Второе испытание
Внезапно кто-то начал ее трясти.
— Джейн! Джейн! Вставай!
— Джейн! Ты опаздываешь! Джейн!
— Мама, дай мне поспать еще пять минут...
— Какое там «пять минут»! Просыпайся!
— Ну хватит, больно же!
— Ты должна встать, Джейн!
— Довольно, не толкайся!
— Джейн, я сказала вставай! — выкрикнул кто-то, и в тот же миг последовала звонкая пощечина. Рука Джейн сработала машинально, и она ударила в ответ.
— Ай! Джейн! — раздался голос.
Только тогда Джейн открыла глаза. Над ее кроватью стояли Парвати и Лаванда. Кажется, ударила ее Лаванда, которая теперь держалась за щеку.
— Ой, прости. Я не хотела. Тело само так реагирует. Если кто-то причиняет мне вред, оно нападает в ответ, — сконфуженно проговорила Джейн. Лаванда посмотрела на нее сердито, но сказала:
— Ладно, забудь. Тебе нужно торопиться. До второго испытания осталось всего 12 минут.
— Да, скоро начало. Беги! — добавила Парвати.
— Что, двенадцать минут? — переспросила Джейн. — Двенадцать?! Черт, я же опоздаю!
Джейн мгновенно скинула пижаму, переоделась, схватила сумку с флаконом и бросилась к двери. Она вылетела из гостиной и, добежав до лестницы, прыгала через три ступеньки.
От спешки Джейн буквально сбивала людей с ног.
— Простите! — кричала она, оставляя позади каменные ступени и вырываясь на морозный уличный воздух.
Добежав до берега, она увидела, что трибуны, которые в ноябре окружали загон с драконами, теперь стоят вдоль берега озера. На них не было ни одного свободного места — яблоку негде упасть. Гул толпы разносился повсюду. Джейн, задыхаясь, побежала к судьям на другом конце берега. Они сидели за столом с позолотой. Рядом стояли Седрик, Флёр и Крам, которые с удивлением уставились на запыхавшуюся Джейн. Гарри нигде не было видно.
— Я... — не успела Джейн договорить, как в нее кто-то врезался. Увидев, что сумка падает, она мгновенно поймала ее магией с помощью палочки, не дав разбиться. Затем увидела, что человеком, упавшим на нее, был Гарри.
— Ты с ума сошел? Чуть не заставил меня проиграть! — сказала Джейн, спихивая Гарри с себя.
— Прости, — выдавил Гарри.
— Где вы ходите? — раздался властный голос. — Испытание вот-вот начнется! Вы оба едва не опоздали!
Джейн и Гарри обернулись. Это говорил Перси, сидевший за судейским столом. Мистер Крауч снова не явился.
— Погоди, Перси! — вмешался Людо Бэгмен. Он был явно рад их видеть. — Дай им перевести дух и подняться!
Джейн встала и проверила, не разбился ли флакон в сумке:
— Фух, цел. Слава богу, — прошептала она и помогла Гарри встать.
Дамблдор улыбнулся им. Каркаров и мадам Максим, судя по их лицам, были совсем не рады их видеть. Было очевидно, что они надеялись на их неявку.
Людо Бэгмен подошел к чемпионам и выстроил их вдоль берега на расстоянии десяти футов друг от друга. Джейн стояла с краю, рядом был Гарри в плавательных трусах, с палочкой наготове. Бэгмен «случайно» прошел мимо него, что-то нашептывая. Наверное, снова предлагал помощь. Джейн огляделась. Рона и Гермионы нигде не было. «Неужели они не пришли поддержать нас?» — подумала она. Затем посмотрела в сторону слизеринцев. Там она увидела Паркинсон (которая явно не желала ей добра) и Тео, который поддерживал ее. Рядом был Забини. Но Малфоя не было видно. Где он? Неужели обиделся и отказался болеть за нее?
— Ну и ладно, даже лучше, что его нет, — сердито подумала Джейн.
Тут Бэгмен встряхнул ее за плечо и вернулся к судейскому столу. Как и на Чемпионате мира, он приставил палочку к горлу и произнес: «Сонорус!» Его голос эхом разнесся над озером и трибунами.
— Итак, наши участники готовы ко второму испытанию. Начинаем по моему свистку. В течение часа они должны найти то, что у них было отобрано. Итак, на счет три: один... два... три!
Резкий звук свистка прорезал холодный воздух, трибуны взорвались криками и аплодисментами. Джейн, не глядя на остальных, сбросила ботинки и носки, достала из сумки флакон с «дыханием русалки», выпила его и направилась к озеру.
Вода была ледяной, она обжигала ноги, словно огонь. Джейн вздрогнула, входя в холодную глубь. Но вкус зелья — странная смесь морской соли и горьких водорослей — едва пройдя через горло, вызвал у нее приступ тошноты.
Когда вода дошла до пояса, ноги Джейн внезапно отяжелели и начали срастаться. Она потеряла равновесие и упала в воду. Ее ноги соединились, а кожа покрылась твердой блестящей чешуей. В лучах солнца, проникающих под воду, чешуя переливалась изумрудным цветом. Сначала Джейн испугалась, попыталась пошевелиться, но, не привыкнув к хвосту, перевернулась в воде, отчего закружилась голова. Легкие опустели, а по бокам шеи появилось ощущение, будто ее полоснули бритвой. Джейн коснулась шеи и поняла: это жабры. Они были даже за ушами, совсем маленькие. Когда она впервые глубоко вдохнула под водой, страх исчез.
Ее зрение, только что бывшее мутным, стало четким; она видела всё так ясно, будто ей вставили новые глаза. Джейн посмотрела на свои руки — между пальцами появились тонкие перепонки. Всё стало лучше, она почувствовала свободу. Теперь она легко плавала в воде. Джейн пошевелилась и не удержалась:
— Вау, я как настоящая рыба!
Сначала она сама испугалась своего голоса, но, поразившись тому, что может говорить, добавила:
— Я... я могу говорить. Вау, спасибо, профессор Грюм.
Джейн один раз взмахнула хвостом и пулей устремилась в глубину озера.
— Так, и где же моя дорогая вещь? — размышляла она, плывя дальше. Под ней расстилался удивительный туманный пейзаж: чем быстрее она плыла, тем больше новых образов возникало из темноты. То целые леса колышущихся черных водорослей, то широкие илистые луга с редкими гигантскими валунами. Опускаясь к середине озера, Джейн широко открыла глаза, всматриваясь сквозь серую пелену воды. Маленькие серебристые рыбки проносились мимо, как стрелы. Других участников турнира, русалок, тритонов и, к счастью, гигантского кальмара пока не было видно.
— Кто же это — моя «дорогая вещь»? Если человек, то, может, близнецы? Или другой брат? Или Гермиона? Или Рон? — думала Джейн. Проплывая сквозь заросли водорослей, она вдруг увидела очертания больших каменных статуй и разрушенных зданий. Это было похоже на обиталище гриндилоу (водяных чертей).
Внезапно из водорослей вытянулись длинные костлявые пальцы и вцепились в ее изумрудный хвост.
— Отпустите! — закричала Джейн. Пузырьки воздуха, вырвавшиеся изо рта, ударили ей в лицо.
Это были маленькие рогатые бледно-зеленые гриндилоу. Они облепили ее хвост и начали тянуть вниз. Джейн поняла, что размахивать палочкой под водой трудно из-за сопротивления воды.
— Релашио! — твердо произнесла она.
Из кончика палочки вырвалась струя кипятка, заставив гриндилоу отступить. Джейн вырвала хвост из костлявых пальцев и, выпустив напоследок еще одну струю горячей воды, быстро уплыла. Гриндилоу то и дело пытались схватить ее за ноги, но она отбивалась и в конце концов пнула одного из них пяткой прямо в лоб. Его глаза скосились, он перестал плыть, а его сородичи, грозя Джейн костлявыми кулаками, скрылись в водорослях.
— Так вам и надо, — сказала Джейн. — Какое «безопасное» место этот Хогвартс, — добавила она с сарказмом.
Джейн плыла дальше, вокруг снова стало тихо, как вдруг:
— Ну как тебе? — раздался голос.
От неожиданности у Джейн чуть сердце не остановилось. Она обернулась и увидела Плаксу Миртл, едва заметную в темной воде.
— Ты что здесь делаешь? — спросила Джейн.
— Пришла посмотреть на тебя. Ты превратилась в русалку, очень красивая, — ухмыльнулась Миртл и указала направление: — Плыви туда.
Джейн поплыла в указанную сторону. Она плыла долго, ей показалось, что прошло минут двадцать. Она скользила над черной илистой равниной, от ее движений ил поднимался вихрями. Наконец, издалека она услышала обрывки песни русалок, ту самую, что слышала из яйца:
Ищи нас долго, мы поем, Тебе лишь час на всё даем...
Джейн поняла, что надо спешить, и поплыла быстрее. Впереди в илистой воде показался огромный камень. На нем было высечено изображение: тритоны с копьями в руках преследуют чудовище, похожее на гигантского кальмара. Джейн обогнула камень и направилась на звук песни.
...Полчаса прошло — спеши! Украденное поскорей верни...
Внезапно из темноты проступили очертания домов, сложенных из камней и заросших водорослями. В темных окнах виднелись лица... эти лица ничуть не походили на ту красавицу-русалку с картины в ванной старост.
Серая кожа, очень длинные темно-зеленые волосы, желтые глаза, неровные зубы и ожерелья из гальки на шеях. Они смотрели на Джейн странно и злобно. Несколько тритонов и русалок с копьями вышли из своих каменных хижин и, ударяя серебристыми хвостами по воде, подплыли поближе, чтобы рассмотреть Джейн.
Джейн поспешила по улице русалок; каменных домиков становилось всё больше, вокруг некоторых были разбиты сады из водорослей, а у одного входа даже сидел привязанный к колышку гриндилоу. Отовсюду выходили новые русалки и тритоны, с любопытством разглядывая гостью и перешептываясь, указывая на то, что Джейн превратилась в русалку, и обсуждая ее хвост. Когда Джейн повернула за угол, перед ней открылось удивительное зрелище.
На площади, окруженной домами, собралась густая толпа русалок и тритонов. В самом центре возвышалась статуя тритона, высеченная из цельной скалы. Перед статуей выстроился хор русалок, исполняющий песню для участников Турнира. А к хвосту статуи были привязаны пять человек.
Рон был привязан между Гермионой и Чжоу Чанг. Рядом с ними была девочка лет восьми с серебристыми волосами, похожая на Флёр Делакур. А рядом с ней... МАЛФОЙ?
— Что? Неужели он — мой самый дорогой человек? Быть не может! — воскликнула Джейн.
Миртл, увидев Малфоя, сначала удивилась, а потом ее глаза наполнились слезами:
— Твой дорогой человек — Малфой? А ты мне так нравилась! — всхлипнула она и разрыдалась.
— Миртл, постой, это невозможно... — начала Джейн, но Миртл уже обиженно уплыла.
— Вот тебе и проблема. Разбила сердце своей помощнице.
Все пятеро пленников спали, склонив головы на плечи, у всех пятерых изо рта тянулись цепочки тонких пузырьков воздуха.
Джейн опасалась, что тритоны могут напасть с копьями, и поспешила к пленникам, но те не собирались атаковать. Толстые скользкие веревки, которыми были привязаны Рон, Гермиона, Чжоу, сестра Флёр и Малфой, были сделаны из водорослей и казались очень прочными.
— Мы же всего один раз поцеловались. Неужели из-за этого его сочли моим самым дорогим человеком? — рассуждала Джейн. — И как мне теперь развязать эти веревки?
Она огляделась. У тритонов были копья. Она подплыла к тритону ростом более двух метров, с зеленой бородой и ожерельем из акульих зубов:
— Одолжите на время? — попросила она.
Тритон захохотал и отрицательно покачал головой.
— Мы не помогаем, — ответил он хриплым, резким голосом.
— Какие же вы эгоисты! Точь-в-точь как Перси! — разозлилась Джейн и поплыла обратно к пленникам. Она стала искать что-нибудь острое. Дно озера здесь было усыпано обломками камней. Джейн выбрала один с острым краем:
— Может, Малфой всё-таки не мой? Может, он чей-то другой? Нашла! Он — Крама. А Гермиона — моя, — с этими словами она подплыла к Гермионе и начала тереть веревку.
В тот же миг несколько сильных рук схватили ее. Пятеро или шестеро тритонов оттащили ее от Гермионы и, смеясь, закачали головами.
— Что? Она не моя? — удивилась Джейн. Тритоны снова покачали головами.
— Может, Рон? — она подплыла к Рону и начала резать веревку, но тритоны снова оттащили ее. Она посмотрела на Чжоу и на белокурую девочку:
— Я их почти не знаю, но, может, они? — с надеждой спросила она.
— Нет, они не твои, — со смехом ответил один тритон.
— Ладно, ладно, поняла. Малфой мой, — вздохнула Джейн и, подплыв к Малфою, принялась перерезать его веревку. На этот раз тритоны не препятствовали.
— Ага, нашли мне «дорогого человека», — ворчала Джейн.
Минут через семь веревка Малфоя была перепилена, и он, всё еще находясь без сознания, начал медленно дрейфовать в толще воды.
— А теперь мне что, ждать остальных? — спросила Джейн. — Или я могу забрать и их тоже — Рона и Гермиону? — обратилась она к тритонам.
— Бери только одного пленника, — сказал один из них, — и уплывай...
— Что за дурацкие правила, — возмутилась Джейн.
Она посмотрела на часы — часы остановились.
— Вы что, издеваетесь? Как мне узнать время? — рассердилась Джейн.
Внезапно тритоны и русалки что-то заметили и указали пальцами наверх. Джейн резко обернулась, посмотрела вверх и увидела Гарри. На его шее были такие же жабры, как у Джейн, но он не превратился в тритона. На руках и ногах у него были перепонки. Он с изумлением смотрел на Джейн в образе русалки и на медленно плывущего у дна Малфоя.
— Не удивляйся, я сама в шоке, что он — мой дорогой человек. Наконец-то ты пришел, — сказала Джейн. Гарри еще больше поразился тому, что она может говорить. Джейн отдала камень Гарри и сказала:
— Ну, я пошла. Увидимся наверху! — С этими словами она обхватила Малфоя за талию и устремилась к поверхности. Всплывая, она увидела, как Гарри начал перерезать веревку Рона.
— Ну и тяжелый же ты! — пропыхтела она, таща Малфоя. Вынырнула! От чистого, прохладного воздуха ее мокрое лицо защипало. Джейн жадно глотала воздух, чувствуя невероятное облегчение, будто впервые в жизни вздохнула полной грудью.
Трибуны взорвались радостными криками и свистом, все повскакали со своих мест. Она определенно пришла первой, причем вовремя. Джейн удерживала Малфоя на поверхности. Вскоре он очнулся и открыл глаза. Выплюнув воду и щурясь от яркого света, Малфой пробормотал:
— Где я вообще?! Глупые профессора... точно что-то подмешали. Уф, чувствую себя так, будто вечность не шевелился, — затем он посмотрел на Джейн:
— Эй, La P'tite. А ты что тут делаешь?
— Что делаю? Участвую во втором испытании, дурак ты этакий, — ответила Джейн. В этот момент Малфой огляделся, посмотрел на себя в воде и, наконец всё поняв, радостно ухмыльнулся:
— А ты говорила, что я тебе не дорог. Оказывается, я и есть твой самый дорогой человек, La P'tite.
— Да замолчи ты, — отрезала Джейн, подталкивая его к берегу.
Там их уже ждали судьи; около двадцати тритонов окружили их, словно почетный караул, сопровождая хриплым и жутковатым пением.
Стоило им выйти на берег, как хвост исчез, и снова появились две ноги. Мадам Помфри тут же укутала Джейн и Малфоя в толстые шерстяные одеяла.
— Вот и наш первый победитель! Точно в срок! — радостно воскликнул Людо Бэгмен. И правда, других чемпионов еще не было. Где же Гарри? Он должен был быть сразу за ней. Теперь оставалось только ждать.
Джейн сидела на берегу, дрожа от холода, и пила обжигающее Бодроперцовое зелье, предложенное мадам Помфри. Из ее ушей повалил дым, и тело начало быстро согреваться. Малфой, закутавшись в дорогое одеяло, с видом победителя поглядывал по сторонам.
— Я ведь твой дорогой человек. Значит, ты меня любишь? — спросил он, улыбаясь.
— Даже не мечтай, — ответила Джейн.
— Ну признайся же, — настаивал Малфой.
— Не мечтай, говорю, а то обратно в воду столкну в секунду, — рассердилась Джейн, хотя в душе чувствовала совсем другое.
Так Джейн ждала остальных участников. Прошел час, время вышло, но никто не появлялся.
— Да где они все? Где Гарри? Он уже должен был вернуться, — волновалась Джейн, глядя на озеро.
Внезапно вода заколыхалась, но это был не Гарри. Вынырнули Седрик и Чжоу. Седрик использовал заклинание «Головной пузырь». Когда они оказались на поверхности, пузырь лопнул, и Седрик потащил Чжоу к берегу. Джейн помогла ему выбраться (Седрику, а не Чжоу). Выйдя на берег, Седрик увидел Малфоя и, казалось, расстроился. Он ничего не сказал Джейн и прошел мимо нее к мадам Помфри. Она укутала Седрика и Чжоу в одеяла.
Спустя некоторое время вода снова забурлила, но это опять был не Гарри, а Виктор Крам и Гермиона. Голова Виктора была как у акулы — похоже, он применил частичную трансфигурацию. Когда он вытащил Гермиону на берег, Джейн встретила их и помогла Гермионе:
— Ну наконец-то! Я не то чтобы волновалась, просто эти дурацкие водные твари не разрешили мне забрать и вас тоже, — проворчала Джейн, отвела Гермиону к мадам Помфри и сама закутала ее в одеяла. Мадам Помфри дала Гермионе Бодроперцовое зелье.
— Твой человек, которого надо было спасать — это Малфой? — удивилась Гермиона.
— Да, я сама в шоке. Сначала думала, он чей-то другой, но эти придурки тритоны так ржали, что я поняла — он мой, — ответила Джейн.
Снова взглянув на часы, она добавила:
— Гарри что, земля проглотила? Он должен был прийти раньше всех. Он задерживается.
Внезапно вода снова пришла в движение. Джейн подумала, что это Гарри, но это была Флёр. Она тоже использовала «Головной пузырь», но была совершенно одна. Ее сестры с ней не было. Мадам Максим помогла ей выбраться, и Флёр, упав в ее объятия, разрыдалась, рассказывая, что на нее напали гриндилоу и она не смогла через них пробиться. Мадам Максим утешала ее, говоря, что с ее сестрой всё будет в порядке и ее скоро вытащат, и отвела к мадам Помфри. Джейни было очень жаль ее:
— Бедняжка. Будь я на ее месте, я бы тоже рыдала. Надеюсь, с ее сестрой всё будет хорошо.
— Всё будет в порядке. Профессор Дамблдор никогда не допустит смерти пленников, — сказала Гермиона, которой тоже было жаль Флёр.
Джейн снова посмотрела на озеро:
— Где же ты, Гарри? Все уже вернулись, — переживала она.
На трибунах шептались:
— Где Гарри Поттер?
— Может, он утонул?
— А может, что похуже, — произнес кто-то встревоженным голосом. От этого Джейн стало еще тревожнее. Она вспомнила, что Гарри кто-то хочет навредить. Неужели Волдеморт что-то сделал? Жив ли он вообще?
— Боже мой. Всё ли с ним хорошо? — волновалась Джейн. — Нет, так нельзя, я ныряю обратно. Не допущу, чтобы с Гарри что-то случилось.
Она вскочила, но Гермиона удержала ее:
— Нельзя! Тебя могут дисквалифицировать.
— И что, мне просто сидеть и гадать, что с ним? Нет! — воскликнула Джейн.
В этот момент вода снова заколыхалась, и наконец-то показался Гарри. С ним были Рон и сестра Флёр.
— Гарри! Он жив! — обрадовалась Джейн. — Так вот из-за чего он задержался.
Они вдвоем тащили сестру Флёр к берегу, а пара десятков тритонов окружали их караулом, распевая свои жуткие гимны.
Джейн подбежала к Гарри, помогла ему выбраться и крепко обняла:
— Дурак! Почему ты не пришел сразу за мной? Зачем тебе сдалось это геройство? Ты меня так напугал! Я уже собиралась снова нырять.
— Джейн, ты меня задушишь, — прохрипел Гарри, а когда она отпустила его, он, покраснев, добавил: — Я думал, они останутся под водой навсегда.
— Идиот! Это же просто сказали, чтобы нас поторопить! — сердито крикнула Джейн. Гарри почувствовал себя неловко.
Флёр Делакур, вырываясь из рук мадам Максим, истошно кричала:
— Габ'гиэль! Габ'гиэль! Она жива? Скажите мне! Жива?
Джейн помогла ее сестре выбраться и крикнула:
— Она в порядке!
Перси подхватил Рона за плечо и потащил к берегу («Отпусти, Перси! Я сам дойду!»); Дамблдор и Бэгмен поддерживали Гарри с двух сторон. Флёр наконец вырвалась из крепких рук своей директрисы и бросилась к сестре.
— Там г'индилоу... они напали на меня... о, моя сест'га, я... я думала... — она зарыдала навзрыд.
— А ну-ка, иди сюда! — скомандовала мадам Помфри Гарри и, отведя его к остальным, укутала в одеяло.
— Молодец, Гарри! — Гермиона накинула свое одеяло поверх его и поцеловала его в макушку. — Молодец! Ты сам всё нашел?
— Ну, вообще-то... — Гарри после паузы ответил: — Да, сам.
— Гермивонна, у тебя на голове водяной жук, — заметил Крам.
Джейн показалось, что Крам хотел привлечь внимание Гермионы к себе, возможно, напоминая, что это он спас ее со дна. Но Гермиона просто смахнула жука, вся ее забота была о Гарри:
— Жаль, что ты не успел вовремя... Ты долго нас искал?
— Нет... нашел быстро...
Гарри снова покраснел. Джейн закатила глаза — ну надо же было так в героя заиграться.
Дамблдор наклонился к кромке воды и заговорил с самой суровой и злой на вид русалкой; вероятно, она была вождем. Дамблдор издавал те самые резкие, скрежещущие звуки, которые русалки издают на поверхности — значит, он знал их язык. Выпрямившись, он повернулся к остальным судьям:
— Прежде чем ставить оценки, мы должны посовещаться.
Судьи собрались в кружок. Мадам Помфри забрала Рона у Перси, привела его к Гарри и остальным, тоже дала одеяло и бодрящий напиток, после чего направилась к Флёр и ее сестре.
В этот момент к ним подошла обеспокоенная Паркинсон. Джейн подумала, что она снова идет к Малфою. Но Паркинсон даже не взглянула на него, подошла к Рону, опустилась перед ним на колени и, трогая его волосы, сказала:
— Ужас, ты весь промок. Дурацкие испытания. Что им от тебя нужно было? — Она взяла полотенце и начала вытирать ему голову. Рон пытался сказать, что сделает это сам, но Паркинсон даже не слушала. Это зрелище очень удивило Джейн. Но она подумала, что та делает это специально, и снова посмотрела на Флёр.
Лицо и руки Флёр были в царапинах, мантия порвана, но ее это совершенно не заботило; она даже не дала мадам Помфри промыть свои раны.
— Посмотрите Габ'гиэль, — умоляла она мадам Помфри, а сама подошла к Гарри. — Ты спас мою сест'гу, — сказала она с восхищением. — Хотя она и не была твоим пленником.
— Спас, — ответил Гарри.
Флёр наклонилась и поцеловала Гарри в обе щеки. Гермиона покраснела от злости и притянула Гарри к себе. А Флёр повернулась к Рону:
— И ты тоже помогал... — сказала она.
— Да, — с надеждой ответил Рон. — Помогал, немного...
Флёр быстро поцеловала и его. Паркинсон швырнула полотенце Рону в лицо и сердито ушла. Рон не знал, радоваться ему или огорчаться.
В этот момент за спинами участников раздался усиленный магией громовой голос Людо Бэгмена. Все вздрогнули, а зрители на трибунах затихли.
— Дамы и господа, королева русалок и тритонов поведала нам о том, что именно произошло на дне озера, и наше решение таково: оценки чемпионов выставляются по пятидесятибалльной системе. Итак... Мисс Флёр Делакур продемонстрировала мастерское владение заклинанием «Головной пузырь», но на нее напали гриндилоу, и она не смогла спасти своего пленника. Мы решили поставить ей двадцать пять баллов.
Трибуны зааплодировали.
— Я этого не заслужила, — покачала головой Флёр хриплым голосом.
— Мисс Джейн Уизли мастерски применила магию превращения в русалку, первой нашла своего пленника и идеально выполнила задание точно в срок! — Большая часть трибун взорвалась аплодисментами и криками. Тео орал во всю глотку:
— ДА, ЭТО МОЯ ПОДРУГА! ВЫ ВСЕ ЛОХИ ПО СРАВНЕНИЮ С НЕЙ!
Джейн рассмеялась. Другие судьи и профессора тоже улыбнулись, не став его ругать. Бэгмен продолжил:
— Мисс Джейн Уизли получает пятьдесят баллов!
Джейн была вне себя от счастья — она снова на первом месте.
— Мистер Седрик Диггори также применил заклинание «Головной пузырь» и вернулся со своим пленником первым, но опоздал на одну минуту относительно установленного времени. — Пуффендуйцы на трибунах закричали и захлопали. Джейн радостно присоединилась к ним. — Мистеру Диггори мы ставим сорок семь баллов.
— Мистер Виктор Крам продемонстрировал неполную трансфигурацию, что, впрочем, не помешало ему выполнить задание, и он вернулся вторым. Его оценка — сорок баллов.
Каркаров так раздулся от гордости, что хлопал громче всех.
— Мистер Гарри Поттер успешно применил жабросли, — продолжал Людо Бэгмен. — Он вернулся последним и затратил гораздо больше времени, чем было отведено. Однако вождь русалок и тритонов сообщила нам, что мистер Поттер нашел пленников вторым и задержался на дне потому, что хотел спасти не только своего человека, но и всех остальных пленников.
Джейн, Рон и Гермиона посмотрели на Гарри с удивлением и жалостью.
— Большинство судей, — тут Бэгмен неприязненно покосился на Каркарова, — решили, что такой поступок свидетельствует о высоких моральных качествах и заслуживает высшей оценки. Итак... оценка мистера Поттера — сорок пять баллов.
— МОЛОДЕЦ, ГАРРИ! — закричала Джейн, тормоша Гарри. Он был очень счастлив.
— Вот видишь! — воскликнул Рон. — Ты не зря там возился, показал настоящие «высокие моральные качества».
Флёр тоже аплодировала изо всех сил, а Крам, приуныв, попытался снова заговорить с Гермионой, но она на радостях даже не обратила на него внимания.
— Третье и последнее испытание состоится двадцать четвертого июня на закате, — объявил Бэгмен. — За месяц до испытания чемпионам сообщат суть задания. Спасибо всем, кто поддерживал наших чемпионов.
«Я на первом месте. Если так пойдет и дальше — я выиграю!» — радовалась Джейн, идя вслед за мадам Помфри в группе чемпионов и пленников в замок, чтобы переодеться в сухое.
В последующие дни это второе испытание долго обсуждалось в школе. Конечно, всех поразило то, кто оказался «дорогим человеком» Джейн. Но Джейн не придавала этому особого значения.
Март выдался сухим и ветреным. Сов сдувало ветром, они сбивались с пути, поэтому письма приходили с опозданием.
В пятницу за завтраком Гарри получил письмо. Сириус писал кратко:
«Будь в воскресенье в два часа дня у ограды на повороте в Хогсмид (со стороны «Дервиш и Бэнгз»). Возьми с собой побольше еды».
— Он вернулся в Хогсмид? — удивился Рон.
— Похоже на то, — ответила Гермиона.
— Невозможно! — испугался Гарри. — Если его поймают, тогда...
— Да ладно тебе, Гарри. Его и раньше не ловили, не думаю, что поймают сейчас, — сказала Джейн.
— К тому же в Хогсмиде сейчас нет дементоров.
Позже они отправились на урок зельеварения.
У дверей класса толпились слизеринцы. Они над чем-то громко смеялись. Пэнси Паркинсон, насмешливо глядя на Гарри и Гермиону, хихикнула:
— Глядите, наши «влюбленные» идут! — Слизеринцы расступились. В руках у Пэнси был журнал «Ведьмин досуг», который они, видимо, и читали. На обложке кудрявая ведьма, сверкая зубами, улыбалась, держа палочку над пирогом. — На, Грэйнджер, почитай, тебе понравится, — Пэнси швырнула журнал Гермионе. Та, хоть и вздрогнула от неожиданности, поймала его. Дверь подземелья открылась, показался Снегг и жестом пригласил всех войти.
Гермиона, Джейн, Гарри и Рон, как обычно, устроились за последней партой. Снегг повернулся к доске и начал писать мелом состав нового зелья, а Гермиона незаметно открыла журнал под партой и принялась листать. Нужную статью она нашла в середине. Гарри, Джейн и Рон тоже наклонились поближе. Вверху страницы была цветная фотография Гарри, а под ней заголовок: «Разбитое сердце Гарри Поттера».
«Гарри Поттер — необычный мальчик, но и он в своем возрасте становится жертвой пылких чувств. Рано оставшись сиротой и лишившись родительской любви, он думал, что нашел утешение в школьной подруге Гермионе Грэйнджер. Но знал ли он, что судьба готовит ему новый удар и разлуку?
Мисс Грэйнджер — девушка из семьи маглов, простая, но амбициозная. Она падка на знаменитостей, и одного Гарри Поттера ей мало. Когда в Хогвартс на Турнир приехал Виктор Крам, ловец сборной Болгарии и звезда Чемпионата мира, мисс Грэйнджер тут же заманила его в свои сети. Она настолько очаровала Крама, что он уже пригласил ее на летние каникулы в Болгарию.
«Я никогда раньше не испытывал таких чувств к девушкам», — разоткровенничался Виктор Крам.
А непостоянная мисс Грэйнджер продолжает играть чувствами обоих мальчиков.
Трудно сказать, чем привлекательна мисс Грэйнджер. Красавицей ее не назовешь, вероятно, секрет такого внимания двух несчастных мальчиков кроется в чем-то другом.
«Она просто страшилище», — говорит очаровательная студентка четвертого курса Пэнси Паркинсон. — «Но она умная, и ей вполне под силу сварить приворотное зелье. Думаю, всё дело в этом».
— Ага, раньше ты мне за Малфоя выговаривал, а теперь посмотри на свою Паркинсон, — съязвила Джейн.
— Да отвяжись ты, — буркнул Рон.
«В школе Хогвартс использование приворотных зелий запрещено, поэтому Альбус Дамблдор наверняка заинтересуется секретом такого «успеха» своей студентки. А поклонникам Гарри Поттера остается лишь надеяться, что в следующий раз его сердце достанется более достойному человеку».
— Половина здесь — вранье. Но то, что сердце Гарри разбито — чистая правда, — вставила Джейн.
— Ага, а вот это тоже правда? — Гермиона перевернула страницу и показала ей.
На следующей странице красовалось фото Джейн. Снимок был сделан после второго испытания: Джейн тащит Малфоя из воды и укутывает его в одеяло. Под фото крупными буквами значилось:
«НОВАЯ ЖЕРТВА УИЗЛИ: ЛОВУШКА БЕДНОЙ ЧЕМПИОНКИ ДЛЯ БОГАТОГО НАСЛЕДНИКА»
Когда Джейн начала читать статью, ее руки задрожали от ярости:
«Лидер Турнира Трех Волшебников Джейн Уизли, похоже, нашла легкий способ поправить дела своей многодетной и бедной семьи. Ходили слухи, что эта проворная гриффиндорка очаровала сразу двух чемпионов — Седрика Диггори и Гарри Поттера. Седрик помогал ей разгадывать загадку, а Гарри поддерживал. Но цели Джейн оказались совсем иными.
Второе испытание всё разоблачило. На дне озера Джейн должна была спасти свою «истинную любовь». Когда многие ожидали увидеть Поттера или Диггори, на поверхность вместе с Джейн вышел... Драко Малфой! Да-да, единственный наследник древнего аристократического рода Малфоев.
«Ее интересуют только деньги Малфоя», — говорит студент-слизеринец, пожелавший остаться анонимным. — «Тритоны и русалки на дне не ошибаются. С помощью магии они находят самого дорогого человека в сердце. Значит, в сердце Джейн нет места ни Поттеру, ни Диггори, а только золоту Малфоев».
Рита Скитер заканчивает статью так:
«Джейн Уизли не только разбила сердце своему другу Гарри Поттеру, но и наносит ущерб репутации чистокровного семейства Малфоев. Возможно, и здесь замешано приворотное зелье, которому мисс Грэйнджер научила свою подругу?»
— Старая ведьма! — вскипела Джейн и вскрикнула, но Снегг сделал вид, что не заметил, и продолжал писать.
— Почему она вечно ко мне цепляется? Не нужны мне деньги Малфоя!
Затем она обернулась к слизеринцам сзади, фальшиво улыбнулась и показала средний палец:
— Идите к черту.
— Всё-таки это странно, — задумчиво произнесла Гермиона спустя какое-то время. В одной руке она держала ступку с сушеными жуками-скарабеями, в другой — пестик. — Откуда Рита Скитер всё это узнала?..
— Что именно узнала? — Рон резко на нее посмотрел. — Ты что, правда варишь любовное зелье?
— Не мели чепухи! — Гермиона снова принялась толочь жуков. — Конечно, нет. Но мне интересно, откуда она узнала, что Виктор Крам пригласил меня на летние каникулы.
Гермиона покраснела и отвернулась.
— Что?! — Гарри уставился на нее в оцепенении.
— Он пригласил меня сразу, как вытащил из озера. Когда вернул своей голове человеческий вид и мадам Помфри укутала нас в одеяла, он отвел меня в сторонку, где нас не слышали судьи, и попросил приехать в гости, если у меня нет планов на лето...
— И что ты ему ответила? — спросил Гарри.
— Тогда он действительно сказал, что никогда раньше не испытывал таких чувств, — продолжала Гермиона. — Но как она это услышала? Ее же там вроде не было... или была? Может, у нее есть мантия-невидимка, и она тайно пробралась в Хогвартс, чтобы смотреть второе испытание?
— Ты ответила ему, что поедешь? — снова спросил Гарри.
— Послушай, тогда мне было не до того, я ждала вас с Джейн, — отрезала Гермиона.
— Ладно, хватит, Гарри, — Джейн пресекла его попытки задать еще вопрос. — Действительно странно. Как она узнала, что Седрик предлагал мне помощь? Я об этом даже вам открыто не говорила.
Она задумалась:
— Но не думаю, что у нее есть мантия. Однако ее там не было.
До конца урока они ломали над этим голову.
Позже, когда они шли по коридору, послышался голос:
— La P'tite, постой!
Это был Малфой, он догнал её и схватил за руку:
— Я должен тебе кое-что сказать.
— Ну говори, только быстрее, — Джейн высвободила руку. В этот момент Малфой на глазах у всех опустился на одно колено.
— Ты что, предложение мне делать собралась? Не мог просто так сказать? — спросила Джейн, не понимая, что происходит.
Но Малфой не слушал. Гойл поднес ему шкатулку. Малфой взял её и сказал:
— La P'tite. После второго испытания я кое-что понял. Я тебе дорог. Возможно, то, что говорят некоторые — правда, — он открыл шкатулку, внутри которой лежало ожерелье, украшенное зелеными изумрудами. — Это аристократическая реликвия семьи Малфоев. Очень дорогая, сохранившаяся с древних времен.
— Я и так вижу... — вставила Джейн.
— Да, видишь. La P'tite, я хочу, чтобы ты была со мной. Чтобы была только моей. Если ты согласишься, я подарю тебе это ожерелье в знак любви. Со мной ты избавишься от своей нынешней жизни...
— Погоди, «избавлюсь от нынешней жизни»? — перебила его Джейн. — Ты что, думаешь, я похожа на человека, который жалуется на свою жизнь?
— Нет, конечно, я хотел сказать, что твоя жизнь станет лучше со мной...
— Станет лучше? Моя жизнь прекрасна и без тебя, — отрезала Джейн. — Прости, но найди себе кого-нибудь другого, кто жалуется на жизнь и нуждается в твоей помощи. Мой ответ — НЕТ!
С этими словами она оставила Малфоя и ушла.
Гарри, Рон и Гермиона с удивлением шли рядом с ней.
— Ты только что отказала Малфою? — поразилась Гермиона.
— Да, пусть постарается как следует. Чем больше усилий приложит, тем лучше будет результат, — ответила Джейн.