Глава 26
ЛИСА.
Поездка на помолвку была неловкой, но, по крайней мере, нас больше не преследовали. Тишина висела между нами четырьмя, словно десятитонный слон.
Наконец Джиа вздохнула:
— Пожалуйста, давайте уже забудем этот маленький конфуз? Мы с Кайем как-то сделали это на его рабочем месте в «Декарте». Ему повезло, что он закрыл ресторан добровольно, иначе его бы прикрыли. — Она прикусила нижнюю губу.
Кай прищурился на Чонгука:
— Это была моя кухня, мой стол. Чонгук может делать что угодно на своей собственности. Предпочтительно — сдохнуть.
— Проживу до ста двадцати только назло тебе, — хищно ухмыльнулся Чонгук, закинув руку мне на плечо. — И, кстати, напомню про тот случай в моем джакузи в Монтоуке три месяца назад?
Кай нахмурился:
— Откуда ты вообще знаешь? Тебя тогда дома не было.
— Камеры.
— Ты за нами шпионил?! — взвизгнул Кай.
— Я посмотрел только первые пять секунд, а потом добавил в компиляцию на PornHub в качестве мести. Никто не хочет купаться в твоей сперме, Кай.
Кай тут же отстегнул ремень, готовясь накинуться на него, и я пискнула:
— Он шутит! Он шутит.
По крайней мере, я на это надеялась.
Этот обмен действительно разрядил обстановку, потому что потом они втроём перешли к разговору о том, что Кай даже толком не готовил к мероприятию, а лишь руководил персоналом.
— Тейлор полностью ведёт всю операцию и забирает пятьдесят процентов. Парень — настоящий гений, — с теплотой сказал Кай о своём су-шефе.
Мои мысли унеслись в другое русло. Прошло несколько минут, прежде чем я почувствовала, как мой муж повернулся ко мне.
— Что творится в этой твоей суматошной голове?
— Если бы у нас были дети… а их не будет, но если бы… — я запнулась.
— Да? — Он приподнял бровь.
— Ты уверен, что готов к этому?
— Почему нет?
— Потому что это… ну, необычно, — я теребила подол платья. — Какими бы умными, красивыми, красноречивыми, сказочно богатыми и влиятельными они ни были, рано или поздно им пришлось бы столкнуться с предвзятостью и трудными моментами. Нам бы пришлось вести душераздирающие, честные разговоры.
— Я уж точно не известен ложью, — окинул он меня взглядом, затем добавил: — А тебя это беспокоит?
Меня — нет. Я гордилась своим наследием и хотела, чтобы мои дети тоже были его частью. Но мне важно было убедиться, что он понимает, во что ввязывается.
— А тебя не беспокоит?
— Нет. Хотя, конечно, я никогда не жил в твоей шкуре.
Это простое признание приободрило меня. Детство Чонгука было далеко не идеальным, и я знала, что он вышел из скромных условий, но он никогда не выглядел «другим».
— Разнообразие нечасто встречается в твоих кругах, — сказала я сухо.
— Оно становится гораздо более обычным, чем ты думаешь. А даже если бы нет, невежество — ужасная причина чего-то не делать. — Он замолчал на мгновение. — К тому же у них будешь ты.
— Одного человека недостаточно.
— Одного более чем достаточно, если это правильный человек.
Грудь наполнила жидкая теплота, и во мне вспыхнуло что-то опасно близкое к глубокому чувству.
— Думаю, любая женщина — любая мать — ребёнка, должна смириться с тем, что обязана быть львицей. Ты должна отстаивать его, всегда держать руку на пульсе. Думаю, для многих детей зло — это абстрактное понятие. Но для тех, кто обязан хорошо знать историю, чьи бабушки и дедушки сталкивались с ужасающим неравенством, зло — это просто ещё одна грань человеческой природы. Мир может быть очень жестоким местом.
— Если мир будет жесток к ним, — сказал он насмешливо, находя мои пальцы на сиденье и переплетая их со своими, чтобы я перестала теребить платье, — я буду ещё жесточе. Можешь цитировать меня.
Кай и Джиа уже оживлённо болтали между собой, не обращая на нас внимания. Я понизила голос до шёпота:
— Думаешь, если бы у нас были дети, ты смог бы их любить?
Он обдумал мои слова.
— Если бы я умел любить… думаю, я бы любил наших детей до безумия.
ЧОНГУК.
Лимузин остановился у отеля, и мы вышли наружу.
Я прикрыл Лису, пока мы не оказались внутри бального зала, не рискуя лишний раз. Велло был хозяином. Этот ублюдок Каллахан никогда не посмел бы тронуть одного из его гостей на его территории. Кай и Это Существо наконец свалили на кухни, и я смог нащупать в кармане свои цифры, таким образом успокоив учащённое сердцебиение. Нас с Лисой тут же окружили подлизы, поздравляющие с браком.
Я позволил жене говорить. Она умела ладить с людьми. Я же, наоборот, умел держаться от них подальше. Этот баланс «инь и ян» напомнил мне, что нужно остановить череду убийств, как только поквитаюсь за Дэниела. Эта затея с убийствами была чертовски затягивающей. Я наполовину понимал, почему Ахиллес, Лука и Энцо были женаты на своей работе.
Я всё ещё упивался последствиями траха с Лисой. Планировал делать это хотя бы до тех пор, пока мой член не отвалится. С радостью попытаюсь перебить те самые 98 процентов эффективности контрацепции постоянным совокуплением.
Окидывая взглядом зал в поисках потенциальных угроз, я заметил Ахиллеса. Он выглядел в хорошем настроении, шутил и общался с капо в углу зала. Уродливый ублюдок должен бы знать лучше, чем так радоваться. Он явно следующий в очереди. Велло собирался женить всех своих безумных сыновей, прежде чем выберет преемника.
Кстати о боссе: Велло стоял всего в нескольких футах от сына вместе с женой Кьярой, беседуя с президентом Вулфом Китоном и его женой Франческой. Помимо президента, в списке гостей значились сенаторы, конгрессмены и миллиардеры. Состав был впечатляющим, и я почти не выделялся.
Под кружевным платьем Франчески округлился беременный живот, и Вулф рассеянно положил ладонь на него, поглаживая, делая вид, что ему не наплевать на болтовню Велло.
Меня охватил приступ внутренней зависти. Великолепный способ поймать женщину в ловушку. Хотя по самодовольной улыбке Франчески я подозревал, что она осталась бы с ним даже без ребёнка.
Через зал стоял Лука с девушкой лет восемнадцати. Его выражение лица говорило, будто он присутствует на собственных похоронах. Она же выглядела как коронер. Чёрт, а я-то думал, что у нас с Лисой всё плохо.
Деревянными движениями девушка протягивала тонкое запястье желающим рассмотреть кольцо. Показ anello di fidanzamento был важной частью итальянских помолвок. Они не обменялись ни словом. Я давал их браку один налоговый сезон. Максимум.
— Вау, — выдохнула моя жена.
— Франческа Китон вблизи просто потрясающая.
Может, и так. Но я перестал обращать внимание на внешность женщин несколько лет назад. Просто трахал тех, кого другие считали красивыми, мечтая при этом о своей помощнице.
Мы с Лисой взяли карточки рассадки и направились к нашему столу.
— Держись рядом и никуда не уходи без меня, — наклонился я к её уху. — Каллахан не посмеет тронуть тебя в этом зале. Но за его пределами — игра без правил.
Её спина напряглась. Моя жена не любила, когда ей указывали, что делать. Особенно если из-за моих косяков ей приходилось жить как певчей птичке в клетке.
— Он здесь? — спросила она.
— Нет.
Моё присутствие здесь было обусловлено тем, что Каллахана не пригласят. Совместное поедание канапе с тем, кто жаждет моей смерти, меня не прельщало.
Мы оказались за одним столом с магнатами хедж-фондов и конгрессменом, которого я видел завсегдатаем клуба Forbidden Fruit. Клуб принадлежал Ферранте и днём работал как элитный бордель. Моя жена, похоже, решила не разговаривать со мной больше, чем необходимо, после того, как я выебал её у друзей на глазах, и
тут же завязала беседу со старым девелопером.
Энцо плюхнулся на стул рядом и радостно затараторил. Я его отфильтровал и снова стал сканировать зал в поисках солдат Каллахана. Таких я не заметил, но увидел Велло с его многочисленной семьёй за бесконечным столом.
Я также заметил Лилу. Загадочную младшую сестру клана Ферранте. Ей было всего семнадцать.
Она была изящна в своей красоте. Эфемерна и неземна. Будто картина Клодины кисти Марселя Дюфа. Умственно отсталая, если верить слухам.
Она сидела одна за отдельным детским столиком в блестящем золотом платье, под цвет волос, спина идеально прямая. Казалось, она устраивала чаепитие с фарфоровыми куклами. На столе — английский чайный сервиз, винтажный, с резными ручками. Она наливала воздух в кружки и надменно смеялась над тем, что сказала кукла. Как эта бледноволосая эльфийка делила ДНК с мощными, груболицыми братьями — вопрос для ФБР. Она не была похожа на них ни ростом, ни телосложением, ни цветом, ни чертами лица. Её грациозная надутость и детская невинность не производили на меня никакого эффекта, но я понимал, что мужчины рвутся жениться на ней. Зная Каморру и Велло Ферранте в частности, можно было не сомневаться — он выдаст её замуж, несмотря на умственные проблемы.
Он был самым большим мудаком из всех, кого я встречал. А ведь я имел дело с самим Бароном «Жестоким» Спенсером.
— Убери глаза, пока я их не выколол, Чон. Лила вне игры, — Энцо хлопнул меня по плечу, напоминая о своём печальном существовании.
Я метнул на него холодный взгляд:
— Я женатый человек.
— Так начни вести себя как женатый, брат.
Если этот мелкий ублюдок еще раз по-братски со мной заговорит…
Ну, та, что перед тобой, не испытывает влечение к детям.
Даже если бы она не была такой молодой, я не считал её чем-то выдающимся. В ней не было ни смелости, ни огня, ни ума, как у Лисы. Интеллект моей жены, её твёрдые принципы и мягкое сердце зажигали меня. Её красота — хоть и изысканная — была лишь небольшой частью её притягательности для меня.
К слову, снаружи отеля кишат люди Каллахана, — Энцо покрутил в стакане напиток, принюхался.
— Поскольку я вне смены, советую тебе присмотреть за своей женой.
- Ты думаешь, Каллахан достаточно наглый, чтобы напасть на неё во время вечеринки у Луки? — спросил я.
- Думаю, он настолько наглый, что поджёг сидящего президента прямо перед Конгрессом, — ответил Энцо, не моргая.
— Только потому что его сегодня нет, это не значит, что он не попытается провернуть какую-то гадость. У него зуб на твою шею, а раз ты убил его прокси, вероятно, теперь целится в твоих близких.
Следующий час прошёл под неуемное количество итальянской еды, плохо сконструированных разговоров и прекрасно подобранного вина. Какой-то парень из хедж-фонда, явно устроенный по звонку, рассказывал мне про криптовалюту, пока я делал вид, что слушаю, но всё внимание было на Лисе. Я не выпускал её из поля зрения. Легкое дело, учитывая, что наблюдать за ней было не тягостью. Она избегала моего взгляда, и это раздражало меня.
Как только я подумал, что вечер не станет скучнее, живая группа начала играть вальс, и Ахиллес появился, словно вызванный злой дух в неудавшемся спиритическом сеансе. Зловещая улыбка на его лице казалась вырезанной ножом. Он поклонился и протянул моей жене открытую ладонь.
— Миссис Чон, не окажете ли мне честь и не станете ли моим партнером для танца?
Он был безумен, если думал, что я позволю его грязным рукам дотронуться до неё.
— Тяжело танцевать вальс с двумя сломанными ногами, — я набросил руку на спинку её стула.
Ледяной взгляд Лисы сменился тёплой улыбкой, когда она поняла, что я не хочу, чтобы она танцевала с ним.
— Мистер Ферранте, рада, что вы пригласили, — она положила руку в его и встала.
Я тоже поднялся.
— Что ты замышляешь?
— Что ж, Чон, разве мужчине нельзя потанцевать с красивой женщиной на помолвке его брата?
— Мужчине, конечно, можно. Но не этому, — я указал на Лису.
Я понятия не имел, откуда взялся этот истеричный приступ. Обычно я не был собственником.
— У этой тоже свой ум, — Лиса вклинилась между нами, толкая меня в грудь. — И она хочет танцевать. Убирайся, Чонгук.
Улыбка Ахиллеса, с которой он повёл мою жену на танцпол, была достаточно веской причиной сломать ему все кости, включая стремечко.
Скандалить — не в моём стиле. Но поражать и пугать людей? Это моё. Так что вместо того, чтобы кипеть от злости, я спокойно подошёл к ахиллесовой пяте Ахиллеса.
К их безмолвной слабости —
к их невинной, драгоценной Лиле.
Раффаэлла «Лила» Ферранте заметила меня только тогда, когда моя фигура отбрасывала тень на её детский стол. Она подняла взгляд — сапфировые глаза вспыхнули в панике. Похоже, она не привыкла к вниманию посторонних.
— Привет, Раффаэлла, — я говорил медленно, мягко, словно с малышом. Из угла глаза я увидел, как четыре телохранителя Ферранте поднялись, как и Энцо с Лукой.
Её взгляд сразу же метался в поисках их, испуганный и неуверенный. Мне было всё равно, что в комнате воцарилась гробовая тишина.
— Хочешь потанцевать? — я протянул.
Ей ещё не было восемнадцати. Я не педофил и не испытывал к ней никаких влечений, но иногда было выгодно казаться самым распущенным человеком, потому что тогда люди делали худшие предположения обо мне.
Глаза Лилы тоскующим взглядом смотрели на танцпол, но она сжала губы и покачала головой.
Все солдаты в комнате замерли, ожидая приказа.
Все заместители главных боссов — тоже.
— Не волнуйся, если не умеешь, — я подбадривал, прекрасно зная, что рушу танец Ахиллеса и Лисы — они оба смотрели на меня по очень разным причинам. Даже просто разговор с Лилой уже был заявлением. Но у меня было чувство, что я её убедю. Я сразу вижу, чего люди хотят.
Глоток прошёл тяжело и заметно. Её взгляд метнулся к родителям, к братьям, и обратно ко мне. Я даже не был уверен, понимает ли она, что я говорю.
— Я не дам им причинить тебе боль, — добавил я.
Мне было всё равно, что будет потом, но ей этого знать не обязательно.