Тень среди сосен

Пожалуйста, хватит, вы меня пугаете!"
Я не могу сдержать эту жуткую энергию
Все правильно, черт возьми, ты должен бояться меня.
Я не умещаюсь в собственном теле,
Я холоднее, чем этот дом,
Я злее, чем мои демоны,
Я больше, чем эти кости.
Halsey - "Control"

Дом наполнился мягким ароматом жасмина.
За окном моросил дощ, ритмично постукивая по стеклу, и мы втроём - я, Алиса и Ника - сидели на диване, укутавшись в пледы, как в коконы. На журнальном столике дымился чайник, а рядом лежала стопка старых писем, перевязанных бледной лентой.

- Так, - Ника отхлебнула чай и уставилась на меня, - давай попробуем сопоставить факты.

- Опять начинается, - простонала Алиса, но устроилась поудобнее.

- Значит, - продолжила Ника, игнорируя подругу, - ты знаешь, что в лесу есть озеро, верно?

- Да, - кивнула я. - Я туда ходила пару раз.

- А вот про забытый парк аттракционов, - Ника подчеркнула каждое слово, - бабушка тебе никогда не рассказывала. Почему?

Я пожала плечами.
- Может, просто не считала это важным.

- Или не хотела, чтобы ты знала, - вставила Алиса, тихо размешивая чай ложечкой. - Чтобы уберечь.

- Вот именно, - кивнула Ника. - Или... - она замялась, - она сама могла не знать.

- Сомневаюсь, - сказала я. - Бабушка знала всё об этом лесу. Даже то, что другие боялись произносить вслух.

Алиса улыбнулась уголком губ:
- Ну, не зря же про неё ходили слухи. Кто ведьмой называл, кто - просто странной.

- Она не была ведьмой, - возразила я, хотя голос мой дрогнул. - Просто... она понимала природу, знала, какие травы лечат, какие вредят.

- Травница, - кивнула Ника. - Но если честно, люди таких всё равно боятся.

Повисла короткая пауза. Где-то в камине тихо треснуло полено.

- А теперь про сейф, - продолжила Ника. - Мы нашли его за старым комодом. И, судя по всему, он не открывался годами.

- Может, там деньги? - оживилась Алиса.

- Или тайна, - задумчиво сказала я, глядя на письма.

- В любом случае, - подытожила Ника, - сейф был спрятан слишком тщательно, чтобы быть просто сейфом.

Я опустила взгляд. Металлический блеск замка до сих пор стоял у меня перед глазами.

- И письма, - добавила Алиса. - Старые, выцветшие, но подписанные неким "R."

Ника кивнула.
- И не забудем, Из, тебе раз в две недели приходят книги от "таинственного поклонника".

Я закатила глаза, стараясь скрыть лёгкое волнение.
- Это просто совпадение. Наверное, кто-то ошибся адресом.

- Ошибся, но продолжает ошибаться каждые две недели? - усмехнулась Ника. - Удобно.

Алиса хитро прищурилась:
- Может, это тот самый парень из тумана?

- Перестань, - я вздохнула, чувствуя, как щеки заливает жар. - Он здесь ни при чём.

- А если при чём? - не отставала она. - Слушай, всё сходится слишком странно: лес, парк, сейф, письма, парень...

- И бабушка, - добавила Ника тихо.

Мы замолчали. Только шум дождя и слабый запах жасмина между фразами.

- Иногда, - произнесла я наконец, - кажется, будто всё это было спланировано задолго до нас.

- Судьбой? - спросила Алиса.

- Или кем-то, кто её хорошо знает, - ответила я.

На мгновение показалось, что за окном кто-то прошёл мимо - тень скользнула по стеклу. Я резко обернулась. Пусто.
Только отражение пламени свечи и собственные глаза - настороженные, но полные любопытства.

Продолжение.
Так девчонки поздно уже поможете мне всё прибрать перенести на кухню и будем ложиться
раз - и я два - и через полминуты всё было готово: коробки на плите, чашки в мойке, пледики сложены. Уже собирались идти в спальни, когда Алиса, с кружкой в руках, резво хлопнула ладонью по губам и, не сводя взгляда с окна, показала на него пальцем.

Он стоял у окна, в рассеянном свете уличного фонаря - высокий, в тёмном плаще, с той самой ухмылкой, что жгла память. Мой сталкер. Мой... Хантер.

- Не обращайте внимания, - сказала я автоматически, но голос треснул. - Он обычно безобидный.

Алиса только усмехнулась: - «Обычно»?...

Он медленно подошёл ближе к стеклу. В руке что-то белое - клочок бумаги. Принялся разворачивать, не спеша, будто готовится к жеманному представлению, а не угрожающей сцене у моей двери. Затем приставил лист к стеклу. Слова были короткие, наглые:

«Интересно, да. И подруги у тебя ничего так. Береги их.»

Сердце упало в пятки. Каждое его слово - как лёгкое пощупывание кожи ножом. Не требовалось громких угроз, чтобы понять смысл. Он был рядом. Он видел нас. Он играл.

Ника взвизгнула и первым делом схватила со стола кухонный нож - дерзко, инстинктивно, без раздумий. Она выскочила из дома, босиком ударила по крыльцу и бросилась к нему с криком:

- Как ты смеешь приближаться к моей подруге? Не трогай её! Ты слышишь? Я не позволю тебе пуганить ее!

Алиса заливалась истерическим хохотом, как будто смех мог заглушить страх. Я стояла, не в силах двинуться - смесь ужаса и какого-то странного шока блокировала ноги.

Он не дрогнул ни на миллиметр. Ни одно движение лица - ни тени волнения. В свете фонаря его профиль был холоден как сталь. Когда Ника распахнула руки и готовилась к удару, он ловко, почти без усилия, перехватил её запястья. Два пальца на одном, два - на другом, и её нож выпал из руки. Она застонала от боли, но не отдалась. Хотела вырваться, вырваться, вырваться - но его хват был железный.

- Уверена? - сказал он тихо, с той самой ледяной мягкостью, которая режет сильнее, чем кричащие угрозы. - Ещё раз замахнёшься - последствия будут в разы хуже.

Он говорил спокойно, как человек, который умеет считать: сколько можно позволить, сколько - нет. Его глаза были на Нике - не ярость, не презрение; скорее изучение. Как будто он смотрел на нас не просто как на людей, а как на детали плана.

- Я ценю, что ты оберегаешь свою подругу, - добавил он, и в голосе прозвучал едва уловимый комплимент. - Но не переходи границу дозволенного.

Ника выругалась так, что всё в доме будто застыло - едкое, короткое словцо вырвалось из неё, как удар по стеклу. Я застыла, не в силах вдохнуть; сердце колотилось, и ладони предательски вспотели.

Хантер не изменил позы. Два его пальца ещё держали её запястья - лёгкое, контролирующее давление, как у хирурга, проверяющего пульс. Когда она, наконец, остановилась - не от страха, а от тупого чувства бесполезности - он отпустил. Нож скользнул по ступням, захрустел под ногой, и Ника согнулась над ним, дыша тяжело. На запястьях осталась бледная дорожка, где кожа покраснела от его хватки.

- Чёртов ублюдок, - выдохнула она, поднимая голову. В её глазах горела смесь злобы и какого-то дикой сочувственной ярости. Она взглянула на меня - взгляд, который говорил: «я сделаю всё, чтобы тебе было безопасно», - и тут же обрушился неприкрытый страх: «я чуть не лишилась ножа, потому что защищала тебя».

Я хотела крикнуть, сказать что-то острое, но слова застряли в горле. Вместо этого почувствовала, как внутри что-то ломается и тут же склеивается заново - чувство, которое одновременно злит и тянет.

Алиса замолчала. Её истеричный смех мгновенно как будто утонул, уступив место чему-то более холодному. Она шагнула вперёд, плечи расправила так, будто готовилась броситься, но вместо этого промолчала и только сжала кулаки.

Хантер наклонился к стеклу, его губы почти коснулись прохладного стекла, и он тихо сказал мне, чтобы слышала вся комната:

- Береги их. Или они будут стоить тебе дороже, чем ты думаешь.

Его голос был спокойным, ровным, без капли надрыва. Это не было обращением к Нике - это был приговор, как будто он описал условие сделки. В комнате начало холодать оттого, что он произнёс.

Я увидела, как его плечо дрогнуло лишь на долю секунды - и это была не слабость, а расчет. Он сделал шаг назад, отбросил капюшон чуть сильнее и растворился в тёмной щели между домами, как дым. На улице снова повисла ночь, только теперь она казалась плотнее, тяжелее.

Мы стояли минуту в такой тугой тишине, пока шум дождя не стал казаться острее, чем раньше. Ника медленно подошла ко мне, прикоснулась к руке. Её пальцы дрожали, но голос был твёрд:

- Мы вызываем полицию. Сейчас. И докажем, что он был. Эти камеры - не просто пуговицы. Мы добудем доказательства.

- Я уже звонила вчера, - прошептала я. - Патруль проверил... но его там не было.

- Ну так мы сделаем так, чтобы он был, - сказала Ника. - Он думал, что может ходить по ночам и шутить? Нет. Я поставлю охрану у ворот. Я заблокирую все двери. Я... - она замолчала, глотнув воздух. - Я не дам ему тебя запугать.

Алиса опустилась на табурет, и в её лице впервые появилась серая усталость: её блестящая небрежность отодвинулась в сторону. Она взяла мой телефон, проверила сообщения, потом посмотрела на меня - совсем без насмешки:

- Если хочешь, я позвоню хасану. Он может попытаться связаться с теми, кто сможет помочь. Но слушай - ты должна сама решить. Если ты хочешь, чтобы я была рядом - я останусь. Если тебе нужно, чтобы я уехала и всё это разрулила своими методами - я уеду. Но не публикуй в stories, ладно? Это не тот случай.

Я опустила взгляд на свои руки - они дрожали меньше, чем раньше. В голове путались мысли: «он - опасный», «он - маньяк», «он - охотник», «он - просто мужчина, и это уже ничего не объясняет». Но одно понимание было ясным, как холодная стена в ночи: играть с ним по правилам «романтики» нельзя. И, вместе с тем, часть меня - та тихая, книжная часть - всё ещё слушала его голос и чувствовала привкус того странного, притягательного вещества, что остался на губах после шампанского.

Ника подняла нож, который нашла на полу, и положила его на подоконник как символ: «я защищусь». Алиса включила свет в коридоре, чтоб улица была видна лучше. Мы навели порядок - коробки, чашки, пледы - как будто уборка могла стереть след от страха. Дом снова стал домом, но теперь уже с трещиной, сквозь которую можно было разглядеть тёмную фигуру за окном.

Я подошла к вазе с пионами. Лепестки дрожали от сквозняка. На одном из них осталась маленькая ворсинка - белая лента, которую он привязал, прежде чем уйти. Я взяла её и сжала в кулаке, чувствуя ляну стального вкуса в горле.

- Он не просто ищет - он желает выяснить правила, - сказала я, больше себе, чем подругам. - И я не знаю, что мне делать с этим желанием.

Ника посмотрела на меня с таким упорством, будто пыталась вырвать из меня решение:

- Тогда мы решим вместе. Но одно ясно: ты не остаёшься одна.

И это была её клятва - грубая, железная, без романтики. Но в ней была сила. Я поняла, что в этой ночи «между двух огней» мне нужно будет выбирать не между страхом и искрой, а между тем, кто может меня защитить, и тем, кто учит меня дышать в темноте. А выбор, как всегда, сложнее, чем кажется.