Тень среди сосен

Я разгадаю тебя, как судоку
По вертикали и горизонтали, сбоку.
Как пластырем тобою раны клею.
Как классно, ведь ты - моя панацея.
Мот Капкан

Я села в машину и помахала на прощание Алисе. Она в ответ прислала мне воздушный поцелуй, и на мгновение мне показалось, что весь этот вечер снова оживает в моих руках — свет, музыка, серые глаза, смех и лёгкая тревога, которая не отпускала меня всё время.

Машина тронулась через несколько минут, когда мы выехали на трассу. Ветер обдувал стекла, а огни города медленно растворялись за спиной. Водитель, молчаливый и сосредоточенный, вдруг спросил:
— Может, ехать быстрее, или вас укачивает?

Я покачала головой, улыбнувшись про себя:
— Нет, можно ехать быстро.

Он кивнул, и машина плавно ускорилась, устремляясь по тёмной трассе, а за окном мелькали размытые огни, как светящиеся следы прошлого вечера. Я прижалась к сиденью, позволяя себе погрузиться в собственные мысли, вспоминая запахи, движение, ту странную смесь страха и возбуждения, которая осталась внутри. Серые глаза и его прикосновения снова казались близкими, хотя он уже исчез.

Мгновения скорости, тишины и ночи слились в одно ощущение — будто время растворялось, оставляя только меня и память о случившемся.

Я повернула голову к окну. Ночные пейзажи — одинокие заправки, редкие огни домов, темные леса, склоны гор — мелькали перед глазами, размытые и холодные. Ветер пробирался сквозь стекло, и вместе с ним медленно, как скользкая тень, в голову начали закрадываться воспоминания.

Воспоминания

Шум улицы, гул машин, запах бензина и горелой резины. Центральная площадь столицы Албании — огни светофоров резали глаза, крики людей, моторы мотоциклов рычали под рёв гонки.

Я рванула с места первой, когда прозвенел свисток. Нужно было пройти три круга, но через полтора круга всё поменялось. Резкий выстрел — две пули пролетели рядом. Сердце бешено колотилось. "Твою ж мать!" — вырвалось сквозь стиснутые зубы. Я резко крутила руль и рванула прочь.

Двое преследователей не отставали. Рука инстинктивно тянулась к поясу — мой козырный туз, пистолет всегда со мной. Одной рукой я стреляла, чувствуя холодный металл и напряжение мышц, звук выстрелов сливался с ревом моторов.

Настоящее

— Девушка, с вами всё в порядке? — голос водителя вернул меня в реальность.

Я моргнула, отбросив остатки памяти.

— А… да, задумалась, спасибо вам, — тихо ответила я, пытаясь собраться.

Он улыбнулся. — Да не за что, милая.

Я застыла на пороге. Белоснежные лепестки, словно покрытые инеем, отражали тусклый свет фонаря. Сто один пион — снова. Я даже не потянулась их пересчитать, знала наверняка: он.

Записка лежала поверх цветов, бумага плотная, словно чужая рука специально выбирала её, чтобы слова весили больше.

"До новых встреч."

Крупная дрожь пробежала по телу, будто холодный ток прошёл по венам.

Значит, он был здесь. Стоял у моего дома. Знал, где я живу.

Серые глаза — картинка вспыхнула в памяти так ярко, что я прижала пальцы к вискам. Неужели это действительно он? Тот самый мужчина с балкона. Тот, чьи руки я до сих пор ощущала на своей талии.

Нет. Не может быть. Я не позволю себе додумать дальше. Не скажу этого слова даже мысленно.

Но кровь выдавала предательски: сердце билось так, словно пыталось вырваться наружу, дыхание стало неровным.

— Чёрт… — прошептала я, глядя на белые цветы. — Так это и есть мой мать его сталкер.
Я не могла пошевелиться.
Ноги не слушались, будто приросли к земле. Руки задрожали так сильно, что я едва не уронила проклятую записку. Дыхание сбилось — короткими, рваными глотками воздуха, которые не насыщали лёгкие.

Я стояла на пороге, глядя на белые пионы, и чувствовала себя как в клетке. Мир будто сузился до этого букета и нескольких слов на бумаге.

"Он был здесь."

Эта мысль жгла мозг. Он стоял на моём крыльце, касался этих цветов, писал эти буквы… Совсем рядом.

Мурашки пробежали по коже, спина напряглась, словно я ожидала прикосновения прямо сейчас. И чем дольше я смотрела на букет, тем отчётливее понимала: это не просто игра. Это предупреждение.

Я резко оглянулась — тень от сосны качнулась на земле, в окне мигнул свет фар проезжавшей машины. Сердце вздрогнуло и ударилось о рёбра.

Я сжала губы до боли, пытаясь вернуть себе холодный разум. Но всё тело уже выдало меня: я дрожала, как в лихорадке.

Сразу вспомнила бабушкины слова:
«Белый пион хранит покой, красная роза приносит войну».

Вот только всё наоборот. Белые пионы приносят дрожь, тревогу и чувство, что за мной охотятся. А розы… розы я теперь даже не могу смотреть без того, чтобы в висках не стучало прошлое.

Слишком много событий произошло за короткий срок. Слишком много для того, чтобы это было совпадением. Слишком много для того, чтобы остаться самой собой.

Я сжала пальцы на бумаге так, что она чуть не порвалась.
Покой… — бабушка всегда говорила это слово с такой мягкостью, будто верила, что цветы могут оберегать. Но сейчас мне казалось, что они наоборот — приманка. Знак. Как метка охотника, оставленная на двери жертвы.

Я наклонилась, подняла букет и впервые за долгое время поймала себя на том, что боюсь собственных рук. Они дрожали, как у преступницы, которая держит улику.