«Последний дождь».

Сегодняшний день стал важным этапом в жизни Джамили и Ахмеда, моментом, который должен был стать началом их совместного пути к семейной жизни. Они отправились в органы регистрации, чтобы оформить все необходимые документы, удостоверяющие их готовность к браку. Каждый шаг, который они делали, казался Джамиле тяжёлым бременем, а мысли о предстоящей жизни с человеком, к которому она не испытывала любви, не давали ей покоя и тревожили душу. Она отчаянно пыталась найти выход, искала способ остановить надвигающуюся свадьбу, но все её усилия оказались тщетными. Судьба, казалось, уже была предрешена.
Утро настало с волнением и тоской. Хотя свадьба состоялась, Джамиля рыдала и говорила, что не готова к этому решению. И вот ее облачили в белоснежное свадебное платье, каждую деталь которого подбирали с особым вниманием. Искусный макияж подчеркивал её естественную красоту и создавал впечатление неотразимости. В этот момент сестра Ахмеда сообщила что они уже едут.
Раиса, мать Джамили, с горечью провожала свою дочь. — Джамиля, будь счастлива, — произнесла она. — Пусть тебя примут в новой семье как родную дочь. Пожалуйста, слушайся их советов. И ради отца, прошу тебя, — напутствовала она.
Джамиля, пытаясь сдержать рыдания, ответила: — Хорошо, мама! Но как я буду жить с ним?
Вскоре прибыли гости, чтобы забрать невесту, и она оказалась в трудном положении. Раиса осталась дома одна, а её сын Муслим, согласно традициям, ушёл ещё утром, так как мужчины не должны находиться в доме невесты в день свадьбы.
Весь день она провела на ногах, следуя обычаю чеченской невесты, сдержанно принимая взгляды. Время шло, наступил вечер. Она по-прежнему молчала, ведь по традиции невеста должна была хранить тишину, так как болтливость считалась признаком легкомыслия и нескромности. Гости подходили к Джамиле, желая ей счастливой семейной жизни. По обрывкам фраз она поняла, что произвела на них хорошее впечатление.
Вечер близился к концу, гости стали расходиться, напутствуя молодых словами пожеланий счастья.
На свадьбе существовал один весьма интересный и красивый обычай – «развязывание языка».Суть его заключалась в том, что родня и друзья жениха пытались уговорить молчаливую невесту заговорить с ней, а она подавала им стакан воды.
Теперь мужчины и женщины, близкие молодоженам, расселись по стульям, а Джамилю пригласили в комнату, где они собрались. Она держала поднос с водой, обходя каждого и подавая напиток, в ответ получая украшения или деньги. Кто-то шутил с ней, а она лишь улыбалась.  Когда вечер подошёл к концу и гости начали расходиться, Ахмед и Джамиля направились в новую квартиру, подаренную отцом Ахмеда, прощаясь с каждым из присутствующих.
Ночью Джамиля облачилась в длинное белое платье, а голову покрыла шарфом.
В новой квартире она начала разбирать свои вещи, стараясь сосредоточиться. Но внезапно вошёл Ахмед и, не долго думая, потребовал, чтобы она бросила свои дела и принесла ему чай.
Подчинившись, Джамиля направилась на кухню. Пока чайник медленно закипал на кухне, Джамиля стояла, опираясь на стол, и пыталась сдержать слёзы, которые, казалось, вот-вот переполнят её. Всю ночь она старалась игнорировать взгляд Ахмеда, укрываясь за бесконечными домашними делами, лишь бы не столкнуться с реальностью своего нового положения. Каждый момент казался мучительным, а тревожные мысли о будущем лишь угнетали её.

Когда Ахмед, обратившись к ней с пренебрежением и называя «жена», попытался взять её за руку, Джамиля, охваченная страхом и возмущением, резко высвободила свою руку и воскликнула:

— Не прикасайся ко мне!

Поражённый таким ответом, Ахмед, не в силах сдержать ярость, ударил её.

— Что за тон? — закричал он, требуя объясний. — Ты что, забыла, кто ты теперь? Ты моя жена! Моя собственность! Что я хочу, то и делаю с тобой! Поняла? Без нас вы бы пропали! Вы никто, простые бедняки! Вот кто вы! Если тебе что-то скажу делать — ты сделаешь, и не смей возражать!

Он схватил её за волосы, потянув в сторону спальни.

— Ахмед, больно! Отпусти! — просила она, но он лишь ответил новым, сильным ударом, оставив на её лице следы побоев.

— Без моей семьи вы бы пропали, — снова произнёс он, презрительно подмигивая.

Джамиля выскочила на кухню, её разум был в смятении. Она быстро достала лед и приложила к лицу, на котором остались болезненные следы, напоминающие о том, что произошло.
Пока она оставалась на кухне, уткнувшись лицом в ладони,она без перерыва рыдала, пытаясь заглушить всхлипы, которые вырывались из её уст. В эти тёмные часы отчаяния, пока она оставалась взаперти со своими мыслями, Ахмед спал в другой комнате, заперев дверь.

***

Я проснулась на том месте, где уснула, сидя. Тело болело от длительного сидения.
Встав с места, я направилась в спальню. Ахмеда там не оказалось видимо, он уже ушел на работу. Мой телефон остался у него, так как он запретил мне им пользоваться.
Присев перед зеркалом, я внимательно осмотрела свое отражение.
Тональный крем скрыл следы усталости, а легкий макияж придал лицу более свежий вид. Выйдя на улицу, я решила немного прогуляться. Неподалеку, на скамейке, заметила молодого человека в пальто. Я тоже накинула свое, коричневое, чувствуя пронизывающий осенний холод. Дождь моросил, делая воздух еще более сырым и
пронизывающим.
Вокруг спешили люди: кто-то выгуливал собак, кто-то вел детей в колясках, другие шли парами. Вдалеке резвились дети. Один мальчик, увлеченный игрой, бежал за младшим братом, который вдруг споткнулся и упал. Не раздумывая, я вскочила со скамейки, и в тот же миг рядом со мной поднялся тот самый молодой человек.

— Осторожнее, он же совсем маленький! — обратилась я к старшему мальчику, который, заметив, как его младший брат споткнулся и упал, бросился к нему на помощь.
— Он мой младший брат, тётя, мы просто играем, — ответил он с детской наивностью, не видя в своей игривости никакой опасности.

— Но он может удариться! Он такой кроха! — повторила я. Малыш действительно выглядел хрупким, а его невинные игры могли обернуться чем-то плохим.

— Хорошо, тётя, спасибо большое, — послушно произнёс он, чуть смутившись от моих слов.

Я заметила, что рядом со мной находился молодой человек, который также вскочил с скамейки, когда увидел ситуацию. На нём была черная маска, скрывающая нижнюю часть его лица, и в тот момент, когда его взгляд пересекся с моим, я почувствовала, как мне стало не по себе. Это был неординарный и даже несколько таинственный образ.
После того как мальчик вернулся к своему братишке, я вновь села, но неожиданно почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза. Воспоминания о детстве, прошедшем в компании моего старшего брата Муслима, нахлынули с новой силой. Я увидела образ того времени, когда мы вместе играли, смеялись и просто были счастливы, беззаботно проводя дни, не зная о серьёзных проблемах жизни.

— Джамиля? — раздался голос молодого человека с соседней скамейки. Я удивлённо подняла голову и увидела, что он уже снял маску, и его лицо теперь стало открытым для моего взгляда. Он отбросил книгу, которую держал в руках, и встал.

— Джамиля? Это ты? Джамиля?

— Да, — почти прошептала я.  Я встала, не в силах скрыть замешательства и одновременно радости от того, что он здесь, рядом.

Эти мгновения, эти глаза, полные воспоминаний — всё это вернуло меня в прошлое. Вопрос, который уже витал в воздухе, неожиданно стал реальностью. Мы вновь встретились после всех тех лет, и теперь мне предстояло понять, что это значит для меня и как это изменит мою жизнь.
Это был Ислам.

— Джамиля... Как же я долго тебя искал. Неужели ты действительно здесь? Это правда ты? — Скажи что-нибудь, Джамиля. Не молчи Джамиля... — продолжал он.
В этот момент меня охватила волна сознания — я вспомнила, что замужем, и что общение с мужчинами, особенно с ним, было неуместным.

— Я просила тебя никогда не встречаться со мной, — произнесла я, поборовший охвативший меня страх. — Зачем ты здесь?

— Я хочу тебя, — ответил он.

— Но зачем я тебе нужна? — спросила я.

— Я не могу жить без тебя. Я пришёл к этому осознанию, и я пришёл, чтобы забрать тебя с собой.

— Ты пришёл слишком поздно, — прошептала я, едва сдерживая слёзы, которые наворачивались на глаза.

Мгновение, и его лицо изменилось; улыбка исчезла.

— Никогда не поздно вернуть того, кого любишь, — произнёс он.

— Почему ты такой самонадеянный? — срываясь на крик, спросила я.

— Это из-за тебя! Я люблю тебя и хочу быть с тобой, — воскликнул он, в ответ.

— А я не хочу, — снова повторила я

— Джамиля, ну что ты так говоришь? Мы же пережили столько всего вместе! Разве мы не договорились, что я пришлю к тебе своих людей?

Я почувствовала, как в моём сердце закрадывается сомнение, но быстро прогнала эти мысли. Внутри меня была глубочайшая убеждённость в том, что такие отношения невозможны. Поэтому, несмотря на его слова, я не могла позволить себе поддаться на провокации сердца.
Он отвернулся, засунув руки в карманы своего пальто, и стал оглядываться по сторонам. Я заметила, как он старается избежать моего взгляда, и это меня поразило, в его поведении было что-то болезненное. Вдруг я заметила, как его глаза потемнели, наполнились болью и цветом немого страха, почти слезами.

— Джамиля, пойми меня, пожалуйста. — Я люблю тебя. Я знаю, что раньше не говорил тебе этого, но сейчас я всё говорю, как есть, без прикрас.

— Я ненавижу тебя, Ислам. Оставь меня в покое! — выкрикнула я, не в силах больше сдерживать свои эмоции, и, развернувшись, побежала к дому.

В голове роились мысли, сбиваясь в хаос. Откуда он здесь? Почему пришёл? Как узнал? Вспомнились слова Линды о том, что если мужчина действительно любит, он пойдёт на всё ради женщины. Но почему он пришёл именно сейчас, когда я уже выбрала другую жизнь, другую судьбу?
С трудно сдерживаемым горем я упала на кровать и рыдала в подушку, пока она не пропиталась моими слезами. В эту минуту, когда я сливалась с тишиной своей комнаты и позволяла чувствам охлестнуть меня, в дверь тихо вошёл Ахмед.
— Что ты плачешь? Всегда такая недовольная. Он окинул меня презрительным взглядом.— А ну-ка встань с постели. Полежишь на полу. Ты же не хочешь, чтобы я тебя трогал? Так полежи на полу. Сдохни. Он подошел и вырвал подушку из моих рук.
У меня не осталось сил для слез.
— Я уйду. – прошептала я, бросив на него последний, уже почти потухший взгляд.
— Знаю, что уйдешь. Ты же моя рабыня. Захочу, могу заставить тебя спать в ванной. Исчезни из моих глаз.
Он кричал на всю квартиру.
Совершив ночную четырёхракаатную молитву, я тихо вышла на кухню и уснула прямо на холодном кафеле.