Iskuplennyi

Лалиса

Я просыпаюсь с решительным настроением. Проведя вчерашний день с Чонгуком, я напомнила себе, что людям нужно время, чтобы расслабиться. Чонгук — прекрасный тому пример. Еще несколько месяцев назад он не позволил бы мне посмотреть на его культю, не говоря уже о том, чтобы пойти вместе с ним на лодке. Но вчера он вышел за пределы дома средь бела дня и повеселился вместе со мной. Он был в полном протезе и даже не вздрогнул от вида своей ноги.

Не буду врать, несколько слез радости покинули мои глаза. Но это было прекрасное зрелище, когда он не скрывал от меня свою истинную сущность.
Большое достижение Чонгука напомнило мне о том, что Маттео тоже нужно время.

Людям нужно пережить свои чувства. В конце концов, я сказала Маттео, что я его дочь, и это не совсем то, что можно легко переварить за один день. Поэтому, переосмыслив ситуацию, я снизила свои ожидания.

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я пошел с тобой? — Чонгук расхаживает по парадной части своего дома.

Я дважды завязываю шнурки на кроссовке.

— Нет. Я ценю твое предложение, но я думаю, что Маттео будет лучше, если я буду одна. Ты можешь быть немного отвлекающим, без обид.

Он не смеется над моей шуткой.

— Но я могу быть в другой комнате. Знаешь, на случай если я тебе понадоблюсь, как в тот раз.

Воспоминание о том, как Чонгук помогал мне во время срыва, заставляет мою улыбку дрогнуть.

Я делаю глубокий вдох, отгоняя беспокойство.

— Ты живешь по соседству. Если что-то пойдет не так, я смогу дойти сюда меньше чем за минуту. Обещаю, если ты мне понадобишься, я позвоню.

Он проводит рукой по волосам, заставляя пряди разметаться в разные стороны.

— Ты ведь вернешься, когда что-то пойдет не так, правда?

— Если что-то пойдет не так.

Почему он такой нервный? Даже я волнуюсь не так сильно, хотя это мне предстоит разговор с Маттео после того, что между нами произошло.

— Точно. Если, — его голосу не хватает обычной уверенности.

— Эй, — я подхожу к нему и обхватываю за талию, заставляя остановиться. — Ты не должен бояться. Я приняла, что это будет не легко, и на этом все.

Его тело напрягается.

— Что ты имеешь в виду?

— Я понимаю, что Маттео нужно привыкнуть к мысли обо мне. У него не было времени подготовиться к этому, как у меня.

— Верно, — шепчет он.

— Да. Ничего страшного, если он взбесится раз или два. Я бы так и поступила, будучи на его месте. Этого следовало ожидать.

— В этом нет ничего ожидаемого, — ворчит он себе под нос.

Я смеюсь.

— Я скоро вернусь! Расслабься, — я отпускаю его и иду к входной двери.

— Лиса, — зовет он.

Я берусь за ручку и оглядываюсь через плечо.

— Да?

— Что бы он ни сказал, помни, что ты мне небезразлична, хорошо? У тебя всегда будет место здесь, со мной, и ничто из того, что он скажет, не изменит этого.

От его слов в моей груди разливается тепло. Доброта, которой Чонгук делится со мной — это то, к чему определенно можно привыкнуть. Я хочу к этому привыкнуть, что для меня впервые. Я жажду стабильности, которую он может мне предложить. Я жажду его, и точка.

Я ухмыляюсь ему.

— Мне нравится эта версия тебя.

— И какая же это версия?

— Та, в которую я влюблена, — я выскользнула из дома, оставив позади себя Чонгука с выпученными глазами.

***

Маттео открывает ворота, как только я нажимаю на кнопку звонка. Я поднимаюсь по подъездной дорожке и стучусь в парадную дверь. Оштукатуренные стены окружают ухоженный дом, обветренный за годы на берегу озера.

Маттео открывает дверь. Его глаза медленно поднимаются от земли к моему лицу.

— Привет, Лиса. Рад тебя видеть.

— Привет, — пискнула я.

— Почему бы тебе не зайти? — он открывает дверь шире, и я следую за ним внутрь.

— У тебя хороший дом, — говорю я, разглядывая фотографии в рамках на стенах.

Бесчисленные фотографии Джованни висят в хаотичном порядке.

Мой взгляд не может задержаться на чем-то слишком долго, потому что я хочу впитать все. Это самое личное представление моем отце, помимо наших разговоров на работе и во время ужинов.

— Почему бы тебе не присесть? — Маттео указывает на диван напротив старого кожаного кресла. — Могу я предложить тебе что-нибудь выпить?

Я качаю головой, сомневаясь в своей способности что-либо выпить. Нервы разъедают мой холодный фасад, пока Маттео устраивается в кожаном кресле.
Маттео молчит. Большая стрелка старинных часов с кукушкой тикает, заполняя тишину своим ровным ритмом.

Никто из нас не начинает разговор, и минуты проходят незаметно. Я нахожу неловкое молчание невыносимым.

Я делаю глубокий вдох, высасывая последние крупицы мужества, которые я могу найти.

— Я хочу начать сегодняшний день с извинений за то, что вывалила на тебя все так резко. Я понимаю, что это было несправедливо по отношению к тебе.

Глаза Маттео расширились, и он откинулся на стуле.

— Тебе не нужно извиняться.

— Но я хочу. Я напугала тебя, а я этого не хотела. Я думала, что будет легче, если я
проведу некоторое время с тобой, но теперь я понимаю, что это было не так. — Я заправляю прядь волос за ухо, чтобы рукам было чем заняться.

— Это было шокирующе, если говорить по меньшей мере.

— Я знаю. Мне очень жаль.

— Пожалуйста, перестань извиняться. Это не твоя вина.

Мои щеки пылают.

— О, хорошо.

Он несколько раз постукивает пальцами по колену.

— Что заставило тебя захотеть пройти генетический тест?

— Ну, эм... Ты уверен, что хочешь знать?

— Лиса, я не собираюсь тебя осуждать. Я не думаю, что что-то еще, сказанное тобой, удивит меня.

Его расслабленное состояние успокаивает меня.

— Ладно... ну, моя жизнь никогда не была легкой. И я говорю тебе это не ради
жалости, а только потому, что это правда и настоящая причина, по которой я прошла тест. Я не стыжусь того, откуда я родом, но я не хочу шокировать тебя больше, чем уже шокировала.

Он улыбается мне.

— Считай, что сейчас я уже не могу быть более потрясенным.

Я смеюсь. Мне приятно снять немного напряжения.

— Хорошо. Ну, моя мать — не думаю, что это сказывается на тебе или еще на чем-то — ужасна. Серьезно, я не могу поверить, что я ее родственница или что она вообще привлекла такого хорошего человека, как ты.

Маттео морщится.

Черт, Лиса, будь немного добрее, ты можешь?

— Она сделала мою жизнь несчастной, пока я росла, и все, о чем я каждый год мечтала — это найти тебя. Это то, что помогало мне оставаться в здравом уме в тех местах, где я находилась.

Щеки Маттео потеряли свой здоровый цвет. О, Боже, я опять все испортила.

— Никакого давления или чего-то еще. Я клянусь! — я поднимаю руки, чтобы успокоить его. — Я надеялась, что мой отец будет заинтересован в развитии более здоровых отношений со мной, чем моя мать. А поскольку она утверждала, что не помнит, кто мой отец, я не могла его найти. Но потом моя соседка купила мне на день рождения набор для изучения родословной и...

— Ты нашла меня.

— Да. Честно говоря, я не могла в это поверить. Я имею в виду... Это было похоже на то, что показывают в кино. Но вот я здесь, сижу с тобой.

Он кивает.

— Я сделал тест после того, как кто-то подарил мне его. Мне было любопытно узнать, откуда родом мои предки, но я не ожидал, что он свяжет меня с кем-то.

— Я рада, что ты сделал это, — я сцепила пальцы перед собой.

Глаза Маттео смягчаются.

— Каково было расти с твоей матерью?

— Ты уверен, что хочешь знать?

Он кивает, но выглядит очень неуверенным.

Я решаю сказать ему правду, потому что теперь я с таким же успехом могу сорвать пластырь.

— Очевидно, что она использовала меня для получения государственных выплат. Я ненавидела жить с ней, но мой первый социальный работник все время пытался воссоединить нас и дать ей шанс. Так было до тех пор, пока она не начала встречаться с Ральфом. Ее парень вел себя отвратительно по отношению ко мне, и я неоднократно заставала его в своей комнате. Я каждый день жила в страхе, надеясь, что в мире есть что-то лучшее для меня.

Это самый откровенный разговор в моей жизни. Возможно, я смирилась со своей историей, но от этого факты не стали легче. Вместо того чтобы скрывать бушующие внутри меня эмоции, я поднимаю подбородок и смотрю Маттео в глаза.

Это я. Я сражаюсь. Я борюсь. Я переживаю этот день в надежде на лучшее завтра.

— Мне так жаль, Лиса. Мне неприятно слышать, как ужасно с тобой обращались. Ни один ребенок не должен расти в подобной обстановке, — его голос дрогнул.

— Все в порядке, — я отворачиваюсь, не в силах выдержать тяжесть его искреннего взгляда. — Мне не пришлось жить так слишком долго. После несчастного случая меня перевели к замечательному социальному работнику, который помог мне выбраться из дома и попасть в хорошую приемную семью. В приемной семье обо мне хорошо заботились, и так я встретила свою лучшую подругу Брук. Я считаю себя счастливчиком в некотором смысле.

— Как ты можешь с легкостью относиться к такому травмирующему опыту?

— Потому что, в конце концов, я сейчас здесь. Да, путь сюда был не самым легким, но у меня есть ты, и это главное. Это именно то, чего я желала. Прошлое — это прошлое, но мое будущее светлее, чем когда-либо, — я радуюсь.

Взгляд Маттео снова опускаются на колени.

Я не переборщила?

Маттео в унисон сжимает ладони в кулаки. От этого жеста по его рукам пробегает напряжение.

Да, определенно перестаралась.

Маттео поднимает голову. Его глаза блестят, а на ресницах застыла влага. Он прочищает горло.

— Я знаю, что не могу избавить тебя от той боли, через которую ты прошла, но ты позволишь мне попробовать?

Моя грудь болит в самом лучшем смысле этого слова. Его согласие — это все, чего я хотела и желала. Я киваю головой, счастливая от того, что наконец-то почувствовала, что нашла дом после стольких лет.

***

Чонгук набрасывается на меня, как только я отпираю входную дверь.

Я вскрикиваю и отпрыгиваю назад. Мои руки разлетаются в стороны, когда я теряю опору.

— Прости! — он хватает меня за руку, чтобы я не упала.

— Что ты делаешь, подкрадываешься к двери, как чертов убийца?

Его дикие глаза изучают мое лицо.

— Уже поздно.

— Я не знала, что у меня есть комендантский час, папа.

— Почему тебя так долго не было? — он хмурится.

— Потому что нам с Маттео было о чем поговорить.

— И, о чем же вы говорили? — в его голосе проскальзывает отчаяние.

— Ты сейчас ведешь себя странно, и это меня раздражает.

— Прости, я умираю от желания узнать, как он отреагировал после всего, — его голос кажется нерешительным, когда он задерживается на последнем слове.

— Ну, сегодня он выглядел гораздо более расслабленным. Он задавал много вопросов обо мне.

— О.

Каким-то образом лишь одно слово передает всю тяжесть разочарования Чонгука. Почему он так себя ведет? Я думала, он будет в восторге от внезапного энтузиазма Маттео.

— Да...

— Я хочу подробностей, — Чонгук направляет нас в гостиную.

Мы устраиваемся на диване, и я закидываю ноги ему на колени. Несмотря на его странное поведение, меня успокаивает то, что у нас есть свои маленькие ритуалы. Особенно этот, когда он делает мне лучший массаж ног без моей просьбы. Если бы я искала мужа, он был бы первым в моем списке.

Серьезно, какой парень когда-либо предлагал массаж ног?

С таким я хочу встречаться. Я отодвигаю эти мысли на вечер, когда смогу как следует их обдумать.

— Ты перестанешь вести себя странно? Я поделюсь тем, что произошло, только если ты перестанешь вести себя так, будто я вот-вот выбегу из комнаты или расплачусь. Все прошло гораздо лучше, чем в прошлый раз. Я клянусь.

Он кивает и смотрит вниз на мои ноги, лежащие у него на коленях.

— Да. Прости за мою реакцию. Я просто волновался за тебя.

Мое сердце колотится в груди от его искренности.

— О, это мило, — я ткнула его ногой в грудь.

— Я рад слышать, что все прошло хорошо, — он поднимает глаза и улыбается мне.

Ничто в его голосе не звучит радостно, но я позволяю ему быть таким. Должно быть, он сильно переживал, раз его настроение оставалось таким скверным даже после того, как я подтвердила, что со мной все в порядке.

Он берется за мою ногу и приступает к работе.

Я вздыхаю и погружаюсь в подушки, наслаждаясь его прикосновениями.

— Знаешь ли ты, что Маттео однажды арестовали за то, что он бегал по улицам Милана голым? И я имею в виду полностью голым.

Он одаривает меня самой маленькой улыбкой из всех известных человеку.

— Нет, но я уверен, что ты мне все об этом расскажешь.

И я так и делаю, делюсь с ним разными историями, которые Маттео рассказывал мне во время нашего совместного дня. Кажется, что все наконец-то встало на свои места, и я наслаждаюсь каждой секундой. Все налаживается не только с Маттео, но и с Чонгуком. Он идеален. Я была бы глупой, если бы не стремилась к более серьезным отношениям, которых он явно хочет.

Теперь, когда мои отношения с Маттео надежны, у меня появилось острое желание сделать вторую самую страшную вещь, которую я когда-либо делала.

Влюбиться.