Глава 31 Между страхом и романтикой
Я в ловушке твоей тьмы,
Сердце бьётся слишком громко.
Ты опасен, но я хочу ближе,
И не могу уйти обратно.
Banks — “Beggin for Thread”
Ночь пахла дождём и древесной пылью.
Я стоял у двери её дома, наблюдая, как в окне мерцает слабый свет ночника. Один, единственный источник тепла в этом доме, где она прячется от меня — и, одновременно, ждёт.
Замок был старый. Я знал это с первой ночи.
Щелчок — и дверь поддалась.
Не скрипнула. Даже воздух будто боялся шелохнуться.
Я вошёл тихо, как ветер, что пробирается между соснами.
Каждый шаг — отмеренный, каждый вдох — выверен.
Я не крался ради страха. Я крался ради понимания.
Хотел увидеть, какой она, когда думает, что одна.
Комната пахла жасмином и пионами.
Те самые цветы стояли на подоконнике — чуть увядшие, но всё ещё белые.
Мой след. Мой знак.
Она спала, укрывшись одеялом до подбородка.
Ресницы дрожали, будто внутри всё ещё шёл разговор, которого я не слышал.
Я подошёл ближе, опустился на край кровати — у её ног.
Матрас тихо скрипнул, и она едва заметно пошевелилась.
— Спи, — прошептал я, сам не зная, кому говорю — ей или себе.
Тишина обволокла.
Я смотрел на её руки — одна лежала на подушке, сжатая в кулак, как будто даже во сне она держалась за границы.
Хрупкая, но несгибаемая.
Она не знает, насколько близко я. Не знает, что если я протяну руку — между нами не останется ничего, кроме дыхания.
Я не сделал этого.
Не потому что боялся.
Потому что уважал.
Уважал то, как она борется — с собой, со мной, с тенями.
Я сидел так несколько минут, может, больше.
Смотрел, как мерцает свет на её лице, как подрагивают губы, будто она произносит имя, но не решается вслух.
Может, моё. Может, не моё.
Потом я поднялся, шагнул к окну и тихо отодвинул занавеску.
Луна стояла низко, и лес за домом выглядел живым — будто наблюдал.
Сосны шумели тихо, как шёпот чьих-то воспоминаний.
Я оставил на её столе новый пион — свежий, с каплей дождя на лепестке.
И маленькую бумажку под вазой:
> “Сны — не всегда безопасны.
Но иногда они говорят правду.”
Уходя, я ещё раз оглянулся.
Её лицо было спокойным.
И я понял: пока она спит, я — её тень.
А когда проснётся… возможно, уже нет.
********
Я проснулась резко — будто кто-то позвал меня по имени.
Тишина.
Только дождь по крыше и мерное тиканье часов, слишком громкое для этой ночи.
Сердце колотилось, как пойманная птица.
Я не помнила, что именно снилось, но ощущение было такое, будто кто-то сидел рядом.
Не просто во сне — наяву.
Воздух был другой… тёплый, с примесью табака и чего-то древесного. Его запах.
Я села, прижимая к груди одеяло, и осмотрелась.
Всё на месте.
Кроме одного.
На столе стоял свежий пион.
Белый. Чистый. Как вчера. Только с одной каплей воды на лепестке — будто след дождя или… чужого пальца.
Я подошла. Руки дрожали.
Под вазой — сложенный вчетверо листок.
Пальцы сами развернули.
Неровный почерк, будто писали в темноте.
> Сны — не всегда безопасны.
Но иногда они говорят правду.
Я замерла.
Мир вокруг будто сжался до этой фразы.
Он был здесь.
В моей комнате.
Пока я спала.
Холод прошёл по коже. Но вместе с ним — что-то ещё.
То, о чём я не хотела думать.
Ощущение… покоя?
Словно тень, что могла причинить боль, вместо этого просто наблюдала.
Я подошла к окну — занавеска чуть сдвинута.
Внизу — темно, только асфальт блестит от дождя.
Я знала, что не увижу его. Но всё равно смотрела.
Может, потому что хотела.
— Что ты делаешь со мной… — выдохнула я в стекло.
Ответа не было.
Только ветер зашевелил ветви сосен.
И от этого шороха стало ещё страшнее. И… спокойнее.
Я вернулась к кровати, сжала подушку и долго не могла закрыть глаза.
Если он действительно был здесь, то почему просто ушёл?
Почему оставил пион, как символ… чего? Власти? Защиты? Напоминания?
А может, предупреждения.
Сон не возвращался.
Только ощущение присутствия не уходило.
Я чувствовала его. Где-то рядом.
И знала: он вернётся.
*******"
— Ты хоть понимаешь, что это ненормально?! — голос Ники пробил утреннюю тишину, как сирена.
Я моргнула, отпивая кофе, и посмотрела на неё поверх чашки.
— Ника, не начинай.
— Не начинай?! — она подняла брови. — Белые пионы! Сто одна штука! Ночью! Без подписи!
— Было бы хуже, если бы это были сто одна гвоздика, — лениво вставила Алиса, свернувшись на диване с подушкой. — А пионы… ммм, звучит как сцена из твоих любимых романов. Дарк-романс в реальной жизни. Красиво же.
— Красиво? — Ника резко повернулась к ней. — Это — угроза, а не признание!
Алиса театрально вздохнула:
— Ну не знаю… Если бы кто-то мне оставил цветы под дверью, я бы не звонила в полицию, а сделала бы stories с подписью «Он помнит».
Я чуть не поперхнулась.
— Алиса, ты ненормальная.
— А ты — влюблённая, — подмигнула она.
Ника хлопнула ладонью по столу:
— Влюблённая?! Да вы обе с ума сошли! Изабелла, у тебя под окнами ходит мужик, который знает, где ты живёшь!
— Ну, технически, я тоже знаю, где я живу, — пробормотала я, и Алиса прыснула от смеха.
— Это не смешно! — Ника была на грани. — Ты должна пойти в участок.
— Я уже была, помнишь? — вздохнула я. — Твой знакомый айтишник поставил систему безопасности, камеры, датчики… всё.
— Камеры не спасут от глупости, — буркнула она, подперев щёку рукой.
— А романтика спасёт от серости, — ответила Алиса. — И вообще, может, он просто… ну, не знаю, таинственный поклонник?
— Поклонник с манией наблюдения, — уточнила Ника. — Это звучит как диагноз.
Я слушала их обеих и вдруг поняла, что стою между двумя полюсами.
Одна — воплощение здравого смысла, холодная, резкая, как лезвие.
Другая — мечтательница, верящая, что даже зло можно полюбить, если оно красиво.
А я?
Я где-то посередине.
Я не знала, чего боюсь больше — того, что он появится снова…
или того, что не появится вовсе.
— Ладно, — сказала я наконец, поднимаясь. — Давайте договоримся.
Ника, ты не звонишь в полицию без моего согласия.
Алиса, ты не делаешь stories.
А я… просто постараюсь не сойти с ума.
Алиса фыркнула:
— Постарайся, но без фанатизма.
Ника тяжело выдохнула, но промолчала.
Только когда обе ушли, я подошла к окну.
Снаружи всё было спокойно.
Только пионы на подоконнике тихо расцветали в вазе — белые, как тишина перед бурей.
— Я всё ещё считаю, что ты с ума сошла, — Ника скрестила руки на груди, глядя на меня как на маленького ребёнка, который сунул пальцы в розетку. — Зачем ты вообще ему дверь открыла?
— Потому что… — я запнулась, не зная, как объяснить, что просто не смогла не открыть. — Это вышло само.
Алиса закатила глаза, откинувшись на бревно у костра:
— Ну конечно, само! Девочки, это же классика! Мрачный парень, ночь, дом среди сосен, ты одна в пижаме — и тут он входит. Это же… — она мечтательно вздохнула, — романтика, Ника!
— Романтика? — Ника резко повернулась к ней. — Это не романтика, это опасно. Она его даже не знает толком!
— А ты будто знаешь всех, с кем заигрывала на вечеринках, — не осталась в долгу Алиса, поддразнивая подругу.
Ника вспыхнула:
— Это другое!
Я тихо рассмеялась, глядя, как искры от костра взлетают в темноту. Эти двое могли спорить обо всём — от вкуса кофе до смысла любви.
— Девочки, хватит, — попыталась я их остановить, но они уже вошли в раж.
— Вот ты сама скажи, Изабелла, — Ника ткнула в меня пальцем, — ты хоть понимаешь, что это может быть ловушка? Он странный. Слишком спокойный. И вообще, что он делает посреди леса?
— Может, он живёт рядом? — пожала я плечами.
— А может, он маньяк, — буркнула Ника.
Алиса фыркнула:
— Маньяк с голосом, от которого мурашки бегут? Не смеши!
Я не удержалась и улыбнулась.
— Ты неисправима, Алиса.
— Просто я верю в судьбу, — ответила она мягче. — Может, ты встретила его не просто так.
— Судьба? — Ника закатила глаза. — Судьба обычно приносит людей, а не проблемы.
— Иногда это одно и то же, — сказала я почти шёпотом, глядя в огонь.
Ника посмотрела на меня внимательнее, а потом вздохнула:
— Из, просто будь осторожна, ладно?
— Буду, — пообещала я, хоть и знала — вряд ли смогу.
Алиса усмехнулась, протягивая мне кружку с горячим шоколадом:
— Ну вот, теперь у нас будет своя легенда — “девушка и парень из тумана”.
Я улыбнулась. Но где-то глубоко внутри — под лёгким теплом огня и шуток — сидел холодный укол предчувствия.
Будто всё это действительно только начало.