Глава 14
Один год спустя: Волгоград
— Джамиля, дорогая, будь добра, принеси отцу воды. И не забудь таблетки, они в верхнем ящике шкафа, — с усталостью произнесла мама.
— Хорошо, мама, сейчас принесу, — ответила я, спешно поднимаясь с места, ощущая на себе тяжесть происходящего. Состояние отца было критическим, и каждый день мы делали всё возможное для его комфорта. Мама, несмотря на собственное изнеможение, посвящала себя уходу за ним, не зная отказа в своем материнском долге. Я старалась помогать, сменяя её ночью, чтобы дать ей хоть несколько часов покоя, а сама до рассвета бодрствовала у постели отца.
Я проскользнула в кухню, достала стакан и быстро набрала воду. Когда я вошла в комнату, то увидела, как мама сидит на маленьком, покосившемся стуле у его кровати, нежно держа его руку в своих. Её пальцы ласково гладили его бледную кожу. — Скоро, мой дорогой, скоро ты поправишься! — шептала она, едва сдерживая слезы.
Ночи стали для нас бесконечным, трудным испытанием, наполненным молитвами, которые я произносила всю ночь. Я молилась изо всех сил, чтобы отец выкарабкался, чтобы эти мучительные крики и конвульсии прекратились. Часто, когда не могла сдерживать рыдания, я зарывалась лицом в подушку, будто пытаясь заглушить всхлипы, которые угнетали меня с каждым днём. Мы оказались на краю пропасти, и в бездне отчаяния, казалось, не было конца. Отец, теряясь в боли, метался по кровати, его крики разрывали ночь, а его руки и ноги судорожно дергались. Страшно было видеть, как с человеком, которого я любила, происходила такая боль.
Сегодня вечером он должен был явиться к нам с необходимой суммой денег на операцию отца.
Вечером:
Вдруг раздался стук в дверь. Муслим, мой брат, быстро поспешил открыть.
— Ассаляму аллейкум, — поприветствовал он вошедшего.
— Ва аллейкум ас-салам. — Как же ты вырос, юноша! Совсем как взрослый мужчина.
Салах зашёл в комнату к отцу, где его встретила мама, едва сдерживая слезы благодарности. Вскоре за ним последовал его сын, Ахмед. Как только я его увидела, моё сердце сжалось от неприязни. Я ненавидела его, искренне и без остатка, каждую его черту, каждое проявление.
Мы все были безмерно благодарны Салаху за эту спасительную помощь. Ахмед же, казалось, не мог отвести от меня взгляд. Он оглядывал меня с какой-то нездоровой настойчивостью, его глаза скользили по мне, то снизу вверх, то сверху вниз, словно он оценивал не человека, а предмет. Это вызывало не просто дискомфорт, а отвращение.
Мы немного поговорили, обменялись несколькими словами. И тут Салах обратился к маме:
— Раиса, — произнес он. — Я бы хотел поговорить с вами наедине.
— Конечно, — отозвалась мама. — Проходите в коридор.
Они отошли, оставив меня в комнате с Ахмедом и отцом, который, казалось, не замечал происходящего.
— Раиса... — начал Салах, когда они оказались в коридоре.
— Я вас слушаю, — ответила мама, настороженно подняв брови.
— Я помогу вам, но при одном условии.
— При каком? — спросила она. — Мы готовы выполнить любые ваши требования, — добавила мама, торопливо вытирая набежавшие слёзы с лица. — Мы безмерно благодарны вам за то, что вы готовы помочь.
— Правда? Вы готовы на всё? — переспросил он. — Так вот. Я хочу, чтобы вы отдали свою дочь, Джамилю, моему единственному сыну, Ахмеду. Я вижу, как она повзрослела. Ей ведь не девятнадцать, верно? Она уже совершеннолетняя. Пора выходить замуж, как мы когда-то с вами обговаривали.
— Да... я помню нашу договоренность, — произнесла мама. — Но я должна поговорить с ней. И только после этого дам вам ответ.
— Поможете мне, и я помогу вам, — продолжал Салах. — Всё должно быть взаимно. Эти суммы денег очень велики, и я предлагаю их вам, фактически, бесплатно. Но вы должны согласиться на этот брак.
Внезапно дверь комнаты медленно открылась, и в неё вошли Салах вместе с мамой. Их лица были серьёзными. Мама подошла ко мне, мягко взяла меня за руку и произнесла:
— Джамиля, пойдем со мной.
Я встала и последовала за ней в коридор.
— Джамиля, слушай меня внимательно, хорошо? —
— Что случилось, мама? — спросила я, не отрывая взгляд от неё. — Почему ты плачешь? Ты должна радоваться...
— Радоваться тому, что ты выходишь замуж?
— Что? — воскликнула я, не в силах поверить своим ушам. — Прости, мама, кто выходит замуж?
Мама крепко сжала мою руку, и, наклонив голову, шёпотом произнесла:
— Джамиля, прости меня... Я говорила тебе с детства, что ты предназначена только для сына Салаха. Помнишь? Я говорила об этом много раз.
— Да, мама, я помню, — ответила я, глотая слёзы. — Но... я не готова. Я не готова выходить замуж сейчас.
— Пожалуйста, Джамиля, не будь упрямой, — сказала мама, обнимая меня. — Сделай это ради отца и меня. Ради твоего брата, Муслима! Разве тебе не жалко его? Разве ты не видишь, как тяжело ему приходится? Он работает день и ночь, чтобы обеспечить нас, чтобы мы могли жить здесь. Чувствуешь ли ты хоть каплю благодарности? — с отчаянием произнесла мама.
— Мама, прошу тебя! Не ставь меня перед таким выбором, — ответила я. — Это слишком тяжело.
Мама сделала шаг ко мне и, обняв, прошептала: — Джамиля, прости меня. Пожалуйста, сделай этот шаг ради нашего семейства, ради отца. Если ты согласишься, все наши проблемы исчезнут, и мы сможем наконец вздохнуть свободно.
Я глубоко вздохнула, с трудом пытаясь взять себя в руки. — Хорошо, мама... хорошо... Я согласна...
Однако от этих слов на сердце стало ещё тяжелее, и я не смогла сдержать слез. Я упала на пол, не в силах совладать с горькими рыданиями. В этот момент мне показалось, что весь мир обрушился на мои хрупкие плечи. Мама тихо оставила меня наедине с моими слезами и удалилась в комнату. Я слышала их голоса, доносящиеся из-за двери:
— Джамиля согласна! — произнесла мама.
— Отлично, — подтвердил Салах. — Тогда давайте назначим дату свадьбы.
Словно во сне, я поднялась с пола, чувствуя, как дрожат мои колени. Мне нужно было собраться, мне нужно было сделать вид, что я в порядке. Но как? Как можно улыбаться, когда тебя продают, как вещь, как товар, который можно обменять на решение чужих проблем? Проблем, которые, как стало ясно, были гораздо важнее моего собственного счастья.
Через некоторое время они, вместе с сыном, покинули дом.
Я быстро закрыла дверь своей комнаты за собой и, не в силах сдержать нахлынувшие эмоции, начала плакать. Хотя время шло, мысли об Исламе не покидали меня ни на минуту. Каждую ночь его образ не давал мне покоя, я думала о нём.
Когда пришло время для намаза, я попробовала сосредоточиться. Я совершила молитву, подняв руки к небесам в поисках утешения: — О, Всевышний, что же я сделала? Почему судьба так жестока ко мне? Почему она так играет со мной? Прости меня, о Аллах, услышь мою молитву... — слова вырывались из моего сердца.
В этот момент дверца комнаты приоткрылась, и вошла мама.
— Джамиля, встань и полежи на кровати. А то простудишься, — произнесла она, бережно вытаскивая своё платье из шкафа.
— Да пусть! Пусть я умру, — вырвалось у меня от шока. — Может, тогда меня оставят в покое! Почему ты родила меня?! Зачем?!
— Джамиля, — произнесла она пытаясь успокоить меня.
— Мама, я скоро с ума сойду! — воскликнула я. — Мама!
— Джамиля! Хватит! — вскрикнула мама в ответ. — Психушка, психушка! Вот кто ты. Спи, просто спи и отдохни.
— Я не выйду за него! Не выйду! — закричала я.
— Если ты любишь своего отца, выйдешь. Я своими руками отдам тебя замуж.
— Это грех, мама! — прокричала я в ответ. — Отдавать замуж без разрешения — это настоящий грех!
— А отношения до свадьбы не грех? — спросила она, смеясь.
Ее слова пронзили моё сердце. Я была в замешательстве. Как мне понять её? Она была моей матерью, моей защитницей, или же злодейкой, которая была в стане врагов? Все эти мысли крутились в голове, вызывали боль и недоумение.
В какой-то момент у меня закружилась голова от накопившихся слёз, и, не в силах больше сдерживаться, я рухнула на кровать.