Огненная судьба Джейн Уизли

Когда Джейн со своим чемоданом направлялась в купе друзей, она видела детей, которые выглядывали из своих купе и перешептывались, но как только Джейн смотрела на них, они тут же закрывали двери.
Так, проходя мимо купе, Джейн увидела Майкла Корнера, одного из известных учеников Когтеврана, который вышел из своего купе и очень теплым голосом сказал, указывая на свое купе, где сидели Энтони Голдштейн и Терри Бут:
— Привет, Уизли. Ищешь купе? Можешь сесть с нами.
Джейн слышала, что Майкл быстро обращал внимание на девочек, и так как он был одним из первых и тех, кто писал ей больше всего писем, она отказалась:
— Нет, я сяду со своими друзьями. Спасибо за предложение.
— Ладно, как знаешь. Кстати, ты видела мои письма? — спросил Майкл.
— Да, твоих писем, наверное, было больше всего.
— Тогда почему не ответила?
— Просто не захотела, — сказала Джейн.
— А-а, понятно. Тогда увидимся в Хогвартсе, — сказал он.
Джейн тоже попрощалась и сразу ушла. Кроме Майкла, Терри и Энтони тоже писали ей письма, поэтому сидеть с теми, кто писал ей, было неловко.
Так она нашла купе Гарри и остальных и села с ними. Но хотя она избавилась от друзей Майкла, она не смогла избавиться от «безрассудных» парней. Джейн именно этого и не хотела. Каждые пять минут мимо двери купе кто-то «случайно» проходил и заглядывал внутрь.
— Это же кошмар! — сказал Рон, когда очередной пуффендуец открыл дверь со словами: «Извините, я ищу Невилла», и замер, не сводя глаз с Джейн. — Что с ними такое? Даже слепой увидит, что Невилла здесь нет!
— Они ищут не Невилла, а Джейн, Рон, — усмехнулась Гермиона.
— Конечно, я ведь такой прекрасный и красивый человек. Очевидно, что они не могут не восхищаться, — сказала Джейн, подошла к двери и добавила: — Но это уже слишком. Исчезните! — и с грохотом закрыла дверь.
После этого визиты парней прекратились. Наконец, ближе к обеду пришла волшебница с тележкой сладостей. Друзья купили себе лакомства. Когда Джейн собралась купить сладости и уже собиралась отдать деньги, чья-то быстрая рука протянула деньги волшебнице:
— На двоих, — сказал Седрик. Он тепло улыбался ей. Купив сладости и для себя, он сказал:
— Как ты, Джейн? Слышал о случае на прошлом Квиддиче. Насчет того домашнего эльфа — это было действительно плохо. Но я переживал за тебя, хотел убедиться, что ты в порядке, но отец сказал мне, что ты в порядке, и остановил меня.
— Оу, спасибо за заботу. Да, это было действительно плохо. Кстати, сколько я тебе должна? Не хочу быть должной кому-то, — сказала Джейн.
— Какой еще долг? Не нужно. Мужчина не берет денег у девушки, — сказал Седрик, отказываясь от денег.
— Ну, спасибо. Надеюсь, это не очередная попытка привлечь мое внимание, как у других парней, — сказала Джейн.
— Конечно, нет. Ладно, увидимся в Хогвартсе, — сказал Седрик, направляясь в свое купе.
— До встречи, — ответила Джейн и тоже зашла в купе.
К обеду к ним заглянули друзья — среди них были Симус Финниган, Дин Томас и Невилл Долгопупс. У них тоже была реакция на Джейн. Когда Невилл вошел в купе и увидел Джейн, у него не хватило слов, лицо покраснело:
— Привет... Джейн... Я... я тебя почти не узнал. Ты стала очень красивой, — сказал он, смутившись и едва не выронив свои вещи.
— Спасибо, Невилл, — улыбнулась Джейн. Симус и Дин тоже высказали свои комплименты. Позже их внимание переключилось с Джейн на чемпионат по квиддичу.
Хогвартс-экспресс замедлился и, наконец, остановился на темной платформе в Хогсмиде. Джейн вместе с друзьями вышла из поезда. Погода на улице была ужасной: гремел гром, шел проливной дождь. Но не успел дождь коснуться Джейн, как над ее головой появилось несколько зонтов, раскрытых парнями.
— У вас голова соображает? Я не тот человек, которому нужна ваша помощь. Если есть зонты — используйте их сами, — сказала Джейн, отталкивая их зонты, но мальчики продолжали просить разрешения проводить ее до карет.
В это время Паркинсон, вышедшая из поезда со своими слизеринцами, увидев Джейн в окружении парней, насмешливо произнесла:
— Оу, Уизли что, возомнила себя «принцессой Хогвартса»? — сказала Паркинсон. — Конечно, забирай внимание своих мальчиков, все равно это закончится. Кстати, какой бы красивой ты ни была, одежда на тебе всегда будет напоминать о том, что ты нищая, — сказала она издевательски.
Но Джейн даже не обратила на нее внимания:
— Вы слышали, кто-то что-то сказал? — спросила она у парней, те покачали головами.
— Не слышно. Но подождите, что-то слышится... Лай собаки, — сказала она.
Паркинсон, едва не лопаясь от злости:
— Что? Ты сравниваешь меня с собакой? Знай свое ме... — не успела она договорить, как Джейн, проходя мимо, «случайно» задела её плечом. Паркинсон упала в грязь на земле, вся промокла. Джейн с притворным сочувствием сказала:
— Оу, прости, я тебя не заметила. Ты не слышала, тут где-то собака лаяла?
Паркинсон была готова взорваться и наговорить гадостей, но увидев Малфоя, уверенно улыбнулась, встала, подошла к нему и сказала:
— Драко, посмотри, что она со мной сделала! Глупая Уизли возомнила себя принцессой.
Малфой посмотрел на мокрую Пэнси, затем на Джейн. Он достал палочку и направил её в сторону Джейн. Пэнси хитро улыбнулась, уверенная, что Малфой сейчас проучит Джейн. Но Малфой направил палочку на зонты парней, которые окружили Джейн, и магией отшвырнул их в сторону:
— Оставьте её в покое. Если она говорит, что ей не нужно — значит, нужно слушаться, — сказал он, а затем подошел к Джейн и протянул руку: — Позволишь проводить тебя до кареты?
Пэнси в ярости ушла, другие парни тоже разошлись.
— Спасибо, конечно, что прогнал остальных, но пошел нахуй. Еще один идиот мне не нужен. Как ты сам сказал — если говорят «не нужно», надо слушаться. Поэтому слушайся и исчезни, — сказала Джейн, оставив его руку висеть в воздухе, и пошла к друзьям.
Они шли по темной дороге. Ливень усилился настолько, будто кто-то лил им на головы ледяную воду ведрами. Джейн увидела огромную фигуру на краю платформы.
— Привет, Хагрид! — крикнул Гарри.
— Как ты, Хагрид? — помахала рукой Джейн.
— Оу, привет, Джейн, Гарри! — помахал Хагрид в ответ. — Увидимся за столом... если не утонем...
Каждый год Хагрид переправлял первокурсников через озеро в замок Хогвартс.
— Туу, при такой погоде плыть через озеро — это мучение, — сказала Гермиона, когда они вместе с толпой учеников медленно шли по темной платформе.
— И не говори, особенно если свалишься в воду. Слава богу, я не на первом курсе, — сказала Джейн.
За станцией их ждали сотни карет, не запряженных лошадьми. Гарри, Рон, Джейн и Гермиона с радостью сели в одну из них. Дверь захлопнулась, и вскоре кареты цепочкой помчались к замку Хогвартс.
— Интересно, как они едут? Кто-то же должен их тянуть, а тут никого нет, — удивилась Джейн тому, что карета едет сама по себе.
— Может, они едут с помощью специальной магии? — предположил Гарри.
— А может, есть лошади, которых мы не видим? — сказала Джейн.
— Это вряд ли, Гарри, наверное, прав, — сказал Рон.
Когда кареты без лошадей проехали через ворота, украшенные статуями крылатых кабанов, и начали подниматься выше, ливень превратился в бурю, нещадно раскачивая учеников в карете. Джейн посмотрела в окно и заметила, что они уже приближаются к Хогвартсу; сквозь залитое дождем стекло мерцали его бесчисленные огни. Когда карета остановилась перед огромными дубовыми дверями, в небе сверкнула молния. Ученики, сидевшие в первых каретах, уже успели войти в замок. Гарри, Рон, Джейн и Гермиона тоже выпрыгнули из кареты и взбежали по ступеням, остановившись перевести дух только в ярко освещенном мраморном вестибюле. Джейн сразу принялась выжимать свои насквозь мокрые волосы, пока мальчики смотрели на нее.
— Что, никогда не видели, как человек выжимает волосы? Будете так пялиться — глаза выколю, — сказала она, и мальчики тут же отвернулись.
— Черт возьми! — сказал Рон, стряхивая воду с мокрой одежды и волос. — Если так будет лить, озеро выйдет из берегов. Я промок до нитки... А-А-АЙ!
Огромный красный шар, наполненный водой, упал сверху прямо на голову Рону и с треском лопнул. Облитый водой Рон отпрянул назад, и в этот момент появилась вторая водяная бомба. На этот раз она едва не задела Гермиону и упала под ноги Гарри, промочив его обувь и носки. Все ученики бросились врассыпную. Джейн посмотрела вверх: на высоте двадцати футов парил Пивз, полтергейст в колпаке, похожем на колокольчик, и с оранжевым галстуком-бабочкой, готовясь бросить еще один шар. Этот шар попал прямо в Джейн, намочив её одежду. Увидевшая это Пэнси рассмеялась, но следующий шар Пивза попал ей в голову. Джейн не смогла сдержать смех и расхохоталась.
— ПИВЗ! — раздался в этот момент рассерженный голос. — Пивз, немедленно спускайся оттуда!
Профессор Макгонагалл, заместитель директора и декан факультета Гриффиндор, выходя из Большого зала, поскользнулась на мокром полу и едва не упала, ухватившись за плечо Гермионы.
— Ой, мисс Грейнджер, прошу прощения...
— Ничего страшного, профессор! — просипела Гермиона, потирая горло.
— Пивз, СЕЙЧАС ЖЕ спускайся вниз! — закричала профессор Макгонагалл, поправляя остроконечную шляпу и четырехугольные очки.
— Не спущусь! — провизжал Пивз и бросил еще одну водяную бомбу в пятикурсниц (девочки с визгом убежали в Большой зал). — Все равно уже мокрые! Покупайтесь еще! У-и-и-и-и! — Теперь он начал целиться во второкурсников, заходивших внутрь.
— Я позову директора! — крикнула профессор Макгонагалл. — Предупреждаю, Пивз...
Пивз высунул язык, бросил оставшуюся бомбу и, что-то бормоча, улетел вверх.
Профессор Макгонагалл посмотрела на толпившихся учеников:
— Не стойте, заходите внутрь! Быстрее проходите в Большой зал!
Гарри, Джейн, Рон и Гермиона, скользя, прошли через двойные двери Большого зала. Рон, вытирая воду с лица, сердито ворчал.
Большой зал сиял в своем великолепии; существовала традиция каждый год в начале учебы украшать его очень нарядно. Свет сотен свечей, парящих почти под потолком, отражался в золотых тарелках и кубках. Ученики расположились за четырьмя длинными столами, перешептываясь; за пятым столом в верхней части зала сидели преподаватели. В отличие от улицы, внутри зала было очень тепло. Четверо друзей прошли мимо столов Слизерина, Когтеврана и Хаффлпаффа и сели там, где сидел Гриффиндор, рядом с привидением факультета — Почти Безголовым Ником. Прозрачный и жемчужный Ник сегодня надел камзол с очень высоким воротником-рафом, чтобы выглядеть празднично и чтобы его голова, державшаяся только на кусочке кожи, не болталась.
— Добрый вечер! — сказал он, улыбаясь сидящим за столом.
— Не такой уж он и добрый, — сказала Джейн, глядя на свою промокшую одежду, затем достала палочку и высушила воду.
Гарри, сняв обувь и выливая из неё воду, сказал:
— Надеюсь, распределение закончится быстро, иначе я умру от голода.
Каждый год Хогвартс распределяет новых учеников по факультетам.
В это время со стороны нижней части стола раздался звук фотоаппарата. Джейн посмотрела туда: это, конечно, был третьекурсник Колин Криви, который явно сфотографировал Джейн.
— Колин, ты ведь не хочешь, чтобы твоя камера сломалась?
— Конечно, нет.
— Тогда держи её подальше от меня. А с фото делай что хочешь, но пусть это будет в последний раз, — сказала Джейн.
— Прости, — сказал Колин, убирая камеру, а затем добавил: — Знаете что? Рассказать новость? Мой брат тоже приехал сюда! Я о Денисе, младшем брате!
— А-а, здорово...
— Он так рад! — сказал Колин, едва не подпрыгивая на месте. — Надеюсь, он тоже попадет в Гриффиндор! Скрестите пальцы, ладно?
— Ага, конечно... — сказала Джейн.
Гарри повернулся к ним:
— Дети из одной семьи обычно учатся на одном факультете, верно?
— Не обязательно, — сказала Гермиона. — Сестра Парвати Патил учится в Когтевране, их трудно отличить, казалось бы, должны быть на одном факультете, да?
— Я тоже вначале думала, что мы с Роном попадем на разные факультеты, — сказала Джейн. — Как же мой любимый брат будет без меня на другом факультете, — сказала она, взъерошив волосы Рону.
— Туу, Джейн, перестань. Ты испортила мне прическу, — сказал он.
Джейн засмеялась:
— Она и так была испорчена.
Затем она посмотрела на столы, где сидели ученики. Было много свободных мест. Хагрид возился с первокурсниками, переправляя их через озеро; профессор Макгонагалл, вероятно, присматривала за порядком в холле. Но было еще одно пустое место... Кому оно принадлежит?
Гермиона тоже посмотрела на преподавательский стол.
— Пришел ли новый учитель по Защите от Темных Искусств? — спросила она. — Или никого не нашли? — в её голосе послышалось беспокойство.
— Какая-то проклятая должность. Не удивлюсь, если никто не согласился. Все, кто там работал, не выдерживают и года, — сказала Джейн, снова глядя на стол.
Крошечный профессор Флитвик, преподающий Заклинания, сидел на стуле с несколькими подушками, рядом с ним расположилась преподаватель Травологии — профессор Стебль, чьи седые волосы выбивались из-под шляпы. Рядом с ней сидела профессор Синистра с кафедры астрономии. С другой стороны от профессора Синистры сидел мастер зелий — профессор Снейп.
Свободное место рядом с профессором Снейпом, вероятно, займет профессор Макгонагалл. В самом центре стола сидел директор школы, профессор Дамблдор. Его серебристые волосы и борода блестели в лучах сотен свечей, а на его темно-зеленой мантии были изображены луна и звезды. Дамблдор соединил длинные пальцы, подпирая подбородок, и пристально смотрел в потолок сквозь очки-половинки. Казалось, он давно не видел такой плохой погоды. В небе клубились темно-фиолетовые тучи, снова прогремел гром и сверкнула молния.
— Оу, поскорее бы уже, — пробормотал Рон, сидящий рядом с Гарри. — Я готов съесть гиппогрифа.
В этот момент двери Большого зала открылись, и воцарилась тишина. Профессор Макгонагалл повела первокурсников к передней части зала, где сидели учителя. Гарри, Джейн, Рон и Гермиона смотрели на первокурсников и чувствовали себя так, будто они вовсе не промокли. Казалось, дети переплыли реку не на лодках, а вплавь. Совсем озябшие и взволнованные дети, дрожа, подошли к столу преподавателей и смотрели на других учеников; только самый маленький мальчик с серыми волосами стоял неподвижно, завернутый в кротовую шубу Хагрида. Шуба была ему слишком велика, мальчик был похож на мышь, забравшуюся в огромный черный шатер, только глаза поблескивали. Высунув голову из воротника, он с любопытством оглядывался. Вскоре он встал в ряд со своими сверстниками, нашел глазами Колина Криви, сидевшего за столом, поднял большой палец и прошептал: «Я упал в озеро!» Казалось, он сам был в восторге от этого. Джейн про себя подумала, что человек, радующийся такому, наверное, не в своем уме.
Профессор Макгонагалл поставила перед первокурсниками трехногую табуретку и водрузила на нее старую, заплатанную, грязную шляпу. Первокурсники уставились на магическую шляпу. Все остальные тоже не сводили с неё глаз. В зале воцарилась тишина. Затем край шляпы открылся, словно рот, и она запела:
Тысячи лет назад, когда я была новой,
В мире жили четыре великих мага.
Их имена страна не забудет никогда:
Храбрый Гриффиндор — выходец из пустыни;
Прекрасная Когтевран — представительница широких равнин;
Милая Хаффлпафф — дитя долин;
Хитрый Слизерин — пришел из болот.
Их общая мечта и надежда
Слились в единый великий план:
Воспитать юных магов — вот высшая цель.
Так был заложен фундамент школы Хогвартс.
Четверо основали свои факультеты,
Выбирая учеников по характеру,
Точно распознавая их таланты.
Гриффиндор искал храбрецов,
Считая мужество в сердце залогом будущего;
Когтевран ценила мудрых,
Собирая в свой факультет гениев;
Хаффлпафф не бежала от труда,
Поддерживая прилежных и трудолюбивых;
Честолюбивый Слизерин жаждал славы,
Ища это качество в душах магов.
Пока они были живы, никто не знал трудностей,
Безошибочно выбирая тех, кто им по душе.
Однако их мучил один вопрос:
Жизнь человека не вечна,
Кто же тогда будет испытывать учеников?
После долгих раздумий Гриффиндор нашел решение:
Снял меня со своей головы и почтил доверием,
Четверо вложили в меня всю свою мудрость.
С тех пор выбор учеников — моя обязанность,
Сколько детей до тебя прошло этот тест,
Я ни разу не ошиблась, если не веришь — спроси сам.
Я загляну в твои мысли, исследую твою душу,
И назову тот факультет, которого ты достоин!
Когда песня Распределяющей шляпы закончилась, все присутствующие не жалея сил зааплодировали.
— Когда нас распределяли, она не пела эту песню, — сказал Гарри друзьям.
— Она меняет песню каждый год, — сказал Рон. — Наверное, скучно жить, будучи шляпой и постоянно лежа на одном месте. Вот она и сочиняет стихи весь год.
— Может, хотят, чтобы каждый год был особенным для новых учеников, иначе было бы скучно, если бы все было одно и то же, — сказала Джейн.
Теперь профессор Макгонагалл развернула свиток пергамента.
— Когда назовут ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, — сказала она первокурсникам. — В какой факультет определит Шляпа, к тому столу и пойдете.
— Акерли Стюарт!
Мальчик, дрожащий с головы до пят, надел Шляпу и сел на табурет.
— Когтевран! — крикнула Шляпа.
Стюарт Акерли снял Шляпу и направился к столу Когтеврана, где его радостно встретили аплодисментами.
— Бэддок Малкольм!
— Слизерин!
За столом в дальнем конце зала поднялся шум, Джейн видела, как Малфой похлопал подошедшего Бэддока по спине.
— Бранстоун Элеанор!
— Хаффлпафф!
— Каулдуэлл Оуен!
— Хаффлпафф!
— Криви Денис!
Пока Денис Криви пытался выбраться из кротовой шубы Хагрида, сам Хагрид зашел в зал и сел за стол преподавателей. Хагрид, который был в два раза выше и в три раза шире обычного человека, с его густыми черными волосами и бородой, на первый взгляд казался пугающим. Гарри, Джейн, Рон и Гермиона знали, что внешность обманчива — трудно найти человека добрее Хагрида. Усевшись за стол, он подмигнул троим друзьям и посмотрел, как Денис Криви надевает Шляпу. Шляпа открыла рот и крикнула:
— Гриффиндор!
Хагрид тоже зааплодировал вместе с гриффиндорцами. Денис Криви с улыбкой до ушей побежал к столу, где сидел его брат.
— Колин, я упал в воду! — сказал он, садясь на свободное место. — Это было круто! Что-то в воде схватило меня и закинуло обратно в лодку!
— Потрясающе! — подхватил Колин. — Наверное, это был гигантский кальмар, Денис!
— Вау! — сказал Денис, чувствуя себя героем, он и представить не мог, что в ночь ливня и грозы упадет в озеро, откуда его вытащит морское чудовище.
Очередь дошла до Эммы Доббс.
Распределение продолжалось; на лицах первокурсников страх сменялся надеждой, они один за другим надевали шляпу, профессор Макгонагалл едва дошла до буквы «Л».
— Поскорее бы уже! — сказал Рон, потирая живот.
— Не торопись, Рон, распределение важнее еды, — сказал Почти Безголовый Ник. В это время Лаура Мэдли стала ученицей Хаффлпаффа.
— Конечно, для мертвого человека это так, — проворчал Рон.
— Надеюсь, нынешние гриффиндорцы нас не подведут, — сказал Почти Безголовый Ник, когда Натали Макдональд села за стол Гриффиндора. — Надеюсь, мы никому не отдадим звание победителей?
Гриффиндор уже три года подряд становился победителем школьного чемпионата.
— Притчард Грэхем!
— Слизерин!
— Куирке Орла!
— Когтевран!
Наконец, отправив Кевина Уитби в Хаффлпафф, Шляпа закончила распределение. Профессор Макгонагалл унесла шляпу и табурет.
— Вот и пришло время, — сказал Рон, сжимая нож и вилку и уставившись в пустую золотую тарелку перед собой.
Профессор Дамблдор встал. Он широко развел руки и улыбнулся студентам.
— У меня только одно слово, — сказал он гулким голосом, разносившимся по залу. — Давайте подкрепимся.
— Правильно говорите! — воскликнули Гарри и Рон, и в тот же миг посуда перед ними наполнилась едой.
Почти Безголовый Ник с грустью смотрел, как Гарри, Джейн,Рон и Гермиона накладывают себе еду.
— Ооо, жизнь воввращаетвя, — пробормотал Рон, уплетая картофельное пюре.
— Хорошо, что торжественное мероприятие проходит вечером, — сказал Почти Безголовый Ник. — Утром на кухне была небольшая ссора.
— Почему? Вто флуфилось? — спросил Гарри, жуя.
— Может, вы сначала дожуете то, что во рту, а потом будете говорить. Это выглядит странно и смешно, — засмеялась Джейн. — А вы продолжайте. Что случилось?
— Опять Пивз, — сказал Почти Безголовый Ник, покачав головой, что было зря — голова едва не отвалилась. Привидение снова поправило воротник. — Обычная история. Он требовал пустить его на сегодняшний вечер, но вы же знаете, что он вытворяет — пока он не швырнет во что-нибудь тарелку с едой, он не успокоится. Мы провели совет привидений, Толстый Проповедник предлагал дать ему шанс, но Кровавый Барон выступил категорически против, и я думаю, он был прав.
Кровавый Барон был привидением Слизерина, с серебристыми пятнами крови на одежде и вечно угрюмым видом. Наверное, он был единственным в Хогвартсе, кого Пивз побаивался.
— Да, мы видели, что Пивз разозлен, — сказал Рон, поморщившись. — Так что он натворил на кухне?
— Ой, старая песня, — сказал Почти Безголовый Ник, снова качая головой. — Все разгромил, устроил кавардак. Перевернул кастрюли и сковородки. Разлил кипящий суп. У домашних эльфов едва сердце не остановилось.
Трык. Гермиона выронила свой золотой кубок. Тыквенный сок вылился на стол, окрасив белую скатерть в желтый цвет, но Гермиона не обратила на это внимания.
— Здесь есть домашние эльфы? — спросила она, в упор глядя на Почти Безголового Ника. — Здесь, в Хогвартсе?
— Конечно, — сказал Почти Безголовый Ник, удивившись её реакции. — Наверное, здесь их больше, чем в любом замке Британии. Около сотни.
— Но я ни одного не видела! — сказала Гермиона.
— Ну... они не выходят из кухни, — сказал Почти Безголовый Ник. — Выходят только ночью, чтобы убрать комнаты... разжечь огонь и все такое... В общем, вы не должны их видеть. Разве не в этом признак хорошего эльфа — работать незаметно?
Гермиона все еще пристально смотрела на него:
— Но им ведь платят? Они ведь отдыхают, когда захотят, так? Если заболеют — берут отпуск, а когда приходит время — уходят на пенсию?
Почти Безголовый Ник рассмеялся так сильно, что его голова выскочила из воротника и, повиснув на дюйме кожи, закачалась туда-сюда.
— Отпуск и пенсия? — сказал он, водружая голову обратно. — Домашние эльфы не хотят ни зарплаты, ни пенсии!
Гермиона посмотрела на свою тарелку, полную еды, бросила нож и вилку на стол и отодвинула тарелку.
— Ой, перестань, Гер-ми-о-на! — сказал Рон, брызгая на Гарри йоркширским пудингом изо рта. — Уупс, Гарри, прости, — добавил он, с трудом проглотив еду. — Ты думаешь, если заморишь себя голодом, ты добьешься для них отпуска?
— Рабский труд, — тяжело выдохнула Гермиона. — Кто приготовил ужин? Рабский труд.
— Все равно рано или поздно съешь, — сказала Джейн, отпивая из своего кубка тыквенный сок. — Не упрямься, поешь.
Но Гермиона стояла на своем, до конца ужина она не взяла в рот ни крошки.
Дождь, хлеставший в высокие темные окна, не прекращался. Когда гремел гром, стекла дрожали; вместе со вспышкой света посуда из-под первого блюда исчезла, и появились тарелки с пудингом.
— Паточный пирог, Гермиона! — сказал Рон, поднося кусок сладости к её носу. — Пудинг с изюмом! Шоколадный торт!
Взгляд Гермионы стал таким же суровым, как у профессора Макгонагалл, и Рон замолчал.
Когда пудинги и сладости были съедены, а тарелки снова засияли чистотой, Альбус Дамблдор поднялся. Перешептывания в Большом зале стихли, слышны были только завывания ветра и стук дождя на улице.
— Итак, — сказал Дамблдор, оглядывая всех с улыбкой, — мы все утолили жажду и наелись («Хм!» — хмыкнула Гермиона), теперь, пожалуйста, послушайте меня.
Наш завхоз, мистер Филч, просил сообщить, что список запрещенных в замке предметов расширился: теперь нельзя приносить визжащие йо-йо, зубастые фрисби и бумеранги-убийцы. Полный список включает четыреста тридцать семь предметов, ознакомиться с ним можно в кабинете мистера Филча.
Дамблдор слегка улыбнулся.
— Также напоминаю, что, как и прежде, посещать Запретный лес нельзя. А ученикам младше третьего курса запрещено ходить в Хогсмид.
Кроме того, у меня есть одна не очень приятная новость: в этом году школьного чемпионата по квиддичу не будет.
— Что? Что это еще за ужас такой? — Джейн была в шоке. Она посмотрела на своих товарищей по команде — Гарри, Фреда и Джорджа. Они тоже сидели с открытыми ртами и вытаращенными глазами, глядя на Дамблдора.
Директор продолжил:
— Причина в том, что масштабное мероприятие, которое начнется в октябре, продлится весь год, на него уйдут все силы и время преподавателей. Думаю, вы получите от него огромное удовольствие. С большой радостью сообщаю, что в этом году в Хогвартсе...
В этот момент снова громко прогремел гром, и двери Большого зала с грохотом распахнулись.
В дверях стоял человек, опирающийся на длинный посох и закутанный в черный плащ. Все в Большом зале посмотрели на незнакомого путника, и в этот момент сверкнула молния, осветив потолок зала. Человек снял капюшон, отбросил длинные седые волосы и, прихрамывая, направился к столу преподавателей.
Каждый его шаг сопровождался глухим стуком. Он дошел до края стола и направился к Дамблдору. Снова сверкнула молния. Гермиона вскрикнула.
Когда свет упал на лицо путника, Джейн тоже вздрогнула. Это было не совсем человеческое лицо — оно казалось грубо вырезанным из дерева неумелым скульптором. Каждый участок кожи был покрыт шрамами. Рот был перекошен, кусок носа отсутствовал. Но самым страшным были его глаза.
Один глаз был черным, маленьким и блестел как бусина. Второй — огромный, круглый и ярко-голубой, похожий на монету. Голубой глаз, не мигая, беспрестанно вращался вверх-вниз и по сторонам, казалось, он жил своей жизнью и не подчинялся хозяину. Иногда он даже закатывался так, что был виден только белок.
Незнакомец протянул Дамблдору руку — такую же покрытую шрамами, как и лицо. Дамблдор пожал её и что-то прошептал, чего Джейн не смогла расслышать. Казалось, он о чем-то спросил путника, тот покачал головой и тихо ответил. Дамблдор кивнул и пригласил его сесть на свободное место справа от себя.
Гость сел на указанное место, откинул прядь волос с лица, пододвинул тарелку с сосисками и долго принюхивался левой ноздрей. Затем вынул из кармана перочинный нож, отрезал кусок сосиски и начал есть. Хотя его обычный глаз смотрел на сосиску, голубой глаз продолжал вращаться, осматривая зал и учеников.
— Разрешите представить вам нового преподавателя Защиты от Темных Искусств, — звонкий голос Дамблдора нарушил тишину. — Профессор Грюм.
Обычно, когда представляли учителей, все ученики хлопали, но в этот раз никто, кроме Дамблдора и Хагрида, не зааплодировал. Их хлопки прозвучали так странно в мертвой тишине, что они сразу прекратили. Необычная внешность Грюма так поразила присутствующих, что от него трудно было отвести взгляд.
— Грюм? — прошептал Гарри Рону и Джейн. — Грозный Глаз Грюм? Твой отец ведь утром уехал ему на помощь?
— Похоже, это он, — сказал Рон, в его дрожащем голосе слышалось уважение.
— Что с ним случилось? — прошептала Гермиона. — Что у него с лицом?
— Ну, он ведь мракоборец. Наверное, это последствия сражений с Пожирателями Смерти. Теперь я понимаю, почему отец так за него переживает. Это же просто невероятно, — сказала Джейн, не сводя глаз с Грюма.
Грюм, казалось, не обиделся на холодный прием. Не притронувшись к кубку с тыквенным соком перед собой, он достал из кармана мантии флягу и не спеша отхлебнул из неё. Когда он поднял руку, чтобы выпить, подол его мантии приподнялся, и Джейн увидела под столом, что одна его нога была деревянной.
Дамблдор снова откашлялся.
— Как я уже говорил, — сказал он, улыбаясь ученикам, которые не сводили глаз с Грозного Глаза Грюма, — в ближайшие месяцы мы будем готовиться к великому событию, которое было запрещено более века, и теперь нам выпала честь возродить эту традицию. С большой гордостью объявляю, что в этом году в Хогвартсе пройдет Турнир Трех Волшебников.
— Вы ШУТИТЕ! — выкрикнул Фред Уизли.
Тяжелая тишина, воцарившаяся после прихода Грюма, мгновенно сменилась смехом. Дамблдор тоже улыбнулся.
— Я не шучу, мистер Уизли, — сказал он. — Что касается шуток, летом я слышал отличный анекдот, там тролль, карга и лепрекон заходят в бар...
Профессор Макгонагалл громко откашлялась.
— Ммм... ладно, расскажу позже... На чем я остановился? Ах да... Турнир Трех Волшебников... Наверное, среди вас есть те, кто не знает о Турнире, поэтому позвольте объяснить, а те, кто знает, могут пока отвлечься.
Турнир Трех Волшебников впервые прошел семьсот лет назад как дружеское соревнование между тремя крупнейшими школами магии Европы — Хогвартсом, Шармбатоном и Дурмстрангом. От каждой школы выбирался один претендент, и эти три чемпиона состязались в магических заданиях. Эти школы договорились проводить Турнир раз в пять лет, считая это отличным способом укрепить дружбу между магами разных национальностей; однако из-за большого количества жертв Турнир пришлось прекратить.
«Количество жертв?» — прошептала Гермиона с расширенными глазами. Однако другие ученики в зале не обратили внимания на её слова, все начали перешептываться, обсуждая Турнир; Джейн тоже больше хотела узнать о Турнире, чем о магах, погибших сотни лет назад.
— На протяжении века предпринималось немало попыток возродить Турнир, — продолжил Дамблдор. — Но ни одна не увенчалась успехом. Тем не менее, наше Министерство магии, Отдел международного магического сотрудничества и Отдел магических игр и спорта решили попробовать еще раз. Мы все лето упорно трудились, чтобы обеспечить полную безопасность чемпионов.
Представители школ Шармбатон и Дурмстранг прибудут вместе со своими претендентами в октябре, и к Хэллоуину будут определены три чемпиона. Беспристрастный судья выберет ученика, который будет защищать честь своей школы и получит Кубок Трех Волшебников и денежный приз в размере тысячи галлеонов.
— Я участвую! — выдохнул Фред Уизли, у которого голова пошла кругом от таких перспектив славы и денег. Казалось, не только Фред воображал себя чемпионом Хогвартса. За каждым столом были видны горящие глаза учеников, которые что-то шептали соседям. Когда Дамблдор продолжил, в зале снова наступила тишина.
— Знаю, что каждый из вас горит желанием принести Кубок Трех Волшебников в Хогвартс, — сказал он. — Однако руководители школ-участниц решили в этом году установить возрастной ценз. Только маги, достигшие семнадцати лет, могут подать заявку. Потому что... — в зале поднялся шум, особенно громко возмущались близнецы Уизли, поэтому директор повысил голос: — задания турнира будут опасными и сложными, мы приняли такое решение, учитывая риски. Испытания настолько суровы, что с ними могут справиться только ученики шестого и седьмого курсов. Я лично прослежу за тем, чтобы никто из несовершеннолетних магов не пытался обмануть беспристрастных судей. — Взгляд директора остановился на надувшихся Фреде и Джордже: — Поэтому, если вам нет семнадцати, даже не пытайтесь предлагать свою кандидатуру.
Представители Шармбатона и Дурмстранга приедут в октябре и проведут с нами большую часть года. Надеюсь, вы будете предельно вежливы с иностранными гостями и поддержите того, кто будет выбран чемпионом Хогвартса. Это всё, что я хотел сказать, теперь пора спать, завтра утром начнутся занятия. Спокойной ночи! Поторопитесь!
Дамблдор сел и начал разговаривать с Грозным Глазом Грюмом. Ученики, скрипя стульями, поднялись и направились к выходу; Большой зал наполнился шумом и криками.
— И это справедливое решение? — ворчал Джордж Уизли, не сводя глаз с Дамблдора и не двигаясь с места. — Нам в апреле исполнится семнадцать, и из-за этого мы не можем участвовать?
— Меня никто не остановит, — сказал Фред, тоже не двигаясь. — Чемпион получит такую славу, которая обычному ученику и не снилась. Плюс тысяча галлеонов приза!
— Да-а-а, — сказал Рон сам себе, — да, тысяча галлеонов...
— Пойдемте, — сказала Гермиона, — кроме нас никого не осталось.
Гарри, Джейн, Рон, Гермиона, Фред и Джордж вышли из Большого зала. Близнецы спорили о том, как Дамблдор собирается остановить тех, кому еще нет семнадцати.
— Кто же этот беспристрастный судья, который определит чемпионов? — спросил Гарри.
— Не знаю, — сказал Фред, — но мы должны его обмануть. Пара капель Старящего зелья могла бы помочь, Джордж...
— Дамблдор знает, что вам нет семнадцати, — сказал Рон.
— Да, но ведь не он будет определять чемпиона, — не сдавался Фред. — Я думаю, этот судья, узнав всех желающих от каждой школы, выберет лучшего, не глядя на возраст. Дамблдор просто попытается помешать нам бросить бумажку с именем.
— Помни, на соревновании были смертельные случаи! — сказала Гермиона, не скрывая тревоги в голосе. В это время ребята проходили через дверь за гобеленом и поднимались по узкой лестнице.
— Да, — легкомысленно сказал Фред, — но это было сто лет назад. Да и в чем смысл соревнований, если не рисковать? Эй, Рон, Джейн, что если мы придумаем способ обмануть Дамблдора? Было бы круто поучаствовать, да?
— Я не буду участвовать, — сказала Джейн. — В этом году мне нужен покой, мне лучше просто понаблюдать со стороны. И скажу вам — вы тоже не сможете участвовать. Дамблдора обмануть невозможно, какими бы находчивыми вы ни были.
— Вот, нашелся хотя бы один здравомыслящий человек, — обрадовалась Гермиона.
— А ты что думаешь? — спросил Рон у Гарри. — Было бы здорово поучаствовать, правда? Но им нужны взрослые маги... наверное, наших знаний не хватит...
— Меня точно не возьмут, — раздался голос Невилла позади Фреда и Джорджа. — Бабушка была бы рада, она всегда говорит о чести семьи... Но я... оййй...
Нога Невилла провалилась в дыру посреди лестницы. Лестницы Хогвартса были полны сюрпризов, и старшекурсники их заучивали, перепрыгивая опасные места, но Невилл был очень забывчивым. Гарри и Рон подхватили его под руки и вытащили ногу, а стоящие на лестнице доспехи со скрежетом и лязгом засмеялись.
— Замолчите! — буркнул Рон, проходя мимо одного из них и захлопывая забрало шлема.
Когда они дошли до двери, ведущей в башню Гриффиндора, дорогу им преградила Полная Дама в розовом шелковом платье.
— Пароль? — спросила она, когда они подошли.
— Чепуха, — сказал Джордж, — узнал у старосты.
Портрет отъехал в сторону, в стене открылся проход, и ребята вошли внутрь. В круглой гостиной уютно потрескивал огонь, вокруг стояли мягкие кресла и столы. Гермиона, нахмурившись, посмотрела на огонь в камине, и Джейн услышала, как она снова пробормотала «рабский труд». После этого Джейн и Гермиона пожелали мальчикам спокойной ночи и ушли в спальню девочек.
В комнате с пятью кроватями с балдахинами из темно-красного бархата у изножья каждой кровати стояли чемоданы девочек. Лаванда и Парвати уже спали. Джейн, не желая слушать рассуждения Гермионы об эльфах, тоже легла в постель. Перед сном она думала о Турнире Трех Волшебников. Хотя ей было интересно, в этот раз она не хотела лишних проблем, поэтому вскоре заснула.