Глава 20 Неожиданная новость
«Свет проникает сквозь окно,
Тепло чужого мира стучится в меня.
Сосны шепчут тайны, которых я боюсь,
И ветер знает, что я не одна.»
Ника сидела на диване, кутаясь в плед. Лицо оставалось бледным, но взгляд уже был живее — не такой стеклянный, как в тот вечер, когда я нашла её. Я поставила перед ней чашку с мятным чаем и присела рядом.
— Скажи честно, — осторожно начала я, — ты не замечала ничего… странного в его поведении?
Она подняла на меня глаза.
— У кого? У Артёма?
Я кивнула.
Ника задумалась, пальцами перебирая бахрому на пледе.
— Ну… он всегда немного нервный. Постоянно проверяет телефон, стучит пальцами по столу, когда ждёт. Но это же просто привычка.
— А кроме? — я не отпускала тему. — Он не давал тебе что-то новое? Лекарства, витамины? Может, предлагал что-то «для сна», «для спокойствия»?
Она нахмурилась.
— Нет. — Сказала слишком быстро. Потом отвела взгляд. — То есть… ничего такого я не помню.
— Не помнишь или не хочешь помнить? — спросила я жёстче, чем собиралась.
Ника замерла, потом выдохнула.
— Бель… Он приносил мне иногда витамины. Говорил, что сам пьёт такие же. Но я… я не думала, что это может быть что-то опасное.
Я вслушивалась в её интонации, в паузы, в то, как она жевала губу.
— Витамины? — уточнила я.
— Ну да… такие капсулы. Белые. По две перед сном. — Ника сама не заметила, как сказала это. И только потом прикусила губу, будто спохватилась. — Я… не знаю, зачем сказала. Я правда ничего не помню.
Слишком много совпадений. Слишком аккуратное «ничего такого» и слишком точная деталь, которой она не должна была помнить, если бы и правда не помнила.
Я сделала вид, что кивнула и приняла её слова.
Но внутри холод вцепился в грудь сильнее: это не просто привычка Артёма. Это ниточка, и я знала — потянешь за неё, выпадет целый клубок.
Я сидела в кресле с чашкой жасминового чая — запах был сладкий, тягучий, будто нарочно контрастировал с теми мыслями, что снова и снова возвращались ко мне.
Я подняла телефон и почти не задумывалась, кому звоню. Пальцы сами нашли имя в списке. Алиса. Может быть, просто хотелось услышать её смех. Может, доказать себе, что жизнь не вся состоит из мрака и шорохов за стеной.
Гудки тянулись долго, пока её голос не разрезал тишину:
— Ну, наконец-то, подружаня. Думала, ты забыла, как набирать мой номер.
Я усмехнулась, пригубив чай.
— Считай, что я вспомнила.
— Ты там опять среди своих сосен, как ведьма в затворе? — в её голосе было привычное лёгкое поддразнивание.
— Ну а где мне ещё быть? — я ответила спокойно, но где-то глубоко внутри отозвалось эхо. Действительно — где?
Она что-то говорила про новых охранников, про украшения, про то, как Хасан подарил ей очередной особняк «на всякий случай». Я слушала вполуха. Это был её мир: блеск, золото, слишком дорогие ужины и слишком скучные люди за столами.
— Ты молчишь, Бель, — наконец сказала она, и её тон стал мягче. — Я тебя знаю. Когда ты молчишь — значит, там внутри что-то шевелится, и не из приятного.
Я поставила чашку на край стола, чтобы не уронить.
— Всё нормально, Алиса. Просто… осень.
— Осень? — она усмехнулась, но в этом смехе сквозила тревога. — Ты всегда была плохой лгуньей.
Мы замолчали. Тишина повисла между нами, только треск ветра в трубке и моё дыхание.
А потом она сказала:
— Знаешь что? Хватит. Я сама приеду.
— Что? — я даже выпрямилась в кресле.
— Ты меня слышала. Хасан как раз открывает аэропорт в твоём захолустье, — её голос прозвучал почти весело, но я почувствовала в нём твёрдость. — Так что всё удобно. Я приеду на пару недель. Ты не отвертишься.
Я хотела возразить. Хотела сказать, что это моё пространство, что я не готова впускать в него чужую роскошь, её мир с чужим блеском и чужими тенями. Но слова застряли в горле. Вместо них в груди разросся страх. Или это была надежда?
— Алиса… — начала я, но она перебила:
— Всё. Решено. Ты можешь строить из себя монашку сколько угодно, но я слишком хорошо тебя знаю. Мне нужен твой чай, твои разговоры до ночи и твои сосны. А тебе нужен кто-то рядом. — Она сделала паузу. — И я скоро буду.
Гудки оборвали её голос. Она сбросила.
Я сидела с телефоном в руках, глядя в окно на чёрные силуэты леса.
Алиса приедет. С её смехом, её богатством, её чуждым миром. Она ворвётся, как светский огонь, в этот дом, где я так старательно берегла тишину.
Я опустила телефон на стол и почувствовала, как грудь сжалась. Алиса приедет. И это будет как свет, который врывается в комнату, где я пыталась сохранить полумрак и порядок. Её мир — слишком яркий, слишком быстрый, слишком чужой.
И всё же… часть меня жаждала этого света. Я так давно жила в своих соснах, с ночами и шорохами, что почти забыла, что значит, когда рядом есть кто-то, кто не прячет эмоций, кто смеётся громко и честно.
Но страх не отпускал. Не за себя — за Никy, за то, что эти недели оставят след. Что если её энергия нарушит хрупкое равновесие, которое я здесь создала?
Я обвела взглядом комнату: книги, кресло, чай, плед. Всё моё, привычное, защищённое. А теперь это пространство станет чужим для меня самой.
Я вздохнула, глубоко, медленно. Ветер скрипнул в соснах. Осень. И я поняла, что готовлюсь к встрече с чем-то большим, чем просто визит Алисы. Готовлюсь к тому, что эти недели изменят всё.
И чем дольше я думала, тем сильнее осознавалa: я не смогу убежать. И, возможно, не хочу.