Глава 104. Происшествие.
Джеймс вышел всего на пару минут, но не успела она привыкнуть к его отсутствию, как маленький люк в стене снова открывался. На этот раз поднос не выкатился — оттуда выпали два браслета. Они лежали на холодной полке, сияя странным холодным светом, будто покрытые микроскопическими искрами. Вид был неприятный, до мурашек.
Луне не нужно было быть гением, чтобы понять, к чему этот натянутый театрик: браслеты для неё. Она готова была вцепиться в любую соломинку, лишь бы понять ситуацию, и поэтому сразу потянула руку к подносу - перевернуть, сунуть в щель, что угодно, но из двери опять вошёл Джеймс.
— Не советую. Ударит сильно, — сказал он спокойно. Его голос был ровный, но в нём слышалось холодное предупреждение.
Луна косо посмотрела на него. Он был чужой для неё человеком: не сочувствовал, не улыбался, не пытался объяснить. Её пальцы чуть дрогнули, но она отпустила мысль дотронуться до браслетов, не знала, что это за металл и какие у него свойства.
— Вы что, думаете, что усыпили, посадили в клетку, и теперь я наручники одену? — она нахмурилась, слова резали воздух. — Может ещё и намордник предложите?
Джеймс сделал шаг вперёд. Он был спокоен до безразличия, но в его взгляде мелькнуло раздражение - мгновенное, почти незаметное, но Луна его уловила.
— Если понадобится, наденешь, — сказал он тихо.
Эти слова заставили Луну сжать кулаки. Ей не нравилось, когда с ней говорили так командно. Она не понимала: зачем всё это? Зачем усыплять, заталкивать в камеру и заявлять, что это делается во благо человечества? Она была обычным оборотнем, как и многие вокруг. В чём была угроза? Почему её держали здесь?
— Я не надену кандалы, — твердо ответила она, но голос её уже не был таким резким, в нём проскользила попытка достучаться, попытка доказать, что она человек, пусть и одновременно с этим зверь.
Джеймс даже не сделал вид, что услышал. Он безразлично пожал плечами.
— Ты так считаешь? — он поднял бровь, потом громко крикнул. — Заносите!
Луна застыла. Её сердце стучало в висках, но оставалась и странная, болезненная любопытность: сколько зубцов тянет за собой этот человек? Что он готов применить? Она не знала. Но внутренний голос шептал, опасность.
Секунда и дверь в комнате снова открылась. Вышел крупный мужчина в униформе, лицо его нельзя было разобрать, потому что взгляд Луны был прикован к тому, что он держал в руках. Это была клетка, не большая, чёрная, и внутри - белоснежная летучая мышь. Пушистая, почти как снег, она металась, яростно билась о прутья, пикала и визжала, пытаясь выбраться.
— Джер! — вырвалось у Луны, и она прижалась к стеклу так, будто могла прикоснуться пальцами к клетке. Это имя - единственное, что заставляло сердце разрывать на части.
Джеймс едва заметно дернул уголком губ. Ему нравилось, когда он управлял эмоциями, как марионетками. Охранник, держа клетку, остановился и смотрел прямо перед собой, как заведённый.
— Мы никак не могли понять - зачем ты так себя ведёшь, зачем пытаешься всех убедить, что Мэдисон причастна к нападению в библиотеке. А потом дошло. Ни справедливости, ни правды, — он пожал плечами, словно говорил о чём-то несущественном. — Просто жалкое существо... Одно моё слово и ему прострелят череп.
От этих слов в груди у Луны что-то сжалось. Сердце ударило сильнее, горло пересохло. Она стояла неподвижно, глаза метались от клетки к Джеймсу, от Джеймса к решётке. Джер бился, пищал, в суматохе саднил лапки о прутья и жалобно визжал в ответ на своё имя.
Джеймс не стал повторять дважды. Он просунул руку в отверстие люка всего на несколько сантиметров и схватил мышь за шею. Джер взвыл от боли - крик, резкий и пронзительный, разорвал воздух.
— Стой! — ударила по стеклу Луна, и её голос дрогнул, в этом слове слышалась паника. Её внутренности сжались.
Но рука мужчины не отдернулась. Он просто перевёл на неё взгляд - спокойный, как нож. Рука лишь сильнее сжала клетку, насильно вдавливая Джера в решётку, мышь царапала кожу его рук, оставляя на пальцах тонкие полосы крови, но он не отпускал.
Луна не выдержала. Её звериная натура та часть, которая была готова рвать и кусать, поднялась в неё с новой силой. Она зашипела, глаза её сжались, она закрыла уши и попыталась не слышать визга. Но это было невозможно. Каждый звук бил ей в грудь, будто молоток.
Она бросилась к люку. Несколько шагов и она была рядом. Действовала по инстинкту, не думая о последствиях. В бешенстве, в панике, она схватила один браслет и надела его на своё запястье. Металл был холодный и острый. Сердце билось так, будто готово было выпрыгнуть из груди.
Она едва успела надеть второй - пилящий щелчок пронёсся по воздуху, и Луна почувствовала, как браслеты защёлкнулись. Мгновенно, как будто между ними щёлкнула невидимая ловушка. В панике она попыталась снять их, но они не поддавались. Браслеты затянулись, впились в кожу с лёгким жжением.
Луна посмотрела на свои руки. Под кожей что-то холодное, словно жилы из металла, пробежало по запястьям, и изнутри что-то застыло. Пульс в запястьях стал слышен громче, как барабан. Ужас прокатился по всему телу. Джеймс улыбнулся, не показывая зубов.
— Видишь? — тихо произнёс он. — Они не снимаются.
Глаза Луны наполнились слезами. Это был не просто металл - это была ловушка, напоминание о том, что её свобода была взята за щеку и задушена. Она чувствовала, как браслеты словно связывают не только её руки, но и часть её самой затыкая голос, угнетая движение, притупляя силу зверя.
Джер в клетке снова взвизгнул. Этот звук стал уже не просто криком, а выстрелом адреналина в вены Луны. Её звериный инстинкт кричал - бежать, рвать, уничтожить. Но теперь её руки были скованы. Она задыхалась под тяжестью бессилия.
Охранник подошёл к ней плотнее, как тень. Он посмотрел на её запястья, потом на Джеймса. В его взгляде не было ни сочувствия, ни жалости. Он просто выполнял приказ.
— Мы говорили, что это во благо человечества, — произнёс Джеймс непоколебимо. — Иногда приходится действовать решительно. Иногда жестоко. Но главное - результат.
Луна сжала зубы. Ей хотелось разорвать его взгляд, вспороть грудь словом, но браслеты будто притупили её голос.
— То-то же, — проворчал Джеймс, отпуская животное и грубо защёлкивая клетку за спиной охранника.
Летучая мышь сжалась в самом углу, втянула лапки и затаилась так, будто надеялась исчезнуть. Её снежно-белая шерсть взъерошилась от страха, она дрожала, но не прекращала отчаянно скребсти по прутьям. Увидев это, Луна ощутила, как во рту у неё выступили клыки не от голода, а от ярости. Больше всего на свете она ненавидела, когда те, кто ей дороги, оказывались в опасности.
Джеймс махнул рукой, и охранник молча вышел с клеткой. Шаги его удалялись по коридору, гул становился тише, но в комнате осталась ледяная пустота, наполненная только стуком её собственного сердца. Мужчина подождал ещё секунду, словно выжидая эффект, а затем, не спеша, достав из кармана тонкий металлический крючок и карту. Он поднёс карту к табло на стене, прикоснулся ею к сенсору и экран ожил, заблестел рядами цифр и индикаторов.
Луна наблюдала, как свет отражается в его лице. В этой физиономии не было ни капли сожаления, он выглядел не как человек, а как инструмент, выполненный для управления чужими судьбами. Её внутренняя злоба копилась, растущая и холодная, как зимний лёд. Желание сорваться с места, разорвать его на куски, затопило сознание.
Когда стальная заслонка люка начала медленно подниматься, сначала только вибрируя, затем распахнувшись полностью у Луны лопнуло терпение. Она рванулась вперёд, игнорируя голос разума и счёт силы. Порядок - понятие джентльменов и охранников, для неё важнее было спасение. Ноги рванули, всё тело наполнилось разгоняющимся адреналином. Она перепрыгнула через пару шагов, готовая рвать, хватать, крушить не беря в расчет то, что Джеймс в человеческом облике вдвое сильнее, чем она могла рассчитывать.
Он не стал дёргаться. Даже когда она была уже в паре метров, он спокойно сунул руку в пиджак и вынул оттуда странный квадратный предмет - похожий на пульт, кнопка, коробочка техники. Его пальцы играли на поверхности. Луна не успела осознать форму - только костлявый контур и холодный блеск кнопки. Джеймс нажал.
Первым пришёл щелчок, затем — сотни невидимых стрел, как дождь из иголок, пронзивших тело. В лёгких будто взорвалась мельчайшая искра, руки и ноги Луна дернулись, тело сжалось в инстинктивном рефлексе, из неё вырвался непроизвольный, дикий крик - смесь боли и удивления. Рот растянулся, губы выдавили звук, который она никогда прежде не издавала при нападении или обороне, он был человеческим, отчаянно уязвимым.
— Если попытаешься напасть на меня, получишь порцию электрического заряда, — спокойно произнёс Джеймс, и в его голосе не было угрозы, была только фактичность. Его тон коротко фиксировал реальность: он держит рычаги управления, а она замкнутая система.
Боль пульсировала в запястьях, прокатившись до кончиков пальцев, потом как по корешку позвоночника. Сердце её билось, как взбешенный молот, разум пытался понять, что именно произошло. Внутри сознания вспыхивали обрывки воспоминаний: браслеты, щёлк, ощущение невольности. Всё это теперь слилось в понимание, руки связаны не только металлом.
Она упала на колени, но не от усталости - от удара. Мышцы бунтовали, в ногах дрожь превращалась в озноб. Лицо исказилось, глаза выдавили горькие слёзы. Вокруг стояла тишина, даже платиновое гудение аппаратов казалось приглушённым по сравнению с её внутренним шумом. Джеймс сделал шаг ближе, не торопясь, как хирург, который спокойно вглядывается в рану.
— Неумно, — произнёс он, глядя в её лицо, как если бы изучал чью-то неудачную шутку. — Умно было бы спросить, а не бросаться.
Она хотела ответить. Хотела рвануться снова. Хотела вырвать из его рук любую деталь, которая могла бы причинить хоть малейший вред. Но с каждым взрывом тока сила отступала и не только физическая.