«Последний дождь».

Тем временем Ислам тренировал свои удары в зале бокса, с каждым движением освобождая душу от тяжелых мыслей. Его кулаки ударяли по груше, создавая ритмичный звук, который отражал его внутреннее состояние. Он думал о Джамиле, о том, как все у них не складывалось.
Он оставался в спортзале допоздна, надеясь, что физические нагрузки помогут отвлечься от тягостных размышлений. Дома его ждал отец с упреками о том, что он не может определиться со своей судьбой, что ему пора жениться или хотя бы найти работу. Ислам чувствовал, как волнение внутри него нарастает, ведь жениться он не мог: Джамиля всё ещё считала себя слишком молодой для таких серьезных решений. Работать же он не хотел, предпочитая проводить время в библиотеке, помогая своему другу Идрису. Чтение давало ему возможность отвлечься от реальности, унести мысли далеко от навязчивых бесед со стороны семьи.
После долгих часов тренировок и физической усталости Ислам вышел на улицу. Он с трудом сел в свою машину. Завёл мотор и быстро направился домой.
Когда он вошёл в дом, мать встретила его с улыбкой, поднимаясь со стула. На столе парил горячий ужин, который, несмотря на его аппетит, он не мог оценить. За столом сидели Марьям, его сестра, и отец, Рамзан, уже заправивший тарелку.
— Ислам, ты пришёл! — радостно произнесла Айдима(мать) — Иди, сынок, сядь с нами.

— Нет, мама, мне не хочется есть. Я не голоден, — почти механически ответил он, не желая углубляться в обсуждение. — Приятного всем аппетита! Я пойду к себе, прилягу. Я очень устал, — добавил он, быстро поднимаясь к себе в комнату.
В зале Рамзан, глядя на свою жену, произнес: — Что с ним в последнее время? Он какой-то не такой, как раньше. — Ты поговорила с ним?

— Да, я поговорю с ним. Может, у него просто неудачный день, — предположила Айдима.

Рамзан, недовольный, резко ответил: — Надо работать либо жениться, а не сидеть в этих четырёх стенах. Он уже взрослый человек!

— Ты всегда так его презираешь! Ты не видишь, что он старается. Он не хочет жениться, он еще молод и у него всё впереди, не кричи на него, — ответила она, стараясь защитить сына.

Но тот сам не знал, что бусина должна была решить его судьбу. Мать отстранилась от стола и, покинув кухню, направилась к Исламу, полна решимости поговорить с ним. Она подошла к его комнате, где, казалось, он уже лег спать.

— Ислам. Я знаю, что ты не спишь, — сказала она проникающе.

Он тут же вскочил с постели, встревоженно посмотрев на неё. — Мам, что случилось?

— Мальчик мой, я хотела бы поговорить с тобой наедине, — произнесла она, усаживаясь на край его кровати.

— О чем? — отозвался Ислам, слегка напрягаясь.

— Скажи мне, что тебя беспокоит. Ты болен? У тебя совсем нет настроения. И не лги мне — мама всегда понимает по глазам, — проговорила она, пристально глядя ему в лицо, ожидая услышать правду.

— Ничего страшного, я просто устал. Человек ведь устаёт, когда трудится, — наконец выговорил он.

— Трудится над чем? — спросила она, нежно улыбаясь,

— Я не хочу об этом говорить с тобой. Это личное, и я не привык к таким разговорам, тем более с родной матерью, — сказал он, вставая и подходя к книжной полке.

— Ты лжёшь, я это знаю. Тебя что-то тревожит. Ты сам не свой с вчерашнего дня, и сегодня с тобой то же самое. А в прошлом месяце с твоего лица не сходила улыбка — ты был полон энергии и спешил куда-то.

Она сделала паузу. Теперь это отразилось и на отце, и у меня появились подозрения... Ты влюбился, не так ли?

— Мама, я правда не привык к таким разговорам, — ответил Ислам, нахмурив брови.

— Но я твоя мать. Кому ты расскажешь об этом, если не мне? Кто поймёт тебя, кроме меня, сынок? Люди не поймут, но только мать может.

Он вздохнул и, наконец, произнес: — Да... у меня больше нет отношений.

— Больше? — удивленно переспросила Айдима. У значит тебя они были? Верно?

— Да, были, мама. Не забывай, что мне уже скоро 22 года, я самостоятельный человек, который может контролировать себя и вести отношения с кем угодно.

— Я не против этого. — Но я рада, что они у тебя были. И кто она? Чья дочь? Что заставляло тебя улыбаться каждый вечер?

— Это дочь Даудовых. Они живут в нашем городе, недалеко от нас, — ответил он.

— Дочь Даудовых... это замечательно! — воскликнула она. — Их отец очень уважаемый человек. Молодец, мой мальчик, у тебя прекрасный выбор.

— Больше этого выбора нет, мама. Или, может быть, есть... — признался он, чувства в нём переполняли его.

— Никогда не говори так. Не позволяй себе упустить то, что любишь, — произнесла она. — Если ты начал отношения с девушкой, будь добр, доведи их до конца. Ты не должен разбивать сердце юной девушки. Это недопустимо. Помни, что девушка — это очень хрупкое создание, как ваза. Она может полюбить тебя гораздо сильнее, чем ты её. — Я сама это пережила, у нас с твоим отцом было много разногласий...
Ислам, глядя на свои ноги, произнес: — Ты моя мать, поэтому я и рассказал тебе об этом. И я бы хотел получить от тебя совет. Как мне поступить, если она меня отталкивает, говоря, что её мать против наших отношений? Сегодня она пожелала мне удачи, и я не понял, что случилось.
— Она увидела какого-то парня и тут же, вся в слезах, сбежала. — Я не знаю, что это значит, мама. Почему она так поступила?

— Но знаешь, иногда мы сами себе усложняем жизнь, когда начинаем придумывать худшие сценарии, — мягко произнесла его мать, понимая, как сильно он переживает. — Попробуй взглянуть на ситуацию с другой стороны.
Она сделала паузу, чтобы дать ему время осмыслить её слова. — Вот представь, сколько всего могло произойти, чего ты не знаешь. Возможно, этот парень был просто её знакомым или даже братом, о котором ты не знал. Бывают моменты, когда человек не может объяснить свои действия из-за стресса или неожиданности. Может быть, она сама не могла тебе всё рассказать в тот момент; на самом деле были причины, которые ты просто не знаешь. Не спеши с выводами и не вини её за то, что кажется тебе подозрительным.
Она глубоко вдохнула и продолжила: — Вспомни, что говорит наша вера. В Коране сказано: «О, те, которые уверовали! Берегитесь многих мыслей! Ведь некоторые мысли — грех, и не выслеживайте, и пусть одни из вас не поносят за глаза других. Разве пожелает кто-нибудь из вас есть мясо своего брата, когда он мёртв? Вы ведь почувствовали бы отвращение. Бойтесь же Аллаха: ведь Аллах — обращающийся, милостивый».
— Не позволяй подозрениям и домыслам разрушить твой мир. Подумай о своей сестре Марьям. Представь, если бы ты увидел её с каким-то молодым человеком. Как бы ты себя почувствовал? И как бы она смутилась, если бы ты осудил её без какой-либо причины? Она бы, возможно, очень расстроилась и постеснялась бы тебя.

— Пожалуйста, сынок, постарайся быть добрее как к ней, так и к себе. Позволь себе время, дай ей время. Всё наладится, сынок! Всё по воле Всевышнего. Если вы предназначены друг для друга, то Всевышний когда-нибудь вас воссоединит. Но придётся подождать.
Она наклонилась ближе, чтобы увидеть его лицо, полное сомнений и страха. — Помни, что каждая серьёзная любовь требует терпения. Иногда Бог ставит нас перед испытаниями, но, если мы будем держаться друг за друга и доверять ему, всё пройдет так, как должно.
_________________________________________

Тем временем Джамиля, захлебываясь слезами, лежала в постели, чувствуя, как внутри её разрывается сердце. Она схватила телефон, надеясь позвонить маме и узнать, как у них дела, всё ли в порядке с отцом. Сделав пять попыток дозвониться, она поняла, что мама не отвечает.

Неожиданно её внимание привлекло новое сообщение от Ислама:
— Буьйса дика хуьлда хьан,кудряшка (Доброй ночи тебе, кудряшка).

Когда Ислам называл её «кудряшка», на душе Джамилии становилось легче. Она на мгновение замерла, раздумывая, стоит ли отвечать или лучше проигнорировать его сообщение.

Вскоре пришло ещё одно:
— Джамиля, ты как? Как добралась сегодня? Всё ли хорошо с тобой?

— Далла везийла! Хьа хила, — медленно набирая текст, ответила она. Затем, с пальцами, дрожащими от внутренней боли, добавила: — Не знаю, не хорошо. Всё плохо.

— Почему? Что случилось?

— Да так, семейные проблемы, — написала она, не в силах сдержать слезы, которые подступали к глазам.

— Давай я приеду, — предложил он.

— Ночью? Не нужно. Мне нельзя видеться с тобой.

— Я не об этом. Ты просто не выходи, открой окно в своей комнате.

— Нет.

Она колебалась, но, в конце концов, подошла к окну и открыла его, хотя в душе всё равно терзала мысль: «Да не придёт он, зачем ему успокаивать меня?»

Спустя некоторое время Ислам подъехал к её дому на машине и остановился прямо под окном. Джамиля быстро отстранилась, вспомнив, что на ней нет платка.
Быстро накинув на голову легкий платок, она снова подошла к окну. Опершись руками о подоконник, она слегка наклонилась вперед, а он, сидя в машине, смотрел на нее.
Их взгляды переплелись, и в этот момент на лице Джамилии стали проступать слёзы — она больше не могла сдерживать свою боль. Ей не хотелось рассказывать ему о своём отце, она не желала, чтобы он волновался. Ей хотелось видеть его счастливым, а не обременённым её проблемами.

Она крепко сжала телефон, открыв их общий чат.

— Не сдерживай рыданий, Джамиля, — настаивал он. — Освободи себя от терзаний. Дай волю слезам, ибо в них — облегчение.

Джамиля просто читала его слова, то отвлекаясь взглядом на окно, то возвращаясь к экрану.

— Не страшись, Джамиля, — продолжал он. — Осуждать тебя — немыслимо. Я понимаю твою скорбь. Возможно, это дурной глаз постиг тебя?

— Нет, — ответила она, едва заметно усмехнувшись. — Иногда я бываю такой слабой.

— Предстань передо мной в любом обличье, — ответил он. — Позволь себе быть слабой, я готов понять. И знай, я буду твоим щитом и твоей крепостью.

Через некоторое время поступило новое сообщение:
— Джамиля, я уеду. Вдруг нас увидят люди, не хочу, чтобы тебя осуждали из-за меня. Отдохни. Если что-то нужно — я рядом. Пиши.
Она закрыла окно, выключила телефон и снова погрузилась в слезы. В голове метались смятенные мысли: что с ней происходит? Почему он пришёл? Как мог в такой поздний час оставить свой сон ради неё? Мысли роились, терзая её, как волны, накатывающиеся на берег.

— Я люблю его, — тихо призналась она самой себе, и слезы потекли с новой силой. Какое необъяснимое, пронзительное чувство охватило её в эту ночь! Она действительно любила Ислама, и он тоже любил её. Он был её идеалом — никогда не говорил и не делал ничего недозволенного, даже в шутку. «Где же мне найти кого-то, как ты?» — думала она, сдерживая поток слёз. Где сыскать кого-то столь совершенного? Эти мысли убаюкали её, унося в мир сладких снов.