Тень среди сосен

Похорони друга, тайна внутри,
Шепоты тьмы идут по следу.
Я чувствую холод, что рядом со мной,
И тени шепчут: «Не ищи ответов».

«Bury a Friend» - Billie Eilish

Наутро я всё-таки решилась позвонить парню Ники. Пальцы не хотели набирать его номер, будто тело само сопротивлялось. Но выбора не было.

- Алло? - в трубке его голос звучал глухо, как будто он только что проснулся или сделал вид, что спит.

- Это Изабелла, - я постаралась говорить сухо. - Ты в курсе, что с Никой?

Короткая пауза. Я почти слышала, как он втягивает воздух.

- Что с ней? - спросил он, но в его тоне было что-то неприятное: не забота, а раздражение.

- Она чуть не отравилась, - сказала я прямо. - Лежит у меня, приходит в себя.

На том конце послышалось неловкое покашливание.
- Отравилась? Да ну... - он засмеялся нервно, слишком громко. - С чего бы ей?

Меня передёрнуло. Этот смех был чужим, натянутым, а не облегчённым.

- Тебе это смешно? - холодно спросила я.

Тишина. Только шум его дыхания.

- Нет, я... - он замялся. - Я просто не понимаю, как такое могло случиться.

- Я тоже не понимаю, - бросила я. - Но ты ведь её парень, тебе стоит хотя бы попытаться.

Я уже хотела положить трубку, но он неожиданно предложил:
- Давай встретимся. Расскажешь подробнее.

В его голосе сквознули тревожные нотки, будто он понимал: ситуация серьёзнее, чем он хотел показать.

Я стиснула телефон в руке. Внутри - мерзкое чувство, липкое, как пролитое масло. Встречаться с ним было последним, чего я хотела. Но что-то в его интонации насторожило: возможно, он знает больше, чем говорит.

- Хорошо, - сказала я сухо. - Только недолго.

И, сбросив звонок, осталась сидеть в тишине, чувствуя, как что-то тяжёлое повисло в воздухе.
Я сидела в углу кафе, обхватив ладонями чашку с остывающим капучино. На улице моросил дождь, люди пробегали мимо с зонтами, а внутри пахло корицей и горьким кофе. Его не было уже десять минут. Я думала уйти, когда дверь распахнулась - и он вошёл.

На нём был слишком дорогой пиджак для случайной встречи, слишком вылизанный образ для того, кто "беспокоится о девушке". Сел напротив, нервно поправляя запонку.

- Спасибо, что пришла, - его голос дрогнул. Он отвёл взгляд, пальцы застучали по столику, будто метроном.

Я слушала - и меня уже подташнивало от его фальшивого беспокойства. Слова не вязались с выражением лица: глаза бегали по сторонам, а губы растягивались в неестественную "улыбку".

- Я... я не нахожу себе места, - он проглотил слюну, сделал паузу. - Как она там?

- Держится, - сухо ответила я.

Он снова посмотрел на часы. Секунда тянулась за секундой.

- Эти таблетки... наверное, они слишком сильные, - обронил он и тут же замолчал, будто сказал лишнее.

Я резко подняла взгляд.
- Какие таблетки?

Он замялся, отвёл глаза.
- Ну... ну ты говорила, что врачи выписали. Я так, предположил...

Я ничего не говорила. И Ника тоже.

Холод разлился внутри, как ледяная вода. Всё его "беспокойство" вдруг показалось театром с дешёвой постановкой. Я смотрела на него - и понимала, что где-то за красивой оболочкой прячется что-то гнилое.

Он говорил, говорил, а я уже не слышала. Только прислушивалась к себе - к мерзкому, липкому чувству в животе. И голос внутри повторял одно и то же: он.

Я откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди и сделала вид, что просто задумалась. На самом деле внутри меня всё дрожало от тревоги.

- Странно, - протянула я нарочито спокойно. - Врачи сами ещё не решили, оставят ли Никe те таблетки или заменят на другие.

Я подняла глаза и посмотрела прямо на него.

Он замер. Едва заметно - но замер. Секунду его зрачки расширились, дыхание сбилось, а потом он поспешно прикрыл реакцию глотком кофе.

- Да? Ну... значит, я что-то напутал. Нервы, сам понимаешь, - сказал он, и уголки губ дёрнулись в судорожной улыбке.

Я едва заметно усмехнулась.
- Конечно. Когда переживаешь, часто путаешься в деталях.

- Да-да, именно так, - кивнул он слишком быстро, слишком резко. Пальцы снова забарабанили по столу, как пули.

Я сделала вид, что поверила. Но внутри уже знала: он проговорился.

Чтобы закрепить, я решила подкинуть ещё одну «наживку»:
- А ты видел список лекарств, который врач ей оставил? - спросила между делом, будто просто для разговора.

Он сглотнул. И снова пауза. Слишком длинная.
- Ну... я слышал что-то, когда ты говорила по телефону. Кажется.

Я моргнула медленно, в голове пронеслось: я никогда не обсуждала с ним лекарства.

Всё встало на свои места.
Холод стал почти осязаемым - как будто в животе лежал кусок льда. Я улыбнулась натянуто, сделала вид, что разговор исчерпан, и посмотрела в окно, лишь бы скрыть от него свои глаза.

Он, кажется, поверил. Но внутри меня уже росла чёткая, глухая уверенность: Ника попала в беду не сама по себе.
Когда мы разошлись, он ещё пару раз обернулся - будто проверял, смотрю ли я ему вслед. Я сделала вид, что занята телефоном, но внутри всё ещё горел ледяной комок подозрений.

Зачем он сказал про дозировку? Почему вообще знает названия таблеток?

Я не поехала домой. Вместо этого свернула к круглосуточной аптеке, что стояла на углу. Белый свет ламп резал глаза после утреннего полумрака, запах лекарств и дешёвых антисептиков щекотал нос.

- Девушка, чем могу помочь? - фармацевт, женщина лет сорока с красной помадой, посмотрела на меня поверх очков.

Я достала из сумки пустую упаковку, что прихватила из Никиной квартиры.
- Скажите, эти таблетки... их вообще часто назначают?

Она взяла коробочку, посмотрела.
- Довольно сильные. Обычно врачи прописывают при тяжёлой бессоннице. Но тут странно... - она прищурилась. - У вас ведь здесь другая инструкция.

Я нахмурилась.
- В смысле - другая?

- Ну... упаковка-то оригинальная, а вот вкладыш будто подменили. Видите? Шрифт иной, и бумага дешевле. Такое часто делают, когда перекладывают таблетки в чужие коробки.

По спине пробежал холодок.

- Спасибо, - выдавила я и вышла.

На улице воздух казался тяжёлым. Мир вокруг был тот же: машины проезжали, люди спешили по своим делам. Только я теперь знала, что рядом с Никой кто-то копался очень близко.

И я подозревала, кто именно.

Чтобы убедиться, я решила рискнуть. Если он замешан - у него наверняка есть связь с теми, кто достал подменённые таблетки. И рано или поздно он проговорится.
По спине пробежал холодок. В голове всё стало на свои места: тот странный визит, его нервозность в кафе, слова про дозировку...

Я вышла на улицу. Воздух казался тяжёлым, как если бы весь город затаил дыхание. И тут заметила знакомую Ауди Q7, медленно выезжающую из-за угла. Он опустил окно, посмотрел в мою сторону, ухмыльнулся - и внутри меня щёлкнуло.

Я присела за ближайший столик кафе напротив, не подавая виду. Его руки дрожали, когда он проверял телефон. А потом он сказал фразу, которая выдала всё:
- Я просто хотел убедиться, что с ней ничего страшного не случится, а дозировка... ну, детали мелочь.

Я записала всё в уме, каждый жест, каждое слово. Он был в курсе того, что кто-то подменял таблетки. Он платил за это. Он следил.

Я улыбнулась самой себе, холодно и без эмоций. Теперь я знала: не нужно гадать, не нужно сомневаться. Ауди медленно уехала, оставляя за собой запах перегретого двигателя и дешёвый аромат его духов.

Я сделала глубокий вдох. Всё стало ясно: тот, кто устроил Нике эту ловушку, был ближе, чем я думала. И скоро мне придётся решать, как с этим быть.