Глава 12
Утром я проснулась от громкого крика мамы.
— Джамиля! Джамиля, вставай скорее! — мама резко откинула одеяло.
— Мама? — прошептала я, пробуждаясь от испуга.
— Джамиля... — начала она, и в её глазах выступили слёзы. Она смотрела на меня с такой отчаянием, что по телу пробежали мурашки. Я испугалась её взгляда.
Затем она вдруг ударила меня по щеке, и у меня от неожиданности закружилась голова. Я в ужасе застыла, не зная, что сказать. Наконец, я собрала силы, чтобы спросить, что же произошло, ведь мама никогда не ударяла меня так жестоко.
— Что случилось, мама? — спросила я, уставившись на неё и вставая с постели.
— Это ты меня спрашиваешь, что случилось? — с слезами в голосе произнесла она. — Это ты спрашиваешь? Вместо того чтобы тосковать по нам, по отцу, ты... ты переписывалась с этим парнем? Сколько раз мне повторять, что ты не должна связываться с ним, даже если он говорит, что любит тебя! — Сколько можно тебе говорить, забудь его! Забудь его! Послушай свою мать, ты не пожалеешь, если меня послушаешь. Не встречайся с ним! Не встречайся с ним! На каком языке мне ещё тебе сказать это? Разве я не говорю на нашем языке, Джамиля? Ответь мне! Ответь!
— Мама, о чем ты? — спросила я, пытаясь сохранить спокойствие и притворяясь, что не понимаю её.
— Тебя увидела соседка, которая вчера выходила на улицу. Та соседка, которая разносит слухи всем подряд. Как ты могла? Ночью вы... — Она отвела взгляд, не в силах продолжить.
— Мама, не пойми неправильно, прошу тебя, послушай, — сказала я, пытаясь взять её за руку.
Но она тут же высвободила свою ладонь и ударила меня ещё раз, на этот раз сильнее.
— Не хочу слышать твою ложь! Если бы ты не позволила ему прийти, он бы не посмел явиться так поздно. Тебе не стыдно? Чья ты дочь? Ты дочь своего отца? Ты не воспитанная тварь! Вот кто ты!
Слёзы подступили к глазам, и я почувствовала, как моя душа разрывается. Впервые в жизни мама назвала меня тварью из-за какого-то парня. Как? Как она могла? Я не могла простить себя за это. Мысль о том, что я заслужила такое отношение, мелькала в голове.
— Ну, мам... Пожалуйста, выслушай. — Я попыталась подойти к ней, но это было тщетно.
— Я не хочу слышать ничего об этом парне! Ты мне уже противна, Джамиля!
— Мама, пожалуйста, прости. Прости меня, я Аллах, мама, пойми меня! Можешь понять и выслушать?
— Не могу! Ты сама это создала! Из-за парня ты потеряла рассудок! У тебя что, куриный мозг?
— Мама, ты издеваешься? Я твоя дочь! Ты сейчас... из-за какого-то парня называешь меня тварью и говоришь, что у меня куриные мозги?
Я была в шоке. Слёзы сами текли по щекам, и меня переполняли обиды и отчаяние.
— Я удалила его номер из твоего телефона, и, чтобы больше не было ни слова о нем, поняла?
— Но, мама... я люблю его и не могу отказаться от своих чувств, — с трудом произнесла я.
— Значит, ты выбираешь его, а не отца? — выпалила она. Затем, быстро добавив, она продолжила: — Отец отдал тебе всё — растил, одевал, обувал. А что он тебе дал? Просто сказал пару ласковых слов, и ты влюбилась в него?
— Мама... как ты можешь ставить меня перед таким выбором, зная, что я выберу отца!
— Тогда покончим с этим. Никаких встреч! — Я же говорила тебе, что такие отношения — харам. Разве я врала? Посмотри на себя сейчас. Ты потеряла себя! Перестала следить за собой, не красишься, не одеваешься так, как раньше! Стоит ли он этого? Можно ли так потерять себя ради чужого парня?
— Но, мама, как я могу выйти замуж, если не узнаю человека? — я пыталась объяснить, но она не слушала.
— Просто! Ты забыла о сыне Салаха? Ты должна выйти за него замуж, не забывай об этом. Мы уезжаем, Джамиля. Уезжаем далеко, в другой город.
В этот момент в комнату вошел Муслим. — Хочешь знать правду? — прорычал он. — Слушай внимательно, Джамиля! Мы уезжаем! Слышишь? Нам предстоит долгий путь в другой город, где отцу сделают операцию. Но где взять денег? Где? Я работаю не покладая рук, но все мои усилия — ничто! Такую сумму мне не заработать и за два года. Друг отца, Салах, предложил помощь, но как мы можем её принять? Как будто мы слабаки! И знаешь, кто виноват в нашей беде? Ты, Джамиля! — он ткнул в меня пальцем. — Ты уже не ребёнок, могла бы не выводить меня из себя!
Вдруг мама вскрикнула:
— Хватит! Обе замолчите! Мне это надоело! Сколько можно ссориться? Муслим, прекрати! Джамиля, и ты тоже! Вы же брат и сестра, вы должны поддерживать друг друга, сопереживать! Разве я вас так воспитала? Муслим, после моей смерти у тебя останется только сестра Джамиля. А ты, Джамиля... — она посмотрела на меня с мольбой. — У тебя будет твой брат Муслим. Пожалуйста, не ссорьтесь ради всего святого!
Мне стало плохо от мысли, что наши разногласия могут разрушить семью, которая держится на хрупких путях любви и понимания.
Через мгновение Муслим, словно очнувшись от воспламенившегося гнева, подошел ко мне. Его агрессия постепенно угасала, и он обнял меня, прижимая к себе. Затем, взглянув на маму, произнес:
— Ты права, мама.
Однако сразу же после этого он отвел взгляд в сторону.
— Но я всё равно злюсь. Выходит, мне лучше выйти на свежий воздух, — добавил он и вышел.
Мама, чувствуя его гнев и беспокойство, не сдержала слёз. Умилительно было видеть её страдание, и как я могла остаться в стороне? Слезы сами собой потекли из моих глаз, продираясь через ресницы и скатываясь по щекам. Мысли о предстоящем отъезде, о нехватке денег и той ужасной участи выбора, перед которым я оказалась, терзали мою душу, не давая покоя.