Новые отношения
На следующий день после обеда Гарри, Джейн,Рон и Гермиона направились в Хогсмид. Небо прояснилось, ярко светило солнце. Друзьям стало жарко, поэтому на полпути к деревне все четверо сняли плащи и накинули их на плечи. Джейн, как и Гарри, несла в сумке еду для Сириуса; во время обеда они стащили со стола десяток куриных ножек, батон хлеба и наполнили фляжку тыквенным соком.
По пути они заглянули в магазин волшебной одежды «Шапка-невидимка» и купили подарок для Добби. Они долго выбирали носки и весело смеялись каждый раз, когда находили интересную пару. Среди множества носков одна пара была расшита золотыми и серебряными звездами, а другая начинала громко кричать, если их долго не стирали. В половине второго они вышли из магазина, прошли по Главной улице мимо «Дервиш и Бэнгз» и направились к окраине деревни.
Они никогда прежде не заходили так далеко. Тропинка часто петляла, дома стали встречаться реже. Вскоре они вышли из деревни и пошли к горе у подножия. Когда тропа в последний раз повернула, в ее тупике показался проход в ограде. Опершись на нее передними лапами и держа в зубах газету, их ждал очень знакомый тощий черный пес. Джейн была очень рада:
— Привет, Бродяга! — сказала она.
Бродяга с довольным видом вильнул хвостом, развернулся и побежал сквозь кусты к каменистому подножию горы. Гарри, Джейн, Рон и Гермиона перелезли через ограду и последовали за ним. Сириус привел их к каменистому подножию горы. Хотя ему на четырех лапах подниматься было легко, Гарри, Джейн, Рон и Гермиона запыхались. Сириус продолжал подниматься выше. Около получаса они карабкались по крутому каменистому склону. Солнце нещадно палило. Вдруг Сириус где-то исчез, они подошли ближе и увидели узкую щель в скале. Протиснувшись внутрь, они оказались в прохладной темной пещере. В глубине пещеры, привязанный веревкой к большому камню, сидел гиппогриф Клювокрыл. Клювокрыл был наполовину серым конем, наполовину гигантским орлом. Как только они вошли, он посмотрел на них горящим взором, сердито и величественно. Четверо друзей поклонились гиппогрифу, он около полуминуты словно раздумывал и, наконец, согнул перед ними свои чешуйчатые передние лапы. Гермиона подбежала и погладила его по шее.
На Сириусе была старая серая мантия, которую он носил с момента побега из Азкабана. С тех пор как он разговаривал с Джейн и Гарри через камин, его волосы отросли еще больше, были грязными и спутанными.
Джейн от радости обняла его:
— Бродяга! Я так по тебе соскучилась. Я очень рада тебя видеть! — сказала она радостно, а затем сразу достала из сумки курицу: — Вот, будешь есть? Наверное, ты сильно проголодался.
— Спасибо! — сказал Сириус. Он открыл сверток с едой, оторвал одну ножку, присел на землю и начал жадно есть мясо. — А то мне надоело есть крыс. В Хогсмиде много не украдешь, это может вызвать подозрения.
— Фууу, ты иногда забываешь, что ты человек, — сказала Джейн. — Я хоть и лиса, но сырое мясо не ела.
Гарри спросил:
— Что ты здесь делаешь, Сириус?
— Исполняю свой долг крестного, — ответил он, грызя куриную кость по собачьей привычке. — Не волнуйся, я очень добрый бродячий пес.
Он снова улыбнулся, но, заметив беспокойство в глазах Гарри, серьезно добавил:
— Я хочу быть рядом. В твоем последнем письме... в общем, ситуация осложняется. Я краду и читаю старые газеты, и, судя по записям в них, я не единственный, кто это чувствует.
Он указал на лежащие на земле пожелтевшие газеты. Рон взял их и начал листать. Но Гарри не мог успокоиться.
— А если тебя поймают? Если узнают?
— Ой, перестань, Гарри. Никто, кроме нас, не знает, что он анимаг, — сказала Джейн, не желая скрывать свою радость.
Затем Рон показал ему статью. Одна называлась «Загадочная болезнь Бартемия Крауча», а другая — «Поиск сотрудника Министерства. Министр магии взял расследование под личный контроль».
Джейн пробежала глазами статью о Крауче. Каждое предложение словно кричало: «...никто не видел с ноября... дом кажется пустым... в больнице Святого Мунго отказались давать пояснения... Министерство не подтверждает слухи об опасной эпидемии...»
— Судя по тексту, он будто при смерти, — сказал Гарри. — Но ведь он смог добраться сюда... Значит, он не настолько болен...
— Его болезнь и несчастье — его собственная вина, — сказала Джейн с сарказмом. — Двуличный сам виноват...
— Мой брат — личный помощник Крауча, — сказал Рон Сириусу. — По его словам, Крауч сильно изнурен работой.
— Тем не менее, когда я видел его в последний раз, он выглядел действительно плохо, — продолжил Гарри, читая статью. — Это было в тот вечер, когда мое имя вылетело из Кубка...
— В этом нет ничего удивительного, — сказала Гермиона, поглаживая Клювокрыла. Гиппогриф доедал куриные кости, оставшиеся от Сириуса. — Он прогнал Винки и теперь, наверное, раскаивается и мучается, ведь дома некому присматривать.
— С того момента он мне не понравился. Настоящий лицемер, — сказала Джейн.
Сириус спросил:
— Ты говоришь, Крауч прогнал своего эльфа?
— Да, во время Чемпионата мира по квиддичу, — ответил Гарри.
Джейн рассказала ему, как появилась Черная метка, как Крауч сначала обвинил их, как Винки поймали на месте преступления с палочкой Гарри и как сильно разозлился мистер Крауч.
К концу рассказа Сириус встал и начал ходить по пещере туда-сюда.
— Значит, дело было так, — сказал он через минуту, размахивая еще одной куриной ножкой, — сначала вы видели этого эльфа на трибуне для почетных гостей. Она занимала место для Крауча. Так?
— Так, — хором подтвердили Гарри, Джейн, Рон и Гермиона.
— Но Крауч не пришел на матч. Так?
— Да, — сказал Гарри, — он, кажется, говорил, что был очень занят.
Несколько минут Сириус молча кружил по пещере.
— Гарри, когда ты вышел со стадиона, ты проверял карманы? Волшебная палочка была при тебе?
— М-м, — задумался Гарри. — Нет, не проверял. Пока мы не пришли в лес, она мне была не нужна. А в лесу я сунул руку в карман — там был только омнинокль. — Гарри, вытаращив глаза, посмотрел на Сириуса. — Ты думаешь, человек, выпустивший Черную метку, украл мою палочку еще когда мы сидели на трибуне?
— Это вполне возможно, — кивнул Сириус.
— Винки не крала твою палочку, — отрезала Гермиона.
— Ладно, на трибуне ведь эльф была не одна, — сказал Сириус, нахмурившись. — Кто еще сидел позади тебя?
— Людей было много, — сказал Гарри. — Болгары... Корнелиус Фадж... Малфой...
— Ага, Малфой! — вскрикнул Рон так громко, что в пещере раздалось эхо, и Клювокрыл удивленно поднял голову. — Малфой — это точно он!
— Заткнись, Рон. Не обвиняй без доказательств, — сказала Джейн. — Там, наверное, и Паркинсон была. Может, это они.
— Их не было позади нас, — сказал Рон.
— Кто еще был? — спросил Сириус, не обращая внимания на ссору Джейн и Рона.
— Больше никого, — сказал Гарри.
— Как это никого? А Людо Бэгмен? — вспомнила Гермиона.
— А-а, да...
— Я не знаю Бэгмена, — сказал Сириус, не замедляя шага по пещере. — Знаю только, что он играл за команду «Уимбурнские осы». Что он за человек?
— Кажется, неплохой... Он все время говорит мне, что хочет помочь мне победить в Турнире.
— Правда? — Брови Сириуса нахмурились еще сильнее. — Зачем ему это нужно?
— Говорит, что я ему нравлюсь.
— Гм, — Сириус погрузился в раздумья.
— До появления Черной метки он был в лесу, — сказала Гермиона Сириусу. — Помните? — она повернулась к ребятам.
— Верно, но он же не остался в лесу, — сказал Рон. — После того как мы рассказали ему о шуме, он сразу ушел в лагерь.
— Откуда ты знаешь, куда он ушел? — заспорила Гермиона. — Он мог трансгрессировать в любое место.
— Ой, да ладно! — сказал Рон с недоверием. — Теперь ты хочешь сказать, что Черную метку сделал Людо Бэгмен?
— По сравнению с Винки, это вполне мог сделать он, — Гермиона стояла на своем.
— Я же говорил, — Рон многозначительно посмотрел на Сириуса, — если дело касается этих эльфов...
Сириус поднял руку, призывая Рона к молчанию.
— Кто-то создал Черную метку, потом этот эльф нашелся с палочкой Гарри, и что сделал Крауч?
— Пошел смотреть в кустах, — ответил Гарри, — потом вернулся, ничего не найдя.
— Да, да... — пробормотал Сириус. — Это мог быть кто угодно, только не его эльф... и после этого он ее прогнал?
— Да, прогнал! — возмущенно воскликнула Гермиона. — Только за то, что она не сидела на месте и была поймана с чужой палочкой.
— Ты когда-нибудь оставишь своих эльфов в покое? — не выдержал Рон.
Но Сириус покачал головой:
— Нет, Рон, кажется, Гермиона поняла, кто такой Крауч, лучше тебя. Если хочешь узнать, какой человек на самом деле, обрати внимание не на то, как он относится к равным себе, а на то, как он относится к подчиненным.
Он погладил небритую щеку и глубоко задумался.
— Во время матча он исчезает... заставляет эльфа занимать место, а сам даже не приходит смотреть игру. Потом вкладывает все силы в организацию Трехмагического турнира и, наконец, перестает приходить и на Турнир... Это совсем не похоже на Крауча. Если Крауч хоть раз в жизни пропустил работу из-за болезни, я съем Клювокрыла.
Клювокрыл резко посмотрел на него и спрятался за Гермиону.
— Не волнуйся, Клювокрыл, это просто слова. Он тебя не съест, — сказала Джейн.
— Ты знаешь Крауча? — спросил Гарри. Сириус помрачнел, на его лице появилось то же холодное выражение, что и в ту ночь, когда Гарри впервые увидел его и подумал, что он убийца.
— Я его очень хорошо знаю, — тихо сказал он. — Именно этот человек отдал приказ засадить меня в Азкабан без всякого суда и следствия.
— Как? — в один голос вскрикнули Рон и Гермиона.
— Ты шутишь?! — опешили Гарри и Джейн.
— Нет, какие шутки, — Сириус покачал головой и откусил кусок курицы. — Крауч тогда работал главой Департамента магического правопорядка, разве вы этого не знали?
Гарри, Джейн, Рон и Гермиона покачали головами.
— Ему предсказывали пост Министра магии. Барти Крауч — могущественный волшебник, и в его силе и жажде власти ему нет равных. Нет, он не поддерживал Волан-де-Морта, — сказал Сириус, увидев лицо Гарри. — Барти Крауч всегда был против темной магии. Но в то время все вроде бы были против, а на самом деле... нет, вы не понимаете... вы еще слишком молоды...
— Мой отец тоже так говорил на Чемпионате мира, — Рон заговорил с легким раздражением. — Вы рассказывайте, мы поймем.
Сириус улыбнулся.
— Хорошо, тогда слушайте.
Он отошел в глубь пещеры и снова обернулся:
— Представьте себе, Волан-де-Морт силен, как прежде. Кто его сторонник, кто на него работает — никто не знает. Известно только, что он полностью подчиняет себе своих слуг, они убивают, пытают, но ничего не могут с собой поделать. Вы боитесь за себя, за свои семьи и друзей. Каждую неделю приходят известия о новых смертях, новых исчезновениях, новых пытках... Министерство магии в растерянности, не знает, что делать, пытается скрыть все от маглов, а самих маглов тоже истребляют. Никто ничего не может сделать, ужас, паника... Вот такое было время. В такие времена проявляется, кто на что способен, кто хороший, а кто плохой. Не знаю, может быть, методы Крауча в самом начале были правильными. Он быстро поднялся по службе и объявил настоящую охоту на сторонников Волан-де-Морта. Мракоборцам (борцам с темной магией) дали новые полномочия, они стали больше убивать, чем арестовывать. Я был не единственным, кого отдали дементорам без суда и следствия. Крауч отвечал жестокостью на жестокость и разрешил использовать Непростительные заклятия против подозреваемых. Можно сказать, он стал таким же безжалостным и суровым, как и те, кто был на стороне Волан-де-Морта. У него были свои сторонники, многие считали его действия правильными, многие волшебники хотели, чтобы он стал Министром магии. Позже Волан-де-Морт внезапно исчез, и все подумали, что Крауч скоро станет министром. Но именно тогда все рухнуло, — Сириус саркастически улыбнулся. — Собственного сына Крауча поймали вместе с группой Пожирателей смерти, которые пытались вырваться из Азкабана. Они, как выяснилось, хотели найти Волан-де-Морта и вернуть ему власть.
— Сына Крауча поймали? — Гермиона не поверила своим ушам.
— Вот так, — Сириус бросил кость гиппогрифу, сел на пол пещеры и разломил хлеб пополам. — Барти этого совершенно не ожидал. Ему следовало больше внимания уделять семье. Если бы он хоть изредка приходил домой пораньше, может, он бы знал, какой сын у него растет.
Сириус стал откусывать хлеб большими кусками и глотать, почти не жуя.
— Его сын тоже был Пожирателем смерти? — спросил Гарри.
— Кто знает? — сказал Сириус, не переставая есть. — Когда его поймали, я был в Азкабане. Все это я услышал позже, после побега из тюрьмы. Парня поймали среди людей, которые точно были Пожирателями смерти. Может, он тоже, как ваш эльф, оказался в плохом месте в неподходящее время.
— Боже мой. Не знаю, был ли его сын Пожирателем смерти или нет, но мне его очень жаль. Слава богу, у меня не такая семья, как у Крауча, — сказала Джейн.
— А Крауч не пытался спасти сына? — прошептала Гермиона.
Сириус расхохотался, его смех был похож на собачий лай.
— Спасти сына? Крауч? Гермиона, а я-то думал, ты поняла, что он за человек. Он был готов на все ради своей репутации, он всю жизнь посвятил тому, чтобы стать министром. Разве ты не видела, как он прогнал своего домашнего эльфа только за то, что на нее упала тень Черной метки? Разве после этого непонятно, какой Крауч человек? Его отцовских чувств хватило только на то, чтобы провести суд над сыном, и то организовал он его лишь для того, чтобы показать публике, как он ненавидит своего сына... а потом сразу отправил его в Азкабан.
— Он отдал своего сына дементорам? — Гарри был в ужасе.
— Отдал, — сказал Сириус уже без всякой радости. — Я своими глазами видел, как дементоры уводили его, я смотрел в маленькое отверстие в двери. Ему тогда и двадцати не было. Его заперли в камере рядом с моей. К вечеру он начал кричать, звать мать. Но через несколько дней затих... все затихают... только во сне будут кричать...
Около минуты Сириус безучастно смотрел в одну точку, его взгляд словно затуманило что-то внутреннее.
— А что с ним? Он все еще в Азкабане? — спросила Джейн. В какой-то момент у нее мелькнула мысль о том, чтобы вытащить его, если он в Азкабане, но она отказалась от этой идеи и промолчала.
— Нет, — вздохнул Сириус. — Нет, его там больше нет. Не прошло и года, как он умер.
— Умер?!
— Там многие умирают, — грустно сказал Сириус. — Многие сходят с ума и перестают есть. Просто не хотят жить. Можно было даже заранее предсказать, когда узник умрет, потому что дементоры чувствуют смерть и радуются ей. А сын Крауча был болен уже когда его привезли. Краучу и его жене, как важным сотрудникам министерства, разрешили навестить сына перед смертью. Последний раз я видел Крауча там, он проходил мимо моей камеры, он словно едва тащил свою жену. Его жена тоже после этого недолго прожила. Умерла от горя. Потухла, как свеча, как и ее сын. А Крауч даже не пришел забрать тело сына. Я видел, как дементоры похоронили его за стенами крепости.
Сириус поднес хлеб ко рту, но тут же отбросил его и одним махом осушил фляжку с тыквенным соком.
— Вот так. Крауч думал, что все в его руках, но все вышло иначе. — Сириус вытер губы тыльной стороной руки. — Еще вчера он был героем, ему оставалось совсем чуть-чуть до поста Министра магии, и вдруг... сын умер, жена умерла, имя опозорено. Как я слышал после побега из тюрьмы, его уже не любят так, как прежде. После смерти сына его начали жалеть, многие спрашивали: «Как мальчик из хорошей семьи попал в такую группу?» Был только один ответ: у отца не было на него времени. Пост министра занял Корнелиус Фадж, а Крауча понизили до главы Департамента международного магического сотрудничества.
Наступило долгое молчание.
— Грюм сказал мне, что Крауч прикладывает все силы, чтобы поймать темных волшебников, — сказал Гарри Сириусу.
— Да, я тоже слышал, что он помешан на поимке темных волшебников, — кивнул Сириус. — По-моему, он все еще думает, что если поймает хоть одного Пожирателя смерти, отношение к нему станет прежним.
— Вот почему он вломился в кабинет Снейпа! — торжествующе крикнул Рон, глядя на Гермиону.
— Какой в этом прок? — спросил Сириус.
— Как это какой? — сказал Рон. Сириус покачал головой:
— Нет, если Крауч подозревает Снейпа, почему он не приходит судить Турнир? Ведь нет лучшего повода, чтобы следить за ним. Нет, здесь что-то другое.
— У Снейпа действительно дурные намерения? — спросил Гарри.
— Конечно, нет! Во-первых, он профессор, называй его профессором Снейпом, — рассердилась Джейн. — Во-вторых, он невиновен, хватит клеветать на него. Дамблдор доверяет профессору Снейпу и...
— Ой, перестань, Джей, — Рон махнул рукой. — Дамблдор, конечно, умен, но неужели его не может обмануть ни один темный волшебник?
— Он спас Гарри! Если бы он действительно хотел смерти Гарри, он бы даже не стал этого делать. Как ты думаешь, почему?
— Откуда мне знать? Может, побоялся, что Дамблдор выгонит его из школы?
— А вы что скажете, Сириус? — громко спросил Гарри, и Рон с Джейн замолчали.
— Я бы сказал, что оба правы, — произнес он, задумчиво глядя на Рона и Джейн. — Я и сам постоянно думаю, почему Дамблдор взял его в школу. Снейп еще во время учебы интересовался темной магией и хорошо ею владел. Уже тогда он ходил худым, грязным, с длинными сальными волосами.
Джейн в этот момент сердито посмотрела на Сириуса.
— Уже на первом курсе он знал больше заклинаний, чем половина семикурсников. Также он был в компании слизеринцев, которые позже почти поголовно стали Пожирателями смерти. Розье и Уилкис — этих двоих мракоборцы убили за год до падения Волан-де-Морта, — Сириус начал загибать пальцы, называя имена Пожирателей смерти. — Лестрейнджи, муж и жена — в Азкабане. Эйвери, слышал, выкрутился, заявил, что служил Темному Лорду под заклятием «Империус», и до сих пор на свободе. А что касается Снейпа, насколько я знаю, ему не предъявляли никаких обвинений и не называли Пожирателем смерти, но это ничего не значит. Не всех же переловили. Снейп умен и хитер, он найдет способ выпутаться.
— Может быть, он был честен, поэтому так, Сириус, — сказала Джейн. — К тому же, то, что он знал много заклинаний, означает, что он был умен! А так как он был слизеринцем, он общался со слизеринцами. Или он должен был дружить с вами, которые обманули его и отправили к Ремусу, когда тот превращался в оборотня? — сказала она, впервые рассердившись и выступив против Сириуса.
Сириус посмотрел на нее, он этого не ожидал. Затем Сириус некоторое время смотрел на стену пещеры, наконец на его лице отразилась тень печали.
— Возможно, ты права, — сказал он, — Дамблдор доверяет Снейпу. Хотя Дамблдор доверяет людям, которым другие никогда бы не поверили, я не думаю, что он когда-либо взял бы в Хогвартс слугу Волан-де-Морта.
— Тогда что Грюму и Краучу понадобилось в его кабинете? — Рон не отступал.
— Если это Грюм, то он, должно быть, обыскал каждый угол Хогвартса и кабинеты всех учителей, — тихо проговорил Сириус. — Кто бы это ни был, он хорошо знает свою работу и то, как защищаться от темной магии. Он никому не доверяет, и после того, что он видел, этому не стоит удивляться. Он, когда была возможность, не убивал, а брал в плен, но никогда не опускался до уровня Пожирателей смерти. А Крауч... это совсем другое дело... он действительно болен? Если болен, зачем он пришел в кабинет Снейпа из такой дали? А если здоров... то что он задумал? Из-за какого важного дела он не пришел на трибуну для почетных гостей? Чем он так занят, что не может прийти на Турнир?
Сириус замолчал, глядя на стену пещеры. Клювокрыл начал искать на каменном полу исчезнувшие кости. Сириус повернулся к Рону:
— Ты сказал, твой брат личный помощник Крауча? Можешь спросить у него, когда он видел Крауча в последний раз?
— Попробую, конечно... — неуверенно сказал Рон. — Только бы Перси не догадался, что я подозреваю Крауча. Он за своего начальника горой стоит.
— А вы разузнайте, как обстоят дела у Берты Джоркинс. — Сириус указал на один из номеров «Пророка».
— Бэгмен сказал, что ее еще не нашли, — сказал Гарри.
— Да, в статье об этом написано, — Сириус кивнул на газету. — Он пожаловался, что у Берты плохая память. С тех пор как мы были знакомы, она, может, и изменилась, но раньше она ничего не забывала, даже наоборот. Хоть она и не отличалась особым умом, память у нее была отличная, особенно когда дело касалось сплетен, тут ей не было равных. Из-за этого она попадала во многие неприятности, иногда забывала, что полезно держать язык за зубами. В Министерстве она, должно быть, всем мешала, возможно, поэтому Бэгмен долго ее не ищет...
Сириус тяжело вздохнул и потер глаза.
— Который час?
Джейн посмотрела на часы:
— Половина четвертого.
— Вам пора возвращаться в замок. — Сириус встал. — Вот что я скажу... — Он нахмурился и посмотрел на них: — Не сбегайте ко мне из школы, понятно? Если что случится — пишите. Если произойдет чрезвычайная ситуация, сообщите. А без разрешения из школы не выходите, лучшего момента для нападения на вас не найти.
— На меня пока никто не нападал, — сказал Гарри, — если не считать дракона и нескольких гриндилоу...
Сириус сердито посмотрел на него.
— Мне все равно, нападали на тебя или нет! Пока Турнир не закончится в июне, я не смогу спать спокойно. И еще одно: когда будете говорить обо мне, называйте меня «Нюхалз» , хорошо?
— Ага, ты думаешь, мы такие дураки, что будем называть тебя по имени, — с сарказмом сказала Джейн. — Сегодня я хотела с тобой поиграть, но ты не тот Бродяга, которого я знаю. Или я вообще тебя не знала.
— Алая... — Сириус грустно посмотрел на нее.
— Извини, — сказала он, потом передала Гарри фляжку из-под тыквенного сока и салфетку, в которую были завернуты куриные ножки, и пошла прощаться с Клювокрылом. Джейн, уходя в гневе, наступила на какой-то цветок. К несчастью, это была Лаванда.
— Тьфу, что за день, — Джейн начала безостановочно чихать и тут же закрыла нос.
— Что это с ней? — удивился Гарри.
— У нее аллергия на Лаванду. С детства, — объяснил Рон.
— Ж-ж... апчхи... скорее... апчхи... уйдем, — прочихала Джейн.
Затем Джейн, Гарри, Рон и Гермиона вернулись в замок.
— Интересно, знает ли Перси то, что Сириус рассказал о Крауче? — сказал Рон по пути к замку. — Хотя ему, наверное, все равно... Может, он будет восхищаться Краучем еще больше... Перси ведь обожает правила. Если узнает, наверняка скажет, что Крауч — настоящий кремень, раз отказался нарушить правила ради собственного сына.
— Перси не отдал бы дементорам ни одного члена своей семьи, — возмутилась Гермиона.
— Откуда ты знаешь? — усмехнулся Рон. — А вдруг он решит, что из-за нас пострадает его карьера?..
Друзья поднялись в вестибюль замка.
В воскресенье после завтрака Гарри, Рон и Гермиона отправились в совятню, чтобы отправить письмо Перси. В письме Рон, по просьбе Сириуса, спросил брата, когда тот видел мистера Крауча в последний раз. Они отправили Буклю , которая заскучала без дела. Когда сова улетела в окно, друзья немного постояли, провожая ее взглядом, и спустились на кухню, чтобы отдать Добби купленные носки.
Домашние эльфы так обрадовались их приходу, что все вместе бросились ставить чайник и кланялись на каждом шагу. Добби при виде подарков был вне себя от радости.
— Гарри Поттер слишком добр к Добби! — пропищал он, вытирая слезы в огромных глазах.
— Да ладно, Добби! Если бы ты не принес жабросли, мне бы конец, — ответил Гарри.
— А эклеров не осталось? — спросил Рон, глядя на радостно кланяющихся эльфов.
— Ты же только что позавтракал, — Гермиона нахмурилась.
— Перестань, Миона. Они и сами не против, — сказала Джейн, увидев четырех эльфов, бегущих к ним с огромным серебряным подносом, на котором лежали булочки. — Надо и для Нюхалза взять.
— Оу, а я думал, ты на него сильно обиделась, — сказал Рон.
— Обиделась, но он мне все равно дорог, — сказала Джейн.
— Ладно, — улыбнулся Рон. — Его доставит Сычик . Вы не дадите нам еды, которую мы могли бы взять с собой? — обратился Рон к окружающим его эльфам. Те радостно поклонились и побежали за едой.
— Добби, а где Винки? — спросила Гермиона, оглядывая кухню.
— Винки вон там, у камина, мисс, — сказал Добби, повесив уши.
Гермиона присмотрелась и, увидев эльфийку, всплеснула руками. Джейн тоже посмотрела в сторону камина. Винки сидела на прежнем месте, но ее одежда была настолько грязной, что ее было трудно отличить на фоне закопченной стены. На ней была давно не стиранная и рваная одежда. Она держала в руке бутылку сливочного пива и раскачивалась, глядя на огонь. В конце Винки икнула на всю кухню.
— Боже, ужас, — сказала Джейн.
— Винки выпивает по шесть бутылок в день, сэр, — прошептал Добби.
— Ничего страшного, сливочное пиво ведь не очень крепкое, — махнул рукой Гарри.
Добби покачал головой.
— Для домашнего эльфа оно очень крепкое, сэр.
Винки снова икнула. Эльфы, принесшие эклеры, недовольно посмотрели на нее, сокрушенно покачали головами и вернулись к своей работе.
— Винки скучает по дому, сэр, — жалобно прошептал Добби. — Винки все еще считает мистера Крауча своим хозяином. Добби говорит ей, что теперь ее хозяин — профессор Дамблдор, сэр, но она не слушает Добби.
Гарри внезапно кое-что пришло в голову. Он подошел к камину и наклонился к эльфийке.
— Послушай, Винки, — спросил Гарри, — ты не знаешь, что случилось с мистером Краучем? Почему он перестал приходить на Трехмагический турнир?
Винки словно очнулась, посмотрела на Гарри, немного покачалась и переспросила:
— Хозяин — ик — не приходит на Турнир?
— Да. Мы не видели его с первого испытания. Совсем не появляется. А газета «Пророк» пишет, что он заболел, — сказала Джейн, но в ее голосе не было жалости.
Эльфийка посмотрела на Джейн затуманенными глазами и снова закачалась.
— Хозяин — ик — заболел?
Ее нижняя губа задрожала.
— Может, заболел, а может, и нет, — поспешил добавить Гарри.
— Хозяину — ик — нужна его Винки, — запричитала эльфийка. — Хозяин — ик — сам не справится...
— Другие люди, Винки, справляются со всем и без слуг, — поучительно сказала Гермиона.
— Винки для вас — ик — не просто — ик — служанка, — Винки задрала нос и так сильно закачалась, что пиво из бутылки расплескалось на ее и без того грязную рубашку. — Хозяин — ик — доверяет Винки — ик — самые важные — ик — самые большие секреты...
— Какие секреты? — спросил Гарри.
Винки покачала головой, едва не пролив остатки пива из бутылки.
— Винки никогда не расскажет — ик — секреты хозяина, — она начала раскачиваться еще сильнее и, нахмурившись, искоса посмотрела на Гарри. — Не суйте нос туда, куда не просят!
— Винки, не смей так разговаривать с Гарри Поттером! — набросился на нее Добби. — Гарри Поттер герой и добрый человек, он никогда не сует нос в чужие дела!
— Сует! Он сует нос — ик — в дела моего — ик — хозяина. Винки — ик — верный домашний эльф. Винки — ик — держит язык за зубами — ик — а кто — ик — хочет знать и вынюхивает... — Внезапно Винки закрыла глаза, соскользнула со стула на коврик перед камином и захрапела. Пустая бутылка из-под пива покатилась по каменному полу.
Пять-шесть эльфов прибежали с клетчатой скатертью и с брезгливым видом накрыли Винки, подвернув края так, чтобы ее никто не видел. Один эльф поднял бутылку.
— Нам очень жаль, что она напилась при вас! — пропищал другой эльф, понурив голову. — Только, пожалуйста, не думайте, что все домашние эльфы такие.
— Она горюет по своему хозяину, а вы спрятали ее под простыню, — Гермиона была в шоке от увиденного. — Лучше бы пожалели ее.
— Простите, мисс, — сказал тот эльф, кланяясь, — домашний эльф не имеет права горевать во время работы. Мы должны не горевать, а служить хозяину.
— До каких пор это будет продолжаться?! — вспылила Гермиона. — Вы ничем не хуже волшебников, и у вас тоже есть право быть несчастными! Вам должны платить зарплату, давать отпуск и хорошую одежду. Вы не должны выполнять приказы, которые вам не нравятся! Вот, возьмите в пример Добби.
— Добби здесь ни при чем, мисс, — испуганно прошептал Добби.
— Зря она это сказала, Гермиона, — произнесла Джейн, увидев, что эльфы перестали смеяться и посмотрели на Гермиону как на опасную сумасшедшую.
— Вот ваша еда, — сказал один эльф, протиснувшись под локтем Джейн, и всучил ей большой окорок, десяток булочек и фрукты. — До свидания.
Эльфы окружили Гарри, Джейн, Рона и Гермиону и начали выталкивать их из кухни своими маленькими ручками.
— Спасибо за носки, Гарри Поттер! — виновато крикнул Добби со стороны камина. Рядом с ним на коврике под клетчатой скатертью храпела Винки.
Гарри, Джейн, Рона и Гермиону выставили из кухни, и дверь с грохотом захлопнулась.
— Ты не могла хоть немного помолчать? — упрекнул Рон Гермиону. — Они нас теперь внутрь не пустят. Как мы теперь узнаем у Винки про мистера Крауча?
— И ты только об этом и думаешь! — ответила ему Гермиона. — Тебе лишь бы живот набить.
В общем, день прошел интересно.
На следующий день не сдающийся Малфой снова нашел Джейн, но на этот раз он позвал ее не при всех, а в коридоре, наедине:
— La P'tite, извини за прошлый раз. На самом деле я совсем не хотел так говорить, — сказал он виновато.
— Ладно, забудь. Главное, что ты понял свою ошибку, — сказала Джейн.
— Да, понял. На этот раз все будет по-другому. Я больше не буду так делать на глазах у всех, — сказал Малфой. — La P'tite, ты мне правда очень нравишься. Ты прекрасна и чудесна. Это тебе, — он протянул Джейн букет цветов. — Будь моей девушкой.
Джейн улыбнулась и вдохнула аромат букета, но когда увидела, что это именно Лаванда, пришла в ужас. В тот же миг у Джейн зачесался нос.
— Малфой... — сказала она охрипшим голосом. — Ты действительно дурак или ты специально меня травишь?
— Что? Это самая дорогая французская лаванда!
— Апчхи! — Джейн чихнула так сильно, что Малфой вздрогнул. — У меня... апчхи... аллергия! Убери это!
Джейн сразу достала из сумки зеркало и посмотрела на себя. НАСТОЯЩИЙ УЖАССС. Глаза у Джейн опухли, нос был ярко-красным.
— Я... апчхи... ненавижу... аапчхи... Проваливай со своими предложениями!! — закричала она, ударила его букетом сверху и бросила цветы на пол.
Малфой совершенно ничего не понял:
— Прости, я не знал... может, я помогу тебе дойти до мадам Помфри?
— Проваливай!... апчхи... сама дойду, — сказала Джейн, чьи глаза покраснели вдобавок к отеку.
Так Джейн, не переставая чихать, отправилась в больничное крыло. Мадам Помфри, увидев ее, пожалела и дала ей очень горькую настойку. Когда она выпила эту настойку, из ушей Джейн повалил синий дым. Поэтому Джейн разозлилась на Малфоя еще сильнее.
Позже он пытался поговорить с Джейн, но она его к себе не подпускала.
Позже Джейн доставили еще один букет цветов. Но этот был от Седрика, и это была не Лаванда, а, наоборот, любимый цветок Джейн — дикий мак. Седрик поставил букет рядом с ней. Так как вид у Джейн сейчас был пугающий, она лежала, отвернувшись. Седрик сел на стул рядом с ней:
— Джейн, посмотри сюда, я не думаю, что твой вид такой уж пугающий, — сказал он.
Джейн посмотрела в ту сторону:
— По-твоему, это не страшно? — сказала она, показывая свое лицо после аллергии.
— Вау, да, аллергия оказалась сильной, но не волнуйся, мадам Помфри скоро тебя поправит, и ты вернешься к своему красивому облику, — сказал Седрик.
— А откуда ты узнал, что мой любимый цветок — дикий мак? — спросила Джейн, глядя на букет.
— Разузнал, спросил у твоих друзей. Чтобы тебе было лучше, — сказал Седрик, улыбаясь.
— Спасибо, — сказала Джейн, приподнявшись, взяла букет и вдохнула его аромат.
Затем Джейн отложила букет, взяла зеркало и посмотрела на свое лицо. Ужассс.
Седрик сказал:
— Малфой не должен был так поступать. Твой вид стал таким зря. Что он только думал. Ты, наверное, злишься на него.
— Да, очень сильно злюсь, — сказала Джейн сердито, но потом, глядя на свое лицо в зеркало, добавила: — Но он ведь не знал. Он не виноват. Конечно, с цветами он ошибся, но его предложение было лучше, чем предыдущее, — улыбнулась она.
Седрик немного помолчал и спросил:
— Судя по твоим словам, кажется, ты его тоже любишь, — его голос прозвучал тише обычного. — Тогда почему ты отказываешь ему?
— Просто хочу, чтобы его предложения были лучше. Чтобы он изменился. Мне не нужен высокомерный, эгоистичный Малфой, — сказала Джейн.
— Ладно... — сказал Седрик. — Хорошо, тогда я пошел.
— Пока. Кстати, ты приходил только ради этого? — спросила Джейн.
— Вообще-то я хотел кое-что сказать, но теперь это неважно, — сказал Седрик. — Пока.
— Ыыы, ладно, — Джейн ничего не поняла.
У аллергии Джейн были и свои плюсы: приходили многие друзья, приносили сладости и разные интересные вещи. Гарри и Рон тоже принесли сладости, а Гермиона сделала за нее домашние задания за тот день. А профессор даже освободил ее от уроков. Джейни в какой-то степени показалось, что быть аллергиком неплохо, пока она не выпила горькую настойку. Она была очень противной.
На следующий день мадам Помфри, наконец, выписала Джейн из больничного крыла, ее аллергия прошла. Яичница с беконом на завтрак, а также копченая рыба показались Джейн, принимавшей горькую настойку, вкуснее, чем раньше.
Прилетели совы и принесли почту. Гермиона с нетерпением смотрела на птиц, круживших над их головами.
— Перси еще не ответил, — сказал Рон. — Мы ведь только недавно отправили Буклю.
— Нет, я просто подписалась на газету «Пророк», мне надоело слушать новости от слизеринцев, — ответила Гермиона.
— Отлично! — сказал Гарри, тоже глядя на сов. — Смотри, Гермиона, одна летит к тебе. Тебе везет...
К Гермионе спикировала серая сова.
— Это же не газета, — разочарованно сказала Гермиона. — Это...
Серая сова опустилась на стол перед ней, едва не угодив в тарелку, а следом прилетели еще четыре совы, большая бурая неясыть и лесная сова.
— Вау, Миона, ты что, на все газеты подписалась? — удивленно спросила Джейн.
Она едва успела подхватить бокал Гермионы: совы толкали друг друга на столе, каждая хотела доставить свое письмо первой, из-за чего бокал чуть не опрокинулся.
— Что это за безобразие... — Гермиона взяла письмо у серой совы, открыла его и начала читать. — Как только совести хватает! — прошептала она, покраснев.
— Что там написано? — полюбопытствовал Рон.
— Так... бред... — Гермиона передала им письмо.
Оно было написано не от руки, а составлено из букв, вырезанных из газеты «Пророк» и наклеенных на бумагу.
«Ты дрянная девчонка. Ты не достойна Гарри Поттера. Убирайся к своим маглам».
— Как у них только наглость находится, жалкие идиоты, — разозлилась Джейн.
— Они все такие! — сказала Гермиона, открывая другие письма. — «Гарри Поттер найдет кого-нибудь получше...», «Тебя надо было сварить в лягушачьей икре...» Ай!
Когда Гермиона открыла последний конверт, на ее руки тут же вылилась желто-зеленая густая жидкость с резким запахом бензина, и кожа мгновенно покрылась желтыми волдырями, как при ожоге.
Рон осторожно взял конверт, понюхал и сказал:
— Это неразбавленный гной бубонтюбера.
Гермиона попыталась вытереть ядовитую жидкость салфеткой, но заплакала от боли. Ее руки так распухли и покрылись язвами, что казалось, будто на нее надели толстые бугристые перчатки.
— Беги в больничное крыло, — сказал Гарри. Совы, принесшие письма, улетели. — Мы скажем мадам Стебль, где ты.
Гермиона, прижимая руки к груди, выбежала из Большого зала.
— Ведьмы-идиотки, они потом за это ответят, — сердито сказала Джейн.
Позже Гермиона пришла только к середине урока Хагрида. Хагрид в этот раз рассказывал им о черных, пушистых, длинноносых маленьких ниффлерах. Они любят золото и все блестящее. Так прошло соревнование по сбору золотых монет, ниффлер Рона собрал больше всех, и Хагрид подарил ему огромный шоколад из магазина «Сладкое королевство». В замке прозвенел звонок на обед. Все направились в замок, а Гарри, Джейн, Рон и Гермиона остались, чтобы помочь Хагриду собрать ниффлеров в ящики. Джейн заметила в окне кареты Шармбатона мадам Максим, которая наблюдала за ними. После статьи в газете о Хагриде их отношения были не из лучших.
— Что у тебя с руками, Гермиона? — обеспокоенно спросил Хагрид.
Гермиона рассказала о полученных утром письмах, обвинениях и гное бубонтюбера.
— Ничего, ничего, — Хагрид ласково похлопал ее по плечу. — Когда Рита Скитер написала о моей матери, мне тоже приходили такие письма. «Ты чудовище, тебя надо выгнать из школы», «Твоя мать убивала невинных людей, если бы у тебя была хоть капля совести, ты бы давно утопился» и все в таком роде.
— Не может быть! — Гермиона была поражена.
— Вот так. — Хагрид начал ставить ящики с ниффлерами друг на друга у стены дома. — Не обращай внимания на таких дураков. Не открывай письма, сразу бросай в огонь, и все.
— Жаль, что тебя не было на уроке, — сказал Гарри по пути в замок. — Ниффлеры такие интересные, правда, Рон?
Рон угрюмо смотрел на шоколад, подаренный Хагридом.
— Что случилось? — спросил Гарри. — Невкусный?
— Вкусный. Почему ты не сказал мне про золото?
— Какое золото? — не понял Гарри.
— Про лепреконское золото, которое я дал тебе за омнинокль на Чемпионате мира по квиддичу. Я же отдал его на трибуне для почетных гостей. Почему ты не сказал мне, что оно исчезло?
Джейн сначала удивилась, что за золото, а потом вспомнила золото, которое Рон дал Гарри на чемпионате. Гарри, кажется, тоже вспомнил:
— А-а, то золото... Не знаю... Я даже не заметил, что оно пропало. В то время я только и делал, что переживал из-за своей волшебной палочки.
Они поднялись по парадной лестнице, вошли в вестибюль и направились в Большой зал обедать.
В зале они сели за стол своего факультета, кто-то принялся за ростбиф, кто-то за мясо, запеченное в тесте.
— Должно быть, здорово быть настолько богатым, чтобы не заметить исчезновения целого кошелька галлеонов, — коротко бросил Рон.
— Мне было не до того, — нетерпеливо сказал Гарри. — Голова была забита другими вещами, и не только у меня, у всех нас, ты что, забыл?
— Я не знал, что лепреконское золото исчезает, — проворчал Рон. — Я-то думал, что вернул тебе долг. Тебе не стоило дарить мне шляпу «Пушки Педдл» на Рождество.
— Забудь об этом уже!
Рон проткнул картофелину вилкой, поднял ее и застыл, пристально глядя на нее.
— Ненавижу бедность.
— Рон, перестань, а. Он ведь не только тебе купил, но и мне. Я ему тоже ничего не дала. Он же взял их не для того, чтобы забрать у нас деньги, — сказала Джейн.
— Перестань, Рон, с кем не бывает? По крайней мере, твои руки не обжёг гной бубонтюбера. — Гермиона едва держала нож и вилку, отек на руках еще не сошел, пальцы с трудом сгибались.
Всю следующую неделю Гермионе приходили гневные письма от читателей журнала «Ведьмин досуг». Она последовала совету Хагрида и не открывала письма, но некоторые злоумышленники специально присылали «кричалки» . Они взрывались над столом Гриффиндора и орали ругательства на весь Большой зал. Из-за этого даже те, кто не читал тот журнал, узнали подробности «любовной истории» Гермионы с Гарри и Виктором Крамом.
Джейн, наконец, не выдержала и, когда Гермионы не было рядом, позвала Гарри и накричала на него:
— Все, с меня хватит вашей слепой влюбленности!
— Какой влюбленности?
— Той влюбленности, про которую вы говорите «мы просто друзья», — сказала Джейн.
— Но мы действительно друзья, — сказал Гарри.
— Друзья? Тогда знай: друзья так друг на друга не смотрят. Друзья так друг друга не ревнуют. И Гермиона не стала бы отказываться от приглашений всех парней на бал, ожидая твоего приглашения, только чтобы пойти с другом, — сказала Джейн.
— Что? Гермиона отказала другим парням ради меня? — удивился Гарри.
— Да, отказала. И на втором испытании она даже не смотрела на Крама. Потому что она любила только тебя. Тебя. Никого другого. И ты ее тоже любишь, хоть и не замечаешь этого, — сказала Джейн. — Поэтому хватит, прямо сегодня сделаешь ей предложение, — потребовала она.
Около восьми часов вечера гостиная Гриффиндора преобразилась. Джейн приложила все силы, чтобы этот момент был идеальным. В центре комнаты пылал золотым пламенем камин, отбрасывая таинственные тени на старые гобелены на стенах. В глубине комнаты, за самым большим диваном, появилось изображение светящегося золотого сердца — это был магический круг из парящих в воздухе маленьких искорок. С этим помог Рон. В двух концах комнаты стояли охапки нежно-розовых шаров, привязанных к нарядным коробкам. На заднем плане на красном панно большими белыми буквами было написано «KISSES» (Поцелуи), а вокруг были магические следы от губ. Забавно, но с этим помогли Близнецы.
Джейн выбрала для Гарри костюм и украсила его, а Лаванда и Парвати принесли красивые букеты цветов.
Гриффиндорцы в каждом углу втайне желали удачи. Когда Джейн поправляла одежду Гарри, он спросил:
— Эта одежда действительно нужна, Джейн? В ней неудобно.
— Конечно нужна. Нельзя делать предложение как попало. Ты должен быть красивым. Попробуй только все испортить — убью, — сказала Джейн, окончательно поправив его одежду и вложив в руки букет цветов. — Все, отлично, ладно, я прячусь, удачи, — и она спряталась в углу.
Вскоре вошла Гермиона, она сначала удивилась, что в комнате темно:
— Кто здесь есть? Неужели все уже спят? — удивилась она.
В этот момент зажегся свет там, где стоял Гарри. Гермиона сначала опешила:
— Оу, Гарри, ты не спишь. А я-то думала, все уже легли. А что ты здесь делаешь? — потом, посмотрев на его одежду, спросила: — И почему ты так оделся?
Гарри смутился, но, наконец, заговорил:
— Это для тебя... Я ведь глупо выгляжу, да?
— Нет, ты красивый. Но почему? — спросила Гермиона.
— Гермиона. Знаешь, я настоящий дурак. Я не понимал своих чувств к тебе, не понимал своей злости, когда видел Виктора рядом с тобой. Оказалось, я ревновал тебя и любил. Ты для меня дороже собственной жизни. Не слушай тех, кто говорит, что ты некрасивая. Они настоящие дураки. Они ошибаются, ты прекраснее даже вейл. Ты чудеснее всех чудес света. Даже звездам не хватает блеска рядом с тобой. Ты — весь мой мир, — сказал Гарри, затем предложил Гермионе цветы и вывел ее на середину комнаты. — Гермиона, теперь я понимаю. Ты для меня больше, чем друг. Я не хочу быть твоим другом, я хочу быть твоим возлюбленным. Будешь моей девушкой? Я больше никому не позволю причинить тебе вред. И ты сама мне очень нужна. Я хочу принадлежать тебе.
Гермиона сначала застыла от изумления, потом отложила букет и сказала:
— Гарри, я понимаю твои чувства. И...
Джейн с надеждой смотрела на них, твердя про себя: «Давай, Гермиона, скажи «Да», скажи «Да». Гарри тоже разволновался. Гермиона, наконец, продолжила:
— Мой ответ — Да.
Гарри от радости подхватил ее на руки и закружил, а потом, наклонившись к ней, прижался губами к ее губам и поцеловал. В этот момент Джейн сделала последнее — выпустила снитч. Снитч летал вокруг Гермионы и Гарри, описывая золотое сердце.
В этот момент зажегся свет, и спрятавшиеся гриффиндорцы тут же взорвались от радости. Джейн и Рон были счастливы больше всех:
— Наши друзья наконец-то вместе!