Глава 4 Фата
Когда занавес спадёт
лишь один из нас поймёт
И разум затуманенный
Любовь медленно убьёт
Ника написала, что задержится. Я осталась одна, и тишина в доме казалась плотной, вязкой. Письма ждать не хотелось - их хрупкая бумага смотрела на меня из коробки, как глаза прошлого, готовые раскрыться в любой момент. Поэтому взгляд снова упал на фату.
Бабушкина фата. Но это не просто ткань - это полотно из теней, когда-то белых, теперь впитавших в себя годы, шёпоты, тишину. Она струилась, словно шлейф ночных кошмаров, цепляясь за пыль и собирая голоса тех, кого уже давно нет.
Каждый цветок на ней - тончайшее кружево, хрупкое и обманчиво изящное. Они будто свернулись в себя, высохли, став немыми свидетелями чего-то, о чём лучше молчать. Казалось, если вглядеться достаточно долго, они обхватывают не ткань, а пустоту - чёрную, тягучую, без дна.
Эта фата не о любви. Это клеймо. Метка судьбы, слишком тяжёлая для одного человека, длинная, как сама история, что шла по женской линии, оставляя следы на каждом.
Не знаю зачем, но я подняла её. Приметы? К чёрту их. Кто сказал, что нельзя надевать фату мёртвого? Кто вообще решает, что можно?
В зеркале я увидела себя - но не совсем. Лёгкий запах старых духов ударил в нос - жасмин и горький апельсин, смешанные с пылью. Ткань легла на плечи, холодная, чужая. Лицо стало старше, тени под глазами - глубже. Фата вытягивала меня из настоящего, делая мрачнее, тише, тяжелее. Словно кто-то другой смотрел из отражения.
Фата обнимала плечи холодной тяжестью, и от этого холода пробежали мурашки по коже. Казалось, она впитывает в себя дыхание комнаты, забирает тепло. В отражении я не узнавала себя - взгляд стал глубже, тени под глазами легли чётче, губы побледнели.
На секунду я представила, как кто-то стоит за моей спиной, совсем близко, и смотрит не на меня, а сквозь меня - туда, где сплетаются чужие истории и обещания, которые невозможно выполнить.
Я сняла фату медленно, будто она могла порваться от резкого движения, и уложила её на спинку стула и я отшатнулась, словно меня толкнули. Но я была одна. Только вязкая тишина, которую я уже не чувствовала так остро. Я была опустошена, будто меня выжали, как старую губку.
Ощущение чужого холода, чужого горя, чужой истории исчезло, но осталось чувство, что я что-то упустила, что-то потеряла. Я опустила взгляд на свои руки — запах духов всё ещё держался на них, впитавшись в кожу. Я поднесла их к лицу, чтобы вдохнуть этот аромат, но в нём уже не было жасмина и горького апельсина. Осталась только пыль, запах старой бумаги и чего-то неуловимо горького.
Я посмотрела на часы. Было 12:30, когда я надела фату. Сейчас стрелки показывали... 14:00.
Полтора часа. Полтора часа, которые я не помнила. Полтора часа, которые пролетели так быстро, что я даже не заметила. Всё это время я была в какой-то полудрёме, в которой мне казалось, что прошло всего пять минут.
Я не понимала, что случилось. Я не знала, куда делись эти полтора часа. И это было самое страшное.