными предлогами убегал от нас.
— А потом, — добавил Фред, — он начал показывать зубы. Сказал, что вы слишком молоды для пари и я вам ничего не дам.
— Поэтому мы попросили его вернуть хотя бы наши деньги, — сердито сказал Джордж.
— Но он же не отказался! — воскликнула Гермиона.
— Именно так, отказался, — ответил Фред.
— Но это же были все ваши сбережения! — возмутился Рон.
— Ты нам это говоришь! — сказал Джордж. — В конце концов мы выяснили, что случилось. Отец Ли Джордана тоже с трудом выбил свои деньги у Бэгмена. Оказалось, у него большие проблемы с гоблинами. Он назанимал у них кучу золота. После финального матча гоблины прижали его в лесу и забрали всё, что было, но этого всё равно не хватило, чтобы покрыть долг. Они выслеживали его и в Хогвартсе. Он проиграл все свои деньги, не осталось ни кната. А знаете, как он собирался рассчитаться с гоблинами?
— Как? — спросил Гарри.
— Поставил на тебя, друг, — ответил Фред. — Он заключил с гоблинами крупное пари на то, что ты выиграешь Турнир.
— Так вот почему он крутился вокруг Гарри, — сказала Джейн: — Даже если мы оба выиграли, это всё равно считается победой Гарри. Он должен вернуть вам деньги!
— Нет, — Джордж покачал головой. — Гоблины такие же хитрые, как и он сам. Они сказали: победили вы трое — ты, Гарри и Седрик, а Бэгмен ставил только на Гарри. В итоге Бэгмену пришлось бежать. Он исчез сразу после третьего тура. — Джордж глубоко вздохнул и снова начал раздавать карты.
Остаток пути прошел очень приятно. Ученики начали выходить, коридор вагона наполнился обычным шумом и суетой. Джейн и Гарри задержались.
— Ты думаешь о том же, о чем и я? — спросила Джейн.
— Кажется, да, — сказал Гарри.
И они вдвоем:
— Фред, Джордж... подождите... одну минуту...
Близнецы обернулись. Гарри открыл чемодан и вынул оттуда выигранное золото.
— Держите, — он сунул мешочек в руки Джорджу.
— Что? — закричал Фред от неожиданности.
— Берите, — сказала Джейн: — Нам они не нужны. Если хотите, я даже дам свои деньги, которые у меня дома, — сказала она.
— Вы с ума сошли, — ответил Джордж, отпихивая мешочек обратно.
— Нет, — сказал Гарри. — Берите и занимайтесь своими изобретениями. Это — для вашего магазина.
— Они правда с ума сошли, — сказал Фред почти с уважением.
— Фред, Джордж, послушайте, — сказала Джейн: — Мы не можем принять эти деньги. Мне они не нужны. Я уже ненавижу эти деньги, но мне нравятся ваши изобретения. Нам всем они нравятся. Поэтому мы хотим, чтобы через них вы дарили нам смех, — сказала она.
— Малышка, — голос Джорджа внезапно охрип. — Здесь же как минимум тысяча галлеонов.
— Да, — Гарри улыбнулся. — Представь, сколько «канареечной помадки» на них можно купить.
Близнецы молча уставились на них. — Только не говорите матери, откуда деньги... хотя, она теперь, наверное, и не захочет, чтобы вы работали в Министерстве...
— Гарри... — начал было Фред, но Гарри уже вынул палочку.
— Слушайте, — твердо сказал он, — берите, а то я вас сейчас заколдую. Я теперь знаю пару отличных заклятий.
— Да, не говорите потом, что не предупреждали. Мы уже неплохо поднаторели в сражениях, — засмеялась Джейн.
Прежде чем они успели открыть рот, Джейн и Гарри вышли из купе.
По ту сторону барьера Гарри ждал его неприятный дядя. Джейн неприязненно посмотрела на него. Рядом была Молли. Она крепко обняла Гарри и прошептала на ухо:
— Думаю, Дамблдор разрешит тебе приехать к нам позже этим летом. Пиши нам, Гарри.
— До встречи, Гарри, — Рон похлопал его по спине.
— Пока, Гарри. Пиши, если эти неприятные типы будут приставать, — сказала Джейн, обняв Гарри и прошептав ему на ухо.
— Пока, Гарри! — сказала Гермиона и поцеловала его в щеку. Гарри покраснел. Когда Гермиона уже собиралась уходить, таща чемодан, Гарри коснулся поцелованной щеки, затем всё же удержал ее за руку, и прежде чем Гермиона успела сообразить, обнял ее.
— Я буду по тебе скучать, — сказал Гарри: — Я тебе никогда этого не говорил? Спасибо за всё, Гермиона, — сказал он.
Джейн хоть и смотрела на них с умилением, проворчала:
— А где поцелуй?
Остальные рассмеялись.
Так Гарри попрощался со всеми и ушел со своим неприятным дядей.
А близнецы гладили Джейн по голове, хваля ее. Но у Джейн не было настроения.
Молли увидела, что Джейн расстроена:
— Солнышко, что случилось? Ты всё еще думаешь о Седрике?
— Нет, дело не в этом, — сказала Джейн.
— Тогда что случилось?
Джейн вздохнула:
— Я очень ждала папу. Но он еще не пришел.
— Кто сказал, что я не приду? — раздался голос.
Джейн подняла голову и увидела своего отца, стоявшего чуть поодаль впереди. Он стоял, широко раскинув руки.
— Папочка! — радостно вскрикнула Джейн, побежала к нему и крепко обняла его. Артур обнял ее и погладил по волосам:
— Моя смелая дочь, — нежно сказал он.
— Я думала, ты не придешь, — сказала Джейн.
— Моя дочь, оказывается, стала победителем. Я же должен ею гордиться. Душа моя. Мою дочь все измучили. Настоящие дураки. Но моя дочь сильная, она им всем еще покажет, да? — сказал он.
— Конечно, даже не сомневайся, — уверенно улыбнулась Джейн.
Так они вернулись в свой дом, в «Нору».
Вот и подошел к концу наш четвертый курс. Этот курс был, безусловно, очень интересным. Новые отношения, новые приключения. Конечно, за это время Джейн успела и влюбиться, и порадоваться. И горе всегда было рядом. Событие с Седриком тяжело далось и Джейн, и всем нам. Но Джейн сильная девочка, она это обязательно преодолеет.
А впереди нас ждет новая дружба, новые отношения. Пятый курс со своими радостями и холодами. Поэтому оставайтесь со мной. Всех люблю.