ПРЕКРАСНЫЙ ДЬЯВОЛ

    ЛИСА.
Золотое платье Mikado, в которое я завернулась, имело одну-единственную цель — выбесить Чонгука.
План сработал даже лучше, чем я ожидала. Стоило мне сесть в лимузин, его взгляд испепелил меня дотла.
   
— Что, блядь, это такое? — потребовал он.
   
— Твоё сладкое падение? — я надула губы, изобразив самый ангельский взгляд.
   
— Я же сказал, что залью кровью твоих поклонников любое неприличное платье, которое ты наденешь.
   
— А я говорю, что золото и бордовый прекрасно сочетаются. Смотри, я даже Лубутены надела. — Я вздернула ногу, демонстрируя красный каблук. — К тому же оно в пол, ниже щиколоток. — Я опустилась на кремовое кожаное сиденье.
   
— Справедливости ради, корсет без бретелек едва прикрывает твои соски, — отозвался он, копируя меня. — Твои сиськи подпрыгивают каждый раз, когда ты дышишь. -
Я крепко сжала губы, пытаясь не расхохотаться.
— Даже не думай смеяться. — Он наставил на меня палец. — В этой тряпке твои сиськи будут плясать, и мне придётся убить всех вокруг.
   
— Только когда я сажусь. Корсет немного задирается. Впрочем, мы же одни. — Я обвела рукой салон. Айвен сидел впереди, спиной к нам. Перегородка была открыта, но это можно было исправить.
   
— Недолго. — Чонгук откинулся назад, раскинув ноги, и потянулся к коробке с сигарами. — Забираем Кая и эту…
   
— Эту зовут Джиа, и она моя подруга, между прочим. — Я сморщила нос. — При чём они вообще к Ферранте?
   
— Кай отвечает за кейтеринг.
   
— А я и не знала, что он этим занимается.
   
— Он тоже не знал. Но потом подвернулась сделка на два миллиона наличкой — и его график чудесным образом освободился.
Ну да, друзья у меня явно не из моей налоговой категории.
— Поднимись и переоденься. — Чонгук откусил край сигары.
— Мне не нравится это платье.
   
— Всё в порядке, дорогой. Ты же его не носишь. — Я покровительственно похлопала его по щеке. — У тебя с твоими щиколотками оно бы вообще не вышло.
   
Он провёл языком по верхним зубам, злобно и хитро щурясь, разглядывая меня.
   
— Не говори потом, что я тебя не предупреждал. Тьерри. — Он щёлкнул пальцами. — Поехали.
   
— Тьерри приехал из Лондона? — я оживилась, поворачиваясь к водителю.
Из-за длины машины он не мог поймать мой взгляд в зеркало заднего вида, поэтому просто поднял руку в приветствии.
   
— Как поживаете, Лиса?
   
— Отлично. А как вы с Анетт?
   
Лимузин влился в плотный манхэттенский поток, двигаясь со скоростью улитки.
   
— Лучше, чем когда-либо. Ей на прошлой неделе сделали операцию на бедре, уже восстанавливается. Жаль слышать про вашу мать .
   
— Да-да-да, — перебил Чонгук, затянувшись сигарой и выдохнув мерзкое облако дыма в наше пространство. — Никому на самом деле не интересно. Она просто вежливость проявляет.
   
Тишина накрыла салон. Мы сидели в противоположных углах заднего сиденья. Я смотрела в окно, размышляя, не возьмёт ли он меня прямо здесь, при Тьерри, с открытой перегородкой — только чтобы унизить. Ему бы даже не пришлось применять силу.
Где-то глубоко внутри я знала — я позволю.
Где-то глубоко внутри я знала — рядом с Чонгуком я превращаюсь в совсем другого человека. Он вытаскивал наружу самые тёмные, самые порочные стороны меня.
И мне это нравилось. Всё. Даже ядовитость.
С каждой секундой по пути к дому Джиа и Кая на Пятой авеню узел в моём животе затягивался сильнее, давя на грудину.
Мы остановились у их дома, и тут я заметила, что Чонгук держит телефон у окна, с включённой камерой, направленной на себя.
   
— Хочешь, я позвоню Джиа и скажу, что…
   
— Мы поднимемся, — оборвал он меня.
   
— Зачем?
   
— За нами следят. -
Мне не нужно было спрашивать, кто именно. Я пригнулась, пытаясь уловить его взглядом машину, но под нужным углом не видела.
   
— И ты хочешь, чтобы мы пошли наверх, рискуя друзьями? Их дочерью? — изумилась я.
   
— В подполье есть правила. Определённые кодексы. — Он сжал мой локоть. Его холодные пустые глаза вонзились в меня, как металлический нож. — Они не тронут невинную семью. Они нас прикроют, но мы их не подвергнем риску.
   
Он вышел первым, заслоняя меня собой, пока мы входили в здание. Мы поднялись по лестнице, он шёл сзади, каждые несколько секунд оглядываясь вниз.
Холодный пот выступил у меня на лбу. Я запуталась в подоле платья и ухватилась за стену тёмного коридора. Наконец мы добрались до их двери. Чонгук трижды постучал.
Кай открыл, на лбу у него пролегли складки удивления.
   
— Что случилось? Думал, встретимся внизу.
   
Чонгук оттолкнул его, притянул меня к себе и направился к окну в гостиной.
Я виновато поморщилась.
   
— Извини. За нами следят ирландские мафиози.
   
— Эээ, мне нужно чуть больше деталей. — Кай дважды провернул замок и защёлкнул задвижку. — Кто из нас звонит копам?
   
— Никто. Я разберусь, — спокойно сказал Чонгук. — Рано или поздно они должны были попытаться. Энцо и его люди сейчас на помолвке.
   
— Ты привёл мафиози ко мне домой? — Кай моргнул. — Пока моя жена и дочь в другой комнате?
   
Он выглядел так, будто готов убить моего мужа. И я почти была уверена, что помогу ему, если он решится.
   
— Они сюда не сунутся. Ты и твоя семья под защитой Ферранте. Вы невиновны. Они не настолько тупые.
   
— Может, и нет, но ты точно да. — Кай огляделся, запустил руку в чёрные взъерошенные волосы, ещё больше их растрепав.
— Господи Иисусе, Чонгук. Твоя задница может быть одноразовой, как подгузник, но Лиса то при чём?
   
— Привет, ребята! Спасибо, что нас подвезете. — Джиа вышла из коридора, каблуки цокали по полу, пока она надевала серьгу. — Для Серафины только что пришла няня, но мы ещё должны вместе пройти её вечерний ритуал.
   
Чонгук проигнорировал её, прошёл на кухню и вернулся к окну с массивной разделочной доской.
   
— Это та самая восьмифунтовая, что ты использовал для съёмок в Netflix?
   
— Ага, — Кай почесал затылок.
— Но зачем— Чонгук выбросил её в окно.
— Какого хрена? — рявкнул Кай, и в ту же секунду послышался звук взорвавшегося арбуза.
— Охренеть.
   
Чонгук поднял два пальца к глазам в жесте «я тебя вижу».
   
— Не дергайся. Под таким углом твоего дома невозможно понять, откуда именно это прилетело.
   
Мы с Кайем и Джиа рванули к окну, выглядывая вниз. Чонгук сбил мужчину, который ждал у входа в здание. Мафиози лежал на асфальте без сознания, из головы хлестала кровь. Трое мужчин, говоривших по телефону, быстро затащили его в стоявший рядом грузовик. Пешеходов на улице не было, но это вряд ли было утешением.
   
— Мы в самом центре Манхэттена, — заметила я. — Ты понимаешь это?
   
— На этой стороне квартала нет камер, — бросил он мне взгляд. — И я знал, что они свалят до того, как приедет полиция.
   
Полиция, впрочем, так и не приехала. Видимо, инциденту просто некому было сообщить. Мы молча просидели несколько минут в шоке. Джиа дрожала и смотрела на Кая с видом женщины, которая явно не хочет, чтобы у неё дома гостил убийца.
   
— Т-т-ты только что убил человека? — наконец выдавила Джиа.
   
— Нет. Но отпуск по болезни для восстановления головы ему обеспечен, — ответил Чонгук.
   
— Звук был такой, будто его череп взорвался, — не унималась Джиа.
   
— Он шевельнулся, — успокоил жену Кай. — Я видел. Думаю, он жив. — Но по лицу было видно: сам он не до конца верил своим словам.
   
— Хватит так возмущённо таращиться, — Чонгук прищурился на Джиа. — Он пытался меня убить.
   
Джиа прижала дрожащую ладонь к сердцу, пытаясь выровнять дыхание.
   
— Это… это ненормально. — Она задыхалась. — Ты ненормальный, Чонгук.
   
Во мне неожиданно вскипело желание сказать ей, чтобы она не смела так разговаривать с моим мужем. Понятия не имела, откуда это взялось. Объективно говоря, она была совершенно права.
   
— Я иду купать дочь, читать ей сказку и укладывать в постель, — Кай махнул себе за спину, потом ткнул пальцем в моего мужа. — А ты, блядь, пока меня нет никого больше не убивай. — Он глянул на Джиа, потом схватил её за руку и притянул к себе. — И жену я тоже беру с собой.
   
— Не драматизируй, Кай. Я просто отправил сообщение, — Чонгук поправил запонки с трезубцами.
   
— В следующий раз отправь имейл, мудак.
   
Кай и Джиа скрылись в коридоре. Всё ещё дрожа, я пошла на кухню, достала стакан, налила воды из-под крана и жадно выпила. Ополоснула стакан, поставила на сушилку и вцепилась в края раковины, глубоко вдохнув.
Руки Чонгука обхватили меня с двух сторон, прижимая к столешнице животом. Его рот нашёл моё ухо.
   
— Сейчас.
   
Его голос отозвался в пустом пространстве между моих бёдер.
Я знала, что он имел в виду.
Дрожь пробежала по телу, и бёдра сами собой разошлись, пока внутри нарастал липкий жар. Его торс плотно прижался к моей спине, мышцы вздрогнули от внезапного касания. Он сунул руку под юбку сзади, закинув длинное платье мне на верх тела. Другой рукой скользнул в мои трусики, дразня пальцами мою киску, которая жадно отозвалась на его прикосновения.
   
— Нет, — выдохнула я, но даже произнося это, продолжала сама гнаться за его дразнящими, сводящими с ума движениями. — Джиа и Кай услышат нас.
   
Он стянул мои трусики до бёдер, потом пнул ноги врозь своим лакированным туфлями.
   
— Может, ещё и застанут, если повезёт.
   
— У тебя что, припадок? Я не собираюсь позорить кухню.
   
— Кай трахал Джиа на каждой поверхности в моём доме в Белгравии, в особняке в Мамаронеке и на средиземноморской суперъяхте. Я всего лишь возвращаю должок. К тому же его ванна и сказки для ребёнка? Полчаса минимум. Эта малышка каждый вечер читает книги за шестой класс. — Его пальцы скользнули по моим рёбрам. — Чёрт. Ты настолько сексуальна, что это угрожает жизни. Если я прямо сейчас не закопаюсь в тебя, я сдохну.
   
Я услышала, как расстегнулась его молния. Ни прелюдий, ни поцелуев. Это не было занятием любовью. Это было — он трахал меня, завоёвывал те части меня, которые я до сих пор от него прятала.
   
— Звучит неплохо. Мы ведь брачный контракт не подписывали, — огрызнулась я, хватаясь за кран.
   
— Держись крепче. — Он направил толстую головку члена в меня. Злой, низкий смех обжёг мою кожу. — И да, на всякий случай: ты никогда от меня не избавишься. Даже из могилы буду тебя преследовать, милая.
   
Сначала он меня дразнил, водя головкой по входу, очерчивая круги. Из коридора донеслись голоса Джиа и Кая, всего в нескольких шагах от нас. Они говорили с няней, а мой муж продолжал кругами водить членом по моим губам, то вдвигаясь на дюйм-два, то снова выходя. Я сама тянулась за ним, забыв про стыд, гордость и здравый смысл. Виляла задницей, предлагая себя. Но он получал удовольствие, доводя меня до отчаяния, сводя с ума жаром.
Не в силах терпеть, я потянулась к клитору и начала массировать его пальцами. Это вывело его из себя. Он вытащился, схватил меня за талию и развернул лицом к себе. Его серые глаза потемнели, превратившись в два чёрных оникса.
   
— Хватит перечить мне на каждом шагу, — зарычал он.
   
— Никогда не перестану, — я вскинула подбородок.
— Никогда.
   
Он вогнал в меня себя разом. Я вскрикнула так, что, наверное, не только Кай и Джиа, но и весь Восточный берег услышал. Их голоса мгновенно смолкли. Боже, так стыдно. Они знали, что мы трахаемся у них дома. Что они обо мне подумают?
Чонгук прочитал мои мысли, самодовольная ухмылка расползлась по его лицу. Его губы заскользили по моей ушной раковине.
   
— А как насчёт того, чтобы сосредоточиться на том, что я даю тебе лучший и единственный член в твоей жизни, и перестать переживать о людях, которые три месяца назад трахались в моём джакузи в жопу?
   
Он снова толкнулся. Длинный и толстый, он заполнял меня чуть больше, чем я могла выдержать. Я растягивалась, принимая его, ощущая форму внутри. Выступающую головку. Толстые извилистые вены. Это было как удар по системе.
Прежде чем я успела прийти в себя, Чонгук подхватил меня за бёдра, приподнял зад в воздух, оторвав от столешницы, и наклонил таз так, чтобы идеально бить по моей точке G. Его толчки были длинными и выверенными, мощными и глубокими. Всё это время он не отводил глаз, в странной борьбе за власть, которую я уже не могла понять, слишком пьяная от удовольствия. Мои ноги в его жёстких ладонях были расслабленны, пока он яростно и безжалостно трахал меня. Дикий, злой, страстный — и я знала, что запах нас намертво въестся в слои моего платья.
Мне понадобилось несколько мгновений — а может, минут — чтобы осознать: Чонгук ни разу не моргнул, пока сверлил меня взглядом.
   
— Ты в порядке? — каждое моё слово прерывалось его толчками.
Он покачал головой, губы исказились в гримасе.
Он был не в порядке?
   
— Чёрт, — зарычал он, отбросив осторожность.
   
Он наклонился, чтобы поймать мои губы в поцелуе, полном нежного насилия, столкновении зубов и языков, быстрых движений и медленного горения.
Я содрогнулась вокруг него, огненный шквал взметнулся вдоль моего позвоночника, мышцы сжались, горели, пальцы ног скручивало, пока оргазм прорывался во мне, словно вулкан, лава брызгала волнами, и я качалась на его члене, напрягая пресс, пока он всё ещё вбивался в меня.
Мой экстаз постепенно утих, эйфория растекалась под кожей, словно тёплое молоко зимней ночью. Чонгук застонал и выгнулся, кончая глубоко внутри. Он ещё несколько секунд лениво двигался во мне, прежде чем вытянуться наружу дюйм за дюймом, нагло напоминая, насколько длинен его ствол.
Мой муж отстранился, усадив меня на столешницу, задрав юбку к животу, чтобы мы оба могли хорошо разглядеть мою киску. Он раздвинул мои бёдра пальцами, глядя.
   
— Посмотри на этот милый вызов, теперь стекающий по твоему бедру, — насмешливо пропел Чонгук.
— Очаровательно. — Он провёл указательным пальцем по внутренней стороне моего бедра.
   
Я зачарованно наблюдала, как он снова заправил своё мутное, густое семя между моих складок. Он не только вложил внутрь липкие струйки, но и протолкнул два пальца, заполняя меня до предела. Я сдавленно вскрикнула, когда показалось, что он достал до самой матки, извиваясь от него.
   
— Будь хорошей гостьей и удержи в себе. Не хочу пачкать кухню твоих друзей.
   
Мгла оргазма полностью развалила меня. Если заняться безумным сексом на кухонной столешнице у своей лучшей подруги было неправильно, то я не хотела быть правой.
   
— Я на таблетках. — Я отшлёпнула его руку, медленно возвращая здравый рассудок.
— Так что забудь о маленьких Люциферах, бегающих тут в ближайшее время.
   
— Посмотрим, — отозвался он, отстранился и поправил костюм с бабочкой.
   
— Тебе не удастся поймать меня, забеременев, — я лихорадочно натянула платье. Он казался тем типом, который легко превратит твои контрацептивы в конфетки Tic Tac.
   
— Лиса, перестань говорить о том, что уйдёшь. Этого не будет. Ни до, ни после смерти твоей матери.
   
— Тебя не волнует, что я не люблю тебя?
   
Я должна была уйти, потому что влюблялась в него.
Потому что он никогда не полюбит меня, и мне пришлось бы жить с этой трагедией день за днём.
   
— Дорогая, — он наклонился, холодно коснулся моих губ и похлопал по голове. — Это только плюс.
   
Кай и Джиа вынырнули из коридора. Оба были ярко-красными.
   
— Вы одеты? — Джиа прикрыла глаза рукой.
   
— Да, — пискнула я, в ужасе.
— Мне так, так жаль.
   
— Хочу, чтобы вы знали: киска моей жены — самое вкусное, что я ел на вашей чёртовой кухне, — безапелляционно заявил Чонгук. — Близких вторых мест нет.
   
Господи.
Кай резко остановился перед ним, выдыхая горячо. Их носы почти соприкоснулись, оба выглядели готовыми убить друг друга.
   
— Ты переступил все границы этим вечером, и ещё даже не семь, — сказал ему Кай.
   
Чонгук выглядел безразличным. — Пришли мне счёт.
   
— Счёта не будет. Я сожгу эту чёртову квартиру дотла после того, как твоя сперма здесь пролилась. Более того, я, скорее всего, отправлю Джиа и дочь в отель сегодня же. — Кай ткнул пальцем в пол, кипя от ярости.
— Ты покупаешь мне апартаменты на Парк-авеню, которые мы смотрели вместе.
   
— Этот гадюшник всё ещё на рынке? — Чонгук приподнял бровь. — Прошло уже три месяца.
   
— Всё ещё продаётся, — процедил Кай.
   
— Он твой. — Положив ладонь мне на поясницу, Чонгук повёл меня к выходу и прошептал в ухо: — Жалкая цена за лучший секс в моей жизни.​