Дыхание русалки
Один поцелуй
Джейн словно провалилась в полную бездну. Время в этот момент будто остановилось. Никакой бесконечной страсти. Джейн даже не заметила, как сама ответила на поцелуй, ее рука скользнула к его шее.
Но в какой-то момент до ее ушей донеслись чьи-то удивленные, непонимающие голоса. Рука, поднятая к шее, замерла. Джейн осознала, где она: она стоит посреди толпы людей и ЦЕЛУЕТСЯ С МАЛФОЕМ!
И вот, той самой рукой, что была на шее, она внезапно дала сильную пощечину по лицу Малфоя. Джейн оттолкнула его от себя и сказала:
— Ты что, дебил? — произнесла она, одновременно удивляясь и злясь. — Ты украл мой первый поцелуй!
Но Малфой даже не разозлился на удар, он лишь усмехнулся:
— Какое совпадение! Это и мой первый поцелуй тоже. И я не жалею, что он был с тобой, — сказал он.
Джейн замерла в изумлении, а затем огляделась по сторонам: все смотрели на них в упор, явно не ожидая такого.
— Я тебя ненавижу, — сказала Джейн, гневно взглянула на Малфоя и выбежала из зала.
Вот так закончился бал для Джейн. Она находилась в состоянии, которое сама не могла понять. Действительно ли она разозлилась? Понравилось ли ей это? Она и сама не знала.
На следующий день Гарри, Рон и Гермиона тоже не ожидали вчерашнего инцидента. Но по запрету Джейн они не спрашивали, хотя Рон все же успел съязвить. Однако они не перестали общаться друг с другом. В любом случае, Рождественский бал стал неожиданностью для всех. После ссор Гарри с Гермионой и Рона с Джейн, их отношения стали просто вежливо-холодными.
Утром Гарри и Рон рассказали, что видели на балу прогуливающихся мадам Максим и Хагрида, и что Хагрид — наполовину великан. Они думали, что Джейн и Гермиона удивятся, но у тех не было ни тени удивления.
— Я так и думала с самого начала. Как только увидела его, поняла, что он сын великана, — сказала Джейн.
— Да, я тоже так думала, — добавила Гермиона. — Он, конечно, не настоящий великан, настоящие великаны ростом по семь метров. Почему их нужно бояться? Не все же они злые или кровожадные.
— Да, иначе Хагрид давно бы с нами прикончил, — сказала Джейн. — Но он добрый, а не злодей.
Позже они отправились на урок по уходу за магическими существами. На самом деле, из-за погоды им сначала не хотелось идти. На улице все еще холодно, глубокий снег; окна оранжерей профессора Стебль заиндевели, снаружи ничего не видно.
— С соплохвостами не замерзнешь, — проворчал Рон перед уроком, — от них приходится бегать. Иначе они сожгут дом Хагрида — тогда станет совсем жарко!
За одну ночь снега навалило по колено! До дома Хагрида едва добрались, проваливаясь в сугробы. У дверей их встретила пожилая волшебница с короткой стрижкой и выступающим вперед подбородком.
— Поторапливайтесь, звонок прозвенел пять минут назад! — скомандовала она издалека.
— Вы кто? Где Хагрид? — спросил Рон.
— Моя фамилия Граббли-Дерг, — представилась она. — Я временно буду вести уроки по уходу за магическими существами.
— А где Хагрид? — громко переспросил Гарри.
— Приболел.
Джейн не успела ничего сказать, как сзади послышались голоса приближающихся слизеринцев.
— Следуйте за мной. — Учительница зашагала мимо загона, где поеживались огромные золотые кони Шармбатона.
На ходу Малфой догнал Джейн:
— Привет, пожалуйста, мы можем поговорить? — сказал он.
Но Джейн даже не посмотрела на него:
— Ой, из-за холода, мне кажется, нужно идти быстрее, — сказала она и вырвалась вперед. Они обошли загон с лошадьми и направились к лесу.
На опушке леса к одному из деревьев был привязан очень красивый единорог.
Девочки не смогли скрыть своего восторга.
— Какой красивый! — Лаванда Браун захлопала в ладоши. — Где его нашли? Их же так трудно поймать!
Цвет единорога был настолько ослепительно белым, что даже чистый снег рядом с ним казался сероватым. Он беспокойно бил копытами по снегу и часто встряхивал головой с прямым, как стрела, рогом.
В этот момент Джейн увидела, как Паркинсон подошла к Рону:
— Привет, Рон, — нежно поздоровалась она и пошла дальше. Рот Рона растянулся до ушей.
Джейн, имитируя голос Паркинсон, специально передразнила:
— Привееет, Рооон.
Рон сердито посмотрел на нее и тоже начал передразнивать голос Малфоя:
— Привееет, пожалуйста, мы можем поговорить?
Рон и Джейн бросили друг на друга сердитые взгляды, отвернулись и больше не разговаривали.
В это время профессор Граббли-Дерг остановила ребят:
— Мальчики остаются здесь. Единороги любят женские руки. Девочки, вперед, осторожно. Идите медленно, плавно...
Профессор во главе группы девочек осторожно приблизилась к единорогу, а мальчики остались у забора.
Так профессор разрешила девочкам погладить единорога и рассказала о них много информации. В общем, урок Джейн очень понравился.
В конце концов, когда урок закончился, они с Гермионой, довольные занятием, вернулись в Большой зал.
— Это был отличный урок, — сказала Гермиона в Большом зале.
— Да, чудесно, а само поглаживание единорогов! — сказала Джейн. Гермиона согласилась:
— Да, к тому же Граббли-Дерг столько всего рассказала! Я и половины не знала о единорогах...
— На, почитай! — Гарри бросил перед ними статью из газеты «Пророк».
Статья начиналась с фотографии Хагрида, на которой он выглядел как настоящий преступник.
ГРАНДИОЗНАЯ ОШИБКА ДАМБЛДОРА
Директор школы «Хогвартс» Альбус Дамблдор известен своими странными выходками. Он без колебаний назначает на преподавательские должности людей, которых другие и на порог бы не пустили. В сентябре этого года он удивил многих в Министерстве магии, назначив учителем защиты от темных искусств безумного экс-мракоборца Аластора Грюма по прозвищу «Грозный Глаз». Грюм известен тем, что нападает на любого, кто внезапно двинется рядом с ним. Но «Грозный Глаз» Грюм кажется образцом доброты и надежности по сравнению с получеловеком-учителем, ведущим уроки по уходу за магическими существами.
Его зовут Рубеус Хагрид. Когда-то он учился в школе «Хогвартс», но, по его собственному признанию, был исключен на третьем курсе. Тогда директор Дамблдор дал ему должность лесничего. Однако в прошлом году Хагрид, воспользовавшись своим влиянием на директора, занял должность учителя по уходу за магическими существами. Другим, более достойным кандидатам на это место, было отказано. Внешность Хагрида устрашающая — он крайне свиреп и обладает огромным телом. Полученная власть позволяет ему проводить над учениками нечеловеческие эксперименты — натравливать на них чудовищ. Уже есть пострадавшие. Дамблдор на все закрывает глаза, а студенты говорят, что посещать его уроки опасно.
— На меня напал и ранил гиппогриф, а моего друга Винсента Крэбба укусил флорб-червь, — сообщил нам студент четвертого курса Драко Малфой. — Мы все ненавидим этого Хагрида, но молчим, потому что боимся.
Рон съязвил:
— Вот твой Малфой, видишь теперь, какой он подлец?
— Пошел нахуй, на свою Паркинсон посмотри, — огрызнулась Джейн.
«Хагрид намерен и дальше запугивать учеников. Месяц назад в беседе с корреспондентом "Пророка" он рассказал, что вывел новый вид монстров — "соплохвостов", гибрид мантикоры и огненного краба. Эти соплохвосты крайне опасны. Эксперименты по скрещиванию магических существ должны проводиться только с разрешения специального Департамента. Но Хагрид, очевидно, считает себя выше таких мелочей.
— Я занимаюсь этим просто ради забавы, — объяснил Хагрид во время интервью.
Недавно газета "Пророк" нашла неопровержимые доказательства того, что Хагрид не является чистокровным волшебником, как он сам утверждает. Он даже не человек. Его мать — великанша по имени Фридвульфа, чье местонахождение сейчас неизвестно.
Великаны жестоки и кровожадны, на протяжении прошлого века они воевали между собой, едва не истребив друг друга полностью. Уцелевшая группа примкнула к "Тому-Кого-Нельзя-Называть", именно они виновны в массовых убийствах маглов.
Многие великаны, служившие "Тому-Кого-Нельзя-Называть", были уничтожены мракоборцами Министерства магии, но Фридвульфа каким-то образом спаслась. Возможно, она бежала за границу и примкнула к одной из общин великанов в горах. Глядя на его уроки магических существ, можно увидеть, что сын Фридвульфы унаследовал жестокость матери.
Поразительно, но говорят, что Хагрид дружит с тем самым мальчиком, который лишил силы "Того-Чье-Имя-Известно", в результате чего мать Хагрида и другие сторонники были вынуждены бежать. Гарри Поттер, возможно, не знает горькой правды о своем друге-великане. Долг Альбуса Дамблдора — предупредить Гарри Поттера и других студентов об огромной опасности общения с полувеликанами.
Специальный корреспондент газеты "Ежедневный Пророк"
Рита Скитер»
Джейн закончила читать статью и посмотрела на Гермиона. Она сидела, открыв рот и вытаращив глаза.
— Откуда Скитер все это узнала? Неужели Хагрид сам рассказал?
— Конечно, нет! — Гарри подошел к столу Гриффиндора и тяжело сел на стул. — Он нам этого не говорил. По-моему, она разозлилась на Хагрида за то, что он не сказал про меня ничего плохого. Где-то выкопала и теперь мстит.
— И про меня тоже, — сказала Джейн. — Старая ведьма! Но мне очень интересно, как она узнала. Как эта ведьма пронюхала то, чего даже мы не знали?
— Может, она подслушала разговор Хагрида с мадам Максим во время бала? — предположила Гермиона.
— Ее не было в саду, — ответил Рон. — Ее не пускают на территорию школы. По словам Хагрида, Дамблдор запретил...
— Может, у нее есть мантия-невидимка? — сказал Гарри. Он взял кусок курицы и с такой злостью бросил его в тарелку, что соус разлетелся в разные стороны. — Спряталась в кустах и бессовестно подслушивала.
— Как вы с Роном? — подколола Гермиона.
— Ты думаешь, мы специально? — обиделся Рон. — А что нам оставалось делать? Разве мы виноваты, что простодушный Хагрид рассказывал про мать-великаншу там, где любой мог услышать?
— Ага, конечно, вы у нас святые, — саркастично заметила Джейн. — Но я не думаю, что у нее есть мантия-невидимка. Такая мантия только одна, Гарри. Это вещь, оставшаяся от твоего отца, такая ценность существует в единственном экземпляре.
— Ты права. Тогда нам нужно пойти к нему, — решил Гарри. — Сегодня вечером, после урока Прорицания. Попросим его вернуться к урокам. Вы же хотите, чтобы он вернулся? — Гарри сурово посмотрел на Джейн и Гермиону.
— Я... мне, конечно, понравился урок Граббли-Дерг, такого урока раньше не было... Но, конечно, я хочу, чтобы Хагрид вернулся, — сказала Гермиона, исправляясь под грозным взглядом Гарри.
— На меня не смотри, я очень хочу, чтобы он пришел, — тут же добавила Джейн.
После ужина они вышли из замка и, утопая в глубоком снегу, направились к дому Хагрида. Когда они постучали в дверь, изнутри залаял Клык.
— Хагрид, это мы, — закричала Джейн, барабаня в дверь. — Открывай дверь.
Хагрид молчал. Клык скулил и царапал дверь, но она не открывалась. Они стучали около получаса, Рон даже стучал в окно, но Хагрид не вышел. Друзьям пришлось вернуться в замок.
— Почему он нас не впускает? — удивлялась Гермиона. — Нам же все равно, человек он или полувеликан.
— По-моему, Хагрид так не думает, — вздохнула Джейн.
Действительно, Хагрид, видимо, считал, что это не «все равно». Он не появлялся целую неделю: за завтраком, обедом и ужином его место за учительским столом пустовало. Ни в лесу, ни возле замка он не показывался, а уроки все еще вела профессор Граббли-Дерг. После этого Джейн стала игнорировать Малфоя еще сильнее. Каждый раз, когда Малфой пытался заговорить с ней, Джейн отшивала его или просто не замечала. Однажды Малфой все-таки догнал и остановил ее:
— La P'tite, что с тобой? Перестань меня игнорировать, давай поговорим, — сказал он, схватив ее за руку.
— Отпусти руку, — сказала Джейн.
— Не отпущу, пока ты со мной не поговоришь, — заявил Малфой.
— Ты спросил, что со мной? А что я должна была делать? — спросила Джейн.
— Тебе же понравился поцелуй. Разве он для тебя ничего не значит? Разве я тебе не дорог? — спросил Малфой.
— Понравился? Это было без моего разрешения. И нет, ты мне не дорог. Более того, после этого ты пошел и наговорил гадостей про моего друга, и чего ты теперь ждешь? Где твои обещания измениться? — разозлилась Джейн.
— Я не хотел его оскорблять, я просто сказал, что это опасно. Но да, я виноват. Однако я имел в виду, что изменюсь только ради тебя, — сказал Малфой.
Джейн рывком выдернула руку:
— А мне не нужно, чтобы ты менялся только ради меня. Если меняешься — меняйся для всех. И не смей так говорить о моих друзьях, — выкрикнула она и ушла.
Отношения Гарри и Гермионы были обычными, но когда дело доходило до Виктора, они начинали немного спорить. Гарри отпускал саркастические замечания о Викторе. Но Джейн ясно видела, что Гарри просто ревнует Гермиону и не может справиться со своими чувствами. Она желала, чтобы Гарри поскорее понял, что ему нравится Гермиона. Но эта мечта еще не сбылась. Тормоза-глупцы.
На следующий день они снова пошли к Хагриду. Окна дома лесничего все еще занавешены шторами, внутри слышен лай Клыка. Стуча в дверь, Гермиона закричала:
— Хагрид! Хагрид, открывай дверь! Мы знаем, что ты дома! Какая разница, что твоя мать была великаншей. Плевать на эту писаку Скитер. Открывай дверь, Хагрид, ты...
Дверь открылась.
— Вот так бы дав... — Гермиона осеклась на полуслове. На пороге вместо Хагрида стоял Альбус Дамблдор.
— Добрый день, — сказал он, тепло улыбаясь.
— Мы... пришли к Хагриду, — пробормотала Гермиона.
— Я так и думал, — сказал Дамблдор, его глаза искрились добротой. — Войдете?
— Войдем... давайте войдем, — согласилась Гермиона.
— Вот тебе и Хагрид, — прошептала Джейн, с трудом сдерживая смех.
Все четверо вошли в дом. Хагрид сидел за столом, перед ним стояли две огромные кружки чая. Вид у него был, честно говоря, жалкий: глаза опухли, на лице красные пятна, а про волосы и говорить нечего — нерасчесанная шевелюра напоминала огромный моток спутанной проволоки.
— Привет, Хагрид, — сказал Гарри. Хагрид поднял голову и хриплым доусом произнес:
— А-а, привет.
— Нужно добавить чаю, — сказал Дамблдор, вынимая волшебную палочку и делая ею пасс в воздухе. На столе появились чайник, чашки и поднос с тарелками, полными пирогов. Дамблдор поставил поднос на стол, и когда все уселись, некоторое время соблюдал вежливое молчание. — Хагрид, ты слышал, что кричала мисс Грейнджер за дверью? — Дамблдор улыбнулся.
Гермиона смутилась, ее лицо вспыхнуло.
— Судя по тому, как Гермиона, Гарри, Джейн и Рон стучали в дверь, они все еще хотят с тобой дружить.
— Конечно, Хагрид, мы всегда хотим с тобой дружить! Не слушай, что говорит эта старая ведьма, — сказала Джейн.
— Конечно, Хагрид! Ты наш самый близкий друг! — воскликнул Гарри. — Серьезно, эта мерзавка... извините, господин директор, — сказал он, виновато посмотрев на Дамблдора.
«Боже мой, мне тоже стоило попросить прощения», — подумала про себя Джейн.
— Не расслышал, Гарри, что ты сказал? Уши заложило, что ли? — ответил Дамблдор, глядя в потолок и переплетая пальцы.
— А-а... да, вот так, — Гарри смущенно кивнул. — Я просто... Хагрид, ты правда думал, что из-за этой... писаки мы перестанем с тобой общаться?
Из глаз Хагрида скатились две слезинки и впитались в густую бороду.
— Я же говорил тебе, Хагрид, — Дамблдор все еще смотрел в потолок. — А как насчет писем от родителей? Я показал их тебе. Они знают тебя еще с тех пор, как сами учились в Хогвартсе. Ты же читал их. Если я сейчас уволю тебя, они этого не допустят...
— Не все. Некоторые хотят моего изгнания.
— Если ты будешь ждать, пока все тебя полюбят, тебе придется просидеть в этом доме всю жизнь, — Дамблдор слегка нахмурился и посмотрел на Хагрида поверх очков. — С тех пор как я стал здесь директором, каждую неделю приходят письма от людей, недовольных моей работой. Значит, я тоже должен запереться в кабинете, никого не видеть и не слышать?
— Но вы же не полувеликан, — прохрипел Хагрид.
— Да брось, Хагрид! А кто мои родственники? Семейка Дурслей! — не выдержал и выпалил Гарри.
— Вот, Хагрид, тебе отличный пример, — подхватил Дамблдор. — А мой брат? Аберфорта обвиняли в том, что он использовал заклинание, недопустимое для коз. Все газеты писали. И что, Аберфорт спрятался от людей? Ничего подобного! Продолжал работать как ни в чем не бывало. Честно говоря, я даже не знаю, умеет ли он читать. Возможно, это вовсе и не смелость...
— Хагрид, выходи из дома и возвращайся в школу, — нежно сказала Гермиона. — Возвращайся, мы все по тебе скучаем.
— Конечно, скучаем по твоим урокам, но не по соплохвостам, — добавила Джейн.
Хагрид сглотнул, по его лицу и бороде потекли новые слезы. Дамблдор поднялся из-за стола.
— Как бы то ни было, Хагрид, я не подпишу твое заявление об увольнении. Выходи на работу в понедельник. Жду тебя в восемь тридцать в Большом зале на завтраке. Никакие оправдания не принимаются. До свидания.
На прощание Дамблдор почесал Клыка за ухом и вышел. Хагрид закрыл лицо огромными ладонями и разрыдался. Гермиона погладила его по плечу. Хагрид убрал руки и посмотрел на друзей полными слез глазами.
— Великий человек... Дамблдор...
— Это правда, — подтвердил Рон. — Можно мне взять пирог, Хагрид?
— Конечно, бери. — Хагрид вытер слезы тыльной стороной руки. — Директор прав, и вы все правы... Действительно, что это со мной? Если бы отец был жив, он бы сгорел со стыда... — Он снова всхлипнул, но тут же взял себя в руки. — Я показывал вам фото моего отца? Подождите-ка...
Он встал, подошел к кухонному шкафу, открыл ящик и вынул старую выцветшую фотографию: на плече Хагрида сидит крошечный волшебник, чьи глаза похожи на глаза Хагрида, и точно так же в уголках глаз видны морщинки доброй улыбки.
Судя по яблоне на снимке, Хагрид, хотя его рост уже около двух с половиной метров, еще ребенок: без бороды, лицо круглое, совсем юное — лет одиннадцать.
— Здесь меня только-только приняли в Хогвартс, — шмыгнул носом Хагрид. — Отец от радости не знал, что делать! Он боялся, что я пошел в мать и из меня не выйдет волшебника... Честно говоря, в магических науках я был не силен... После смерти отца... когда меня исключили на третьем курсе, Дамблдор сразу помог. Взял лесничим. Он верит людям, это самое главное, не бросает в беде... Не то что другие начальники. Если у человека есть талант, он его примет под крыло. Ну и что, если семья неблагополучная, главное же — сам человек хороший... Но кто на это смотрит? Только и ждут, чтобы оклеветать... А некоторые оправдываются, мол, «кость широкая». Никто не скажет: «Я такой, какой есть, и точка». Отец говаривал: «Никогда не стыдись себя. Злые люди всегда найдутся. Ты на них плюнь, они только этого и заслуживают». Он был прав. А я дурак. Он тоже так говорил (про широкую кость). Ну и ладно, к черту эту кость!
Гарри, Джейн, Рон и Гермиона неловко переглянулись.
Признаться Хагриду, что они случайно подслушали его разговор с мадам Максим, было гораздо труднее, чем вывести на прогулку пятьдесят соплохвостов. А Хагрид, не замечая, что говорит, продолжал.
— Знаешь, Гарри, я как увидел тебя, сразу подумал: мы похожи. — Хагрид отвел глаза от фото. — Родителей нет, в школу прийти боялся: «вдруг не получится, вдруг не понравлюсь». А посмотри теперь — ты школьный чемпион, участвуешь в Турнире... — после недолгого молчания Хагрид серьезно добавил: — Знаешь, чего я хочу? Покажи им. Победи. Пусть знают, что неважно, чистая у тебя кровь или нет. Не нужно стыдиться родственников. Пусть поймут, что Дамблдор прав, не зря он принимает в школу всех, у кого есть способности к магии. Ну, а что с яйцом дракона?
— Отлично!
Лицо Хагрида, омытое слезами, просветлело, и он улыбнулся.
— Молодец! Покажи им всем, Гарри, покажи! Стань победителем.
Джейн притворно кашлянула:
— Ну, вообще-то, я здесь тоже чемпион.
— А-а, да, Джейн. Ты и так смелая. И умная. Я не сомневаюсь, что ты победишь. Как дела с яйцом? — спросил Хагрид.
— Ну спасибо, оправдаю ожидания. А что касается яйца — хорошо. Почти разгадала тайну, — сказала Джейн. Она знала, что врет, и это было неправильно, но другого выхода не было — нельзя расстраивать Хагрида.
Однако на следующий день решение нашлось. Джейн весь день думала, как разгадать загадку яйца, и когда шла по коридору:
— Джейн! Постой, — послышался голос. Это был Седрик Диггори.
— Оу, привет, Седрик, — сказала Джейн.
— Привет. Кстати, жаль, что нам не удалось потанцевать в прошлый раз. У меня был вопрос. Ты любишь Малфоя?
— Ну, честно говоря, не знаю. Может, нет, — ответила Джейн.
— Может, нет? Ладно, забудь об этом, — сказал Седрик. — Ты открывала золотое яйцо? Оно у тебя тоже воет?
— Да, воет.
— Тогда... прими ванну, понимаешь?
— Что?
— Прими ванну... только возьми яйцо с собой. Открой его под горячей водой и послушай. Это натолкнет тебя на мысль, поверь мне.
Джейн совершенно ничего не поняла.
— Только иди в ванную старост. Пятый этаж, четвертая дверь налево от статуи Бориса Бестолкового. Пароль — «Хвойная свежесть».
— Ну, я знаю, где это. Как-никак мои братья были старостами, — сказала Джейн. — Но почему ты мне это говоришь?
— Считай это добрым жестом. Я просто не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.
— Спасибо за заботу, — сказала Джейн.
Позже Седрик попрощался и ушел.
Так, ночью она взяла яйцо и карту, которую близнецы когда-то сделали ей как копию карты Мародеров. Выйдя из гостиной и убедившись, что в коридоре никого нет, она сделала себя невидимой — это была не полная невидимость, а скорее подстройка цвета тела под окружающую среду. Так она направилась в ванную старост.
Идти было неудобно — под мышкой тяжелое яйцо, в одной руке карта перед глазами. К счастью, в коридоре не слышно ни души, все тихо. На поворотах Джейн сверялась с картой: никаких опасных встреч не предвиделось. Вот показалась статуя «Бориса Бестолкового» с недоуменным выражением лица, надевшего перчатки не на те руки. Джейн отсчитала нужную дверь от статуи, подошла и прошептала пароль, сказанный Седриком: «Хвойная свежесть».
Дверь со скрипом открылась. Джейн вошла в ванную, заперла дверь изнутри, сняла маскировку и огляделась.
Впервые она посмотрела на Перси, Билла и Чарли с завистью. Просторная комната облицована белым мрамором. С потолка свисает великолепная люстра с зажженными лампами. В центре комнаты — тоже из белого мрамора — прямоугольный бассейн, по краям которого около сотни золотых кранов, украшенных драгоценными камнями, а с ближнего края стоит трамплин. На окнах висят льняные шторы до самого пола; в углу лежит большая стопка белых пушистых полотенец. На стене висит единственная картина в золоченой раме — на ней на скале спит русалка, ее светлые волосы рассыпаны по лицу, и они медленно шевелятся при каждом вдохе.
Джейн положила вещи на пол и подошла к бассейну — шаги гулко отдавались в пустой мраморной комнате. Она положила полотенце, мантию, карту и яйцо поближе к краю бассейна, опустилась на колени и сразу открыла несколько кранов.
Из кранов потекла пенистая вода. Джейн никогда раньше не видела такой пены. Из одного вырывались розовые и голубые мыльные пузыри, из другого текла густая белая пена. На такую пену можно было просто прилечь. Из третьего крана выходили ароматные фиолетовые облака, медленно расплываясь по поверхности воды. Джейн с восхищением смотрела на разноцветные струи, то открывая, то закрывая краны.
— Вау, значит, все мои братья наслаждались такой роскошью. Ой, мне самой захотелось стать старостой, — сказала Джейн.
Хотя бассейн был большим, он быстро наполнился горячей водой и пеной. Джейн закрыла краны, сняла халат, тапочки, пижаму и осторожно вошла в воду.
Бассейн оказался довольно глубоким, ступни Джейн едва доставали до дна. Она несколько раз проплыла бассейн вдоль и поперек, вернулась к яйцу и, стоя у края, задумалась. Купаться в горячей, ароматной, полной разноцветной пены воде — одно удовольствие, но к разгадке она не приблизилась ни на шаг.
Джейн стряхнула пену с рук, взяла с пола яйцо и открыла его. Знакомый оглушительный воющий звук эхом отразился от мраморных стен и разнесся по всей ванной — из него ничего нельзя было понять! Джейн тут же закрыла его:
— Ой, все еще ужасный голос! Ну вот, я в воде, а загадка яйца не решена!
— Я бы на твоем месте окунула его в воду, — сказал чей-то голос. Джейн от испуга поскользнулась и так выронила яйцо из рук, что оно покатилось по полу и уперлось в стену.
Придя в себя и встав, она увидела привидение хмурой девочки, сидящей на кране, поджав ноги. Это была «Плакса Миртл». Она жила в туалете двумя этажами выше и часто рыдала в трубах под раковиной, а теперь внезапно оказалась в ванной старост.
— Здравствуйте, мисс, — сказала Джейн. — Но сейчас не время приходить, хоть мы и одного пола, тебе сейчас не стоит меня видеть.
— Я закрыла глаза, когда ты раздевалась и входила в ванну, — сказала Миртл, хлопая глазами за толстыми стеклами очков. — Ты не заходила ко мне уже сто лет.
— Я бы зашла. Но в последнее время времени совсем мало. Все как в лабиринте.
— Да-а! Конечно, у тебя нет времени! Зачем тебе тратить время на меня! — сокрушалась Миртл.
— Эй, нет, ты неправильно поняла. Для тебя у меня всегда есть время, — сказала Джейн. — В последнее время правда все запуталось. Сама знаешь, чемпионат и все такое.
— Ну ладно тогда... — Плакса Миртл поковыряла прыщ на подбородке. — А теперь окуни яйцо в воду. Седрик Диггори так и сделал.
— Что, ты за ним подглядываешь? — рассмеялась Джейн. — Какая возможность. Значит, ты смотришь, как купаются старосты?
— Изредка... — Миртл схитрила. — Еще ни разу не выходила из крана, ни с кем не разговаривала.
— Вау, значит, это исключение только для меня. Я рада, — сказала Джейн. — Кстати, раз ты смотришь, как купаются старосты... Ты слышала, как поет Перси? Как ты выдержала?
— Слышала. Он поет очень плохо, — сказала Миртл.
— Да, ты права, — согласилась Джейн. — А теперь можешь закрыть глаза? Мне неудобно. Откроешь, когда я скажу.
Миртл закрыла глаза ладонями, а Джейн вышла из бассейна, завернулась в полотенце и принесла золотое яйцо. Затем снова нырнула в бассейн. А Миртл, подглядывая сквозь пальцы, дала совет:
— Теперь открой его под водой.
— Пусть будет по-твоему, принцесса, — сказала Джейн и, погрузив яйцо в воду, открыла его. На этот раз яйцо не выло, из него полилась мелодия, ставшая отчетливой, но Джейн не смогла разобрать слова.
— А ты сама нырни под воду, — скомандовала Миртл с удовольствием. — Давай, ныряй!
Джейн набрала в легкие воздуха, села на мраморное дно под водой и начала слушать: от голоса хора, доносившегося из открытого яйца, у нее по коже побежали мурашки:
Ищи наш голос там, где мы поем,
На суше петь мы не можем.
Мы унесли то, что тебе дороже всего,
Мы знаем, ты будешь сильно горевать.
Ищи скорее — тебе дан всего один час,
Чтобы вернуть то, что мы украли.
Выходя в этот путь, не забудь,
Пройдет час — и ты не вернешь потерянное навеки.
Джейн оттолкнулась от дна, вынырнула и встряхнула головой, убирая волосы с лица.
— Ну что, слышала? — с интересом спросила Миртл.
— Да. «Наш дом не суша, наш дом там, где мы поем...» Значит, они... подожди, послушаю еще раз. — Джейн снова вдохнула и нырнула под воду.
Она ныряла еще три раза, пока не запомнила песню золотого яйца. Затем она начала ходить по комнате, ломая голову. Миртл сидела на кране и молча наблюдала за ней.
— Что, они что-то украдут? Сказали «дорогое». Мое? Но кто на земле не может говорить?
— Диггори тоже до этого дошел, — съязвила она. — Лежал-лежал в бассейне, пока все пузыри не лопнули, думал-думал и в конце концов нашел.
— Под водой... под водой... Миртл, скажи, кто еще живет в нашем озере, кроме гигантского кальмара?
— Да кого там только нет! Я иногда гуляю по озеру. То по своей воле, то по чужой. Иногда сижу в бачке (туалетном бачке), кто-то спустит воду — и вот я уже в озере.
— Ужас какой, — сказала Джейн, а потом подумала: — Говорят по-человечески... постой... Это русалки и тритоны?
— Ох, наконец-то додумалась! — Глаза Миртл засияли. — Сообразила быстрее Диггори. А та женщина тогда не спала, — Миртл с ненавистью указала подбородком на русалку на картине, — она подмигивала, била хвостом по воде, короче, завлекала его.
— Да, все мальчишки такие, — засмеялась Джейн. — Значит, по моим предположениям, мне нужно за один час забрать у русалок и тритонов из-под воды дорогую мне вещь... Боже мой, я же не умею плавать. Как я там буду дышать?!
Глаза Миртл наполнились слезами.
— Какая грубость! — обвиняющим тоном сказала Миртл, доставая платок.
— Что? Грубость?
— Конечно! Говорит: «Как я буду дышать?». И это при мне?! — Миртл завопила на всю ванную. — Я... — она всхлипнула, — я не дышу... уже столько лет... — она прижала платок к лицу и громко высморкалась.
— Прости, Миртл, я не хотела. Совсем вылетело из головы, — оправдывалась Джейн.
— Да-а, забыть о смерти Миртл очень, очень легко, — простонала Плакса Миртл. — Даже когда я была жива, про меня все забывали. А когда я умерла, мое тело даже никто не искал. Я все знаю, сидела там и ждала. Оливия Хорнби зашла в туалет и крикнула: «Перестань дуться, Миртл. Профессор Диппет велел привести тебя...» и вдруг увидела мое тело. До смерти не забудет — я уж постаралась. Чтобы не забывала, я часто ей являлась. Даже на свадьбе ее брата... помню... Она, конечно, пожаловалась в Министерство магии, и мне пришлось вернуться сюда. С тех пор живу в своем туалете.
— Да, она настоящая ведьма. Ладно, Миртл, закрой глаза, я выхожу, — сказала Джейн.
Она достала яйцо со дна ванны, вышла, хорошенько вытерлась полотенцем, надела пижаму, халат и потянулась к маскировке.
— Ты будешь приходить в мой туалет? — грустно спросила Миртл.
— Конечно приду, когда будет время, — сказала Джейн. — Спасибо за помощь. Пока, моя принцесса.
— Пока, — попрощалась Миртл, еще раз всхлипнув, и нырнула внутрь крана.
На следующий день Джейн рассказала об этом Рону и Гермионе, хотела рассказать и Гарри, но тот сказал, что должен разгадать загадку сам.
Так, на следующий день он сделал точно так же, как Джейн. Вдобавок он рассказал им, что на обратном пути его нога застряла в лестнице, а яйцо упало. Филч подумал, что яйцо украл Пивз. «Гарри, где ты — там шум. Я же сходила тихо», — сказала Джейн.
Позже Гарри рассказал им, что в тот день видел Крауча в кабинете Снейпа по карте, и что кто-то обыскивал кабинет Снейпа, а Грюм пришел и спас Гарри.
— Ты же говорил, что разгадал загадку! — разозлилась Гермиона. — Сначала Джейн, теперь ты. Только сейчас разгадали!
— Потише ты! — огрызнулся Гарри. — Мне нужно было еще раз проверить, понятно?
— Все равно, Гермиона, когда бы мы ни разгадали! — сказала Джейн.
Джейн, Гарри, Рон и Гермиона сидели на последней парте на уроке Заклинаний. Проходили заклинание «отталкивания», оно похоже на Манящие чары, но действует наоборот. Профессор Флитвик раздал студентам подушки: другие предметы в классе могли кого-то сильно ранить или что-то сломать. По мнению учителя, даже если подушка улетит не туда, она никого не покалечит. Было бы хорошо, если бы так и было, но все вышло иначе. Например, Невилл вместо подушки вечно хотел запустить что-то другое, один раз даже запустил самого профессора Флитвика.
— Забудь об этом яйце хоть на миг! — проворчал Гарри, и в этот момент профессор Флитвик со свистом пролетел мимо него и приземлился на высокий шкаф. — Лучше подумай, как Снегг и Грюм...
— Снегг сказал, что Грюм обыскивал его кабинет? — шепотом спросил Рон и с интересом взмахнул палочкой, отправив подушку в полет. Подушка сбила шляпу Парвати. — Значит... Грюм, как и Каркарова, следит за Снеггом?
— Возможно, Дамблдор его об этом и не просил, — ответил Гарри. Он в раздумьях провел палочкой, и его подушка, перевернувшись на столе, грохнулась на пол. — Грюм сказал, что Дамблдор дал Снеггу шанс исправиться, поэтому и держит его здесь.
— Да ладно! — Рон вытаращил глаза, очередная подушка взмыла в небо, ударилась о канделябр и с грохотом упала на стол Флитвика. — Послушай, а вдруг Грюм думает, что это Снегг бросил ваши имена в Кубок огня?
— Эй, хватит во всем винить профессора Снейпа. Чуть что — сразу он виноват. Ты думаешь, он подвергнет опасности свою любимую ученицу? — разозлилась Джейн.
— Ну ты и сказала! — Гермиона выпятила губу и покачала головой Рону. — Помнишь, мы сначала думали, что Снегг хочет убить Гарри, а в конце оказалось, что он его спас?
Она оттолкнула заклинанием подушку; та пролетела через весь класс и упала точно в цель — внутрь коробки.
— Неважно, что сказал Грюм, — продолжила Гермиона. — Дамблдор умен, он доверился Хагриду и профессору Люпину, и они его не подвели, хотя никто другой не дал бы им работу. Значит, и в вопросе со Снеггом он не ошибся, Снегг хоть немного... но...
— Черный маг? — перебил Рон. — Тогда почему охотники на черных магов обыскивают его кабинет?
— Он двуличный. К тому же он заболел, конечно, сам виноват, что домовой эльф его выгнал, — разозлилась Джейн.
— А почему мистер Крауч кажется больным? — спросила Гермиона. — Непонятно... На Рождественский бал не смог прийти, а ночью ходит по замку.
— Вы ненавидите Крауча из-за этого эльфа Винки, — сказал Рон, запуская подушку в окно.
— А ты ненавидишь профессора Снейпа, поэтому зря на него клевещешь, — отрезала Джейн, впервые точно отправив подушку в коробку.
— Нужно узнать, что натворил Снегг и почему ему дали шанс исправиться, — пробормотал Гарри. Он швырнул подушку, и она, к удивлению, упала прямо на подушку Гермионы.
В последующие дни Джейн не вылезала из библиотеки. Она снова рылась в запыленных книгах, ища заклинание для жизни без воздуха. Джейн, Гарри, Рон и Гермиона проводили все перемены, вечера и даже выходные в библиотеке. Гарри и Джейн получили разрешение от Макгонагалл на вход в «Особую секцию» библиотеки, даже просили помощи у раздражительной библиотекарши мадам Пинс, но нужного заклинания не нашли. Так повторялось несколько дней, но они ничего не обнаружили.
— Все впустую, — сказал Рон безнадежным голосом из-за горы книг. — Ни одного подходящего заклинания. Есть заклинание осушения, но оно годится только для луж и маленьких прудов, а озеро так осушить невозможно.
— Не может быть, чтобы ничего не было! — пробормотала Гермиона, поднося лампу к толстому тому «Забытые старые заклинания». От усталости глаза болели, и она едва видела мелкие буквы. — Задания Турнира же придумываются так, чтобы их можно было выполнить.
— А это задание, значит, невыполнимо, — сказал Рон. — Гарри, Джейн, завтра идите к озеру, суньте головы в воду и крикните этим русалкам и тритонам: «Быстро верните то, что украли!». По-моему, больше мы ничего не придумаем.
— Ага, они прямо так и скажут: «Вот чемпионы, ваши дорогие вещи», и отдадут, — саркастично заметила Джейн, смертельно устав.
— Должно быть! — сердито сказала Гермиона. — Обязательно должно быть!
Гермиона никак не хотела верить, что в библиотеке нет нужного заклинания. Книги ее никогда не подводили, поэтому она была полна решимости не сдаваться.
— Я знаю, что нужно делать, — сказал Гарри, положив голову на книгу «Эффектные заклинания для весельчаков». — Нужно было стать анимагом, как Сириус и Джейн, и превратиться в животное.
— Точно. Захотел — и запросто превратился в золотую рыбку, — поддержал Рон.
— Или в лягушку, — Гарри зевнул от усталости.
— Я и так анимаг, но вот интересно, умеют ли лисы плавать под водой, — задумалась Джейн.
— На то, чтобы научиться превращаться в животное, уходят годы, потом нужно регистрироваться и куча других дел, — сказала Гермиона, пробегая глазами оглавление книги «Трудные магические задачи и их решения». — Помните, Макгонагалл говорила... Нужно регистрироваться в Отделе несанкционированного волшебства... писать, в какое животное превращаешься, особые приметы и прочее, чтобы не нарушать закон...
— Один месяц! Я превратилась за один месяц. И незаконно, — сказала Джейн, но под тяжелым взглядом Гермионы добавила: — Но завтра использовать не буду, не волнуйся, там же министерские будут.
— Я же просто пошутил, Гермиона, — сказал Гарри. — Я сам знаю, что до завтрашнего утра не научусь превращаться в лягушку.
— Полная чепуха! — Гермиона с треском захлопнула «Трудные магические задачи». — Кому нужно завивать волосы внутри носа?
— Почему это? Если хочешь, давай поспорим, — раздался голос Фреда Уизли.
Джейн, Гарри, Рон и Гермиона разом подняли головы от книг. Из-за книжных полок показались Фред и Джордж.
— Вы что здесь делаете? — спросил Рон братьев.
— Мы как раз тебя ищем, — ответил Джордж. — Тебя ищет Макгонагалл. И тебя тоже, Гермиона.
— Зачем? — удивилась Гермиона.
— Кто знает? — Фред пожал плечами. — Но вид у нее очень суровый.
— Она велела нам привести вас обоих в свой кабинет, — сказал Джордж.
Гермиона и Рон посмотрели на Гарри и Джейн.
— Ладно, иди в гостиную, — сказала Гермиона, вставая. — Возьми побольше книг.
— Хорошо, — Гарри заерзал на стуле.
Гермиона и Рон ушли с обеспокоенным видом.
— Вот и люди, которые помогали, ушли. Ну вот, теперь их ругать будут, — сказала Джейн.
Спустя некоторое время Гарри, взяв несколько книг, попрощался с Джейн и вышел из библиотеки. А Джейн все еще продолжала искать книги. Но со временем она начала думать о том, как завтра проиграет, и от усталости положила голову на книгу.
— Вижу, мучаешься, не находя решения, — послышался голос. Джейн вздрогнула, подняла голову от книги и увидела Грюма:
— Профессор? Что вы здесь делаете?
— Дежурство. Пора ложиться спать.
— Уже?
— Да, через несколько минут пробьет восемь, и тебя точно выпроводят из библиотеки. Что, не смогла разгадать загадку яйца? — спросил Грюм.
— Нет, разгадать-то смогла. Нужно за один час забрать у русалок и тритонов в озере дорогую вещь. Сама эта вещь — уже проблема. Но ладно это, как мне дышать под водой? Я даже плавать толком не умею. Все это фигня, о чем они думали, давая такое задание? Нельзя было просто открыто сказать, без загадок? Без всяких дурацких законов, — возмутилась Джейн.
— Да, видно, что не нашла решения, — сказал Грюм, его второй глаз не стоял на месте, а вращался. — Но, как я говорил Гарри перед первым испытанием: «Прежде всего, используй свое самое сильное качество».
Джейн задумалась, какое качество ей использовать: анимагом быть нельзя, или, как Гарри в первом испытании, использовать метлу — под водой она летать не сможет:
— Какое именно?
— А что касается этого, я слышал от профессора Снейпа, что ты хороша в зельях. Он хвалил тебя, называя своей любимой ученицей, — сказал Грюм.
— Хвалил? А я думала, вы враги.
— Не враги. Просто старая вражда, — сказал Грюм.
— Значит, вы предлагаете мне использовать приготовление зелья? Но... нет готовых зелий для дыхания под водой, профессор, — сказала Джейн.
— Раз нет — значит, нужно сделать, — Грюм вроде бы улыбнулся, но на его шрамированном лице это выглядело жутко. Его вращающийся глаз упал на угол библиотеки, Грюм встал, взял из того угла старую, покрытую пылью книгу и бросил ее на стол перед Джейн. Книга была довольно большой и тяжелой. Затем Грюм открыл одну страницу и показал ее Джейн.
«Дыхание русалки»
— Есть и такое зелье? Но, профессор, разве я смогу превратиться в русалку? Как мне это сделать? — Джейн вгляделась в книгу, но когда обернулась, Грюма уже не было. Он словно испарился, будто его здесь и не было.
— Опять какие-то загадки, — сказала Джейн.
Когда пробило восемь часов, мадам Пинс погасила все светильники и выставила ее из библиотеки. В коридоре Джейн, нагруженная книгами, думала:
— У меня есть многие ингредиенты. Но где мне взять слезы русалки? — задумалась она, и тут ей в голову пришел профессор Снейп. — Он мне точно даст, — сказала она, отнесла книгу в гостиную, а затем снова вышла в коридор и направилась в подземелья к кабинету профессора Снейпа. Подойдя к двери, она несколько раз постучала. Наконец вышел профессор Снейп, он, казалось, только проснулся, на нем была пижама.
— Мисс Уизли, что вам нужно в такое время ночи? — спросил он.
Когда Джейн объяснила, что ей нужно, Снейп вздохнул, вышел из комнаты и направился к кабинету, откуда вынес флакон со слезами русалки.
— На, держи, из-за этого ты нарушила мой сон. Удивляюсь, что ты готовишься только сейчас. Эх, будем надеяться, что завтра ты сможешь пройти испытание, — сказал он, протягивая ей флакон. Джейн взяла его:
— Спасибо, профессор. Вы самый лучший. Спасибо.
— Ладно, ладно. Кстати, это не ты ли совершаешь кражи в моем кабинете?
— Конечно, нет. Я даже не заходила. Если бы я крала, я бы сейчас не просила, а просто украла бы, — сказала Джейн.
— Ну, допустим, поверил. Прощай. Удачи завтра, — сказал Снейп, закрывая кабинет и уходя в свою комнату.
— До свидания, — радостно сказала Джейн и побежала в сторону гостиной. Она взяла книгу из гостиной и зашла в спальню девочек. Странно, Гермионы не видно. Но у Джейн не было на нее времени, она сразу взяла другие ингредиенты и начала варить зелье. Только под утро она полностью закончила приготовление, перелила зелье в один флакон, поставила его на полку и, как только голова коснулась постели, уснула.