Тень среди сосен

Мы были рождены, чтобы гореть,
Мы были рождены, чтобы тонуть,
Любовь — как огонь и сталь,
Конец начался ещё до начала.
Lana Del Rey — Born To Die

Я зашла в дом и плотно прикрыла дверь за собой. Сердце всё ещё билось так сильно, будто я пробежала марафон. Пионы дрожали в руках, и казалось, что белые лепестки впитали мой страх.

Я поставила букет на стол и машинально провела ладонью по цветам. Пахли они нежно, но мне чудилось другое — за их ароматом скрывался его запах. Табак, древесина, апельсиновая горечь… Всё это было со мной, будто он стоял за спиной.

— Чёрт… — прошептала я, и ладони сжались в кулаки.

Почему я дрожу? Почему внутри тошнотворное волнение переплетается с чем-то, от чего сжимается низ живота? Я должна была разозлиться. Я должна была выкинуть эти чёртовы цветы, раздавить их ногами, как напоминание о его прикосновениях. Но… не сделала этого.

Вместо этого я взяла один пион, аккуратно, словно он был живым существом, и подняла к лицу. Белый, чистый, невинный. Только вот я знала — он вложил в этот жест совсем не невинность. Он хотел, чтобы я вспомнила его руки. Его взгляд. Его губы.

И я вспомнила.

Всё тело отозвалось, словно внутри пробежал ток.
Да, он опасен. Да, он пугает меня. Но именно это тянет ко мне с чудовищной силой.

Я прислонилась к спинке стула, глядя на цветы, и вспомнила бабушкины слова:
"Белый пион хранит покой, красная роза приносит войну…".

Ирония. Он подарил мне покой, но я чувствовала бурю.

Значит, он — мой шторм.
Мой сталкер.
Моя опасность.

Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Но где-то внутри уже знала: всё кончено. Я попалась.

Я приняла душ, смыла с себя остатки вечера, чужие взгляды и собственные мысли.На кухне заварила жасминовый чай — его терпкий аромат всегда действовал на меня успокаивающе.

Укуталась в одеяло, словно в крепость, и уселась за ноутбук.
Работу ведь никто не отменял.
Надо было написать статью об открытии ресторана, и, к моему удивлению, пальцы легко побежали по клавишам. Всё складывалось само — музыка, гости, смех, блеск бокалов. Казалось, будто я и правда была обычной журналисткой, которой нужно просто сдать текст в срок.

Глаза начали закрываться, слова на экране размывались и превращались в бессмысленные линии.
Я потянулась за чашкой чая, но так и не сделала глотка.

Тепло одеяла, тихое гудение ноутбука и тяжесть век взяли своё.
Я не заметила, как провалилась в сон.

Я проснулась от громкого звука на улице. Сердце бешено колотилось, и ещё секунду назад смутные образы сна рвались в реальность. Я помнила только одно: стояла на крыше многоэтажки, раскинув руки, будто пыталась взлететь или раствориться в ночи.

Как мышь, осторожно, почти беззвучно, я спустилась на первый этаж. Руки дрожали, дыхание прерывисто сбивалось, но я собрала волю. В спешке выкинула из окна то, что держала в руках во сне — и почти сразу поняла, что это было символично, словно часть меня осталась там, наверху, а я осталась одна.

За окном что-то шевельнулось. Тот, кого я не могла видеть днем, кто был тенью на периферии моей жизни… он стоял там. Мой Сталкер. Моя опасность. Тот, кто был одновременно притяжением и страхом.

Пока что только это — видение на грани сна и реальности. Но я знала: это начало чего-то, что ещё придётся пережить.

Я подошла к окну, сердце колотилось так, будто рвалось наружу. Он сделал три шага навстречу, и снова остановился на границе света и тени, между моим миром и своим.

Я схватила маркер и, почти на автомате, написала на стекле:

— Как тебя зовут?

На мгновение он только смотрел, молчал, и это молчание тянулось вечностью. Потом он приблизился ещё ближе, так, что я чувствовала его дыхание на лице, лёгкое, холодное и одновременно тёплое.

Он наклонился и написал на стекле в ответ. Слово, короткое, но мощное, словно клеймо:

— Хантер.

Я замерла. Внутри всё дрожало, но внешне я оставалась неподвижной. Слово на стекле светилось в лунном свете, и в нём было больше, чем просто имя — обещание, угроза, притяжение.

Я коснулась стекла кончиками пальцев, там, где он оставил своё имя.
Хантер.
Будто выстрел. Слишком коротко. Слишком пронзительно.

Слово пульсировало в голове, резонировало с каждым ударом сердца. Я хотела спросить — кто ты на самом деле? зачем я? почему эти пионы? Но губы остались сомкнутыми.

Я подняла глаза — и его уже не было. Тень, растворившаяся во мраке.
Как будто и не стоял здесь. Как будто я всё это придумала.

Но на стекле чёрными буквами всё ещё горело его имя.
Доказательство. Метка.

Я села на пол, обхватив колени. Внутри всё вибрировало — страх, злость, и странное, жгучее желание, от которого я ненавидела саму себя.

«Хантер…» — шепнула я, пробуя это имя на вкус. Оно оказалось слишком острым, слишком властным. Имя охотника. Имя того, кто уже выбрал свою добычу.

Я откинулась к стене и закрыла глаза. Перед внутренним взором снова вспыхнули его серые глаза. Тот взгляд, которым он прожигал насквозь. Тот голос, бархатный и холодный.
И я снова ощутила его руку на своём бедре.

— Чёрт… — я прикусила губу, стараясь вытравить эти образы. Но они вгрызались в память всё глубже.

Я знала, что эта игра только начинается.
Он назвал своё имя — и этим будто впустил меня в свой мир. Но в этом мире не было выхода.
Только ловушка.
И я уже в ней.

Я снова посмотрела в окно. Темнота. Тишина. Ни звука. Но я чувствовала — он всё ещё там.
Смотрит. Ждёт.

А я — не знаю, хочу ли я, чтобы он исчез.

Ночь не принесла мне покоя. Я лежала на кровати, уставившись в потолок, но каждый миг перед глазами вставала одна и та же сцена: его глаза, слишком близкие, слишком уверенные. Его голос, который звучал так, будто отдавал приказ даже в тишине. Его имя, оставшееся на стекле, будто клеймо.

Я перевернулась на бок, зарылась лицом в подушку, но всё бесполезно. Тело дрожало, хотя в комнате было тепло. Мысли рвались наружу, накладывались одна на другую. Кто он? Что ему нужно от меня? Почему именно я?

Я прижала ладонь к груди — сердце билось слишком быстро.
И в этом бешеном ритме я вдруг поняла: мне страшно, но сильнее страха — то притяжение, которое я чувствую.
Будто он уже проложил в моей душе тропинку, и я сама иду по ней, не в силах остановиться.

Я прикусила губу, чувствуя вкус крови.
Хантер.
Даже имя его обжигало.

За окном пронеслась чья-то тень, и я вздрогнула, но не осмелилась подойти к окну. Я знала — если он и правда там, то я снова проиграю в этой немой игре взглядов.

— Сумасшедшая, — прошептала я сама себе. Но знала, что уже поздно.

В эту ночь я не заснула.
В эту ночь я впервые осознала: моя жизнь больше не принадлежит мне.