Огненная судьба Джейн Уизли

Джейн упала на землю ничком и почувствовала запах примятой травы. Когда портал подхватил и понес её, она закрыла глаза и так и осталась лежать с закрытыми глазами. Она не двигалась. Казалось, при падении из неё вышибло весь дух. Голова кружилась так сильно, что земля под ней казалась зыбкой, словно палуба корабля. Чтобы хоть как-то остановить это непрекращающееся раскачивание, Джейн вцепилась в Гарри и Седрика еще крепче, чем прежде. Ей казалось, что если она отпустит их, то утонет в темноте, которая постепенно окутывала её сознание. От шока и физического истощения она не могла встать, да и не хотела. Она лежала там, вдыхая запах травы... ждала, что кто-то что-то сделает... что что-то произойдет... и всё это время она чувствовала, как ноет её шрам...
Вихрь звуков оглушил её и привел в замешательство. Голоса, шаги, крики слышались со всех сторон... Джейн продолжала лежать, её лицо исказилось от боли, будто все эти звуки были лишь ночным кошмаром, который обязательно должен пройти...
Внезапно чьи-то руки подхватили её и резко перевернули на спину.
— La P'tite! La P'tite!
Она открыла глаза. Над собой она увидела Драко Малфоя, а рядом — Альбуса Дамблдора, который пытался разглядеть Гарри. Вокруг них круг теней сужался — это была всё прибывающая густая толпа.
Кубок принес их к краю лабиринта.
Джейн отпустила Гарри, но какое-то внутреннее чувство всё еще не давало ей отпустить Седрика; она прижала его к себе так же крепко, как Седрик прижимал её, когда спасал. Рядом Гарри, тоже держа Седрика, прошептал:
— Он вернулся. Волан-де-Морт вернулся.
— Что случилось? Что происходит?
Над ними появилось лицо Корнелиуса Фаджа, побледневшее от ужаса.
— Боже мой! Диггори! — прошептал он. — Дамблдор... он мертв!
Эти слова мгновенно разнеслись по окружающей толпе, сотни голосов разнесли эту жуткую весть в ночную тьму:
— Он мертв! Он мертв! Седрик Диггори! Умер!
— Гарри, Джейн, отпустите его, — услышала она голос Фаджа.
Дамблдор наклонился к Гарри:
— Гарри, Джейн, вы ему больше не поможете. Всё кончено. Отпустите его.
— Он хотел, чтобы я привез его обратно, — пробормотал Гарри. — Он хотел, чтобы я вернул его родителям...
— Хорошо, Гарри... а теперь отпусти его, давай...
Дамблдор наклонился и с силой, которой трудно было ожидать от такого худого и старого человека, поднял Гарри и поставил его на ноги.
В это время Малфой осторожно потянул Джейн за плечо, отстраняя от Седрика. Джейн крепко держала его и плакала:
— Это моя вина... Он спас меня... Чтобы спасти меня... Моя вина... — говорила она, всхлипывая.
Драко обнял её за плечи и другой рукой погладил по голове:
— Это не твоя вина, La P'tite. Нет вины... Не вини себя, — сказал он.
— На его месте должна была быть я... я...
— Тсс, не говори так, La P'tite. Чтобы я больше такого не слышал, — сказал Драко, крепко обнимая её.
Встревоженная толпа рванулась вперед, темные тени приближались.
— Что с ним? Что вообще случилось? Диггори мертв!
— Ему нужно в больничное крыло! — закричал Фадж. — Он в плохом состоянии, он ранен... Дамблдор, родители Диггори здесь, сидят на трибуне... Я отведу Джейн и Гарри, Дамблдор, я отведу их в больницу...
— Нет, я сам...
— Дамблдор, сюда бежит Амос Диггори... вот он... было бы лучше, если бы вы сами сообщили ему новость, прежде чем он увидит...
— Джейн, Гарри, оставайтесь здесь...
Девочки кричали, громко плача... В какой-то момент к ним с Гарри кто-то подошел, но глаза Джейн затуманились от слез, они наполнились влагой...
— Всё хорошо, я здесь... идемте... пойдем в больничное крыло...
— Дамблдор велел мне остаться здесь, — сказал Гарри, запинаясь.
Драко же, прижимая Джейн, сказал:
— Я сам её отведу.
— Не вмешивайся в дела взрослых, мальчик. Ей нужен покой, — сказал тот человек.
— Я лучше знаю, что ей нужен покой, поэтому я её отведу, — упрямо ответил Драко. В этот момент Джейн почувствовала, что тот человек приблизился к ним, он что-то прошептал Драко на ухо. Хоть она и не слышала слов, они явно не были добрыми, потому что после них руки Драко разжались.
— Вам нужно прилечь... идемте, давайте...
Чья-то еще крепкая сила либо вытянула, либо подняла Джейн из рук Драко. Затем этот человек, склонившись к Гарри, сделал то же самое с ним. Со всех сторон слышались всхлипы, крики и плач. Этот человек поддерживал их и вывел из толпы, теперь они направились к замку. Они прошли по газону, мимо озера и корабля Дурмстранга.
— Что случилось? — спросил тот человек, помогая Джейн и Гарри подниматься по каменным ступеням входа.
Клац, клац, клац.
Джейн вытерла слезы и увидела, что это был Грозный Глаз Грюм.
— Кубок — это портал, — ответил Гарри. Они проходили через холл. — Он перенес меня, Джейн и Седрика на кладбище... а там был Волан-де-Морт... лорд Волан-де-Морт...
Клац, клац, клац.
Вверх по мраморной лестнице...
— Там был Темный Лорд? А потом что было?
— Он приказал убить меня... Но Седрик спас меня... Сам погиб... Они убили Седрика... — ответила Джейн.
— А после этого?
Клац, клац, клац.
По коридору...
— Сварили зелье... он вернул себе свое тело... — сказал Гарри.
— Темный Лорд вернул себе тело? Он вернулся?
— А потом пришли Пожиратели смерти... потом мы сражались на дуэли...
— Ты вышел на дуэль с Темным Лордом?
— Я успел сбежать...
— После этого я ожила... Или пришла в себя, не знаю... Потом увидела мертвое тело Седрика... Вступила в битву против Волдеморта... Позже Гарри присоединился... Наши палочки... что-то произошло... Я видела в них Лили Поттер и Джеймса Поттера... они вышли из его палочки...
— Входите... сюда, садитесь... сейчас всё будет хорошо... выпейте вот это...
Джейн услышала звук поворачивающегося ключа внутри замка. Кто-то вложил ей в руку кубок.
— Пейте... вам станет лучше... давайте, мне нужно точно знать, что произошло...
Грюм поднес кубок к её губам и наклонил его. Горькая, как перец, жидкость обожгла горло Джейн, она закашлялась. И кабинет Грюма, и сам его хозяин внезапно стали видны отчетливо... Грюм, как и Фадж, оказался мертвенно-бледным.
— Волан-де-Морт вернулся, Гарри? Ты уверен? Как он это сделал?
— Он взял что-то из могилы своего отца, взял у Хвоста и у меня тоже, — ответил Гарри.
— Что Темный Лорд взял у тебя? — спросил Грюм.
— Кровь, — Гарри показал руку. Рукав мантии был разорван в том месте, где Хвост полоснул ножом.
Грюм тяжело, с присвистом вздохнул.
— А Пожиратели смерти? Они вернулись?
— Да. Очень много...
— Как он их встретил? — тихо спросил Грюм. — Он их простил?
Внезапно Гарри:
— В Хогвартсе есть Пожиратель смерти! Здесь ходит Пожиратель смерти, это они бросили моё имя в Кубок, они следили, чтобы я дошел до финала...
Гарри попытался встать, но Грюм снова толкнул его в кресло.
— Я знаю, кто этот Пожиратель смерти, — тихо сказал он.
— Кто он? Каркаров? — спросила Джейн.
— Где он? Вы ведь его не упустили? Он под стражей?
— Каркаров? — Грюм повторил со странным смешком. — Каркаров сбежал еще ночью, как только почувствовал, что Черная метка на его руке горит. Ему вряд ли захочется встречаться с Темным Лордом — он предал слишком много его верных последователей... Сомневаюсь, что он уйдет далеко. Темный Лорд умеет находить своих врагов.
— Каркаров сбежал? Его нет? Но тогда... не он ли бросил наши имена в Кубок?
— Нет, — медленно сказал Грюм. — Нет, не он. Это сделал — я.
Этого еще не хватало.
Джейн была в полном шоке, не в силах поверить.
— Это невозможно... нет, это не вы... — сказала она.
Гарри тоже не верил своим ушам:
— Нет-нет, это не вы... Вы не могли этого сделать...
— Уверяю тебя, это был я, — подтвердил Грюм. Его магический глаз завертелся в глазнице и уставился на дверь. Он словно проверял, нет ли кого. Одновременно с этим Грюм вытащил палочку и направил её на них.
— Так он простил их? — сказал он. — Пожирателей смерти, оставшихся на свободе? Тех, кто нашел способ сбежать из Азкабана?
— Что? — спросила Джейн.
Она смотрела на палочку, которую Грюм наставил на неё.
— Я тебя спрашиваю, — тихо сказал Грюм, — простил ли он тех негодяев, которые даже не пытались его найти?
— Я не знаю, я была без сознания, — сказала Джейн.
— Тогда ты скажи, Гарри! Простил ли он тех негодяев, которые не пытались его найти? Тех трусов и предателей, которые не годились даже на то, чтобы страдать в Азкабане ради него? Тех гнусных, бесполезных подонков, которые щеголяли в масках во время Чемпионата мира, когда я запустил в небо Черную метку, но мгновенно разбежались от страха?
— Вы запустили?.. О чем вы говорите?
— Это сделали вы?
— Я говорил тебе, Гарри... Уже успел сказать. Если и есть что-то, что я ненавижу больше всего на свете, так это Пожирателя смерти, разгуливающего на свободе. В момент, когда он больше всего нуждался в помощи, они отвернулись от своего господина. Я ждал, что он их накажет. Надеялся, что он будет их пытать. Скажи мне, что он пытал их, Гарри... — лицо Грюма внезапно перекосилось, как у безумца. — Скажи мне, что он сказал им, что только я, только я остался верен, что я поставил всё на карту, чтобы доставить ему самое желанное — тебя...
— Не вы... это... это не можете быть вы...
— Кто бросил ваши имена в Кубок от имени другой школы? Я. Кто отсекал всех тех, кто мог причинить вам вред в турнире или помешать победе? Я. Кто подбросил Хагриду в голову мысль показать Гарри драконов? Я. Кто воззвал к совести Чарли и убедил его помочь своей крови? Я. Кто помог Гарри найти единственный способ победить дракона, присущий только ему? Я.
Теперь магический глаз Грюма смотрел не на дверь, а прямо на них. Его перекошенный рот открылся в улыбке.
— Было непросто провести вас через все эти задания, не вызвав подозрений. Пришлось приложить все силы, чтобы никто не узнал о моей роли в ваших успехах. Если бы вы выполняли задания слишком легко, Дамблдор сразу бы заподозрил неладное. Когда вы вошли в лабиринт — притом раньше других — это дало мне возможность избавиться от других участников и открыть вам путь. Должен признать, с Джейн мне было легко, она и так была прирожденным талантом, но ты, Гарри, разочаровал меня, мне пришлось бороться даже с твоей глупостью. Второе задание... в тот момент я очень боялся, что ничего не выйдет. Я следил за вами. Я знал, что вы не смогли разгадать тайну яйца, поэтому мне пришлось сделать вам еще один намек...
— Это не вы мне помогли, — закричала Джейн. — Мне помог Седрик.
— Да, это не вы, — сказал Гарри охрипшим голосом. — Мне тоже сказал Седрик...
— А Седрику кто сказал открыть яйцо под водой? Я. Я был уверен, что он расскажет об этом тебе. Людьми с добрыми намерениями легко манипулировать. Седрик помог бы Гарри за то, что тот рассказал про драконов. А в том, что он поможет тебе, Джейн, у меня и вовсе не было сомнений, даже если бы ты ничего для него не сделала. Он был влюблен в тебя, как мальчишка. Когда человек влюблен, он перестает думать, конечно же, он бы тебе сказал! Но даже тогда, даже после этого вы не нашли решения задачи. Я постоянно наблюдал за вами... сколько часов в библиотеке. Гарри, неужели ты не понял, что книга, которую ты искал, всё это время была в твоей спальне? Разве ты не помнишь, я продумал это заранее и еще в начале года отдал её этому мальчишке Долгопупсу? «Магические водные растения Средиземноморья и их свойства». Оттуда ты должен был узнать о жаброслях. Я надеялся, что ты попросишь помощи у кого угодно. Тогда Долгопупс сразу бы тебе сказал. Но ты не спросил... нет... твоя независимость и гордость чуть всё не испортили.
И ты тоже, Джейн, ты стала как Гарри. Тогда я вспомнил о твоих выдающихся способностях. Как я и говорил, о них сказал твой профессор Снейп. Стоило пойти к нему и пожаловаться на тебя или просто упомянуть — он тут же начинал защищать и хвалить тебя. Но это действительно было достойно похвалы, так я дал тебе совет. И ты, как я и хотел, тут же взялась за ум и принялась за дело. Эти твои способности меня радовали.
А для тебя, Гарри, пришлось искать другой, безобидный способ доставки этой информации. Во время Святочного бала ты сказал мне, что эльф по имени Добби сделал тебе подарок. Я вызвал эльфа в учительскую якобы для сбора одежды для стирки и нарочно громко заговорил с профессором МакГонагалл о заложниках под водой и о том, не додумается ли Гарри Поттер использовать жабросли. Твой друг-эльф тут же помчался в кабинет Снегга, а потом нашел тебя...
В Отражателе врагов, висящем на стене за спиной Грюма, замелькали смутные тени.
— И снова Джейн оправдала мои ожидания, она пришла вовремя. А ты, Гарри, снова меня разочаровал. Ты так долго сидел в озере, Поттер, я думал, ты утонул. Но, к счастью, Дамблдор принял твою глупость за благородство и поставил тебе высокие баллы. Вы оба прошли правильно. Я снова вздохнул с облегчением. Сегодня в лабиринте вам, конечно, было легче, чем другим, — продолжил Грюм. — Потому что я охранял лабиринт, видел сквозь стены и убирал препятствия с вашего пути. Я оглушил Флёр Делакур, а с помощью заклятия Империус заставил Крама устранить Диггори. Но этот дурак пошел и напал на тебя, Уизли. Ничего страшного, всё равно Седрик со своей дурацкой влюбленностью пришел тебя спасать. Путь к Кубку для вас был открыт.
Джейн даже не понимала. Кумир её отца... близкий друг Дамблдора... знаменитый мракоборец... человек, поймавший столько Пожирателей смерти... то, что он так поступил, было совершенно немыслимо.
Смутные тени в Отражателе врагов начали проясняться. В какой-то момент Гарри толкнул Джейн и указал глазами в одну сторону. Джейн поняла и увидела за плечом Грюма приближающихся троих человек. Но Грюм их не замечал, он смотрел только на Джейн и Гарри.
— Темный Лорд не смог убить вас, Поттер, а он так сильно этого хотел. Он выполнил план по твоему убийству, но это было ошибкой, — прошептал Грюм. — Представь, как он наградит меня, когда узнает, что я для него сделал. Я отправил вас к нему — тебя, самого необходимого для его возрождения, и девчонку, которую он ненавидит, на которую затаил обиду, которая вечно портит планы — а после я уничтожил вас ради него. Я займу высокое положение перед всеми Пожирателями смерти. Я буду его самым ценным, самым близким соратником... буду ему ближе, чем сын...
Обычный глаз Грюма, выпучившись, смотрел на Гарри, а магический глаз остановился на Джейн. Дверь была заперта на засов, Джейн попыталась вытащить палочку из кармана. Но её там не оказалось.
Черт, значит, точно где-то выпала...
— У нас с Темным Лордом много общего, — Грюм непрестанно насмехался, нависая над ними, его вид был совершенно безумным. — Нас обоих разочаровали отцы... довели до полного отчаяния. К сожалению, мы оба носим их имена. И мы оба получили огромное удовольствие, убив своих отцов, чтобы обеспечить воцарение Черного Порядка... απερίγραπτη (неописуемое) удовольствие!
— Вы не в своем уме! — закричала Джейн.
— Вы сумасшедший, — закричал Гарри.
— Я сумасшедший? — переспросил Грюм исступленным голосом, его голос поднялся до самых высоких нот. — Посмотрим! Посмотрим, кто сумасшедший, когда Темный Лорд вернется, а я буду подле него! Он вернулся, вы не смогли его победить... а теперь — я победю вас!
Грюм поднял палочку и открыл рот.
— Окаменей (Ступефай)!
Вместе со вспышкой алого света раздался грохот, дверь кабинета разлетелась в щепки...
Грюм отлетел на пол. Джейн посмотрела туда, где только что было лицо Грюма, и увидела в Отражателе врагов Альбуса Дамблдора, профессора МакГонагалл и профессора Снегга. Гарри и Джейн обернулись и увидели их троих в дверях, Дамблдор был на шаг впереди остальных. Джейн, почувствовав, что спасители наконец пришли, расслабилась. Дамблдор посмотрел на лежащего на полу Грюма, выражение лица директора было крайне суровым. На лице Дамблдора не было обычной прощающей улыбки, голубые глаза не светились мудростью из-за очков. В его старом морщинистом лице чувствовался холодный гнев; от Дамблдора исходила невероятная мощь, расходясь по комнате жгучими волнами.
Он вошел в кабинет и ногой перевернул лежащего на полу Грюма на спину. Вслед за ним прошел профессор Снейп и посмотрел в Отражатель врагов, где всё еще было видно его собственное разгневанное лицо.
Профессор МакГонагалл подошла прямо к Джейн и Гарри.
— Идемте, Уизли, Поттер, — прошептала она. Её губы дрожали, будто она сейчас расплачется. — Идемте... В больничное крыло...
— Нет, — резко оборвал её Дамблдор.
— Дамблдор, им нужно идти... посмотрите на них... они столько всего пережили сегодня...
— Они останутся здесь, Минерва, потому что они должны понять, — прервал её Дамблдор. — Понимание — это первый шаг к принятию случившегося, и только тогда они смогут прийти в себя. Они должны знать, кто и зачем подтолкнул их к тяжелым испытаниям этой ночи.
— Грюм, — сказал Гарри, всё еще не в силах скрыть удивление.
— Как он смог всё это сделать? — подхватила Джейн.
— Это не Аластор Грюм, — тихо сказал Дамблдор. — Вы никогда не знали Аластора Грюма. Настоящий Грюм никогда бы не увел вас от меня после сегодняшних событий. Как только он ушел вместе с вами, я всё понял... и отправился следом.
Дамблдор наклонился над лежащим без чувств Грюмом и вытащил из кармана его мантии маленькую фляжку и связку ключей. Повернувшись к профессору Снеггу и МакГонагалл, он сказал:
— Северус, пожалуйста, принесите самую сильную сыворотку правды, которая у вас есть, а затем сходите на кухню и приведите эльфа по имени Винки. Минерва, вы сходите к дому Хагрида, там на тыквенной грядке вы увидите большую черную собаку. Отведите её в мой кабинет, скажите, что я скоро приду, и возвращайтесь сюда.
Даже если приказ директора показался Снеггу и МакГонагалл странным, они не показали своего удивления. Оба сразу развернулись и вышли из кабинета. Дамблдор подошел к сундуку с семью замками, вставил ключ в первый замок, повернул его и открыл крышку. Внутри лежала груда книг. Дамблдор закрыл сундук, вставил второй ключ во второй замок и снова открыл. Книги исчезли, на их месте лежала куча сломанных вредноскопов, пергамента и перьев, а сверху лежало что-то серебристое. Джейн и Гарри, как заколдованные, наблюдали, как Дамблдор один за другим открывал третий, четвертый, пятый, шестой замки, и каждый раз из сундука появлялось что-то новое. Наконец Дамблдор открыл седьмой замок, и когда он поднял крышку, оба вскрикнули от удивления.
Перед их глазами оказался небольшой колодец глубиной футов десять. На дне спал совершенно изможденный, исхудавший настоящий Грозный Глаз Грюм. У него не было деревянной ноги, глазница, где должен был быть магический глаз, провалилась, а клочковатые седые волосы торчали в разные стороны. Джейн и Гарри, не в силах скрыть изумления, переводили взгляд с Грюма, лежащего в колодце, на Грюма, лежащего на полу кабинета.
Дамблдор залез внутрь сундука, осторожно спрыгнул к спящему Грюму и наклонился над ним.
— Оглушен... заклятие Империус... в крайнем истощении, — сказал он. — Конечно, он был нужен им живым. Гарри, брось мне мантию этого самозванца. Аластор совсем замерз. Мадам Помфри обязательно его осмотрит, но, кажется, его жизни ничего не угрожает.
Гарри бросил плащ. Дамблдор укрыл Грюма, аккуратно подоткнул края мантии, выбрался из сундука и начал изучать фляжку лже-Грюма. Открыв крышку, он осторожно наклонил её. На пол капнула густая, похожая на клей тягучая жидкость.
— Оборотное зелье, — сказал Дамблдор. — Видите, как всё просто?
Все хорошо знают, что Грюм всегда пьет только из своей фляжки. Самозванцу нужно было всегда иметь под рукой настоящего Грюма, чтобы обновлять запас Оборотного зелья. Посмотри на его волосы... — Дамблдор бросил взгляд на Грюма в колодце. — Самозванец весь год понемногу состригал его волосы, видите, неровно? Но, по-моему, в эту бурную ночь он, возможно, забыл вовремя выпить зелье — ведь его нужно пить каждый час... Посмотрим...
Дамблдор устроился в кресле и, не сводя глаз с лже-Грюма, сидел неподвижно. И Джейн, и Гарри уставились на него. Минуты проходили одна за другой...
В какой-то момент лицо человека, лежащего на полу, начало меняться на их глазах. Шрамы исчезли, кожа разгладилась, искривленный нос принял обычную форму и уменьшился. Седые волосы укоротились и превратились в короткие светло-желтые (соломенного цвета) волосы. Деревянный протез с грохотом упал на пол, а на его месте выросла обычная нога. Еще мгновение — магический глаз выскочил из глазницы, на его место пришел обычный глаз. Магический глаз, не переставая вращаться, покатился по полу.
Перед ними лежал бледный человек с небольшим количеством веснушек и светлыми волосами. Джейн сразу узнала этого человека, и её сердце сжалось. Она видела этого человека в Омуте памяти Дамблдора: когда дементоры тащили его из зала, он пытался убедить мистера Крауча в своей невиновности... но сейчас вокруг его глаз пролегли морщины, и он выглядел гораздо старше... Это был тот человек, которого Джейн когда-то пожалела и даже хотела спасти... Теперь Джейн почувствовала отвращение к самой себе за те мысли...
В коридоре послышались быстрые шаги. В кабинет вошел сначала профессор Снегг, затем Винки, а после профессор МакГонагалл.
— Крауч! — профессор Снегг застыл от удивления. — Барти Крауч!
— Боже мой! — профессор МакГонагалл замерла в дверях, не сводя глаз с человека на полу.
Винки, вся в грязи, выглянула из-за ног профессора Снегга и тут же истошно закричала:
— Мастер Барти, мастер Барти, что вы здесь делаете?
Она припала к груди Крауча:
— Вы его убили! Вы его убили! Вы убили сына моего хозяина! — запричитала она.
— Он только оглушен, Винки, — ответил Дамблдор. — Пожалуйста, отойди в сторону. Северус, вы принесли сыворотку?
Профессор Снегг протянул Дамблдору маленький пузырек с прозрачной жидкостью — это была Сыворотка правды. Дамблдор наклонился над человеком на полу, прислонил его к стене, посадив прямо под Отражателем врагов. Там всё еще были видны разгневанные лица Дамблдора, Снегга и МакГонагалл. Винки, дрожа, продолжала стоять на коленях, закрыв лицо руками. Дамблдор открыл рот Крауча и капнул три капли сыворотки. Затем направил палочку в грудь Крауча:
— Оживи! (Энервейт!) — сказал он.
Крауч-младший открыл глаза. На его лице не было никаких признаков чувств, глаза уставились в одну точку. Дамблдор опустился перед ним на колени, чтобы встретиться лицом к лицу.
— Ты меня слышишь? — тихо спросил Дамблдор. Мужчина моргнул.
— Да, — сказал он совсем тихим голосом.
— Я хочу, чтобы ты нам рассказал вот что, — попросил Дамблдор. — Как ты здесь оказался? Как ты сбежал из Азкабана?
Крауч тяжело вздохнул и начал говорить монотонным голосом:
— Меня спасла мать. Она знала, что умирает. Она умоляла отца спасти меня ради неё. Отец любил её так, как никогда не любил меня. Он согласился. Им разрешили навестить меня. Мне дали Оборотное зелье с волосом матери. А она выпила зелье с моим волосом. Мы поменялись внешностью.
Винки, хоть и дрожала, сильно затрясла головой:
— Ничего не говорите, мастер Барти, больше ничего не говорите, вы навлечете беду на своего отца! — сказала она.
Но Крауч тяжело вздохнул и продолжил тем же монотонным голосом:
— Дементоры слепы. Они почувствовали, как в Азкабан вошли один здоровый человек и один при смерти. При выходе они тоже почувствовали одного здорового и одного при смерти. Чтобы другие узники не увидели через решетку, отец вывел меня, переодев в платье матери. Мать вскоре после этого скончалась. Она до конца жизни пила Оборотное зелье. Её похоронили с моим именем и моей внешностью. Все думали, что она — это я.
Крауч снова моргнул.
— А что сделал твой отец после того, как привез тебя домой? — спросил Дамблдор.
— Инсценировал смерть матери. Провел тихие семейные похороны. Та могила пуста. Наш эльф выхаживал меня, поставил на ноги. Потом меня прятали. Нужно было держать меня под контролем. Отец использовал много заклятий, чтобы управлять мной. Когда я поправился, я думал только о том, чтобы найти своего хозяина... снова служить ему.
— Как отец управлял тобой? — задал вопрос Дамблдор.
— Заклятие Империус, — ответил Крауч. — Я был под контролем отца. Он заставлял меня круглосуточно ходить под мантией-невидимкой. Рядом со мной всегда был эльф. Она была моим сторожем и заботилась обо мне. Ей было меня жаль. Она уговорила отца иногда давать мне развлекаться. В качестве награды за послушание.
— Мастер Барти, мастер Барти, — Винки, закрыв лицо руками, горько рыдала. — Не рассказывайте им, мы попадем в беду...
— Знал ли кто-нибудь еще о том, что ты жив? — тихо спросил Дамблдор. — Был ли кто-то, кроме твоего отца и домашнего эльфа, кто знал об этом?
— Да, — ответил Крауч и снова моргнул. — Одна женщина-волшебница из департамента отца знала. Берта Джоркинс. Она принесла отцу документы и пришла к нам домой. Отца не было дома. Винки впустила её в дом, а сама пошла на кухню, ко мне. Она (Берта) подслушивала. Она услышала достаточно, чтобы понять, кто прячется под мантией-невидимкой. Отец пришел домой. Она (Берта) обвинила отца. Отец применил к ней мощное заклятие памяти, чтобы она забыла всё, что узнала. Оно было слишком сильным. Он сказал, что теперь её память повреждена навсегда.
— Зачем она пришла и сунула нос в дела моего хозяина? — Винки не переставала горестно рыдать. — Почему не оставила нас в покое?
— Расскажи мне о чемпионате мира по квиддичу, — сказал Дамблдор.
— Отца уговорила Винки, — продолжал Крауч своим прежним монотонным голосом. — Она уговаривала его полгода. Я не выходил из дома много лет. Я любил квиддич. «Пусть посмотрит», — говорила она. «Он будет в мантии-невидимке. Пусть подышит немного свежим воздухом». Она сказала, что этого хотела бы мама. Она сказала отцу, что мама умерла, чтобы освободить меня. Мама спасла меня не для того, чтобы я жил в заточении. В конце концов он согласился. Всё было тщательно спланировано. Отец рано утром отвез меня и Винки в верхнюю ложу. Винки должна была говорить, что она хранит место для отца. Невидимый я должен был сидеть на том месте. Мы планировали уйти после того, как все покинут ложу. Все должны были думать, что Винки уходит одна. Никто бы ничего не узнал. Но Винки не знала, что я набираюсь сил. Я начал сопротивляться заклятию Империус, наложенному отцом. Иногда случались моменты, когда я приходил в себя. Были короткие мгновения, когда он не мог полностью меня контролировать. Это случилось там, в верхней ложе. Я словно проснулся от глубокого сна. Я сидел в разгар матча, посреди густой толпы, и увидел волшебную палочку, торчащую из кармана мальчика прямо передо мной. С тех пор как меня посадили в Азкабан, мне не разрешали держать палочку. Я украл её. Винки не знала. Винки боится высоты. Она сидела, закрыв лицо руками.
— Мастер Барти, плохой мальчик! — прошептала Винки, давая волю слезам.
— Значит, ты взял палочку, — продолжил Дамблдор. — А потом что ты с ней сделал?
— Мы вернулись в палатку, — ответил Крауч. — Потом мы услышали их. Пожирателей смерти. Тех, кто никогда не был в Азкабане. Тех, кто не страдал за моего хозяина ни минуты. Они отвернулись от него. Они не были в рабстве, как я. Они могли бы искать его, но они этого не сделали. Они просто развлекались с маглами. Их голоса разбудили меня. Мое сознание было ясным как никогда. Я разозлился. У меня была палочка. Я хотел напасть на них за предательство моего господина. Отец вышел из палатки, спеша на помощь маглам. Винки увидела, что я в ярости, и от страха применила свою эльфийскую магию, привязав меня к себе. Она вытащила меня из палатки и потащила в сторону леса, подальше от Пожирателей смерти. Я сопротивлялся ей. Хотел вернуться в лагерь. Хотел показать тем Пожирателям смерти, что такое настоящая преданность Темному Лорду, и наказать их за измену. Используя украденную палочку, я запустил в небо Черную Метку. Пришли волшебники из Министерства. Они осыпали всё вокруг оглушающими заклятиями. Одно из заклятий прошло сквозь деревья, где прятались я и Винки. Связь между нами разорвалась. Мы оба были оглушены. Когда нашли Винки, отец понял, что я где-то рядом. Он обыскал кусты рядом с местом, где её нашли, и нашел меня. Он дождался, пока другие волшебники Министерства разойдутся. Он снова наложил на меня заклятие Империус и отвез домой. Он уволил Винки. Она не оправдала его доверия. Она дала мне возможность завладеть палочкой. Она дала мне шанс почти сбежать.
Винки вскрикнула от отчаяния.
— Дома остались только я и отец. А потом... потом... — голова Крауча задергалась, на лице появилась улыбка безумца. — Ко мне пришел мой хозяин.
Он пришел к нам в полночь на руках своего слуги Хвоста. Мой хозяин узнал, что я всё еще жив. Он схватил Берту Джоркинс. Пытал её. Она (Берта) рассказала ему много вещей. Рассказала о Турнире Трех Волшебников. Сказала, что старый мракоборец Грюм будет учителем в Хогвартсе. Он пытал её, пока не сломал заклятие памяти, наложенное отцом. Она рассказала ему о моем побеге из Азкабана. Сказала, что отец держит меня взаперти, чтобы я не вернулся к господину. Так хозяин узнал, что я всё еще преданный слуга — возможно, самый преданный. На основе информации от Берты хозяин составил план. Я был ему нужен. Он пришел к нам в полночь. Отец открыл дверь.
Улыбка на лице Крауча стала еще шире, словно он вспоминал самый приятный момент в жизни. Винки застыла от отвращения, а её огромные карие глаза блестели сквозь пальцы.
— Всё было быстро. Хозяин наложил на отца заклятие Империус. Теперь отец был под контролем. Хозяин заставил его продолжать заниматься своими делами, будто ничего не случилось. А я был освобожден. Я проснулся. Спустя много лет я впервые снова пришел в себя, начал оживать.
— А что приказал тебе сделать лорд Волан-де-Морт? — спросил Дамблдор.
— Он спросил меня, готов ли я поставить всё на карту ради него. Я был готов. Я больше всего на свете мечтал служить ему, доказать, чего я достоин. Он сказал, что ему нужен верный слуга в Хогвартсе. Слуга, который незаметно проведет Гарри Поттера и Джейн Уизли через Турнир Трех Волшебников. Слуга, который будет следить за ними. Человек, который обеспечит их победу. Слуга, который превратит Кубок в портал, переносящий того, кто первым до него дотронется, к хозяину. Но сначала...
— Вам нужен был Аластор Грюм, — прервал его Дамблдор. Хотя в глазах его плясали искры, голос звучал спокойно.
— Мы с Хвостом сделали это. Мы заранее подготовили Оборотное зелье. Тайно пробрались в его дом. Грюм сопротивлялся. Был шум. Мы вовремя одолели его. Спрятали его в одном из отделений его магического сундука. Вырвали несколько волосков и бросили в зелье. Я выпил его и превратился в двойника Грюма. Взял его ногу и глаз. Я был готов встретить Артура Уизли, который пришел успокоить маглов, услышавших шум. Я заставил мусорные баки двигаться по двору. Сказал Артуру Уизли, что кто-то пробрался в мой двор и заколдовал баки. Потом я сложил одежду и инструменты Грюма в его сундук и отправился в Хогвартс. Я всё время держал его в живых под заклятием Империус. Мне нужно было постоянно расспрашивать его. О его прошлом, вкусах и привычках, чтобы я мог обмануть даже Дамблдора. И мне нужны были его волосы, чтобы готовить Оборотное зелье. Другие ингредиенты найти было легко. Шкуру бумсланга я взял у Снегга. Когда профессор зельеварения поймал меня в своем кабинете, я сказал, что получил приказ обыскать его комнаты. — А что делал Хвост после нападения на Грюма? — спросил Дамблдор.
— Хвост вернулся к хозяину, чтобы приглядывать за ним и контролировать отца.
— Но ведь твой отец вырвался, — продолжал Дамблдор.
— Да. Спустя некоторое время он тоже начал сопротивляться заклятию Империус, как и я. У него были моменты, когда он четко понимал, что происходит. Хозяин решил, что отец больше не должен выходить из дома. Вместо этого он заставлял его писать письма в Министерство. Заставил писать о том, что он заболел. Но Хвост не справился со своей задачей. Он забыл об осторожности. Отец сбежал. Хозяин почувствовал, что он направляется в Хогвартс. Отец хотел всё рассказать Дамблдору. Хотел покаяться. Хотел признаться, что освободил меня из Азкабана. Хозяин сообщил мне о побеге отца. Он приказал мне остановить его любой ценой. Я ждал и наблюдал. Я использовал карту, которую отобрал у Гарри Поттера. Карту, которая чуть не испортила весь план.
— Карта? — быстро спросил Дамблдор. — Что это за карта?
— Карта Хогвартса. Она была у Поттера. Поттер видел меня на ней. Поттер видел, как я краду ингредиенты для Оборотного зелья из кабинета Снегга. Поскольку наши имена одинаковы, он подумал, что я — это мой отец. Тогда я забрал карту у Поттера. Сказал ему, что мой отец ненавидит черных магов. Поттер поверил, что мой отец следит за Снеггом.
Целую неделю я ждал прихода отца в Хогвартс. Наконец однажды вечером карта показала, что отец добрался до школы. Я надел мантию-невидимку и пошел ему навстречу. Он шел по краю Запретного леса. Потом появились Поттер и Крам. Я ждал. Не мог напасть на Поттера. Он был нужен хозяину живым и здоровым. Поттер убежал к Дамблдору. Я оглушил Крама. Я убил собственного отца.
— Не-е-е-т! — запричитала Винки. — Мастер Барти, мастер Барти, что вы говорите?!
— Ты убил собственного отца, — тихо повторил Дамблдор. — А что ты сделал с телом?
— Отнес его в лес. Накрыл мантией-невидимкой. Карта была при мне. Видел, как Поттер побежал к замку. Он встретил Джейн Уизли, она последовала за Гарри. Позже они встретили Снегга. К ним присоединился Дамблдор. Видел, как Уизли и Поттер вышли из замка вместе с Дамблдором. Я вышел из леса, обошел их со стороны и догнал. Передал Дамблдору, что Снегг сказал мне, куда идти. Дамблдор приказал мне искать отца. Я вернулся к телу отца. Посмотрел на карту. Когда все ушли, я трансфигурировал тело отца. Превратил его в кость... Надев мантию-невидимку, зарыл кость в свежевыкопанную клумбу перед хижиной Хагрида.
В комнате воцарилась гробовая тишина, которую нарушали только всхлипывания Винки. Затем Дамблдор:
— А сегодня вечером...
— Я сам вызвался отнести Кубок в лабиринт, — прошептал Барти Крауч, — и там превратил его в портал. План моего господина сработал. Он вернул свою силу, а я получу награду, о которой не смеет мечтать ни один волшебник.
На его лице снова появилась улыбка безумца, и голова беспомощно упала на плечо. Рядом с ним на полу сидела, горько плача, Винки.
Дамблдор встал, с отвращением глядя на Барти Крауча. Взмахнул палочкой — из неё вылетели веревки и опутали Барти.
Директор повернулся к профессору МакГонагалл.
— Минерва, вы не могли бы посторожить его, пока я отведу Джейн и Гарри наверх?
— Конечно, — ответила профессор МакГонагалл. Её вид был таким, будто она увидела чью-то рвоту и её саму подташнивало. Но она твердым движением вытащила палочку и направила её на Барти Крауча.
— Северус, — сказал Дамблдор, поворачиваясь к профессору Снеггу, — пожалуйста, попросите мадам Помфри спуститься сюда.
Аластора Грюма нужно доставить в больничное крыло. Затем найдите Корнелиуса Фаджа и пригласите его сюда. Он, конечно, захочет сам допросить Крауча. Если я понадоблюсь, скажите, что через полчаса я буду в больничном крыле.
Профессор Снегг молча кивнул и вышел.
— Гарри, Джейн? — сказал Дамблдор мягким голосом. Джейн была в сильном оцепенении, только через несколько секунд она пришла в себя.
Она чувствовала, что всё её тело дрожит. Дамблдор взял их за руки и вывел в темный коридор.
— Сначала пойдем в мой кабинет, — тихо сказал директор. — Там нас ждет Сириус.
Гарри и Джейн кивнули. Джейн почувствовала себя в безопасности при упоминании имени Сириуса. Ей не хотелось снова и снова вспоминать сцены, которые и так ежесекундно всплывали перед глазами. Грозный Глаз Грюм в сундуке. Хвост, насылающий на неё заклятие... Седрик спас её... Он ... мертв... Безответная любовь Седрика... Последняя просьба Седрика вернуть его родителям...
— Профессор, — тихо спросил Гарри, — а где мистер и миссис Диггори?
— Они с профессором Стебль, — ответил Дамблдор, и его голос, бывший таким спокойным во время допроса Крауча, дрогнул. — Она — декан факультета Седрика, она знала его лучше всех нас.
Они подошли к каменной горгулье, Дамблдор назвал пароль, дверь открылась, и они вместе с Джейн и Гарри поднялись по винтовой лестнице. Дамблдор толкнул дубовую дверь.
Посреди кабинета стоял Сириус. Его бледное лицо было таким же изможденным, как после побега из Азкабана. Он мгновенно пересек комнату.
— Джейн! Гарри! Как вы? Я знал... чувствовал, что произойдет что-то подобное... что случилось?
Он дрожащими руками усадил Джейн и Гарри в кресла перед столом Дамблдора.
— Что случилось? — повторил он свой вопрос. Дамблдор пересказал Сириусу всё, что они только что услышали от Барти Крауча. Джейн их не слышала, внутри неё словно бушевала очень странная буря. Было трудно принять случившееся, а это чувство вины? Оно было еще тяжелее. Сейчас всё, чего она хотела, — это просто уснуть.
Дамблдор замолчал. Он сидел за столом напротив Джейн и Гарри, глядя им прямо в лицо. Хоть Джейн и уставилась в одну точку, не глядя на него, она знала, что он хочет их расспросить.
— Джейн, Гарри, мне нужно знать, что произошло после того, как вы коснулись портала в лабиринте, — сказал Дамблдор.
— Разве нельзя оставить это до утра, Дамблдор? — спросил Сириус охрипшим голосом. — Пусть они поспят. Пусть отдохнут.
Джейн мысленно поблагодарила Сириуса, но Дамблдор будто ничего не слышал. Он подался вперед, Джейн и Гарри волей-неволей подняли головы и посмотрели в голубые глаза Дамблдора.
— Если бы я верил, что это поможет, — сказал Дамблдор мягким тоном, — я бы погрузил вас в магический сон и позволил отложить воспоминания о происшедшем на потом, я бы сделал это не раздумывая. Но я знаю, что это не поможет. Если на короткое время заглушить боль, то, когда почувствуешь её снова, она станет еще невыносимее. Вы проявили невероятное мужество, и теперь я прошу вас проявить смелость еще раз. Пожалуйста, расскажите нам, что случилось.
И Гарри, и Джейн посмотрели друг на друга. После, оба согласившись, первым начал Гарри. Он глубоко вздохнул и начал рассказ. Пару раз Сириус порывался что-то сказать, но Дамблдор жестом останавливал его. Гарри был рад этому, потому что продолжать было легче, чем начинать рассказ.
Гарри рассказал, как Хвост применил магию к Джейн, как Седрик издал звук от гнева. Когда Гарри сказал, что Хвост полоснул его руку ножом, Сириус всё же издал звук негодования, а Дамблдор так быстро вскочил с места, что Гарри вздрогнул. Дамблдор обошел стол и велел Гарри протянуть руку. Гарри показал им разорванный рукав мантии и порез на руке.
— Он сказал, что моя кровь сделает его намного сильнее крови любого другого человека, — сказал Гарри Дамблдору. — Сказал, что защита, которую оставила мне мама... теперь будет и у него. Он был прав... он смог дотронуться до меня, до моего лица, и это не причинило ему боли.
В этот момент Гарри показалось, что он увидел в глазах Дамблдора торжествующую искру. Но секунду спустя он понял, что ему это только показалось. Когда Дамблдор вернулся на свое место, он выглядел как обычно — старым и усталым.
— Очень хорошо, — сказал он, садясь. — Значит, Волан-де-Морт преодолел эту преграду. Продолжай, Гарри.
Гарри продолжил. Он объяснил, как Волан-де-Морт вышел из котла, и пересказал всё, что запомнил из слов, сказанных Темным Лордом перед Пожирателями смерти. Затем он рассказал, как Волан-де-Морт развязал его, вернул палочку и приготовился к дуэли.
Далее Джейн, глубоко вдохнув, продолжила. Ей было чуть труднее рассказывать, чем Гарри. Джейн рассказала, как пришла в себя, как увидела перед собой мертвое тело Седрика, слова Волдеморта, обращенные к ней, и свою битву с ним.
Но когда пришел момент рассказать о золотом луче, соединившем волшебные палочки, в горле у Джейн словно застрял комок. Джейн почувствовала, что ей трудно дышать. Она пыталась заставить себя говорить, но воспоминания об образах, вышедших из палочки Волан-де-Морта, захлестнули её сознание. Она снова увидела Седрика, незнакомого старика, Берту Джоркинс... мать... отца...
Но всё же, пересилив себя, она рассказала.
— Значит, — медленно продолжил Дамблдор, не сводя глаз с Джейн, — сначала появился Седрик...
Джейн кивнула.
— Диггори ожил? — резко спросил Сириус.
— Никакая магия не может воскресить мертвых, — сказал Дамблдор, тяжело вздохнув. — Это лишь нечто вроде эха случившихся событий. Из палочки должна была выйти некая тень Седрика... так, Джейн?
— Он говорил с нами, — Джейн снова забила дрожь. — Был ли это призрак Седрика или что бы то ни было, он говорил.
— Эхо, — подтвердил Дамблдор, — оно сохранило облик и характер Седрика. Полагаю, появились и другие тени... прежние жертвы палочки Волан-де-Морта...
— Старик, — Джейн всё еще с трудом выговаривала слова.
— Берта Джоркинс. И...
— Родители Гарри? — тихо спросил Дамблдор.
— Да.
— Последние убийства, совершенные палочкой, — Дамблдор кивнул. — В обратном порядке. Конечно, если бы вы смогли удержать связь, не разрывая её, вышло бы еще больше. Очень хорошо, Джейн, эти отголоски, эти тени... что они делали?
Джейн описала, как призраки кружили по краям золотой паутины, как Волан-де-Морт их боялся, как тень отца объяснила ей, что делать, и как Седрик передал свою последнюю просьбу.
В этот момент Джейн снова почувствовала всхлип и больше не смогла говорить. Снова уставилась в одну точку.
Внезапно Феникс слетел на пол и коснулся головой раненой ноги Гарри, начав ронять свои жемчужные слезы на рану от паука. Боль исчезла. Кожа восстановилась. Нога стала совершенно здоровой.
— Я хочу повторить еще раз, — сказал Дамблдор, когда феникс улетел на свое место. — Вы проявили сегодня невероятное мужество. Я не ожидал от вас такого. Вы совершили такой же подвиг, как и те, кто погиб, сражаясь с Волан-де-Мортом, когда он был в полной силе. На вас легла ноша взрослого волшебника, и вы доказали, что достойны её нести. А сейчас вы сделали всё, что мы ожидали. Вы пойдете со мной в лазарет. Я не хочу, чтобы вы сегодня возвращались в свои общежития. Сонное зелье и покой... Сириус, ты хочешь быть с ними?
Сириус кивнул и превратился в черную собаку. Все вместе они вышли из кабинета Дамблдора и направились в лазарет.
Когда Дамблдор распахнул дверь, Джейн увидела свою мать, Билла, Рона и Гермиону, которые окружили встревоженную мадам Помфри и требовали рассказать, где Джейн и Гарри и что с ними случилось. На звук открывшейся двери все резко обернулись, и мать в тот же миг вскрикнула придушенным голосом:
— Джейн! Гарри!
Она бросилась к Джейн и Гарри, но Дамблдор преградил ей путь.
— Молли, — сказал он, подняв руку, твердым тоном, — пожалуйста, послушай меня. Джейн и Гарри прошли сегодня через ужасающее испытание. Только что, разговаривая со мной, они еще раз мысленно пережили всё, что с ними случилось. Сейчас им нужны сон, тишина и уют. Если они хотят, чтобы вы были рядом, — он посмотрел на Рона, Гермиону и Билла, — оставайтесь. Но я требую, чтобы им не задавали никаких вопросов, пока они сами не будут готовы. Особенно сегодня вечером, никаких вопросов.
Мать кивнула. Она побледнела и стала белой как мел. Она тут же повернулась к Рону, Гермионе и Биллу и прошептала с таким видом, будто они шумят:
— Вы слышали? Им нужен покой!
— Господин директор, — сказала мадам Помфри, не сводя глаз с большой черной собаки, — можно спросить...
— Эта собака побудет некоторое время рядом с Джейн и Гарри, — ответил Дамблдор без объяснений. — Уверяю вас, он очень хорошо обучен. Гарри, Джейн, я подожду, пока вы устроитесь в постелях.
— Как только поговорю с Фаджем, сразу вернусь, — сказал Дамблдор. — Я хочу, чтобы вы были здесь, пока я не выступлю перед школой завтра.
Сказав это, Дамблдор вышел. Мадам Помфри повела Джейн и Гарри к их кроватям. Джейн сняла мантию, надела пижаму и легла. Из-за ширмы показались Рон, Гермиона, Билл и мать вместе с черной собакой, они уселись на стулья по обе стороны кровати.
Рон и Гермиона смотрели на Джейн и Гарри со страхом, будто опасаясь чего-то.
— Я в порядке, — сказал Гарри. — Просто устал.
А Джейн ничего не могла сказать, просто смотрела на них.
Мать без всякой причины поправила её одеяло, её глаза наполнились слезами.
Из кабинета вернулась мадам Помфри, неся в руках фиолетовое зелье и кубок.
— Ты должна выпить всё это, Джейн, — сказала она решительно. — Это зелье для сна без сновидений.
Джейн сначала посмотрела на кубок, потом взяла его и сделала несколько глотков. Всё вокруг начало окутываться туманом, впервые после возвращения из лабиринта Джейн почувствовала мягкое тепло. Успела она допить или нет — она уснула.