Глава 103. Попытка пойти на контакт.
Луна просидела в этой камере всего несколько часов, но уже ощущала каждую кость в теле, как будто её скручивали и растягивали. Внутри всё ныло и ломило, кожа горела, в мышцах тлела раздражающая усталость. Ей хотелось ругаться, кричать, выть и изначально она именно так и делала, выплёскивала болезненную ярость наружу. Но шум быстро утих, силы таяли, и вместе с ними уходил и внешний протест. Сам факт, что её заперли, никак не успокаивал, наоборот, только подливал масла в огонь раздражения.
Эмоции брали верх без перерыва. Луна чувствовала, как контроль над собой будто бы тает: зверь внутри неё рвётся наружу. Она уже неоднократно защищалась и каждый раз, когда ей приходилось это делать, глаза желтели, из пальцев сами выдвигались когти, слух обострялся до предельной чувствительности. Но эта комната была сделана так, чтобы нейтрализовать её преимущества. Толстые бетонные стены и наслаивающееся на них стекло поглощали звуки, не давали им пройти. Никакие сверхслух, ни острые когти - ничего не действовало в замкнутом пространстве.
Маленькая дверца в стене, тот самый лючок, медленно открылся. Выдвинулся поднос с едой. На подносе лежала рыба, политая густым сиропом - запах сиропа был странно знаком и одновременно манил: он напоминал запах крови зайца, теплой и свежей. Луна застыла, зрачки сузились, вся её сущность напряглась от раздражения и отвращения: неужели они так с ней издеваются?
— Тебе стоит перекусить, — прозвучал голос за дверью. Железные петли заскрипели, и в проходе показалась Мэдисон, за ней медленным шагом вошёл Джеймс.
Луна смотрела на них долго и задумчиво, а затем, словно хищник, подошла к ставням. Она взяла поднос с едой и остановилась напротив стекла. Оно мешало, но не полностью - лица четко можно было разглядеть. Луна безмолвно перевернула поднос. Рыба скользнула, упала и растеклась по полу мокрыми пятнами, сироп потёк струйками, расползаясь по бетону, оставляя тёмные следы.
Мэдисон недовольно качнула головой,ей не понравился этот жест. Джеймс только усмехнулся, и его улыбка была такой же хищной, как у неё самой, но без возбуждения - холодная, расчётливая.
— Сомневаюсь, что ты долго протянешь без еды, — произнёс он ровным, спокойным голосом. — Но после этого не жди от нас никакой милости. Когда придёт время - будешь есть то, что тебе дают. Всё, что ты сейчас выкинула, это твоё будущее меню.
Мэдисон молчала. Луна подняла голову и посмотрела на них с таким же упрямым вызовом. Её гордость не позволяла уступить. Лучше бы с голоду умереть, чем подчиниться тем, кто похитил её и запер как зверя.
— Луна, мы очень надеемся на твою помощь, — начала Мэдисон, её голос был отточен и хладнокровен. — Времени у нас не так много. Ты же не хочешь здесь сидеть вечно.
Луна прислушалась к словам. «В наше благо», слышалось в каждой фразе. «Во благо общества». Это должно было звучать как оправдание. Она почувствовала, как внутри закипает понимание: оправдания и манипуляции.
— Мне плевать на то «благо», к которому вы прикрываетесь, — рявкнула Луна, не в силах сдержать агрессию. — Вы нарушили мои личные границы. Вы посадили меня в клетку. Какое ещё «благо» может быть в этом?
Джеймс покачал головой - он всегда делал этот жест, когда хотел показать, что словами не переубедишь. Она поняла смысл: её упрямство раздражало, и это раздражение было для них частью игры.
— Твоя доверчивость и наивность когда-нибудь сведут тебя в могилу, — произнёс он спокойно, без тени угрозы. — не сейчас, но рано или поздно.
— Я бы вас в могилу свела! — вырвалось у Луны. Она выпустила когти, и их металлический скрип на мгновение пронизывал воздух. — Если бы не это стекло.
Джеймс оторвал взгляд, и в нём не было ничего человеческого. Мэдисон в это время внимательно следила за изменениями в её теле: за дыханием, за тем, как меняется пульс, за микровыражениями лица. Она была не просто наблюдательницей - она следила, фиксировала реакции. Это была лабораторная работа, и Луна это чувствовала.
— У нас не так много выбора, — сухо сказала Мэдисон. — Поэтому приходится действовать жёстко. Ты сама допустила это. Твои поступки привели к тому, что мы вынуждены были принять такие меры.
Она уже собиралась уходить, но перед тем остановилась и добавила.
— Я сейчас поеду в школу. Скорее всего, уже подняли шумиху по поводу пропажи девчонки.
Эта фраза прозвучала холодно. Для Луны «школа» значила не только место, где её могли искать, это был устный рычаг, которым ими угрожали. Джеймс сунул руки в карманы брюк, кивнул, словно ему было всё равно. Мэдисон отдала короткую команду.
— А ты отведи её в лабораторию. Сделай всё, как полагается.
Мужчина не проявил ни малейшего интереса к тону разговора; его спокойствие было раздражающе уверенным. Луна наблюдала, как Мэдисон уходит. Стоило ей исчезнуть за дверью, Луна не удержалась и снова ударилась лбом о стекло. Сердце забилось ещё сильнее. Ей хотелось разорвать одиночество ударом, дать волю агрессии.
Она обернулась на Джеймса и бросила взрывной, полный ненависти взгляд. Он стоял, не отводя глаз, изучая её так же, как делал бы это натуралист с редким экземпляром в вольере. Его взгляд был холодным и бесжалостным, и именно он заставил Луны сжать зубы до боли. Внутри всё звенело от предчувствия опасности.