Огненная судьба Джейн Уизли

На следующий день Гарри, кажется, нашел решение своей проблемы с Сириусом. За завтраком он рассказал, что написал ему о шраме, мол, вчера я все неправильно понял, писал в сонном состоянии, на самом деле у меня все хорошо, не приезжай сюда.
— Но, Гарри — это же ложь. Ты не выдумал историю со своим шрамом.
— Ну и что с того? Ты хочешь, чтобы из-за меня его поймали и посадили в Азкабан?
Гермиона хотела что-то возразить, но Рон толкнул ее в бок.
— Да ладно тебе, — прошептал он.
— Да, Миона, оставь это, — сказала Джейн: — Это выбор Гарри. У него есть право беспокоиться о Сириусе, даже если его решение не совсем верное.
Гермиона в конце концов послушала их, смирилась и больше ничего не говорила.
Дальнейшее начало сегодняшнего дня можно назвать ошеломляющим, потому что профессор Грюм объявил, что применит заклятие Империус к каждому ученику — это было нужно, чтобы показать его силу и проверить способность учеников сопротивляться.
— Но, профессор, — неуверенным голосом начала Гермиона, — вы же говорили, что это нарушение закона...
Профессор молча взмахнул волшебной палочкой, парты раздвинулись в разные стороны, и центр класса освободился.
— ...я хотела сказать, что вы говорили, будто это заклятие нельзя применять к людям, — закончила свою мысль лучшая ученица.
— Дамблдор хочет, чтобы вы на собственном опыте почувствовали опасность этого заклятия, — отрезал Грюм. Его магический глаз уставился на Гермиону, гипнотизируя её своим немигающим грозным взглядом. — Но если ты выбираешь путь раба, полностью лишенного собственной воли, то есть более сложный путь, я не против, это твой выбор. Можешь выйти из класса. — Он указал кривым пальцем на дверь.
Лицо Гермионы вспыхнуло, и она прошептала, что имела в виду совсем другое.
Джейн, Гарри и Рон переглянулись и улыбнулись. Гермиона скорее согласилась бы проглотить гной бубонтюбера, чем пропустила бы такой важный урок.
Грюм вызывал учеников по очереди и накладывал на них заклятие. Чего только не делали ученики, подчинившись его воле! Дин Томас запел национальный гимн и трижды проскакал по комнате. Лаванда Браун вообразила себя белкой. Невилл выполнял гимнастические упражнения, которые никогда в жизни не мог сделать. Пока Грюм не снимал заклятие, все были бессильны перед магией и не могли прийти в себя.
Затем наступила очередь Гарри. Сначала казалось, что он подчинился магии, но затем он начал сопротивляться. В конце концов, отчаянно борясь, он подпрыгнул. Он ударился головой о стол и перевернул его. Казалось, он повредил обе коленки.
— Вот, это уже на что-то похоже! — громко крикнул Грюм. — Все смотрите на Гарри! Он боролся и, черт возьми, почти выстоял. Победа была очень близка! Давай еще раз, Поттер! А вы наблюдайте за ним, особенно смотрите в глаза. В глазах всё видно. Молодец,Гарри! Из тебя не так-то просто сделать раба.
Джейн очень гордилась Гарри. Урок продолжился, и, можно сказать, кроме Гарри никто не смог сопротивляться. Наконец пришла очередь Джейн.
— Уизли, — прохрипел Грюм, — твоя очередь.
Джейн взяла палочку и вышла на середину класса.
Профессор направил на неё палочку и произнёс:
— Империо!
Джейн думала, что ощущения будут хуже, но она почувствовала нечто чудесное, будто с плеч свалился тяжелый груз и она парит в воздухе. Чувство блаженства волной охватило её, однако она чувствовала себя как в тумане: будто кто-то пристально за ней наблюдает. В этот момент в её пустой голове зазвучал приказ Грозного Глаза:
«Прыгай на стол... Прыгай на стол...»
Джейн была готова подчиниться и прыгнуть, но внезапно в её мозгу вспыхнул другой голос:
«Почему я должна делать то, что он говорит?»
«Прыгай на стол...»
Снова прозвучал голос в голове.
«Я что, слабая? Я не хочу».
«Прыгай на стол...»
«Мне не нужны приказы. Я не хочу. Прекрати».
«Прыгай! Быстро!»
«Я сказала, не хочу, делай это сам!» — этот крик, похожий на эхо, едва не разорвал мозг Джейн. Она даже не заметила, как, сжимая палочку, сама направила заклятие Империус на профессора.
— Джейн, прекрати! — громкий крик Гермионы вернул Джейн к реальности. Она увидела, как крепко сжимает палочку, как все ученики смотрят на неё с изумлением, а профессор прыгает по столу.
— Боже мой, неужели это я сделала? — испуганно проговорила Джейн.
Через несколько секунд профессор преодолел заклятие и пришел в себя.
— Простите, профессор. Я правда этого не хотела, — сказала Джейн, ожидая худшего: — Я не хотела причинить вам вред.
Джейн ждала, что профессор начнет ругаться или накажет её, Грюм смотрел на неё своим страшным лицом. Но в следующую секунду уголки его губ сильно приподнялись, было видно, что он очень рад, хотя это выглядело странно. Он похлопал Джейн по спине и повернул её лицом к классу:
— Видите? Видите, что она сделала! Она не только вышла из-под заклятия, но и мастерски применила его против другого. Она боролась и, черт возьми, использовала это как оружие! Молодец, Джейн! Ты настоящий воин!
Джейн была в замешательстве, но в глубине души очень рада: с одной стороны, её не отругали за поступок, с другой — она получила похвалу от сурового человека, от которого не ожидала услышать доброго слова.
После урока все удивлялись и спрашивали её, как она это сделала, но Джейн и сама не знала. Остальные сокрушались, что им снова придется столкнуться с этим заклятием, так как они не смогли сопротивляться, как Джейн. А Джейн переживала из-за навалившихся домашних заданий.
Все четверокурсники заметили, что в этом году объем домашних работ значительно увеличился.
— Вы вступили в самый важный этап изучения магических искусств, — предупредила профессор МакГонагалл, блеснув очками. — Экзамены С.О.В. (Супер Отменное Волшебство) не за горами...
— С.О.В. же только на пятом курсе! — взмолился Дин Томас.
— Согласна, Томас. Но готовиться к ним нужно заранее. Во всем классе только мисс Грейнджер смогла превратить ежа в более или менее приличную игольницу. А ваша игольница, Томас, до сих пор сжимается от страха, если к ней поднести булавку.
Гермиона, не в силах скрыть гордость, улыбнулась и покраснела.
На уроке Прорицания Гарри, Джейн и Рону повезло. Профессор Трелони объявила, что поставила всем троим высшие баллы за их работы. Она похвалила их за предсказания и за то, что они смиренно приняли грядущие беды. Но радость друзей быстро угасла. Трелони дала новое задание на месяц вперед, а в их головах, к сожалению, запас несчастий и катастроф уже исчерпался.
Профессор Бинс по Истории магии тоже не отставал: он поручил через неделю сдать сочинение о восстании гоблинов в XVIII веке. Профессор Снегг обрушил на них поток противоядий и пообещал перед Рождеством кого-нибудь отравить, чтобы проверить, как усвоены противоядия. А профессор Флитвик велел прочитать из списка дополнительной литературы три толстые книги о манящих чарах.
Даже Хагрид их не пощадил. Его любимые соплохвосты росли с пугающей скоростью, хотя было неизвестно, что они едят. С видом Деда Мороза, принесшего подарки, он предложил провести исследование: приходить к нему через день по вечерам, наблюдать за соплохвостами и делать записи об их «чудесном» поведении.
Войдя в холл, они замерли — пройти дальше было невозможно. У мраморной лестницы на стенде висело объявление, возле которого собралось около пятидесяти учеников. Рон, будучи самым высоким, встал на цыпочки и громко прочитал поверх голов:
— «Турнир Трех Волшебников. Делегации Шармбатона и Дурмстранга прибудут в Хогвартс в следующую пятницу — 30 октября в 6 часов вечера. В этот день уроки закончатся на полчаса раньше...»
— Отлично! Последний урок — зельеварение! Снегг не успеет никого отравить! — обрадовался Гарри.
— Жаль. А я хотела посмотреть, кто станет жертвой, — расстроенно сказала Джейн.
— «...После уроков все ученики должны отнести сумки с учебниками в свои спальни и собраться перед замком для встречи иностранных гостей».
— Приедут через неделю! Знает ли об этом Седрик? Пойду скажу ему! — Пуффендуец Эрни Макмиллан с горящими глазами растолкал учеников и бросился к лестнице.
— При чем тут Седрик? — удивился Рон.
— Наверное, Седрик Диггори будет участвовать в турнире, — объяснил Гарри.
— Этот идиот будет защищать честь Хогвартса? — усмехнулся Рон, выходя из толпы вместе с друзьями.
Джейн дала ему подзатыльник:
— Следи за языком, Рон. Он не идиот. Пусть участвует, по-моему, у него получится.
— Да, Диггори не идиот. Он тебе не нравится только потому, что победил Гриффиндор. А я слышала, что он очень способный ученик. К тому же он староста факультета, — твердо сказала Гермиона.
— Зато он вам обоим очень нравится! Конечно, он ведь такой красавчик, — подразнил их Рон.
— Ошибаешься, я не сужу людей по внешности, — обиделась Гермиона.
— Кха-кха! Ло-кха-кха-нс! — Рон сделал вид, что сильно закашлялся, но Джейн и Гарри отчетливо услышали фамилию «Локонс».
Это объявление всколыхнуло обитателей замка. Куда бы ни пошли друзья, они слышали только: «Турнир Трех Волшебников», «Турнир Трех Волшебников». Все чуть ли не сходили с ума: кого допустят к соревнованиям, какие будут виды магии, будут ли иностранные студенты отличаться от нас?
Разумеется, в замке началась большая уборка. Несколько потемневших портретов тщательно вымыли, чем они были крайне недовольны. Портреты ежились в своих рамах, морщили мокрые розовые лица и сердито ворчали. Рыцарские доспехи заблестели и теперь двигались без всякого скрипа. А Аргус Филч срывался на детей, которые не вытирали ноги, и даже довел до слез двух девочек-первокурсниц.
Учителя тоже волновались.
— Долгопупс, постарайся не показывать гостям из Дурмстранга, что не можешь выполнить простейшее заклинание превращения, — взмолилась профессор МакГонагалл в конце очень сложного урока: Невилл случайно превратил собственные уши в кактусы.
Наконец настал долгожданный день. Войдя утром в Большой зал, студенты на мгновение замерли — за ночь на стенах развесили огромные знамена всех факультетов: красное знамя Гриффиндора с золотым львом, бронзовый орел Когтеврана на синем фоне, желтое знамя Пуффендуя с черным барсуком и зеленое знамя Слизерина с серебряной змеей. За столом профессоров развевалось огромное полотнище с гербом Хогвартса: большая буква «Х» в окружении льва, орла, барсука и змеи.
Фред и Джордж завтракали. Но они снова сидели отдельно от всех и шепотом обсуждали что-то нетипичное для них. Рон с друзьями сразу направился к ним.
— Да-а, ситуация сложная, — сказал Джордж Фреду грустно. — Если он откажется с нами разговаривать, придется писать письмо, отправим совой или отдадим прямо в руки. Он бегает от нас, но мы добьемся своего.
— Кто от вас бегает? — Рон подсел к ним.
— Проваливай, — сердито бросил Фред.
— А почему ситуация сложная? — спросил Рон у Джорджа.
— Младший брат становится слишком назойливым.
— Что думаете о турнире? Хотите участвовать?
— Я спрашивал МакГонагалл, как выбирают участников, она не сказала, — пожаловался Джордж. — Велела закрыть рот и заниматься превращением енота.
— Правильно сказала, — засмеялась Джейн: — Когда вы поймете, что это вам не под силу?
— Да-да, не верь нам, малышка, — сказал Фред: — Но потом, когда мы выиграем кубок, не проси у нас денег.
— Ага, не буду, сначала выиграйте, — съязвила Джейн.
— Интересно, что будет на соревнованиях? — задумался Рон, а потом снова оживился: — Спорим, мы все равно победим, правда, Гарри? Мы ведь привыкли к опасностям.
— Привыкли-то привыкли, но не перед судьями, — Фред охладил его пыл.
— А кто обычно бывает судьей? — спросил Гарри.
— Всегда директора участвующих школ, — сказала Гермиона. — В турнире тысяча семьсот девяносто второго года все трое получили ранения. Тогда участники должны были поймать василиска, а он внезапно выпрямился и напал.
Заметив, что многие смотрят на неё с удивлением, Гермиона, как обычно, начала сердиться: почему они так мало читают книги!
— Об этом написано в «Истории Хогвартса»! На самом деле, там не всё подтверждено. Я бы назвала это «Пересмотренной историей». Или «Однобокой историей Хогвартса. Избранные отрывки. Многое преувеличено».
— Ты о чем? — не понял Рон.
— О домашних эльфах! — сказала Гермиона, подтверждая догадку Хәрри, четким и громким голосом. — Ни в одном месте многостраничной «Истории» не сказано, что все мы участвуем в безжалостной эксплуатации сотен эльфов.
Джейн закатила глаза и принялась за еду. Она, Гарри и Рон прохладно относились к кампании Гермионы по защите домашних эльфов. Но это не убавляло её пыла. Правда, чтобы Гермиона хоть немного успокоилась, они втроем купили по значку. Но деньги были потрачены впустую: разговоров меньше не стало. Более того, она требовала носить значки, чтобы подавать пример другим. Особенно она наседала на Джейн, думая, что если она будет их носить, то и другие парни купят значки ради неё. Каждый вечер, приходя в гостиную, Гермиона искала очередную «жертву», прижимала её к углу и трясла перед носом жестяной банкой со значками.
— Поймите, — объясняла она упрямым гриффиндорцам, — эту армию маленьких волшебников, которые меняют ваши простыни, зажигают камины, моют классы, готовят вам еду. И они не получают за свой труд ни одного сикля. Это настоящее рабство!
Некоторые, включая Невилла, бросали в банку пару сиклей, лишь бы Гермиона отвязалась. Немногие прислушивались к её словам, но дальше дело не шло. А большинство воспринимало её действия просто как шутку.
Рон устремил взгляд в потолок зала, откуда падали последние лучи осеннего солнца. Фред проявил необычный интерес к бекону (близнецы не купили значок «Г.А.В.Н.Э.»). А Джордж сказал:
— Послушай, Гермиона, ты сама хоть раз была на кухне?
— Конечно, нет, — коротко отрезала Гермиона. — Ученикам...
— А мы были, — перебил её Джордж и толкнул Фреда в бок. — Были несколько раз. Воровали еду. И видели домашних эльфов. Они такие счастливые. Считают, что лучше работы не бывает!
— Потому что они необразованные и доверчивые. Им можно внушить что угодно, — Гермиона продолжала бы горячо говорить, но в этот момент прилетела совиная почта, и она замолчала.
Джейн подняла голову и заволновалась, увидев Буклю, летящую к Гарри. Рон и Гермиона с тревогой посмотрели на неё. Сова опустилась на плечо Гарри, сложила крылья и устало вытянула лапку. Гарри отвязал письмо Сириуса и дал ей кусочек бекона, который Букля с благодарностью проглотила. Убедившись, что близнецы заняты обсуждением Турнира Трех Волшебников, он шепотом прочитал друзьям письмо:
— «Добрый день, Гарри!
Я вернулся туда, где был раньше, и сейчас снова в безопасности. Меня держат в курсе всего, что происходит в Хогвартсе. Не используй Буклю, меняй сов. Не беспокойся за меня, но сам будь осторожен. Не забывай, что я сказал о твоем шраме. Сириус».
— Ну, хотя бы он в безопасности, пусть и наврал, — сказала Джейн.
— А зачем менять сов? — тихо спросил Рон.
— Букля слишком выделяется среди других птиц, — сразу объяснила Гермиона. — Частые прилеты белоснежной совы в одно и то же место не могут не привлечь внимания. Ведь там белые совы встречаются очень редко.
Гарри сложил письмо и спрятал его под мантию.
Джейн погладила Буклю:
— Молодец, Букля. Гарри, ты извинился перед ней?
— Утром, перед тем как отправить письмо, — сказал Гарри, а потом тоже погладил Буклю: — Спасибо тебе, Букля. Она издала тихий звук, макнула клюв в кубок с апельсиновым соком и улетела, чтобы погрузиться в сладкий сон на вершине башни.
В воздухе чувствовалось праздничное настроение. На уроках никто особо не напрягался, все думали о гостях, прибывающих из Шармбатона и Дурмстранга. Даже урок зельеварения не казался таким уж неприятным, ведь сегодня занятия закончились на полчаса раньше. Прозвенел звонок. Гарри, Джейн, Рон и Гермиона поспешили в свою башню. Бросив сумки в спальне, они надели плащи и побежали вниз, в холл.
Деканы факультетов выстраивали учеников в ряды.
— Уизли, поправьте шляпу, — приказала профессор МакГонагалл. (В этот момент Джейн вышла вперед Рона и поправила ему шляпу) — Первокурсники, выходите вперед. Пожалуйста, не толкайтесь!
Они рядами спустились по главной лестнице и выстроились перед замком. Вечер был ясный и прохладный. Начали сгущаться сумерки. Над Запретным лесом показалась луна, похожая на бледный призрак.
— Сейчас будет шесть часов, — Рон посмотрел на часы и уставился на дорогу, ведущую к главным воротам. — Как думаете, на чем они прибудут? На поезде?
— Сомневаюсь, — сказала Гермиона.
— Тогда как? На волшебных метлах? — спросил Гарри.
— Ага, попробуй-ка долети на метле на такое расстояние, — съязвила Джейн: — На полпути устанешь и свалишься.
— Может, портал? — предположил Рон. — Или им разрешена трансгрессия до семнадцати лет?
— На территории Хогвартса трансгрессия невозможна, сколько раз тебе повторять, — оборвала его Гермиона.
Друзья внимательно осмотрели небо. Ничего летящего не было заметно. Как обычно, тишина и покой. Друзья начали подмерзать. Скорее бы гости приехали! Может, они придумали какое-то особенное зрелище?
К счастью, Дамблдор, стоявший в последнем ряду вместе с другими учителями, в этот момент выкрикнул:
— Сердце чует — делегация Шармбатона уже близко!
— Где? Где? — дети стали радостно крутить головами.
— Вон там! — ученик шестого курса указал на небо в стороне Запретного леса.
Нечто гораздо большее, чем метла, нет, больше сотни метел, стремительно увеличивалось в размерах на иссиня-черном небе.
— Дракон! — взвизгнул испуганный первокурсник.
— Ты дурак? Это же летящий дом! — уверенно сказал маленький Деннис Криви.
Его догадка оказалась близка к истине. Огромная черная тень прошла почти касаясь верхушек деревьев. Свет, падающий из окон замка, осветил приближающееся чудо — огромную синюю карету размером с башню. Её тянули около десяти крылатых золотых коней, каждый размером со слона, с развевающимися белыми гривами.
Первые три ряда учеников попятились. Карета, готовясь к посадке, на бешеной скорости снизилась. Наконец, с оглушительным грохотом — от которого Невилл подпрыгнул и наступил на ногу слизеринцу-пятикурснику — копыта золотых коней величиной с большие тарелки коснулись земли у края Запретного леса. Следом приземлилась карета, подпрыгивая на гигантских колесах; кони пучили свои огненно-красные глаза и кивали огромными головами.
Дверца, украшенная гербом, открылась: на гербе были изображены две скрещенные золотые палочки, из каждой из которых вылетали по три красные звезды; из кареты выпрыгнул мальчик в голубой мантии, наклонился, что-то поискал на полу кареты и разложил золотые ступеньки. Затем он почтительно отступил, и из кареты показалась туфля, лакированная черным цветом, размером не меньше детских саней, а следом за ней перед изумленными зрителями предстала и её владелица. «Ого,эта, наверное, даже выше Хагрида», — подумала Джейн. Неудивительно, что карета и кони были такими огромными!
Женщина, стоявшая на первой ступеньке и смотревшая на ошеломленную толпу, все равно казалась больше Хагрида. Когда она вышла на свет из окон замка, стало видно её красивое лицо с оливковой кожей, прозрачными черными глазами и крупным орлиным носом; блестящие волосы были собраны на затылке. Дама была с ног до головы закутана в мантию из черного атласа, на её шее и толстых пальцах сверкали драгоценные опалы.
Дамблдор зааплодировал. Ученики присоединились. Многие встали на цыпочки, чтобы получше рассмотреть великаншу. На её лице появилась улыбка. Она подошла к Дамблдору и протянула руку, усыпанную драгоценными камнями. Директор, будучи не маленького роста, слегка наклонился, чтобы поцеловать её руку.
— Дорогая мадам Максим! Добро пожаловать в Хогвартс!
— Дамбльдорр, — сказала мадам Максим густым голосом. — Надеюсь, ваше здоровье в порядке?
— Спасибо. Я в отличной форме.
— Мои ученики, — она небрежно махнула своей огромной рукой назад.
Джейн, чье внимание было приковано к мадам Максим, только сейчас заметила вышедших из кареты подростков лет пятнадцати-шестнадцати. Их было около пятнадцати, и все они дрожали от холода в своих тонких шелковых мантиях. Некоторые обмотали головы теплыми шарфами. Насколько видела Джейн (учеников закрывала огромная тень мадам Максим), все они со страхом смотрели на замок.
— Кар-карофф уже прибыл?
— Ждем в любой момент, — сказал Дамблдор. — Вы встретите его здесь или сразу пройдете в замок?
— Лучше в замок. Здесь холодно. Только мои лошади...
— Наш учитель по уходу за магическими существами с радостью присмотрит за ними. Он сейчас придет, только уладит небольшое недоразумение. Его... э-э... подопечные требуют особого внимания.
— Это его сопляки-то, — прошептал Рон Гермионе.
— Моим лошадям нужен сильный конюх. — Мадам Максим, похоже, сомневалась, что учитель Хогвартса сможет справиться с её золотыми жеребцами. — Они ошшшень с-с-ильные.
— Поверьте, Хагрид настоящий мастер своего дела, — улыбнулся Дамблдор.
— Ошшшень хорошо! — мадам Максим слегка поклонилась. — Скажите мсье Хагриду, что мои лошади пьют только ячменный виски.
— Обязательно передам. — Дамблдор тоже поклонился ей в ответ.
— Следуйте за мной, — величественно кивнула мадам Максим своим ученикам.
Хогвартсцы расступились, пропуская гостей к каменным ступеням.
— Лошади Дурмстранга, наверное, не хуже? — сказал Симус Финниган, глядя поверх голов Парвати и Лаванды на Гарри, Джейн и Рона.
— Они, наверное, прибудут другим способом. Каждая школа должна отличаться, — предположила Джейн: — Но если они приедут на лошадях, те тоже будут огромными.
— Если они такие же большие — Хагриду не поздоровится, — Гарри покачал головой. — Конечно, если соплохвосты его еще не прикончили. Интересно, что там случилось?
— Может, они сбежали? — с надеждой сказал Рон.
— Боже упаси! — ужаснулась Гермиона. — Представь себе: соплохвосты ползают по территории замка!
— Это было бы отвратительно и страшно, — сказала Джейн.
Холод начал пробирать до костей. Некоторые поглядывали на небо. Тишину нарушало только фырканье и топот копыт золотых коней мадам Максим.
— Слышите? — внезапно выкрикнул Рон.
Из какой-то точки в темноте послышался странный звук: будто гигантский пылесос двигался по дну реки, смешиваясь с хлюпаньем и гулом засасываемой воды.
— Озеро! — закричал Ли Джордан. — Смотрите на озеро!
Стоя на пригорке у замка, они ясно видели черную гладь воды, но теперь её трудно было назвать «гладью». В центре озера появились вихревые волны, затем огромные пузыри, волны ударили в илистый берег. Внезапно в самом центре, будто из дна вытащили гигантскую пробку, появилась огромная воронка. Из её середины начал медленно подниматься длинный черный шест. Это было похоже на корабельную мачту.
— Это мачта, — объяснил Гарри Рону, Джейн и Гермионе.
Отражая лунный свет, огромный корабль медленно поднялся на поверхность воды. Его внешний вид напоминал скелет, он был страшен, как оживший мертвец, восставший из глубин. Тусклые огни иллюминаторов походили на светящиеся глаза призрака. С оглушительным всплеском корабль наконец полностью вышел из воды, закачался на волнах и поплыл к берегу. Вскоре послышался звук якоря, брошенного на мелководье, и на берег был спущен трап.
На борту начали появляться пассажиры, в иллюминаторах задвигались силуэты. Каждый из них был телом не меньше Крэбба и Гойла! Но когда они вышли на свет из окон замка, Джейн увидела, что они не такие уж и гигантские, просто надели на себя пушистые шубы. Человек, идущий впереди всех, был в другой шкуре — блестящей, серебристого цвета, под стать его волосам.
— Дамблдор! — радостно воскликнул он, поднимаясь на пригорок. — Как поживаете, дорогой друг?
— Спасибо, прекрасно, профессор Каркаров.
Голос Каркарова был бархатисто-мягким, с оттенком заискивания. Он был высоким и худощавым, как Дамблдор, но волосы у него были короткие, а закрученная на конце козлиная бородка едва прикрывала его безвольный подбородок. Подойдя к Дамблдору, он взял обе его руки и крепко потряс их.
— Старый, добрый Хогвартс, — он с улыбкой посмотрел на замок. Зубы у него были желтоватые, а улыбка — ледяная, совершенно не сочетавшаяся с острым взглядом. — Как хорошо снова вернуться сюда... Как хорошо... Виктор, иди сюда. Проходи в тепло. Вы ведь не против, Дамблдор? Виктор немного простудился...
Каркаров подозвал одного из учеников, и тот подошел. Крупный, с орлиным носом, густыми черными бровями... Рон толкнул друзей локтем и что-то прошептал на ухо. Но Джейн и сама узнала гостя.
Это был — Крам.
— Не верю своим глазам! — выкрикнул Рон.
Хогвартсцы гуськом поднялись по каменным ступеням вслед за гостями. Радости Рона не было предела.
— Крам! Нет, вы представьте? Настоящий Виктор Крам!!!
— Что с тобой, Рон, Крам — это всего лишь игрок в квиддич, — Гермиона дернула плечом.
— Зря ты это сказала, — вставила Джейн.
— Всего лишь! — передразнил её Рон. — Ты что, Гермиона, не знаешь? Он один из лучших ловцов в мире! Я даже не знал, что он еще школьник!
В холле Джейн заметила, как Ли Джордан прыгает на цыпочках, чтобы хоть разок увидеть затылок Виктора Крама, а девочки шестого курса лихорадочно что-то ищут в складках мантий.
— Не может быть! У меня с собой нет ни одного перьевого пера! Что делать? Может, он распишется у меня на шляпе помадой?
— Да благословит их дела господь! — сказала Гермиона, надменно проходя мимо девочек, которые едва не передрались из-за помады. Джейн с улыбкой наблюдала за их потасовкой.
— Я тоже хочу взять у него автограф. Гарри, не одолжишь перо? — заволновался Рон.
— У меня тоже нет. Все осталось наверху, в сумке.
Друзья подошли к своим столам. Рон сидел лицом к двери, где стояли дурмстрангцы во главе с Крамом, не зная, куда сесть. Гости из Шармбатона уже устроились за столом Когтеврана и со смурным видом оглядывались по сторонам. У троих головы все еще были обмотаны теплыми шарфами.
— Совсем не холодно, — ворчала Гермиона. — Неужели так трудно было взять с собой плащи!
— Идите к нам, сюда! — Рон помахал гостям рукой. — Садитесь! Гермиона, подвинься!
— Что?
— Э-эх, поздно, — Рон махнул рукой.
Виктор Крам вместе с однокурсниками направился к столу Слизерина. Малфой тут же попытался завязать разговор с Крамом.
— Подлизывайся, подлизывайся, — с досадой сказал Рон. — Крам все равно знает, кто ты такой...
— Ах, Рон, хватит уже, — сказала Джейн: — Он не подлизывается, нельзя так говорить только потому, что твой кумир сел за другой стол.
— Что с тобой, Джейн? — удивился Рон её внезапной смене настроения.
— Я просто сказала правду, — ответила Джейн.
Чтобы перевести разговор:
— Кажется, эти пободрее шармбатонцев будут, — заговорил Гарри.
И правда, дурмстрангцы сняли свои меховые шубы и с интересом уставились на звездное ночное небо (потолок). Некоторые, не скрывая восхищения, трогали руками золотые тарелки и кубки.
По случаю праздника завхоз Филч, надев свой старый фрак, добавил еще четыре стула к столу профессоров — по два слева и справа от Дамблдора.
— Но ведь приехали только два профессора, — удивился Гарри. — Почему Филч поставил четыре стула? Еще кто-то придет?
— Кто знает, — сказала Джейн, тоже глядя на учительский стол.
Наконец все заняли свои места, к столу профессоров начали подходить учителя, шествие замыкали профессор Дамблдор, профессор Каркаров и мадам Максим. Увидев своего директора, шармбатонцы тут же встали со своих мест. За соседними столами послышались смешки. Но ученики мадам Максим стояли неподвижно, пока великанша не села на стул слева от Дамблдора. Дамблдор стоял во главе стола, ожидая тишины.
— Добрый вечер, леди, джентльмены и привидения, а самое главное — наши гости, — начал он, лучезарно улыбаясь иностранным ученикам. — Для меня большая честь приветствовать вас в Хогвартсе! Уверен, вы хорошо проведете время. Надеюсь, вы уже успели оценить уют нашего замка!
В этот момент одна из шармбатонских девочек, обмотавшая голову шарфом, громко и дерзко рассмеялась. Джейн посмотрела на неё так, будто на что-то очень неприятное.
— Тебя здесь никто силой не держит, — Гермиона тоже сердито на неё посмотрела.
— Официальное открытие Турнира, — продолжил Дамблдор, — состоится сегодня вечером, сразу после ужина. Дорогие друзья, угощайтесь. Пейте, ешьте и чувствуйте себя как дома!
Дамблдор сел, а Каркаров тут же наклонился к нему и начал что-то горячо обсуждать.
Тарелки, как обычно, стали наполняться едой. На этот раз домашние эльфы превзошли самих себя. Множество блюд, были даже иностранные деликатесы!
— Это что? — спросил Рон, указывая на блюдо, стоявшее рядом с йоркширским пудингом, похожее не то на суп, не то на рагу из моллюсков.
— Буйябес, — объяснила Гермиона.
— Смотри-ка ты! — удивился Рон.
— Это французское блюдо. Я ела его прошлым летом на каникулах. Очень вкусно.
— Поверю тебе на слово, — сказал Рон и потянулся к привычному пудингу.
Хотя в зал вошло не более двадцати учеников, казалось, что он переполнен. Возможно, это из-за одежды гостей. Среди черных мантий Хогвартса они сильно выделялись: под шубами дурмстрангцев были кроваво-красные мантии.
Минут через двадцать в двери за столом профессоров вошел Хагрид. Сразу сев на свое обычное место, он помахал Гарри, Джейн, Рону и Гермионе своей густо забинтованной рукой.
— Как там твои животные, как их звали? — спросила Джейн.
— Соплохвосты, — сказал Гарри.
— Растут и процветают, — широко улыбнулся лесничий.
— Никто и не сомневался, — тихо сказал Рон. — Похоже, нашли себе еду по вкусу. Пальцы Хагрида, наверное.
— Простите, не передадите буйябес! — громко попросил кто-то.
Это была та самая девочка, которая не могла сдержать смех во время приветствия Дамблдора. Она наконец сняла шарф, её белокурые волосы волнами спадали до самого пояса. Большие синие глаза и ровные белые зубы напоминали незабываемую улыбку профессора Локонса. Рон покраснел до самых ушей. Посмотрев на девочку, он открыл рот, но вместо слов издал какие-то невнятные звуки.
— Вот, пожалуйста, — Гарри пододвинул ей блюдо.
— Вы уже поели?
— Д-да, о-очень вкусно, — заикаясь, сказал Рон. Девочка взяла блюдо и осторожно отнесла к своему столу. Рон, не отрываясь, смотрел ей вслед, как на чудо. Только хихиканье Джейн и Гарри привело его в чувство.
— Настоящая вейла! — сиплым голосом произнес Рон.
— Глупости, — обиделась Гермиона. — Ты единственный, кто сидит с таким дурацким видом и смотрит на неё.
— По-моему, не только он, — сказала Джейн, оглядываясь.
Многие провожали эту девочку взглядом, а некоторые, как Рон, потеряли дар речи.
— Говорю же тебе, она самая необычная девочка в мире! — Рон закрутился на стуле, стараясь не выпускать её из виду. — В Хогвартсе таких нет.
— В Хогвартсе есть и получше! — взгляд Гарри на несколько секунд задержался на Гермионе, а потом он тут же отвел глаза, будто не хотел, чтобы другие заметили. Но Джейн это заметила и была на седьмом небе от счастья.
— Да хватит вам обоим! — рассердилась Гермиона. — Лучше посмотрите, кто еще пришел в зал.
Она указала на учительский стол. Хозяева двух пустовавших стульев наконец нашлись. Рядом с профессором Каркаровым сидел Людо Бэгмен, а слева от мадам Максим — начальник Перси, мистер Крауч. Джейн, увидев мистера Крауча, совсем не обрадовалась его приходу.
— Что они здесь делают? — удивился Гарри.
— Они — организаторы Турнира Трех Волшебников, — Гермиона, как всегда, всё знала. — Наверное, пришли посмотреть на начало турнира.
Вскоре принесли вторые блюда, среди которых снова были незнакомые вкусы. Рон внимательно осмотрел светлое бланманже и слегка отодвинул его вправо — чтобы заметили за столом Когтеврана. Но девочка, похожая на вейлу, видимо, уже была сыта, и бланманже её не заинтересовало. Джейн посмеялась над глупым поступком брата.
Наконец золотые тарелки опустели, и Дамблдор снова встал. В зале воцарилась тишина. А близнецы, сидевшие отдельно от всех, уставились на директора горящими глазами.
— Торжественный момент близок, — Дамблдор с улыбкой обвел взглядом лица, обращенные к нему. — Турнир Трех Волшебников вот-вот откроется. Перед тем как принесут шкатулку...
— Что принесут? — не понял Гарри.
— Наверное, какую-то шкатулку, связанную с турниром, — сказала Джейн, хотя и сама не понимала.
— ...я хочу вкратце разъяснить правила этого Турнира. Но сначала разрешите представить тем, кто не знает, Бартемиуса Крауча, главу департамента международного магического сотрудничества. — Слушатели вежливо поаплодировали. — Также представляю господина Людо Бэгмена, начальника департамента магических игр и спорта.
Бэгмену аплодировали громче, возможно, из-за его славы загонщика или из-за его добродушного вида: Бэгмен улыбался и махал рукой аплодирующим, тогда как Бартемиус Крауч с суровым лицом даже глазом не моргнул, когда назвали его имя.
— Организаторы Турнира мистер Бэгмен и мистер Крауч неустанно трудились несколько месяцев, — продолжил Дамблдор. — Они входят в состав судейской коллегии, которая будет оценивать состязания.
При слове «состязание» весь зал навострил уши, что не укрылось от внимания Дамблдора.
— Филч, — улыбнулся он, — принесите сюда шкатулку.
Филч, до этого момента прятавшийся в углу зала, тут же подошел к столу профессоров. В руках у него была старинная деревянная шкатулка, украшенная жемчугом. Зал загудел и задвигался. Деннис Криви даже залез на стул, чтобы лучше видеть, но, будучи маленьким, едва возвышался над головами соседей.
Филч осторожно поставил шкатулку перед Дамблдором, а тот продолжил объяснение:
— Инструкции к состязаниям проверили мистер Крауч и мистер Бэгмен. Все готово к каждому этапу. Всего — три этапа, задания основаны только на школьной программе. Чемпионы должны показать владение магическим искусством, личное мужество и способность преодолевать опасности.
Услышав последние слова, зал затаил дыхание, воцарилась тишина. А Дамблдор спокойно продолжал:
— В Турнире, как вы знаете, участвуют три чемпиона, по одному от каждой школы. Будет оцениваться то, как они выполнят задания на каждом этапе. Чемпион, набравший больше всего баллов на всех этапах, станет победителем. Участников Турнира отберет беспристрастный выборщик — Кубок огня.
Дамблдор достал волшебную палочку и трижды постучал по крышке шкатулки. Крышка со скрипом медленно открылась. Дамблдор опустил руку внутрь и вытащил большой резной деревянный Кубок. В нем не было бы ничего особенного, если бы он не был полон синеватых языков пламени. Дамблдор закрыл крышку и поставил Кубок сверху так, чтобы его видели все.
— Кандидаты в чемпионы должны четко написать свое имя и название школы на клочке пергамента и бросить его в Кубок, — сказал он. — На раздумья дается двадцать четыре часа. Кубок будет выставлен в холле. А завтра вечером он вместе с языками пламени выдаст имена чемпионов, которые примут участие в Турнире Трех Волшебников. Разумеется, будут выбраны самые достойные. Кубок пробудет в холле всю ночь. К Турниру допускаются только те, кому исполнилось семнадцать лет. А чтобы те, кому нет семнадцати, не соблазнялись, я начерчу вокруг него запретную линию. Тем, чей возраст меньше, запрещено пересекать эту линию. И последнее: внимание желающих участвовать — для выбранных чемпионов пути назад нет. Чемпион обязан завершить Турнир до конца. Бросая свое имя в Кубок, вы заключаете с ним нерасторжимый магический контракт. Поэтому хорошенько подумайте, действительно ли вы хотите участвовать в Турнире. А теперь, кажется, пора спать. Всем спокойной ночи.
— Запретная линия! — выкрикнул Фред, выходя из зала, его глаза сияли от азарта. — Наверное, её можно обмануть зельем старения. Как только твое имя окажется в Кубке, кричи «ура»! Кубку все равно — он не знает, сколько тебе лет, он только читает имя!
— Дело не в возрасте, — возразила Гермиона. — Мы еще слишком мало знаем, такие состязания нам не под силу.
— Говори за себя, — обиделся Джордж.
— И все же она права, Джордж, — поддержала Гермиону Джейн: — И ваши методы не сработают. Сам Дамблдор сказал, что начертит линию. Если вы думаете, что двое шестнадцатилетних учеников могут её пройти, вы ошибаетесь, — усмехнулась она.
— Это мы еще посмотрим. К тому же, малышка, в этом году мы тебя не узнаем, — сказал Фред.
— Да, обычно девчонка, которая совершала с нами проказы, теперь отказывается от этого. Малышка, ты правда не будешь участвовать в состязании? — спросил Джордж.
— Нет, я же сказала, в этом году мне лишние проблемы не нужны, — ответила Джейн.
— Зануда ты, малышка, — обиделись Фред и Джордж.
— Где он? — Рон не слушал их, выискивая Крама в толпе. — Разве Дамблдор не сказал, где будут жить гости из Дурмстранга?
Ответ не заставил себя долго ждать. Друзья как раз поравнялись со столом Слизерина.
— Все возвращайтесь на корабль, — скомандовал Каркаров. — Виктор, как ты себя чувствуешь? Хорошо поел? Может, велеть принести из столовой глинтвейн? — заволновался он.
Крам покачал головой и надел шубу.
— Профессор, я хочу вина, — с надеждой сказал другой ученик.
— Я не тебе предлагаю, Поляков, — гаркнул Каркаров, и его облик заботливого отца мгновенно исчез. — Опять ты, неряха, забрызгал едой всю мантию!
Он развернулся и повел своих учеников к двери.
— Этот год — год лицемеров? Великаны, — сказала Джейн, когда они с друзьями поднимались по лестнице в свои комнаты; было ясно, что Каркаров ей не понравился.
По субботам ученики спускались к завтраку позже. Но в эти выходные не только Гарри, Джейн, Рон и Гермиона встали рано. В холле собралось около двадцати человек.
Кто-то ел тосты, все взоры были прикованы к Кубку огня. Он стоял в центре холла на табурете, на котором обычно лежал Распределяющая шляпа. Прочерченная на полу золотая линия окружала его, образуя круг радиусом три метра.
— Интересно, кто-нибудь уже успел бросить свое имя в Кубок? — спросил Рон у девочки-третьекурсницы.
— Все дурмстрангцы бросили. А из Хогвартса еще никого не видела.
— Уверен, кто-то бросил ночью. Я бы тоже так сделал. Неловко, когда все на тебя смотрят в такой момент. Вдруг Кубок выплюнет твое имя тебе в лицо, — сказал Гарри.
Сзади Гарри кто-то захохотал. Обернулись — близнецы и Ли Джордан. Они сбегали вниз по лестнице, на лицах у всех троих было написано, что затевается какое-то большое дело.
— Свершилось, — прошептали они брату, сестре и их друзьям. — Мы его выпили!
— Что? Что? — не понял Рон.
— Зелье старения выпили, дурья твоя башка, — объяснил Фред.
— Только по одной капле, — сказал Джордж, потирая руки. — Нам не хватало совсем немного времени, чтобы исполнилось семнадцать.
— Если кто-то из нас выиграет — разделим тысячу галлеонов на троих! — Ли расплылся в улыбке.
— По-моему, из этого ничего не выйдет, — предупредила Гермиона. — Уверена, Дамблдор и это предусмотрел.
— И я о том же. Зря мечтаете, что бросите свои имена в Кубок, — съязвила Джейн.
Но братья её и не слушали.
— Готовы? — спросил Фред у нетерпеливых друзей. — Я иду первым! За мной!
Джейн с интересом наблюдала за ними. Фред вытащил из кармана пергамент с надписью «Фред Уизли, Хогвартс» и подошел к линии. Он постоял немного, покачиваясь на цыпочках, как пловец перед прыжком с пятнадцатиметровой высоты. Затем глубоко вдохнул и на глазах у всех перешагнул золотую линию. Джордж поверил, что Фред обманул заклятие. Он издал победный клич и, не колеблясь, прыгнул вслед за братом. В тот же миг раздался громкий треск, и близнецов, словно невидимой катапультой, вышвырнуло за пределы золотого круга. Пролетев метра три в воздухе, они с грохотом приземлились на холодный каменный пол. Но дело закончилось не только болью, эта смелость обернулась позором: раздался второй треск, и на подбородках близнецов выросли длинные белые бороды.
— Вот она, ваша победа, — издевательски засмеялась Джейн.
Все умирали от смеха — даже сами Фред и Джордж, когда встали с пола и увидели бородатые лица друг друга.
— Я предупреждал, — послышался густой голос Дамблдора: в его глазах играли смешинки. — Ступайте к мадам Помфри. Она сейчас лечит мисс Фосетт из Когтеврана и мистера Саммерса из Пуффендуя. Они тоже хотели себя «состарить». Но, честно говоря, их бороды по сравнению с вашими — просто пушок.
Фред и Джордж последовали за Ли, который согнулся от смеха, в больничное крыло, а Гарри, Джейн, Рон и Гермиона, тоже смеясь, поспешили на завтрак. В Большом зале, как накануне Дня всех святых, под магическим потолком летали летучие мыши, а из прорезей гигантских тыкв в каждом углу мерцали огни. Они подсели к Дину и Симусу, которые обсуждали, кто из хогвартсцев осмелится бросить свое имя в Кубок.
— Говорят, Уоррингтон бросил, на рассвете, — сказал Дин. — Тот здоровяк из Слизерина, похожий на ленивого медведя.
— А пуффендуйцы говорят о Диггори, — Симус пренебрежительно дернул плечом. — Но этот красавчик вряд ли станет рисковать своей внешностью.
— Диггори неплох, перестаньте критиковать других только потому, что сами не можете бросить имя, — сказала Джейн.
— Тише, — внезапно сказала Гермиона.
Из холла послышались возбужденные голоса. Гриффиндорцы обернулись: в зал, смущенно улыбаясь, входила Анджелина Джонсон, высокая темноволосая охотница гриффиндорской команды.
— Вот, — сказала она, присаживаясь к друзьям. — Я бросила свое имя.
— Ты, должно быть, шутишь, — удивился Рон.
— Тебе уже есть семнадцать? — спросил Гарри.
— У тебя нет бороды, значит, тебе исполнилось семнадцать, — сказала Джейн.
— Исполнилось на прошлой неделе, — сказала Анджелина.
— Как я рада, что кто-то из наших учеников решился рискнуть! — Гермиона повернулась к ней. — Пусть Кубок выберет тебя! Очень на это надеюсь.
— Спасибо, Гермиона.
— Конечно, лучше ты, чем этот смазливый Диггори, — сказал Симус. Эти слова вызвали гнев у пуффендуйцев, проходивших мимо.
— Они оба одинаковы, кто бы ни был, я буду болеть за них, но в глубине души лучше, если это будет наш гриффиндорец, — сказала Джейн.
— Спасибо, жду твоей поддержки, — ответила Анджелина.
— Конечно, буду поддерживать вместе с Джорджем, — специально добавила Джейн. В этот момент она заметила, как Анджелина покраснела, а затем быстро ушла, и Джейн подумала про себя: «Я так и знала, что между ними что-то есть, иначе почему она краснеет».
Вскоре они наконец закончили завтрак.
— Что будем делать сегодня? — спросил Рон, когда они вышли в холл после завтрака.
— Давно не были у Хагрида, — напомнил Гарри.
— Пошли тогда, — согласился Рон. — Только будьте осторожны, а то он снова уговорит нас покормить своих любимых тварей нашими пальцами.
Лицо Гермионы внезапно просияло.
— Почему я раньше об этом не подумала! — воскликнула она. — Нужно позвать Хагрида в мой союз! Подождите здесь, я сейчас принесу значки.
— Она точно сошла с ума, — сказала Джейн, глядя вслед Гермионе, бегущей вверх по мраморной лестнице. Рон подумал так же.
— Смотри, Рон, — Гарри толкнул друга. — Твоя «подружка» идет!
В холл из входных дверей начали входить шармбатонцы, среди них была и девочка, похожая на вейлу. Замыкала шествие мадам Максим, она выстроила свою группу в ряд и повела к Кубку огня. Стоявшие вокруг Кубка вежливо уступили дорогу новоприбывшим, с любопытством наблюдая за ними. Гости один за другим переступали золотую линию и бросали клочки пергамента в сине-белое пламя — в этот момент огонь становился красным и рассыпал яркие красные искры.
— А что будет с теми, кого Кубок не выберет? — прошептал Рон Гарри, глядя, как вейла бросает записку в огонь. — Как думаешь, они уедут домой или останутся смотреть Турнир?
— Останутся, конечно, во-первых, мадам Максим будет судьей, во-вторых, они будут поддерживать того, кого выберут из их числа, — ответила Джейн.
Наконец все шармбатонцы бросили свои имена в Кубок, и мадам Максим вывела их строем на улицу.
— Где же они ночуют? — Рон подошел к двери, глядя им вслед.
Раздавшийся сзади громкий жестяной звук означал, что Гермиона вернулась с коробкой, полной значков.
— Ну, наконец-то ты пришла, пойдемте быстрее! — Рон, не сводя глаз с «вейлы», шедшей рядом с мадам Максим в сторону хижины Хагрида, спрыгнул по каменным ступеням вниз.
Друзья направились в том же направлении: хижина находилась на краю Запретного леса. Подойдя к ней, Рон нашел ответ на мучивший его вопрос. Метрах в двухстах от хижины стояла огромная синяя карета, в которой прибыли гости из Шармбатона, сейчас они один за другим входили внутрь по золотым ступеням. А неподалеку, во временном загоне, паслись крылатые кони величиной со слона.
Джейн постучала в дверь хижины. Тут же послышался громкий лай Клыка.
— Пора бы уже! — Хагрид распахнул дверь. — Я думал, вы забыли, где я живу.
— Мы были очень, очень заняты, Хаг... — Гермиона посмотрела на Хагрида и замолчала, пораженная увиденным. На нем был парадный (ужасный!) коричневый костюм и оранжевый галстук в клетку. Но самым страшным было не это. Он попытался пригладить волосы черным бриолином, даже разделил одну огромную прядь надвое и сделал пробор посередине. Видимо, хотел сделать «конский хвост», но волосы оказались слишком густыми. Разумеется, это совсем не красило Хагрида. Гермиона уставилась на него, вытаращив глаза, но взяла себя в руки: — Э-э... где соплохвосты? — спросила она.
— Снаружи, возле тыквенного поля, — обрадовался Хагрид. — Сильно выросли. Будут длиной около метра. Только, жаль, начали убивать друг друга.
— Не может быть! — посочувствовала Гермиона. Затем она строго посмотрела на Рона, который хотел что-то сказать о необычной прическе Хагрида.
— Боже, это же плохо, — сказала Джейн, жалея Хагрида, зная, что, какими бы опасными ни были его животные, он относится к ним как к своим детям.
— Да, — Хагрид печально вздохнул. — Теперь я держу их в отдельных ящиках. К счастью, около двадцати малышей выжили.
— Какое счастье! — сказал Рон. Хагрид не понял его иронии и кивнул. В хижине была всего одна комната. В углу — огромная кровать, покрытая лоскутным одеялом. У камина деревянный стол и стулья, под потолком висели копченые окорока и дичь. Хагрид принялся готовить чай, а друзья сели за стол и перешли к разговору о предстоящем Турнире. Хагрид, как и остальные, оказался очень заинтересован в этом соревновании.
— Погодите немного, — улыбнулся он. — Увидите то, чего никогда в жизни не видели. Первое задание... Но я не проговорюсь, а то вылетит ненароком...
— Ну скажи, Хагрид, ну пожалуйста... — подзадоривали его ребята, но лесничий только качал головой и смеялся.
— Не нужно... не хочу портить вам интерес. Скажу только одно: задумано великолепно! Чемпионам это под силу! Не думал, что увижу еще один Турнир Трех Волшебников.
Гостеприимный Хагрид пригласил друзей к обеду: как раз перед их приходом он зажарил говядину. Но они едва притронулись к мясу: Гермиона нашла в своей тарелке огромный коготь. За обедом разговор продолжился — они пытались выведать у Хагрида задание, обсуждали, кто будет кандидатами и исчезла ли борода у Фреда и Джорджа.
После полудня начал накрапывать мелкий дождь. Как уютно было сидеть у камина и слушать стук капель по стеклу. Хагрид сел на стул и начал штопать носки, и в этот момент между ними двумя разгорелся спор о домашних эльфах. Гермиона показала ему значки ассоциации, но он наотрез отказался в неё вступать.
— Твоя затея неверна, — Хагрид нахмурился, продевая желтую шерстяную нитку в толстую костяную иглу. — Служить людям — это в... э-э... природе домашних эльфов. Если ты отнимешь у них работу, знаешь, как они будут страдать! А если предложишь деньги... для них нет большего оскорбления...
— Но Гарри освободил Добби, и тот вне себя от счастья! — возразила Гермиона. — Мы все слышали: он получает здесь зарплату.
— В каждой семье бывает свой «чудик». Я не говорю, что все домашние эльфы против свободы. Но большинство, Гермиона, ты... э-э... не убедишь.
Гермиона рассердилась и снова спрятала коробку с несчастными значками в карман.
В половине пятого начало темнеть. Пора было возвращаться в замок на празднование Хэллоуина и, самое главное, чтобы узнать, кого Кубок выберет чемпионом.
— Я тоже пойду с вами, — сказал Хагрид, откладывая работу. — Подождите секунду.
Сказав это, Хагрид встал, подошел к комоду у кровати и начал рыться в одном из ящиков. Внезапно до их носов донесся резкий, ужасно неприятный запах.
— Хагрид, это что? — Рон начал кашлять.
— А? — в руках у Хагрида был большой флакон. — Тебе не нравится?
— Жидкость после бритья? — сиплым голосом спросила Гермиона.
— О-де-ко-лон, — произнес Хагрид по слогам, а затем, покраснев, добавил: — Может, я... слишком много налил? Минутку, я сейчас... — и, совсем засмущавшись, он тяжело зашагал из хижины. В окно ребята увидели, как Хагрид моет голову над бочкой, полной дождевой воды.
— Одеколон? — Гермиона не могла скрыть удивления. — Хагрид?
— Что с его волосами? А этот парадный костюм?
— По моему чутью, так наряжаются только влюбленные люди, — сказала Джейн.
— Смотрите! — Рон внезапно указал на окно.
Хагрид как раз выпрямился и огляделся. Если до этого его лицо было лишь слегка красноватым, то теперь оно вспыхнуло, как пылающий уголь в камине. Все четверо встали из-за стола и осторожно выглянули в окно, чтобы Хагрид их не заметил: из кареты начали выходить шармбатонцы во главе с мадам Максим, видимо, они тоже торопились на праздник. Что сказал Хагрид, было не слышно. Но он смотрел на великаншу с нежностью и восхищением. «Я была права», — подумала Джейн.
— Он идет в замок вместе с ней! — обиделась Гермиона. — А я-то думала, он нас подождет.
Хагрид даже не обернулся в сторону хижины, он зашагал к замку рядом с мадам Максим, а шармбатонцы вприпрыжку семенили за ними.
— Он действительно влюблен. Мое чутье меня никогда не обманывает, — сказала Джейн.
Рон, не веря своим глазам:
— Если они поженятся и у них родится ребенок — готов спорить — они установят мировой рекорд! Младенец, наверное, будет весить тонну!
Друзья вышли из хижины, закрыв за собой дверь. На улице была непроглядная тьма. Они закутались в мантии и направились наверх, к замку.
— Смотрите, — прошептала Гермиона. — Это они...
Со стороны озера к замку приближались дурмстрангцы. Виктор Крам шел рядом с профессором Каркаровым. Остальные за ними. Рон не сводил глаз с Крама, а тот, никуда не глядя, обогнал друзей и скрылся в дверях замка.
Залитый огнями Большой зал был полон. Кубок огня стоял на столе профессоров перед пустым стулом Дамблдора. Лица Фреда и Джорджа, избавившихся от бород, снова стали гладкими, похоже, они не унывали из-за неудачи. Гарри, Джейн, Рон и Гермиона сели в ряд.
— Надеюсь, Кубок выберет Анджелину, — сказал Джордж.
— Я тоже! — горячо поддержала Гермиона. — Совсем скоро узнаем!
Казалось, ужин никогда не кончится. Возможно, из-за того, что праздник продолжался второй день, у Джейн не было обычного аппетита. Не только она, все с нетерпением ждали, когда Дамблдор закончит трапезу. Кто станет тремя волшебниками?
Наконец золотые тарелки заблестели чистотой. Гул в зале мгновенно стих, когда Дамблдор встал. Профессор Каркаров и мадам Максим, сидевшие по обе стороны от него, тоже замерли в ожидании. Людо Бэгмен, как обычно, подмигивал залу и сиял, а Крауч, напротив, выглядел скучающим.
— Кубок огня близок к принятию решения, — начал Дамблдор. — Думаю, ему нужна еще одна минута. Когда будут объявлены имена чемпионов, я попрошу их подойти к столу и пройти в комнату за залом. — Он указал на дверь за учительским столом. — Там они получат инструкции к первому этапу.
Он взмахнул волшебной палочкой, и все свечи, кроме тех, что были внутри тыкв, погасли. В зале воцарился полумрак. Кубок огня засиял ярче прежнего, его синеватое пламя резало глаза. Но все взоры были прикованы к Кубку.
— Осталась секунда, — сказал Ли Джордан.
Пламя внезапно покраснело, посыпались искры, и из Кубка вылетел клочок обгоревшего пергамента. В зале воцарилась гробовая тишина.
Дамблдор протянул руку и поймал пергамент в свете пламени, которое снова стало сине-белым, и громким, твердым голосом прочитал:
— «Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам».
Зал содрогнулся от аплодисментов и радостных криков.
— Так и должно было быть! — громче всех закричал Рон.
Виктор Крам встал и, ссутулившись, вразвалочку направился к Дамблдору, а затем прошел в соседнюю комнату.
— Браво, Виктор! Браво! — прокричал Каркаров на весь зал. — Я знал, что ты смелый!
Вскоре зал снова притих, внимание переключилось на Кубок. Пламя снова покраснело, и Кубок выбросил второй пергамент.
— «Чемпион Шармбатона — Флер Делакур!» — объявил Дамблдор.
— Смотри, Рон! — выкрикнул Гарри. — Это она!
— Оу, похоже, в Кубке те, от кого Рон без ума, — сказала Джейн.
Девочка, похожая на вейлу, легко поднялась, откинула свои белокурые волосы и проследовала между столами Гриффиндора и Пуффендуя.
— Посмотрите, как они расстроились! — сказала Гермиона, кивнув на стол, где сидели шармбатонцы.
Действительно, две девочки, закрыв лица руками, горько плакали. После того как Флер Делакур ушла в соседнюю комнату, зал снова затих. Желание узнать, кто станет чемпионом Хогвартса, достигло предела!
Всё повторилось. Огонь покраснел, посыпались искры. Из Кубка вылетел третий пергамент. Дамблдор поймал его и прочитал:
— «Чемпион Хогвартса — Седрик Диггори».
— Почему он?! Почему? — разочарованно протянул Рон.
Джейн не обратила внимания на близнеца, у неё не было обиды на Седрика. Стол Пуффендуя едва не взорвался от криков и шума. Они вскакивали со своих мест, поздравляя Седрика. Аплодисменты длились долго. Среди аплодирующих была и Джейн.
Дамблдор дождался, пока зал успокоится, и с улыбкой начал речь:
— Прекрасно! Теперь мы знаем имена чемпионов. Я верю в каждого из вас, включая учеников Шармбатона и Дурмстранга. Ваша обязанность — поддерживать своих друзей, которые будут защищать честь своих школ...
Дамблдор внезапно замолчал. Все сразу поняли причину.
Кубок огня внезапно снова покраснел. Посыпались искры, и из пламени вылетел еще один пергамент.
Дамблдор, не раздумывая, протянул руку и поймал его. Поднеся к огню, он посмотрел на имя. Воцарилось долгое молчание. Дамблдор смотрел на пергамент, весь зал смотрел на него. Наконец он откашлялся и прочитал:
— «Гарри Поттер».
Джейн, как и остальные, замерла от удивления. Четыре участника, к тому же Гарри, но ему ведь нет семнадцати. Сам Гарри тоже застыл, будто впал в транс.
Аплодисментов не было, только по залу пронесся гул, будто туда влетел рой рассерженных пчел. Некоторые вставали с мест, стараясь увидеть приросшего к стулу Гарри.
Профессор МакГонагалл тут же встала, подошла к Дамблдору и начала что-то горячо шептать ему на ухо. Директор школы нахмурился.
Гарри повернулся к Рону, Джейн и Гермионе.
Все гриффиндорцы, открыв рты, смотрели на него.
— Я не бросал свое имя в Кубок, — сказал Гарри в замешательстве. — Вы же знаете, что это не я.
Профессор Дамблдор выпрямился за столом и кивнул профессору МакГонагалл.
— Гарри Поттер, — сказал он, — пожалуйста, подойдите сюда.
— Иди, — Гермиона тихо подтолкнула его.
Гарри встал, споткнулся о подол мантии и поплелся к столу профессоров. Так, без всякой радости, его проводили в соседнюю комнату.
Джейн оправилась от изумления и почувствовала жалость к Гарри, было ясно, что он не сам выдвинул свою кандидатуру.
— Кошмар. Как хорошо, что я не Гарри Поттер, — сказала она, поднося ложку с супом ко рту.
Но в этот момент Кубок огня внезапно снова покраснел. Посыпались искры, и из пламени вылетел еще один пергамент. Джейн обомлела: пятый участник? Кто это? — удивилась она.
Дамблдор, не раздумывая, протянул руку и поймал его. Поднеся к огню, он посмотрел на имя. Учителя снова недоверчиво переглянулись. Джейн очень хотелось узнать, кто этот человек.
Наконец он откашлялся и прочитал:
— «Джейн Уизли».
— Что? — Джейн была в шоке, ложка выпала из её рук и упала на стол.