«Последний дождь».

Утро продолжало накладывать свой отпечаток на атмосферу, царившую в доме, где воцарился дух скорби и грусти. Второй день после смерти свекрови Линды тяжело давил на сердца всех присутствующих.
Джамиля, погруженная в собственные мысли, надевала фартук, его запах напоминал о домашнем уюте и заботе. В этот момент она ощущала необходимость быть полезной и поддерживать родных Линды. Собравшись с мыслями, она схватила поднос, который стоял на столе, готовая отправиться во двор.
Во дворе царила суета: гости постоянно приходили и уходили, оставляя после себя следы еды и напитков на столах.Женщины были погружены в свои заботы: кто-то мыл посуду, кто-то накрывал на стол, кто-то просто сидел, уткнувшись в руки и позволяя слезам свободно течь по щекам. Атмосфера во дворе была крайне шумной. Присутствие маленьких детей, которых привезли с собой некоторые женщины, добавляло к общему гулу их плач. Вкупе с шумом взрослых, это создавало настоящий гам.
Джамиля направилась к столику, на котором стояли пустые тарелки, и аккуратно собрала их. Каждая тарелка весила чуть меньше предыдущей, и всё их больше подносились к ней.
— Нужно двигаться дальше, — подумала она про себя и подошла к следующему столику, опустив свой взгляд и стараясь не отвлекаться на чужие эмоции.
Собрав поднос с посудой, Джамиля постепенно начала чувствовать тяжесть и уставшие руки, но при этом понимала, что её усилия очень важны для окружающих. Она аккуратно укладывала тарелки на поднос.
— Джамиля! — раздался голос женщины лет сорока.
Она посмотрела на эту женщину, держась за край подноса.

— Да, — посмотрела она на неё, держась за поднос, нагруженный множеством посуды, и еле удерживала его в руках.

— Ты можешь принести сервиз тарелок? Они лежат в шкафу, — произнесла женщина, указывая на поднос. — А я могу отнести этот поднос.

— Да, конечно, но где они? В какой комнате? — спросила Джамиля.

— Вот в этой комнате, — указала пальцем женщина.

— Хорошо, я пойду, — сказала она и быстро побежала по ступенькам.

На пути она столкнулась с Линдой, которая несла в руках кастрюли.

— Ли, ты знаешь, где тарелки? Какая-то женщина сказала мне, что они в какой-то комнате, но я не ориентируюсь здесь, — обратилась она к ней с просьбой.

— Да, они там, — произнесла Линда, указывая взглядом.

— Спасибо, — ответила она и быстро зашла в указанную комнату, включив свет.

Сев на корточки, она открыла шкаф, стараясь не замечать тяжести в груди.
— Сколько тарелок нужно? — бубнила она себе под нос, чувствуя, что ей нужно взять больше, чем всего десять, но мысли её путались под давлением обстоятельств.
Внезапно, когда она наклонилась, чтобы поднять несколько тарелок, за её спиной раздался шаг. Обернувшись, Джамиля увидела Ислама, и на мгновение сердце её встало на месте. От неожиданности тарелки выскользнули из ее рук и с грохотом разбились о пол.
Она не отрывала взгляда от его лица, и слезы невольно навернулись на глаза. Сердце, вопреки разуму, все еще билось ради него. Она не могла простить ни себя, ни его.
— Это ты... — прошептала она.
— Да, это я, — ответил он.
Ислам был здесь не случайно; он был родственником мужа Линды, а значит, понимал всю глубину происходящего.

— Что ты тут делаешь? — произнесла она, стараясь сохранить дистанцию, но он неожиданно встал перед ней, блокируя путь.

— Что ты делаешь? Уйди, дай мне выйти! — умоляла Джамиля, стараясь избавиться от невольного контакта с его взглядом.

— Что я делаю? А что ты делаешь со мной, Джамиля? Что ты со мной делаешь? Я так долго ждал тебя. Когда ты уехала в Волгоград, я последовал за тобой. А когда ты вернулась, я вернулся сюда. А ты даже видеть меня не хочешь.

Джамиля молчала, и слезы продолжали литься.

— Разве я не люблю тебя? Разве у меня нет сердца? Я люблю тебя, слышишь? Я люблю тебя! Сколько раз я говорил тебе об этом? — Затем он продолжил: — Когда я признаюсь тебе в любви, ты отвергаешь меня, ты просто забываешь обо мне. У тебя появился кто-то новый? Кто-то, кто тебе дороже меня? Почему ты так поступаешь?

— Ислам, прошу тебя, дай мне уйти. Это не повод винить меня, — умоляла она. Ее душа разрывалась от боли при виде его.

— Подожди, я не закончил. Делай что хочешь, но я женюсь на тебе. Я женюсь на тебе!

— Уйди, Ислам! Оставь меня в покое,
— произнесла она.

Он схватил её за запястье.  — Делай что хочешь, но я женюсь на тебе. Я женюсь, и
я не отступлю. Если не смогу жениться то, я умру.
Но ты не услышишь о том, что я сдался, ты только услышишь, что меня больше нет.

Джамиля была потрясена. Его прикосновение нарушало чеченские традиции, согласно которым, если мужчина касался девушки, ее могли выдать за него замуж.

— Как ты смеешь меня трогать? Ты что потерял совесть? Я тебе кто, сестра, чтобы ты трогал меня, когда захочется? Больше никогда не трогай меня! — Она отдернула руку, глядя на него сквозь слезы.

Вскоре, как будто осознав свой поступок, Ислам, скомкавшись, произнёс:

— Извини, прости, — произнес он ей вслед.

Не теряя ни мгновения, Джамиля выбежала из комнаты и направилась в другую, где снова расплакалась. В её мыслях терзали вопросы: как он мог так поступить? Почему он прикоснулся к ней? У него не было на это права. Она чувствовала себя слабой и вновь погружалась в состояние, от которого только что выбралась.
Поплакав от души, она вышла из комнаты. Вдруг ей встретилась Линда, которая, заметив слёзы, тут же спросила, что случилось. Джамиля ответила, что всё в порядке, просто устала. Убедившись, Линда снова пошла по своим делам.
Джамиля вернулась к своему делу — мыла посуду, но мысли об Исламе не покидали её. Ей хотелось закричать, выплеснуть всю боль и слёзы, которые сжигали её изнутри.
Когда она мыла посуду, то вдруг заметила его, выбежавшего из дома в гневе. Он имел право уйти, но не имел права прикасаться к ней — он был чужим человеком. Если бы брат узнал о случившемся, он бы его убил, думала Джамиля. После этого инцидента она не хотела больше его видеть и вновь испытывала к нему ненависть.

После завершения уборки, Джамиля, уставшая от постоянных хлопот и дел, вышла на свежий воздух. Открывая дверь, она ступила на крыльцо и замерла на ступеньках. Она окинула взглядом собравшихся вокруг людей. Кто-то тихо переговаривался, кто-то безутешно плакал, разделяя общее горе. Гости то теснились внутри дома, то выходили во двор, словно не находя себе места.
В этот момент её внимание привлёк голос Линды.

— Джамиля!

Линда, сидевшая рядом с какой-то незнакомой женщиной, радостно помахала ей рукой. Джамиля не узнала эту женщину, они не были знакомы, и волнение охватило её: кто эта женщина и какое отношение она имеет к Линде?

— Джамиля, иди сюда! — снова с призывом произнесла Линда.

Послушав кузину, Джамиля спустилась по ступенькам.

Присаживайся рядом,- предложила Линда, пододвигая стул.
Джамиля немедленно послушалась и села, её взгляд автоматом опустился вниз. Она чувствовала себя немного не в своей тарелке, ведь разговор женщин, казалось, не касался её. Женщина, сидящая рядом, явно интересовалась Джамилей: она смотрела на неё с мягкой теплотой.

Кто же она такая? — мелькнула мысль в голове Джамили. — Почему она так внимательно на меня смотрит?
— Как тебя зовут? — спросила женщина, искренне заинтересовавшись.

— Её зовут Джамиля, — представила её Линда.
— Какое прекрасное имя! Это твоя кузина, Линда?
— Да, это дочь Магомеда, — с небольшой ноткой грусти произнесла Линда. — Он, к сожалению, ушёл из жизни в прошлом месяце.

Слова Линды, произнесённые с глубокой печалью, коснулись сердца Джамили. Слёзы неожиданно наполнили её глаза. Её отец, который всегда присутствовал на таких мероприятиях, теперь ушёл навсегда. Как же она по нему скучала! Каждый раз, когда кто-то упоминал его, ей хотелось кричать и плакать, но что она могла сделать? Джамиля лишь молча смотрела в пол, сдерживая свои эмоции, и понимала, что никто не может её по-настоящему понять.
— Дала геч дойла цунн, — произнесла женщина, отводя взгляд, чтобы обдумать свои слова. Затем она продолжила: — Мне очень жаль девушек, у которых нет отца. Но есть ли у тебя брат?

— Да, — едва слышно прошептала Джамиля.

— Это хорошо, — сказала женщина. — Когда рядом нет отца, брат может стать той опорой, которая защитит вас. Наличие брата, это действительно важно, ведь он сможет создать собственную семью, и этим вновь принесёт атмосферу счастья в ваш дом. Лишь столкнувшись с потерей отца, можно по-настоящему осознать, насколько это трудно. Я всегда говорю своему сыну: Женись, приводи невестку. Я мечтаю иметь ещё одну дочь, и верю, что с приходом новой невестки наш дом снова наполнится радостью — добавила она с тёплой улыбкой.

— Но у тебя уже есть прекрасная дочь Марьям, — подметила Линда, улыбаясь и с лёгким поддразниванием в голосе.

— Если бы у меня была невестка, я бы заботилась о ней, а не относилась так, как некоторые современные свекрови. Вы ведь знаете, какие ужасные вещи они делают; те неудовлетворённые люди, которые пережили страдания, пытаются перенести их на невесток, чтобы и те испытали ту же боль.

В этот момент она замялась, пытаясь найти слова, но её прервала команда мужчины, который вошёл во двор, размахивая руками и громко взывая: «Сюда, сюда! Разойдитесь!».
Девочки вскочили со стульев, увидев, как во двор привезли разбитую машину. Женщина, сидевшая рядом, быстро спустилась по небольшим ступенькам.
— Что случилось? — произнесла она.

Линда и Джамиля стояли, словно налитые свинцом, не в силах двинуться.

— Что происходит? — закричала женщина, образуя круг вокруг неожиданного зрелища.

— Что случилось, Махмуд? — восклицали они, обращаясь к мужчине. Тот, спустя пару минут, всё же отвлёкся, чтобы ответить на их вопросы.
— Ислам попал в аварию. Но его... — начал Махмуд, но не успел договорить, как его прервал пронзительный голос женщины. Это была Айдима, мать Ислама.

— О, мой сын! Не говорите, Махмуд! Пожалуйста, скажите, что это неправда! Что с ним? Что с моим сыном?

Холодный крик Айдимы, пронизывающий воздух, мгновенно разнесся по всему дому. Некоторые женщины, находившиеся внутри, сразу же выбежали во двор, напуганные и встревоженные, услышав её истошный голос. В этот момент Джамиля поняла, что эта женщина — мать Ислама. На её лице, которое до недавнего времени казалось ей знакомым, светилась боль, и вдруг все стало на свои места. Женщина, сидевшая рядом с ней и Линдой, теперь предстаёт в совершенно другом свете.

— О, Аллах, мой сын! — в отчаянии воскликнула Айдима, и бросилась к Махмуду. — Где мой сын? Куда вы его отправили?

Она тут же рухнула на землю, схватившись за сердце, словно физическая боль могла облегчить её душевные страдания. — Мой сынок! Мой сын! Покажите мне моего сына! Где он? Где он? Где мой сын?!

— Айдима, Айдима, прошу тебя, — закричали женщины, стоящие рядом, стараясь подбодрить её и помочь встать. Кто-то нежно гладил её по спине, кто-то пытался успокоить, трогая её волосы. Но горе, которое охватило женщину, было слишком сильным. Их старания не приносили утешения. Вскоре женщины осторожно увели её внутрь дома, чтобы дать возможность прийти в себя, в надежде найти хоть каплю успокоения в этом ужасном моменте.
— Линда... Линда, ты слышала? — произнесла Джамиля сквозь слёзы. Ты слышала? Очнись! — Она дергала её за плечи, изо всех сил стараясь вернуть к реальности. — Ты слышала? Ислам... он попал в аварию... он...
Линда, стоявшая неподвижно, как столб, вдруг пришла в себя.  — Джамиля, тише, потише! Не плачь, — обняла она её и прижала к себе.
— Линда, что с ним? Он умер? О Аллах, где он?
— Нет, нет, не думай о плохом! Он жив и здоров! Ты слышала, что сказал Махмуд? Он сказал, что его везут сюда. Не плачь! — старалась успокоить её Линда.
— Линда! — всхлипывала Джамиля, крепко обнимая её. — Линда... я не смогу жить без него! Линда...
— Джамиля, Джамиля, успокойся, все будет хорошо, Всевышний поможет нам.
В этот момент к ним подошёл мужчина.
— Линда, нам нужна твоя помощь!
У Линды не было выбора; она понимала, что её роль невестки требует от неё силы.
— Джамиля, зайди в эту комнату, — потянула она её, и, заперев дверь, ушла с мужчиной, оставляя Джамилю одну.
Оставшись одна, Джамиля рухнула на пол, и слёзы хлынули рекой. Почему он так поступил? Зачем он вышел из дома в гневе? Совсем недавно он говорил ей, что если не сможет жениться на ней, то лучше умрёт.
— Почему он так поступил с собой? — терзала она свою душу, оказываясь в бездне боли и отчаяния.

Я сидела в комнате, уставившись в одну точку. Мое тело дрожало, и я ощущала, как холод окутывает меня. Окно было чуть приоткрыто, и до слуха доносились голоса из двора. В это мгновение Линда стремительно вошла в комнату.
— Джамиля, Джамиля, выпей воды, — сказала она, протянув мне стакан. Я не решилась его взять. Линда села рядом и, не теряя времени, помогла мне сделать несколько глотков, произнося, что так необходимо, так должно быть. Я не слушала её, просто оставалась неподвижной, смотря на стену.
Тем временем Линда, осознавая моё состояние, накрыла меня платком, который лежал на полу. Она тихо рыдала рядом, выпуская из себя горькие слёзы.

— Джамиля, давай, пойдем со мной, слышишь? Это голос Махмуда, наверняка Ислама привезли, — старалась развеселить меня Линда, протянув руку. Я мгновенно встала. Из двора доносились голоса мужчин: «Везите, давайте поднимем его вместе».

Когда мы вышли из комнаты и подошли к окну, я на мгновение застыла, словно исчезла с этой земли. Как я вообще могла выжить, увидев такую ужасную сцену? Как могло продолжать биться моё сердце?

Я увидела страшную картину: его несли на руках, и он был без ног. Без ног. При этом, к моему удивлению, на его лице блуждала улыбка, а он сам уверенно говорил окружающим мужчинам: «Всё хорошо, всё будет хорошо». Он не замечал нас, его взгляд скользил по лицам мужчин, которые пытались извлечь его из машины. Это было что-то невыносимое

— Линда... что это? Ваа, Линда...

— Джамиля, мне тоже так же плохо, как и тебе.

— Линда... ты видела? Он лишился ног? За что это ему? А вдруг он чувствует боль? Неужели он лишился своих ног? Ва, Линда, я умру... — всхлипывала я в её объятиях.

— Джамиля, давай вернемся в комнату. Если бы я знала, что он окажется в таком состоянии, я бы тебя не вывела из этой комнаты. Прости меня, Джамиля, прости.

Мы снова вернулись в комнату. Слезы катились по нашим щекам, но вдруг кто-то позвал Линду, и ей нужно было срочно уйти.