Огненная судьба Джейн Уизли

— Это невозможно. Алло, я не избранный Гарри Поттер. Я Уизли, такого не может быть, — сказала Джейн, затем посмотрела на Рона и Гермиону: — Я не бросала своё имя. Вы же сами знаете. Я не хотела участвовать.
Но Рон и Гермиона были в таком же шоке, как и она, и не проронили ни слова.
Профессор Дамблдор повторил ещё раз:
— Джейн Уизли. Подойди сюда.
Джейн не успела одуматься, как Гермиона, словно подталкивая Гарри, сказала:
— Иди же, Джейн.
Джейн, чувствуя себя как в страшном сне, с трудом побрела к судейскому столу. Слышались голоса учеников:
— Обманщица!
— Это несправедливо!
— Тебе даже нет семнадцати!
Было ясно, что аплодисментов не будет.
Наконец она остановилась, глядя прямо в глаза Дамблдору; все сидящие за столом уставились на неё. Дамблдор, посмотрев на неё с подозрением, вложил ей в руку бумажку с её именем и сказал:
— Иди в ту дверь, Джейн.
Джейн пошла вдоль стола. Когда она проходила мимо Хагрида, он даже не подмигнул ей в знак поддержки. Он казался ещё более ошеломлённым после появления имени Джейн вслед за Гарри, и смотрел на неё в полном недоумении, как и все остальные. Джейн открыла дверь и вошла в небольшую комнату. На стенах висели портреты волшебников, а напротив в красивом камине пылал огонь.
Люди на портретах перешёптывались друг с другом; кто-то смотрел с жалостью, а кто-то и вовсе не глядел на неё от стыда. Неужели им было стыдно за неё?
У камина стояли Виктор Крам, Седрик Диггори и Флёр Делакур, а посреди комнаты стоял совершенно растерянный Гарри. На фоне полыхающего пламени их силуэты выглядели особенно внушительно. Крам, слегка ссутулившись, о чём-то глубоко задумался, опершись на каминную полку. Седрик, заложив руки за спину, смотрел на огонь. Флёр Делакур, откинув свои светлые волосы, кажется, о чём-то спрашивала Гарри, но Гарри был слишком потрясён, чтобы ответить. Он не рассказал ей, что произошло. В этот момент Флёр посмотрела на Джейн:
— Что случилось? — спросила она. — Твой друг не отвечает, ответь ты. Нам нужно вернуться в зал? Вы за этим пришли?
Но она не получила ответа и от Джейн. Гарри, заметив, что Джейн тоже здесь, спросил:
— Ты почему тут?
В этот момент послышались шаги, и в комнату вбежал Людо Бэгмен.
— Невероятно! — закричал он, схватив Гарри и Джейн за руки. — Чрезвычайная ситуация! Джентльмены... леди, — сказал он, подтаскивая Джейн и Гарри к камину. — Как бы удивительно это ни звучало, позвольте представить вам четвёртого и пятого чемпионов Турнира, новых участников!
Виктор Крам расправил плечи и окинул Джейн и Гарри холодным, изучающим взглядом, его хмурое лицо стало ещё мрачнее. Седрик, не веря своим ушам, переводил взгляд с Бэгмена на Джейн и Гарри. А Флёр, тряхнув блестящими волосами, улыбнулась и сказала:
— О-ля-ля! Мистер Бэгмен, это очень смешная шутка!
— Шутка, вы говорите! — Бэгмен всё ещё не мог прийти в себя. — Нет! Какая там шутка! Имя Гарри только что вылетело из Кубка. А следом вылетело имя мисс Уизли. Если не верите, посмотрите на бумагу в её руке, — он указал на всё ещё зажатый листок в руке Джейн.
Крам нахмурил густые брови. Седрик, соблюдая приличия, не мог скрыть удивления. А Флёр, нахмурившись, выхватила бумажку из рук Джейн и, увидев там её имя, пренебрежительно сказала:
— Это — ошибка. Они не могут соревноваться. Они сссслишком маленькие.
— Да, но произошло чудо, — Бэгмен потер гладкий подбородок и улыбнулся Джейн и Гарри. — Как вы знаете, возрастное ограничение в этом году было введено в целях безопасности. Теперь, когда их имена вышли из Кубка... по-моему, мы ничего не можем сделать... Это против правил. Вы обязаны... А Джейну и Гарри придётся приложить все усилия.
Дверь позади снова открылась. В комнату вошли профессор Дамблдор, мистер Крауч, профессор Каркаров, мадам Максим, профессор Макгонагалл и профессор Снейп. Через открытую дверь на мгновение донеслись возбуждённые голоса из зала. Каркаров и мадам Максим были готовы наброситься на Гарри и Джейн. Но Снейп вышел вперёд и закрыл Гарри и Джейн своим телом:
— Нападать на детей — это верхушка грубости, и это не изменит ситуацию, господа и дамы, — сказал он.
— Мадам Максим! — обиженно воскликнула Флёр. — Они говорят, что эти эн пти гарсон э юн пти фий (маленький мальчик и маленькая девочка) тоже будут участвовать.
Джейн разозлилась про себя. Гарри потянул её за рукав и спросил:
— Что она сказала?
— Она называет нас маленьким мальчиком и девочкой, — прошептала в ответ Джейн. Его удивление тоже начало перерастать в гнев.
Мадам Максим выпрямилась во весь свой огромный рост. Её красивая голова едва не задевала светильники.
— Дамблдор! Кэс-кё-се? Что это за безобразие? — сказала она властным голосом.
— Я тоже хотел бы это знать! — поддержал французов профессор Каркаров. На его лице застыла ледяная улыбка, а глаза были холодными, как куски льда. — Три чемпиона от Хогвартса? К тому же двое — незаконно. Никогда не слышал, чтобы школа-организатор Турнира выставляла трёх чемпионов, двое из которых — вне закона. Возможно, я плохо знаю правила? — На его губах заиграла насмешливая ухмылка.
— Импоссибль (Невозможно), — мадам Максим положила огромную руку, украшенную драгоценными камнями, на плечо Флёр. — Хогвартсу нельзя выставлять трёх чемпионов, это несправедливо.
— Дамблдор, мы верили, что запретная линия пропустит только старшекурсников, — ледяная улыбка не сходила с лица Каркарова. — Иначе мы привезли бы гораздо больше претендентов.
Дамблдор испытующе посмотрел на Джейн и Гарри:
— Джейн, Гарри, вы не бросали свои имена в Кубок?
— Нет, — хором ответили Гарри и Джейн.
— Может быть, вы попросили кого-то из старших учеников бросить ваши имена?
— Нет, — твердо сказал Гарри.
— У меня нет старшего брата, который бы ещё не окончил Хогвартс, чтобы просить его, поэтому я никого не просила, — добавила Джейн.
— Они лгут! — вскричала мадам Максим.
— Джейн и Гарри не могли пересечь запретную линию, — вступилась профессор Макгонагалл, — даже если бы захотели. В этом нет никаких сомнений.
— Эта девочка, — Каркаров ткнул пальцем в сторону Джейн. — Я слышал, что её братья пытались пройти за эту линию. Может быть, она попросила их?
— Они пытались, но не смогли пройти. Если не верите, у них всё ещё остались длинные белые бороды, сходите и проверьте сами, — отрезала Джейн.
— Мисс Уизли права. Я сам видел, как близнецы Уизли оказались в больничном крыле, — поддержал её профессор Снейп.
— Тогда, возможно, сам Дамблдор ошибся, — мадам Максим пожала плечами.
— Возможно, я и ошибся, — согласился Дамблдор.
— Дамблдор, вы прекрасно знаете, что вы не ошибались, — быстро заговорила Макгонагалл. — Всё это пустые слова. Ни Джейн, ни Гарри не приближались к линии. Они не просили помощи у старшекурсников. Дамблдор в этом уверен. По-моему, этого объяснения достаточно!
— Мистер Крауч, мистер Бэгмен, — в голосе Каркарова появились заискивающие нотки. — Вы — наши нейтральные судьи. Вы ведь согласны, что происходящее противоречит правилам Турнира?
Бэгмен по-детски вытер лицо платком и посмотрел на Крауча. Тот стоял в нескольких шагах от камина, в тени. Темнота старила его, делая похожим на призрака. Но Крауч заговорил своим обычным ворчливым голосом:
— Мы должны строго следовать правилам. А там чёрным по белому написано: человек, чьё имя вышло из Кубка, обязан участвовать в Турнире.
— Конечно! Барти знает правила как свои пять пальцев! — лицо Бэгмена прояснилось, и он посмотрел на недовольных гостей так, будто спор был окончен.
— Я требую увеличить количество моих учеников, участвующих в Кубке огня, — заискивание Каркарова сменилось суровостью. — Зажгите его снова. Количество чемпионов от каждой школы должно быть равным. Дамблдор, это будет справедливо!
— Поймите, Каркаров, это невозможно, — возразил Бэгмен. — Кубок огня погас, он не загорится снова до следующего Турнира.
— Тогда мы объявляем бойкот этому Турниру! — вспылил Каркаров. — После стольких встреч и переговоров я не ожидал такого! Я готов бросить всё и уйти прямо сейчас.
— Пустые угрозы, Каркаров, — раздался хриплый голос от двери. — Ты не можешь забрать своего чемпиона назад. Как сказал Дамблдор, чемпионы связаны магическим контрактом. Хотят они того или нет, они обязаны участвовать в Турнире. Или ты не согласен?
В комнату вошел Грюм, прихрамывая, он подошел к огню. Каждый его шаг сопровождался стуком правой ноги.
— Не согласен? — повторил Каркаров. — Я тебя не совсем понимаю, Грюм.
Каркаров старался держаться высокомерно, показывая, что слова Грюма не заслуживают внимания, но невольно сжатые в кулаки пальцы выдавали его волнение.
— Вот как? — спокойно сказал Грюм. — Тогда слушай. Всё очень просто. Кто-то подбросил имена Поттера и Уизли в Кубок, прекрасно зная, что в случае выхода их имен, даже если небо рухнет на землю, Джейн и Гарри будут обязаны участвовать в Турнире.
— Значит, господа помогли Хогвартсу откусить от яблока трижды, — подытожила мадам Максим.
— Полностью с вами согласен, — кивнул Каркаров. — Я выражу протест Министерству магии и Международной конфедерации магов...
— Если и есть люди, которым стоит выражать протест, так это Джейн Уизли и Гарри Поттеру, — прохрипел Грюм. — Но, что интересно, они до сих пор рта не раскрыли.
— Зачем им протестовать! — воскликнула Флёр Делакур, топнув ногой. — Стали чемпионами, даже пальцем не пошевелив! Мы мечтали стать чемпионами, трудились столько месяцев. Это великая честь для всей школы. За тысячу галлеонов многие готовы жизнь отдать!
— А может быть, кто-то действительно хочет, чтобы Поттер отдал свою жизнь. И этот человек пожелал, чтобы Уизли тоже отдала свою жизнь заодно, — Грюм попытался смягчить голос.
После этих слов в комнате воцарилась тяжелая тишина.
Сильно обеспокоенный Людо Бэгмен не мог усидеть на месте и нарушил молчание:
— Грюм, старина, о чём вы говорите?!
— Как нам всем известно, если Грюм до обеда не раскроет хотя бы полдюжины заговоров, он считает, что день прожит зря, — Каркаров перешел к открытым оскорблениям. — Ему повсюду чудится опасность. Наверное, он и студентам так голову морочит. Для учителя защиты от тёмных искусств это, мягко говоря, странное качество. Но вам, Дамблдор, конечно, виднее.
— Мне чудится? — снова прохрипел Грюм. — Фантазия разыгралась? Поймите же, у человека, бросившего имя Поттера в Кубок, огромная магическая сила! И он также бросил имя Уизли!
— Где ваши доказательства, сударь? — мадам Максим развела руками.
— Колдун смог обмануть предмет с особыми свойствами. Только очень мощное заклятие «Конфундус» могло заставить Кубок забыть о правиле, что в Турнире участвуют три школы. Чтобы Кубок не мог сделать выбор, от школы должен быть только один кандидат. Скорее всего, имена Поттера и Уизли подбросили от какой-то четвертой и пятой школы.
— Кажется, ты много об этом думал, — холодно сказал Каркаров. — Интересная гипотеза. А я недавно слышал такую историю: ты подумал, что один из подарков на твой день рождения — яйцо василиска, и разбил его вдребезги. А оказалось, это были просто дорожные часы. Поэтому мы не воспринимаем тебя всерьез...
— Да, бывают люди, делающие из мухи слона, — в голосе Грюма послышалась угроза. — Моя работа — выявлять помыслы темных сил, Каркаров. Тебе бы стоило об этом помнить...
— Аластор! — Дамблдор предостерегающе остановил Грюма.
Джейн и Гарри не сразу поняли, к кому он обратился. Но оба почувствовали, что «Грозный Глаз» — не настоящее имя Грюма. Грюм замолчал, но продолжал с довольным видом смотреть на покрасневшего Каркарова.
— Нам неизвестно, как это произошло, — сказал Дамблдор собравшимся. — Но другого выхода нет. Кубок выбрал троих: Седрика, Джейн и Гарри. У них нет другого пути, кроме участия...
— Но Дамблдор...
— Дорогая мадам Максим, если вы знаете другой путь, скажите, я готов выслушать.
Но мадам Максим больше не сказала ни слова, она лишь задыхалась от гнева. Вместе с ней негодовал и Каркаров. Только Бэгмен пребывал в спортивном азарте.
— Хорошо, — он потер руки и улыбнулся. — Пора дать чемпионам соответствующие инструкции. Барти, эта почетная обязанность возлагается на тебя. Ты не против?
— Да, да... инструкции, — Крауч будто очнулся от своих мыслей. — Первый этап...
Он подошел к камину. Джейн подумала: «Что случилось с этим лицемером? Или он приболел после ухода домового эльфа?» Вокруг его глаз появились темные тени, лицо покрыли морщины. На Кубке мира он выглядел гораздо лучше.
— Первый этап испытает вашу находчивость, — начал объяснять Крауч. — Мы не скажем вам, какое будет испытание. Для волшебника очень важно действовать смело и находчиво в неожиданных ситуациях. Первый этап пройдет двадцать четвертого ноября в присутствии зрителей и судей. Участникам запрещено получать какую-либо помощь от учителей. Единственное оружие чемпиона — его волшебная палочка. После завершения первого этапа вы получите инструкции ко второму. Учитывая силы и время, затрачиваемые на подготовку к Турниру, чемпионы освобождаются от годовых экзаменов. Альбус, кажется, я всё сказал? — Крауч повернулся к Дамблдору.
— Да, всё. — Директор Хогвартса посмотрел на Крауча с легким беспокойством. — Барти, может быть, вы останетесь переночевать в замке?
— Меня ждут дела в Министерстве. Сейчас у нас трудное время. Вместо меня останется молодой Уэзерби... очень старательный... честно говоря, слишком старательный...
Джейн знала, что не должна смеяться в такой ситуации, но то, что он до сих пор не может правильно произнести имя Перси, вызвало у неё смешок, и она притворно закашлялась, чтобы скрыть его.
— Хотя бы выпейте что-нибудь перед дорогой, — предложил Дамблдор.
— Оставайтесь, Барти. Я остаюсь! — радостно сказал Бэгмен. — Сейчас в Хогвартсе гораздо интереснее, чем в вашей канцелярии.
— Нет, Людо, не могу остаться, — отрезал Крауч в своей строгой манере.
— Профессор Каркаров, мадам Максим, не откажетесь от чашки чая перед сном?
Но мадам Максим, схватив Флёр за плечо, что-то заговорила по-французски и направилась к выходу. Она говорила так быстро и гневно, что Джейн даже не успела перевести, но поняла, что ничего хорошего та не сказала. А Каркаров позвал Крама, и они тоже быстро ушли, ничего не сказав.
— Джейн, Гарри, Седрик, я советую вам сейчас идти в свои спальни, — Дамблдор с улыбкой посмотрел на своих чемпионов. — Не сомневаюсь, что Гриффиндор и Пуффендуй жаждут отпраздновать эту победу. Не будем лишать ваших друзей возможности провести шумный и веселый вечер.
«Ага, прежде чем праздновать, они завалят нас вопросами. Плохой день, начинайся», — подумала Джейн про себя.
Затем все трое посмотрели друг на друга и направились к выходу.
Большой зал опустел. Свечи внутри тыкв гасли.
— Что ж, Джейн, Гарри, — Седрик слегка улыбнулся, — мы снова стали соперниками втроем! Вообще-то, Джейн, я хотел видеть тебя рядом на Турнире, но, конечно, не в качестве соперницы. Но поздравляю, — сказал он.
— Ы-ы, спасибо... — голос Джейн едва прозвучал. Она сама не могла понять своего положения; Гарри еще можно понять — он же отмеченный мальчик, с ним всегда что-то такое случается. Но при чём здесь Джейн? Она же простая Уизли.
Они вышли в холл. Вместо Кубка огня окрестности освещали обычные факелы.
— Скажите, как вы успели подбросить свои имена в Кубок? Вы помогали друг другу? — спросил Седрик.
— Мы не помогали друг другу. И не бросали, — сказал Гарри.
— Да, я даже не пыталась подбросить свое имя, в этом году я хотела быть просто болельщицей, — сказала Джейн. — Честное слово.
— Да, хорошо... Тогда пока, — Седрик помахал им рукой. Вместо того чтобы побежать вверх по мраморной лестнице, Седрик повернул и вошел в дверь справа.
— Он нам не поверил, — сказала Джейн, когда его шаги затихли.
— Точно, — подтвердил Гарри. — Кстати, Джейн, тебя выбрали?
— Ага, я тоже хотела спросить тебя об этом, — сказала Джейн.
Так они шли молча вверх по лестнице.
— Значит, мы оба не бросали свои имена, — сказал Гарри.
— Конечно, — ответила Джейн.
Между ними возникло чувство понимания. Оба хорошо знали, что не бросали своих имен.
Дальше они снова шли молча. Джейн шла, думая о текущем моменте. Кто бросил её имя в Кубок? Неужели другие подумают, что она сама его бросила? Поверит ли ей хоть кто-нибудь? Почему это случилось именно тогда, когда Джейн хотела провести этот год в спокойствии? Она просто хотела провести этот год спокойно. Болеть за других, ни о чем не беспокоясь. А это? Она никогда и не думала о себе как о чемпионке кубка.
И что её теперь ждет впереди. Понятно, что другие ополчатся на неё и Гарри, особенно хаффлпаффцы. Но кто на самом деле это сделал? Зачем? Чтобы убить их? Очередная подозрительность Грюма? Или чья-то злая шутка? А если кто-то действительно хочет их убить? Кто это может быть? И кто задумал это сразу против двоих?
У них есть один общий враг. Волдеморт. Но невозможно, чтобы он подбросил их имена в Кубок огня. Его же, наверное, нет, его уничтожили — в нынешнем виде на первом курсе и его версию из прошлого на втором.
В общем, такие загадочные вопросы крутились в голове Джейн. Она заметила, что пришла к портрету Полной Дамы только тогда, когда Гарри подтолкнул её. Та ведьма, которая прыгнула в соседнюю раму в комнате с камином, теперь устроилась рядом с Полной Дамой. Наверное, пока она добиралась сюда, она заглянула во все портреты на восьми этажах. Обе дамы с огромным любопытством смотрели на Джейн и Гарри.
— Так-так-так, — сказала Полная Дама. — Виолетта мне всё рассказала. Кто был избран чемпионами школы?
— Ерунда (Чепуха), — пробормотал Гарри.
— Какая еще ерунда? Ничего подобного! — обиделась гостья-ведьма.
— Нет, нет, Ви, это — пароль, — успокоила её Полная Дама. Портрет открылся, пропуская Джейн и Гарри в гостиную.
Оглушительный крик и шум ошеломили их обоих. Их подхватили десятки рук и потащили в центр комнаты, где собрался весь Гриффиндор. От криков, свиста и аплодисментов у Джейн на время зазвенело в ушах. Не успела она среагировать, как Фред подхватил её и усадил себе на плечи. Спасибо ему за то, что она постоянно носит брюки, нарушая школьную форму.
Джордж точно так же усадил Гарри себе на плечи.
— Как ты это сделала, малышка? Ты же говорила, что не будешь участвовать, а на деле оказалась вон какой хитрой. Мы так и знали, что наша сестренка такая, — сказал Фред. — Но ты должна была нам сказать. Почему не сказала? — Он был одновременно и зол, и сильно удивлен.
Джордж тоже добавил:
— Да, вы должны были сказать. А где ваши бороды? Как вы вдвоем смогли одновременно подбросить свои имена?
— Мы не бросали свои имена, — сказал Гарри.
— Да, не бросали. И мы не знаем, кто это сделал, — сказала Джейн.
— Пусть это будете не вы, самое главное — гриффиндорцы! — радостно воскликнула Анджелина.
— Вы оба постарайтесь как следует. Отыграйтесь за прошлогоднее поражение! — крикнула Алисия.
— Джейн, Гарри, здесь полно еды! Идите, ешьте!
— Не хочу, я наелся на пиру, — сказал Гарри.
— Я тоже не хочу, — сказала Джейн. — И спустите нас на землю.
— Нет, когда наша любимая сестренка и Гарри стали чемпионами, мы готовы постоянно носить вас на плечах! — сказал Фред. — У моей сестры и её друга хватило сил подбросить свои имена! — закричал он.
Остальные тоже засвистели и закричали.
В общем, никто не поверил, что Джейн и Гарри не бросали свои имена. Никто даже не посмотрел на их настроение. Ли Джордан откуда-то нашел два флага Гриффиндора и обернул их вокруг Джейн и Гарри, как мантии. От них было не отделаться: «Гарри, выпей еще пива, возьми эти чипсы и орехи...», «Джейн, как ты это сделала... как ты обманула запретную линию?».
— Я этого не делала, — говорила Джейн.
— Ни я, ни Гарри не бросали свои имена, — повторяла она.
Но объяснять им было всё равно что разговаривать со стеной, никто не слушал. В разгаре этого празднования она искала Рона и Гермиону, но их нигде не было видно. Спустя некоторое время она увидела в углу Рона и Гарри, которые о чем-то говорили, и направилась к ним. Джейн подумала, что Рон поверил им и высказывает Гарри свою поддержку, но их разговор был похож на ссору, у обоих не было настроения.
— Что здесь происходит? — спросила Джейн, подойдя к ним.
— Вот и наша вторая чемпионка пришла. Поздравляю, — сказал Рон с усмешкой. Но эти его слова были похожи на издевку.
— Рон, как и другие, не верит мне. Думает, что мы вдвоем подбросили свои имена. Из-за моих слов утром «Я бы подбросил свое имя ночью, чтобы никто не видел», он думает, что я подбросил его ночью, — обиженно заговорил Гарри.
— Рон, ты правда так думаешь? Но ты же нас знаешь, — сказала Джейн.
— Я думал, что знаю. Но я ошибся. Знаешь, Джейн, ты тоже не промах. Бог с ним с Гарри, но я же твой близнец. Могла бы мне сказать, как ты прошла. Не думая только о себе. Фред и Джордж всё делают вместе. А ты только сама хочешь быть крутой, — сказал Рон, и его наигранная улыбка окончательно исчезла.
— Что? Что ты мелешь? Хочешь сказать, что я эгоистка?
— Да, именно так, ты эгоистка, — сказал Рон.
— Я не бросала свое имя в Кубок. Как ты знаешь, с тех пор как объявили об этих трех турнирах, я ясно дала понять, что не буду участвовать, — сказала Джейн.
— Кто гарантирует, что ты не лжешь? Ты и на третьем курсе была такой.
— На что ты намекаешь, Рон?
— Ага, на что это я намекаю, — проговорил Рон с издевкой. — Конечно, на твою анимагию. Ты вначале тоже притворялась, будто отказываешься быть анимагом, а в конце что — оказалась тайным анимагом. Наверное, и в этот раз сделала так же, — сказал Рон. — Могла бы хоть мне сказать. Но зачем тебе это, ты же сама возьмешь тысячу галлеонов и станешь любимым ребенком родителей, в твоих планах меня, наверное, нет.
— Я никогда не пыталась быть любимым ребенком родителей, — сказала Джейн.
— Ага, конечно, не пыталась, поэтому ты вместе с Биллом учила французский, да? Поэтому на втором курсе ты так старалась попасть в квиддич? И таскала свои проклятые письма домой, — сказал Рон.
— Рон, ты переходишь все границы. У тебя нет никакого права обвинять меня. Может быть, другие не знают. Но я всегда старалась тянуть тебя за собой, этим летом я старалась, чтобы ты учил французский вместе со мной, и на втором курсе я тянула тебя, чтобы мы вместе попали в команду, даже когда становилась анимагом, звала делать это вместе. А ты сам себя тянул назад, всегда, когда я тебя тянула, ты только уходил назад. И я никогда не таскала письма мальчиков домой, я не виновата в том, что они их пишут! — закричала Джейн.
— Кто знает, может быть, ты знала, что я не смогу, и хотела посмеяться надо мной, — сказал Рон.
— Рон, ты сейчас сам не понимаешь, что говоришь. Ты сейчас выглядишь как настоящий дурак, — сказала Джейн.
— Да, это я. Глупый брат Джейн Уизли и проигравший друг Гарри Поттера. Извините, если испортил ваш дорогой вечер. Вам же всё равно завтра рано вставать. Наверное, будете фотографироваться и раздавать автографы, — сказал Рон и ушел в спальню для мальчиков.
Сердце Джейн внезапно сильно сжалось.
— Сердце моё... Где же то чувство, — сказала она, имея в виду чувство бесчувственности к нему, затем она коротко попрощалась с Гарри и пошла в спальню для девочек. В спальне была Гермиона, которая, как обычно, не спала и делала уроки. Гермиона увидела её приход и закрыла книгу:
— Джейн, по поводу сегодняшнего... во время Кубка...
— Если хочешь сказать, что не веришь мне, не говори, Гермиона. Не хочу терпеть недоверие еще одного человека, особенно близкого, — прервала её Джейн.
— Я верю тебе, Джейн. Ясно, что ты не бросала свое имя, и Гарри тоже. По вашим лицам было видно, что вы сами их не бросали, — сказала Гермиона.
Джейн почувствовала облегчение от того, что Гермиона ей верит, присела рядом и рассказала ей всё о случившемся.
— Грюм прав. Я и сама подозревала. Кто-то хочет причинить вред тебе и Гарри. Но кто?
— Сама не знаю, — сказала Джейн. — Гермиона, давай, может, завтра договорим, я очень хочу спать.
— Ладно, завтра, наверное, и с Гарри вместе поговорим, — сказала Гермиона.
Так Джейн легла в свою постель и отвернулась к стене. На самом деле она солгала, ей не хотелось спать, просто слова Рона сильно её задели, и она не хотела показывать Гермионе свою слабость. Внутри у неё всё бушевало. Главной причиной, по которой Джейн в начале этого курса не хотела участвовать в турнире, было недоверие. Она думала, что если в этом году ничего не будет делать, то не будет и недоверия к ней. Она три года боролась с недоверием и не хотела бороться снова. Но у судьбы были другие планы, и она снова услышала недоверие от близкого человека. И это было для неё очень тяжело.
После вчерашнего дня на следующее утро Джейн проснулась очень поздно. Кажется, уже все ушли, потому что все кровати были пусты. Джейн оделась, вышла из комнаты, затем из гостиной и вышла в коридор. Стоило ей выйти, как она тут же наткнулась на аплодисменты Гриффиндора. Джейн подумала о том, чтобы быстрее сбежать от них, и ушла. Она искала друзей, но ни Гарри, ни Гермионы, ни даже Рона не было видно. Идя в Большой зал, она снова оказалась в центре внимания. Но на этот раз это были не аплодисменты, казалось, её обвиняют. То ли они говорили специально громче, то ли сильно шептались, но до неё доносилось:
«Вот, обманщица пришла»
«Мошенница, как ей хватило совести подбросить свое имя»
«Как ей не стыдно ходить»
«Настоящая дрянь»
Шепот наполнял воздух. Джейн чувствовала себя очень неловко и продолжала идти. Чего еще она от них ждала. Но неужели она настолько не заслуживает доверия, что они ей не верят?
Так Джейн, идя по коридору, увидела Майкла Корнера, которого встретила в поезде и который писал ей письма, он проходил мимо с друзьями. Джейн улыбнулась и помахала ему рукой:
— Как дела, Майкл?
Но в лице Майкла не было той симпатии, что в поезде, вместо этого он посмотрел на Джейн с неприязнью:
— Я не разговариваю с обманщиками. Я думал, ты честная, смелая девушка, а ты оказалась просто лгуньей. Не стоило тратить время на письма такой девушке, как ты, — сказал он, на его лице ясно читалась ненависть. — Прошу, больше не разговаривай со мной, — сказал он и прошел мимо, задев её плечом вместе с друзьями.
Джейн замерла. Она не думала, что люди могут так резко измениться. Но не только Майкл, все те многие мальчики, что писали ей, теперь избегали общения с ней.
Она понимала хаффлпаффцев — раз от них вышел Седрик, они, наверное, боялись, что, как бы он ни был хорош, он останется в тени Гарри и её самой. Поэтому хаффлпаффцы, дружившие с Гриффиндором, теперь изменили отношение ко всему факультету. Со слизеринцами она и так не особо дружила, если не считать Тео, но и его не было видно. Джейн думала, что хотя бы когтевранцы будут либо за Седрика, либо за них с Гарри, но и они, кажется, отказались ей верить.
Когда Джейн шла по коридору, в её голове была только одна мысль.
«Неужели она настолько недостойна доверия, настолько ненадежный человек?»
Она остановилась у дверей Большого зала, собираясь войти, когда неподалеку показались Гарри и Гермиона. У них были большие бутерброды, завернутые в салфетки. Джейн тут же направилась к ним.
— Привет, как дела? — спросила Джейн.
— Так же, как и у тебя, — ответил Гарри, видя, что она тоже не особо весела.
Гермиона развернула и предложила Джейн еду, в руках у Гарри тоже был бутерброд, судя по всему, Гермиона предложила и ему:
— Пойдешь с нами прогуляться? — спросила Гермиона.
— Конечно, с удовольствием пойду, — сказала Джейн.
Они миновали холл, вышли на улицу и быстро зашагали по лугу в сторону озера. Корабль, стоящий у берега, отбрасывал темную тень на поверхность воды. Утро было прохладным, они шли, жуя тосты, и обсуждали вчерашние разговоры. Гермиона поддержала Гарри, сказав ему те же слова, что и Джейн вчера.
— Миона, ты видела Рона? — спросила Джейн в ходе разговора.
— Да... во время... во время завтрака, — запнулась Гермиона.
— Он всё еще думает, что это мы сделали?
— Нет... наверное, нет. Кажется, он не совсем так думает...
— Как это «не совсем»? — вмешался Гарри.
— Гарри, ты правда не понимаешь? — Гермиона развела руками. — Он просто немного ревнует вас!
— Ревнует? — засомневался Гарри. — Чему тут ревновать? Тому, что я стал дураком перед всей школой?
— Вот именно, ревновать к тому, что каждый называет тебя лжецом, — сказала Джейн. — Нашел чему ревновать.
— Поймите же. Вы всегда в центре внимания. А сегодняшнее стало высшей точкой, — сказала Гермиона. — Конечно, вы в этом не виноваты. Но поймите и Рона. Джейн, ты сама знаешь, у вас много братьев, и все они в чем-то опережают Рона. А ты, хоть и его близнец, тоже его опережаешь. Ты знаменита, в команде по квиддичу, даже на уроках самого сурового профессора Снейпа ты лучшая изо всех, и сама за месяц научилась быть анимагом, и магию начала творить уже в пять лет, и в делах братьев ты хороша. Ты и Гарри — его лучшие друзья, знамениты, с первого курса приняты в квиддич. Среди вас троих он всегда остается в вашей тени. Рон привык к этому, даже слова не говорит. Но случай с Кубком — это для него стало слишком.
— В тени? Он правда меня ревнует? Тогда иди и скажи ему: что бы я ни делала, я не слышала от родителей ни одного слова «я тобой горжусь». Если хочет, пусть сам займет мое место, как будто я не боялась вначале. И пусть почувствует, как тяжело скрывать свои интересы от родителей и стремиться ко всему самой, — со злостью сказала Джейн. Гарри тоже разозлился:
— Да, и скажи ему, я бы тоже с радостью поменялся с ним местами. Пусть почувствует, каково это, когда люди везде пялятся на твой шрам...
— Я ничего не буду говорить. Поговорите с ним сами. Это единственный путь.
— А я не буду бегать за ним как нянька и читать нотации! — выкрикнул Гарри, спугнув сов на дереве.
— Я пыталась поговорить с ним вчера, но это было как разговор со стеной. Поэтому, спасибо, я не хочу снова слушать, как он принижает себя и обвиняет меня, — сказала Джейн. — Единственное, когда он поймет, — это когда я на турнире и пяти минут не продержусь и исчезну... Тогда он поймет, какой «веселый» этот турнир!
— Да, веселого мало, — Гермиона выглядела очень обеспокоенной. — Знаете, что нужно сделать? Прямо сейчас, как придем в замок?
— Дать Рону пинка, — сказал Гарри.
— Или отравить зельем, — добавила Джейн.
— Нужно написать письмо Сириусу. Рассказать всё. Он же просил обо всём сообщать. Кажется, он предчувствовал что-то подобное. Я взяла с собой перо и пергамент.
— Ничего не нужно писать, — Гарри оглянулся: не подслушивает ли кто? Вокруг никого не было. Он продолжил: — Сириус примчался только из-за того, что у меня немного заболел шрам. Если я напишу про Турнир, он снова прилетит.
— Да, нельзя подвергать его опасности, — сказала Джейн.
— Но это — его решение, — твердо сказала Гермиона. — Он всё равно об этом услышит.
— Как?
— Турнир не скроешь, — резонно заметила Гермиона. — Турнир Трех Волшебников — очень известное соревнование. Ваши имена наверняка появятся в газетах. Поэтому лучше, чтобы Сириус услышал всё из ваших собственных уст.
— Хорошо, напишу. Ты права, — согласился Гарри.
— Я тоже напишу, — согласилась Джейн.
Друзья поспешили в замок. Они пошли в совятню, выбрали других сов, Джейн взяла у Гермионы пергамент, перо и чернильницу и принялась писать Сириусу:
> «Привет, Бродяга. Как дела? Не обижайся, что не писала после лета, совсем не было времени. Как я и говорила летом, приходили письма от мальчиков, но, честно говоря, я очень по тебе скучала. Особенно по играм с тобой; так как родители не знают, что я анимаг, я не могла превращаться всё лето, кажется, я даже начинаю забывать, каково это — быть анимагом, но это для меня не проблема, конечно. И в этом году я выучила французский, знаешь, я не могу на нем бегло говорить или писать, только понимаю и могу перевести на английский. А об остальных событиях ты, наверное, узнал от Гарри — про чемпионат. В этом году у нас проходит Турнир Трех Волшебников, ты, конечно, это знаешь. Так вот, в субботу меня выбрали пятым чемпионом. Кто четвертый — услышишь от Гарри. Еще один чемпион Хогвартса — Седрик Диггори из Пуффендуя. Но он не четвертый чемпион. Я не знаю, кто подбросил мое имя в Кубок, сама я этого не делала. Я в этом году не хотела лишних проблем. Знаешь, это стал настоящий кошмар, взгляды всех вокруг резко изменились, даже тех, кто писал мне письма. А самым тяжелым стал поступок Рона, он назвал меня эгоисткой, думает, что я тайно подбросила свое имя, как скрывала то, что стала анимагом. И обвинил меня — по его мнению, я пытаюсь стать любимицей родителей и втягивала его в свои интересы, чтобы посмеяться над ним, якобы зная, что он не справится. Это было очень больно. В общем, надеюсь, что и ты, и Клювокрыл в порядке.
> Джейн»
>
Она закончила письмо. Джейн привязала письмо к лапке одной из сов и отправила её, Гарри тоже закончил письмо и отправил его с большой совой.
В последующие дни и она, и Гарри сталкивались с обвиняющими взглядами других факультетов. Все избегали их, судачили за спинами. С Роном они не помирились, и желания мириться не было. А от Сириуса ответа не было.
Жизнь Джейн словно превратилась в кошмар, даже учеба пошла прахом. Спасибо профессору Снейпу, только он, зная о её дополнительных домашних заданиях, закрывал глаза на ошибки.
Позже их вызвали прямо с урока — мистер Бэгмен прислал за Гарри и Джейн, сказав, что все чемпионы должны прийти для фотосессии или чего-то подобного.
Они пришли в указанное место и оказались в небольшой аудитории. Большая часть столов была отодвинута в сторону, в центре освобождено место. Перед доской стояли три стола в ряд, накрытые бархатной скатертью. За ними стояли пять кресел. В одном сидел Людо и разговаривал с какой-то незнакомой ведьмой в алой мантии.
Виктор Крам, как обычно, стоял в стороне и о чем-то думал. Седрик и Флёр беседовали. Флёр выглядела очень довольной, не то что в день приезда.
Увидев Гарри и Джейн, Бэгмен вскочил и радостно подбежал к ним.
— Вот и наши четвертый и пятый чемпионы пришли! Входите, входите! Не волнуйтесь, это просто церемония проверки волшебных палочек. Сейчас придут и члены судейской коллегии.
— Проверка волшебных палочек? — удивился Гарри.
— Зачем это нужно? — спросила Джейн.
— Нужно проверить их состояние, отсутствие поломок или трещин. Это ваше главное орудие в этом соревновании. Эксперт в этой области сейчас наверху с директором. После церемонии вас сфотографируют. Знакомьтесь, Рита Скитер. — Бэгмен указал на женщину в алой мантии. — Она готовит небольшой материал о Турнире для «Пророка».
— Не такой уж небольшой, Людо, — поправила Рита, впившись взглядом в Джейн и Гарри.
Джейн посмотрела на неё с неприязнью: значит, эта ведьма-лгунья, писавшая про её отца, — и есть эта женщина.
— Нельзя ли взять у них короткое интервью до начала церемонии? — спросила она Бэгмена, не сводя глаз с Джейн и Гарри. — Самый юный чемпион наверняка оживит статью.
— Конечно. Джейн, Гарри, вы ведь не против?
Прежде чем Джейн и Гарри успели что-то сказать, женщина произнесла:
— Прекрасно, тогда начнем с этой юной леди, — и она схватила Джейн выше локтя мертвой хваткой. Журналистка вытащила её из комнаты и толкнула соседнюю дверь.
— Там очень шумно, — сказала она. — Лучше поговорим здесь, в тихом и уютном месте.
Они оказались в каморке для швабр и ведер.
— Входи, здесь очень удобно. Вот так. — Рита осторожно присела на перевернутое ведро и усадила Джейн на картонную коробку, плотно закрыв дверь. Комната погрузилась во тьму. — Ну, начнем.
Она открыла сумку из крокодиловой кожи, достала горсть свечей и, взмахнув волшебной палочкой, подвесила их в воздухе и зажгла.
— Джейн, ты не против «Прытко Пишущего Пера»? Так я смогу свободно с тобой беседовать.
— Как вам угодно, я не против, — сказала Джейн.
Рита достала из сумки длинное светло-зеленое перо и свиток пергамента. Она расстелила его на ящике с «Универсальным магическим пятновыводителем миссис Чистикс», стоящем между ними. Она сунула кончик пера в рот, немного пососала и с довольным видом поставила его вертикально на пергамент. Перо задрожало и замерло, балансируя на кончике.
> Тест... Я — Рита Скитер. Корреспондент газеты «Пророк».
>
Джейн посмотрела на перо. Не успела Рита открыть рот, как перо само понеслось по пергаменту:
> Рита Скитер — привлекательная блондинка сорока трех лет. Её острое перо сокрушило славу многих хвастунов.
>
— Чудесно, — сказала Рита, отрывая верхнюю часть пергамента и убирая её в сумку. — Итак, — она наклонилась к Джейн. — Что побудило тебя участвовать в Турнире?
— Что?
— Почему ты решила подбросить свое имя в Кубок?
— Я его не бросала. Я не знаю, как мое имя попало в Кубок огня. Я к нему даже не подходила. Я даже не хотела.
Рита Скитер подняла накрашенную бровь.
— Тебе ничего не будет, Джейн, не бойся. Мы все знаем, что ты нарушила запрет. Но не волнуйся, наши читатели любят бунтарей.
— Но я и не думала ничего нарушать. Я не знаю, кто...
— Что ты чувствуешь перед соревнованием? Волнуешься? Беспокоишься?
— Не знаю... пока ничего не чувствую, — ответила Джейн.
— В прошлых соревнованиях погибло несколько чемпионов, — ледяным тоном сказала Рита. — Ты думала об этом?
— Ну, Турнир — опасная игра. Это же очевидно.
В это время перо на пергаменте носилось туда-сюда, как на коньках, строча без остановки.
— Конечно, значит, ты даже не особо испугалась, смелая ты девочка. Что же заставило тебя так бездумно подвергать свою голову опасности?
— Я сама этого не хотела, — сказала Джейн.
— Конечно, иногда бывают моменты, отрицающие собственные желания. Я слышала, ты из многодетной семьи. Единственная дочь Уизли.
— Старшая дочь. Я не единственная, за мной еще Джинни.
— Да, сразу две девочки. Как ты думаешь, твоей сестре уделяют больше внимания, чем тебе? Может быть, ты пошла на этот шаг из-за недостатка внимания к себе? И братьев у тебя много. Наверное, они стали причиной этого решения, ты хотела показать себя?
— Родители относятся к нам одинаково. Я никогда не была обделена вниманием, — сказала Джейн.
— Конечно, радость моя. А родители знают об этой ситуации?
— Не знаю, наверное, знают.
— А что бы они сделали, узнав о твоем поступке? Обрадовались бы? Или обеспокоились? Ты, наверное, хотела услышать похвалу, которую желала? Это же мечта всех средних детей, верно? — спросила Рита.
Джейн не знала, что ответить.
— Может, поговорим о чем-нибудь другом. Я не хочу на это отвечать, — сказала она.
— Конечно, милая. А как ты относишься к Гарри, которого выбрали вместе с тобой? Вы, оказывается, всегда вместе ходите, даже выбрали вас одновременно. Ты думаешь, это знак судьбы? Что между вами?
— Ничего, мы просто друзья. Гарри мне как брат.
— «Как брат». А он тебе дорог как брат?
— Да, конечно, — сказала Джейн, глядя на то, что пишет перо:
> «Джейн Уизли, со слезами на глазах, рассказывала, как Гарри является частью её жизни. её изумрудно-зеленые глаза наполнились слезами».
> — Я не плачу, — сказала Джейн.
> — Это же журналистский стиль. Не волнуйся, так не будет написано, — сказала Рита. — Думаю, наше интервью закончено. Спасибо тебе, — сказала она и выпроводила её из тесной каморки.
>
Джейн, с одной стороны, была рада избавиться от неё и поспешила в класс. Чемпионы сидели на стульях перед дверью, она присела рядом с Седриком. В это время Рита увела Гарри на интервью.
Но спустя время пришли и другие люди. За столом, накрытым бархатной скатертью, сидели четверо судей: профессор Каркаров, мадам Максим, мистер Крауч и Людо Бэгмен. Узнав, что Гарри у Риты на интервью, Дамблдор вошел в каморку, чтобы спасти его. Позже он вышел вместе с Гарри и Ритой. Гарри сел рядом с Джейн.
Рита устроилась в углу, достала наполовину написанную статью, разложила её на коленях, лизнула кончик «Прытко Пишущего Пера» и поставила его на пергамент.
— Познакомьтесь с мистером Олливандером, — сказал Дамблдор, усаживаясь в ряд судей. — Он осмотрит ваши палочки, чтобы проверить их готовность к сражениям на турнире.
Джейн увидела у окна пожилого волшебника с большими светло-серыми глазами.
— Мадемуазель Делакур, если вы не против, начнем с вас. — Мистер Олливандер вышел на середину класса.
Флёр Делакур легкой походкой подошла к нему и протянула палочку.
— Хм-м... — Олливандер покрутил её своими длинными пальцами, как дирижерскую палочку. Из палочки посыпались розовые и золотые искры. Мастер поднес её к глазам и внимательно осмотрел. — Понятно, — серьезно сказал он. — Двадцать сантиметров, не гнется, розовое дерево. О, Боже! Внутри этого...
— Волос вейлы, моей бабушки.
«Значит, она наполовину вейла, теперь понятно, почему она так на них похожа», — подумала Джейн.
— Да... да, — сказал Олливандер. — Кажется, я никогда не использовал волос вейлы для палочек. Они бывают слишком вспыльчивыми. Но вкусы у всех разные, если она вам подходит...
Мистер Олливандер провел пальцами по всей длине палочки, проверяя на наличие трещин или неровностей.
— Орхидеус! — выкрикнул он, и из палочки вырвался букет орхидей, который он протянул Флёр. — Мистер Диггори, ваша очередь.
Флёр с улыбкой прошла мимо Седрика на свое место.
— А-а, узнаю свое изделие, — оживился мистер Олливандер, взяв палочку Седрика. — Это я очень хорошо знаю. Внутри волос из хвоста уникального единорога — жеребца высотой в два метра в холке. Он чуть не забодал меня рогом, когда я дернул его за хвост. Тридцать пять сантиметров, ясень, хорошая упругость. Вы часто её чистите?
— Вчера вечером натер до блеска, — улыбнулся Седрик. Джейн посмотрела на свою палочку: она и не помнила, когда в последний раз её чистила. В многодетной семье на это и времени-то не бывает.
Мистер Олливандер выпустил из палочки Седрика серебряную спираль из дыма на весь класс и, оставшись довольным, вызвал на середину комнаты Крама.
Виктор Крам встал, повел плечами и, сутулясь, уныло подошел к мастеру. Протянул палочку, засунул руку в карман и нахмурился.
— Хм-м. Если не ошибаюсь, творение Григоровича? Сильный мастер, но его стиль моему... Впрочем, неважно...
Он поднес палочку к глазам, покрутил туда-сюда, внимательно изучая.
— Да... саксаул и сухожилие дракона? — он взглянул на Крама.
Крам кивнул.
— Довольно толстая, жесткая, двадцать семь сантиметров... Авис!
Саксауловая палочка выстрелила, как ружье, и из её кончика вылетела стайка певчих птиц, устремившихся через окно к солнцу.
— Чудесно, — сказал Олливандер, возвращая палочку Краму. — Кто еще остался?.. Поттер!
Гарри встал, прошел мимо Крама и протянул свою палочку.
— О-о! — лицо мистера Олливандера просияло, глаза загорелись. — Эту я очень хорошо знаю. Одиннадцать дюймов, внутри перо из хвоста феникса, сделана из остролиста.
Мистер Олливандер изучал его палочку дольше всех. В конце концов он заставил её выстрелить фонтаном вина, объявив, что палочка всё еще в идеальном состоянии.
— Следующая — вы, мисс Уизли, — сказал он.
Джейн встала и протянула свою палочку.
Мистер Олливандер взял палочку Джейн и начал ощупывать её пальцами. Его бесцветные глаза на мгновение впились в лицо Джейн, затем снова обратились к дереву.
— Хм-м... Эту палочку тоже сделал я, помню. Двенадцать дюймов, береза и сердечная жила дракона. — Олливандер слегка согнул палочку. — Береза — символ чистоты и новых начинаний, но жила дракона придает ей особую мощь и упрямство. Очень гибкая, но... — он тепло улыбнулся Джейн. — Видно, что это палочка из многодетного дома.
Джейн тут же слегка покраснела.
Олливандер поднял палочку и взмахнул ею:
— Агуаменти!
Из кончика палочки ударила струя чистой воды, в воздухе образовалась маленькая радуга и исчезла.
— В прекрасном состоянии. Не сомневаюсь, что она верно служит своей хозяйке, — сказал он и вернул Джейн палочку. Она села на свое место между Седриком и Гарри.
— Спасибо всем, — сказал Дамблдор, сидевший за судейским столом. — Можете идти на уроки. Впрочем, можете идти и на обед, уроки подходят к концу...
Наконец-то сегодня случилось хоть что-то хорошее. Джейн и Гарри уже собирались уходить, когда полный мужчина с камерой вскочил и откашлялся.
— А как же снимки, Дамблдор, снимки! — забеспокоился Бэгмен. — Всех судей и участников! Рита, что вы скажете?
— Да, конечно. Сначала всех вместе, — она снова впилась взглядом в Джейн и Гарри, — потом по отдельности.
Фотографу пришлось изрядно попотеть. Мадам Максим с какой стороны ни посмотри загораживала всех, а чтобы вместить её в кадр целиком, фотографу некуда было отступать. В конце концов ей пришлось сесть, а остальные встали вокруг. Каркаров накручивал козлиную бородку на палец, чтобы сделать еще один завиток. Привыкший к фотографированию Крам занял место сзади, чтобы не бросаться в глаза. Фотограф хотел выставить на передний план Флёр, но Рита вывела Гарри и поставила его в центр. К тому же она поставила Джейн рядом с ним и потребовала, чтобы они стояли вплотную. А когда общее фото было готово, она потребовала снять участников Турнира по отдельности.
Наконец все разошлись. Джейн пошла на обед вместе с Гарри. Гермионы там не было, Джейн подумала, что она, как обычно, в библиотеке. После обеда они вернулись в свои спальни. В спальне девочек Джейн нашла письмо для себя. Наконец-то пришло письмо от Сириуса:
> «Я в порядке, Алая. Как ты сама? Судя по письму, твоя нынешняя ситуация не из легких. Но не унывай, Рон потом придет в себя. Кстати, я рад, что ты выучила французский, ты ведь умница, скоро научишься и говорить на нем. Получил и письмо от Гарри, он тоже стал четвертым чемпионом. Всё, что я хочу вам сказать, не уместится в письме: слишком опасно, кто-то может прочитать. Нам нужно поговорить с глазу на глаз. В ночь с 21 на 22 ноября, в час ночи, устрой всё так, чтобы мы могли встретиться у камина в вашей гостиной. Я написал Гарри то же самое, так что приходите вдвоем. Ты смелая и, конечно, сможешь постоять за себя. Я знал это еще с третьего курса. Но кто-то, кто-то очень могущественный и злой, взял вас с Гарри на мушку. И именно этот человек подбросил ваши имена в Кубок.
> Береги себя, Джейн. И себя, и Гарри. Я знаю, что ты пойдешь на всё, чтобы защитить Гарри, но сначала думай о себе. Ответь мне скорее насчет 22 ноября.
> Сириус»
>
Вот так в течение двух недель Джейн разговаривала с Гарри и ждала Сириуса. Для Джейн Сириус был человеком, который её понимал и верил ей без всяких сомнений. Особенно сейчас, когда приближался первый этап, ей явно нужна была его поддержка. Так как Джейн не знала точно, что будет на первом этапе, она готовилась ко многим заклинаниям, но внутри было беспокойство. Они с Гарри долго обсуждали с Гермионой, как уберечь встречу от случайных свидетелей. В худшем случае придется бросить пакет с навозной бомбой. Но делать этого не хотелось — за бомбу Филч наверняка сдерет шкуру заживо.
Что касается замка, там тоже не было спокойно. Ученики по-прежнему считали Джейн лгуньей и при виде её всегда были готовы убежать. А Рита Скитер опубликовала в «Пророке» статью о Турнире Трех Волшебников. Но о самом соревновании там было сказано мало. Основную часть занимали интервью Джейн и Гарри. Жизнь Джейн она описала как жизнь трагического ребенка, оставшегося в тени братьев, а самое ужасное — намекнула на влюбленность между Гарри и Джейн.
> «Судьба двенадцатилетней Джейн Уизли — настоящая трагедия. Быть одной из семи детей в многодетной семье Уизли нелегко. Оставаясь в тени шести братьев, не получая внимания родителей и вынужденная постоянно использовать старую одежду и чужие палочки, Джейн несет раненую душу. В интервью она сказала нам: "Меня никто не замечает... Я просто хочу доказать, что тоже на что-то способна", и при этом её глаза наполнились слезами. Чтобы привлечь внимание общества, она решилась на участие в Турнире, подвергая свою жизнь опасности...»
>
— Это настоящая ложь. Я никогда не жаловалась на положение семьи. К тому же мне не двенадцать, а четырнадцать лет, — со злостью сказала Джейн.
> «Но у Джейн нашелся и защитник. Еще один наш чемпион Гарри Поттер. Все ученики заметили, что эта молодая пара постоянно ходит вместе по коридорам Хогвартса. Джейн, рассказывая о Гарри, призналась: "Он — часть моей жизни, моя единственная опора. Глядя в его изумрудно-зеленые глаза, я чувствую себя защищенной". В подтверждение этого Пэнси Паркинсон, лучшая ученица факультета Слизерин, сказала нашему корреспонденту:
> — Давно известно, что между этими двумя (Гарри и Джейн) есть нечто большее, чем дружба. Они постоянно о чем-то перешептываются в темных углах библиотеки. Джейн — очень хитрая девочка, она полностью очаровала Гарри. По-моему, они даже составили общий план, чтобы вместе участвовать в соревновании».
>
— Настоящая ведьма, сука! — вскричала Джейн, швырнув газету на стол. — Глупая Паркинсон, значит, вот как она решила отомстить за то, что я толкнула её в воду.
В это время к ней подсел Гарри, в его руках тоже была газета:
— Судя по твоему гневу, ты тоже прочитала газету, — сказал он.
— Что уж там, эта ведьма написала то, чего я не говорила, — ответила Джейн.
— У меня то же самое, — сказал Гарри и показал отрывок из своего интервью.
> «Моя сила — качество, доставшееся мне в наследство от родителей, — написано в статье. — Если бы отец и мать видели меня сейчас, они бы очень мной гордились. Да, по ночам я вспоминаю их и плачу, и ничуть этого не стыжусь. Я знаю, на Турнире со мной ничего не случится, потому что родители смотрят на меня с небес...»
>
Рита Скитер не только превратила его «м-м» в длинные и нудные предложения, но и опросила других хогвартсцев, чтобы узнать их мнение о нем.
> «В Хогвартсе Гарри встретил свою любовь. По словам его близкого друга Колина Криви, Гарри повсюду следует за Джейн Уизли. Джейн Уизли — пятая чемпионка Турнира Трех Волшебников, смелая и красивая девушка».
>
— Да, кошмар, но тебя хотя бы не так много упоминали, а меня выставили так, будто я в тебя до смерти влюблена. А эта сучка Паркинсон этим воспользовалась, — зло сказала Джейн.