В объятиях гнева

-Если твоя мама увидит, как ты готовишь мне самый вредный в этом мире сэндвич, у нее случится инфаркт, - я болтаю ногами, сидя прямо на столешнице, пока Андреа нарезает бекон, стоя у плиты, -такой же инфаркт как у меня от печени трески.

Я кривлюсь, вспоминая о невыносимом вкусе этого блюда, а затем качаю головой, наблюдая за тем, как ловко Андреа справляется с готовкой.

-Я ведь не могу отказать тебе, - Андреа улыбается, а я в это время бегаю глазами по его телу, что непривычно было обтянуто футболкой, а не рубашкой, что он носит каждый божий день.

Сегодня он остался дома, вместо того чтобы ехать по делам, и убедил меня, что этот день посвящен лишь мне. Я буквально скакала от радости по всей комнате, когда в половину девятого утра обнаружила мужа рядом, а не просто шлейф его духов.

-Я знаю, - ехидничаю я, и спрыгиваю со столешницы.

Прохладный ветерок обдает мои обнаженные ноги, и я подхожу к Андреа, обнимая его. Щекой прижимаюсь к теплой, широкой спине, поглаживая его грудь.

-Сейчас бекон запачкает твои руки, - Андреа бросает кусочки на сковороду, и бекон моментально начинает шипеть.

Я делаю пару шагов назад, заинтересовано глядя на блюдо через плечо мужа. Я давно не чувствовала такой спокойной, домашней атмосферы, и казалось, что мне все это снится. Покрутившись на пятках, мой взгляд падает на телефон Андреа, что лежит на столе. Звука нет, но я отчетливо вижу имя на экране.

-Amore, Крис звонит тебе, - я хватаю телефон, и протягиваю его Андреа.

Неприятное чувство зарождается в груди, и хорошее настроение сменяется грустью. Когда ему звонит кто-то из семьи, он сразу же срывается, и едет на работу, потому что он Дон, и он обязан. Может, это все гормоны, а может мне и правда так сильно не хватает Андреа, что я без него буквально лезу на стены.

-Это она так кричит? - Андреа отходит от плиты, полностью игнорируя уже подскакивающие в сковороде кусочки бекона, -сразу видно, Тиара.

Услышав свою фамилию, мои глаза расширяются, и я пристально смотрю на мужа, что очень тщательно пытается избегать зрительного контакта. Он кладет руку мне на плечо и тянет ближе, но я сопротивляюсь, пытаясь понять по лицу, что именно он имеет в виду под фразой «сразу видно, Тиара».

-Вечером приезжай к нам, а завтра вылетишь в Техас. Надо держать ее подальше от Нью-Йорка. Первое место, о котором подумает этот ублюдок - мой дом, - строго произносит Андреа, и я хмурюсь от недоумения.

Это явно должно касаться меня, ведь там звучит моя фамилия, хоть и прошлая. Как только Андреа кладет трубку, я прищуриваюсь, и упираюсь руками в бока, привлекая его внимание. Он же сначала снимает сковороду с плиты, а только потом смотрит на меня, делая вид, что все нормально.

-Причем здесь Тиара? - уверенно спрашиваю я, и Андреа закатывает глаза, прежде чем притянуть меня ближе, и кратко поцеловать в кончик носа.

Когда он так делает, я чувствую себя пятилетним ребенком, которого успокаивают от очередной истерики.

-Андреа, я серьезно, - фыркаю я, упираясь ладонями ему в грудь.

Мускулы под руками напрягаются, и Андреа грозно смотрит на меня сверху вниз, держа свои ладони на моей талии. Несмотря на то, что во время беременности я стала куда мягче, напугать строгим взглядом меня невозможно. Я видела и похуже, ведь я дочь самого Карлоса Тиара.

-Не думаю, что тебе хочется нервничать, леди, - проговаривает Андреа, словно подогревает мой интерес.

Он говорил по телефону расслаблено, а значит ничего страшного не произошло.

-Говори.

Мой тон становится жестче.

-Беатрис в Каморре, - спокойным голосом проговаривает Андреа, и мои глаза распахиваются от неожиданной новости, -Крис забрал ее. Добровольно.

Я чувствую себя как в вихре эмоций, не могу поверить в то, что скоро увижу ее. Мы никогда не были близки. Никогда не общались, за исключением легких склок при мероприятиях. Эту новость явно сложно переварить. Это кажется, как будто мир перевернулся с ног на голову. Я только недавно обрела ту семью, о которой мечтала, но люди из прошлого приходят и сюда. Несмотря на то, что я знала о плане, сейчас я испытываю смятение.

-Ты позвал их к нам домой, - сглатываю я, бегая глазами по лицу мужа.

-Пока Кристофер в Нью-Йорке, я должен поговорить с ним, а Беатрис теперь неотъемлемая его часть, - сообщает Андреа, и начинает гладить мой живот, безмолвно напоминая о том, что мне не стоит нервничать.

Я не нервничаю, скорее, я даже не знаю, как себя вести при встрече с ней. Шок и недоумение охватывают меня сильнее всего. Как я буду общаться с человеком, которого не любила и который оказывается моим кровным родственником? Это все так странно и непонятно.

-Но она вернется домой? Или ты хочешь, чтобы Крис в действительности женился на ней? - я осыпаю Андреа вопросами, пока он непоколебимо смотрит мне в глаза, водя ладонями по моему животу, -а что Крис? Он ведь молодой. Ты говорил, ему восемнадцать.

Я не знаю почему, но чувство ревности поселилось в моей груди. Я чувствую, как оно сжимает мое сердце. Каморра мой дом. Романо моя семья. Как Беатрис сможет стать частью всего этого? Невозможно.

-Как только я убью твоего отца, я отправлю ее обратно, к Виттало, - уверяет меня Андреа, и заключает в объятия.

От него исходит спокойствие и тепло, что окутывает меня, и дает облегченно выдохнуть. Новость, что Беатрис здесь ненадолго радует меня, и одновременно пугает. Эти гребаные гормоны делают из меня истеричку.

-Сэндвич скоро будет готов? - тихо спрашиваю я, а затем слышу смешок, пока Андреа нежно целует меня в шею.

-Скоро, леди. Скоро, - проговаривает он, и поцеловав меня напоследок в висок, снова приступает к готовке, давая мне возможность поразмышлять на тему Беатрис.

Пока я накрываю на стол, мысли о том, что сейчас происходит в Ндрангете, не покидают меня. Зная о том, как папа защищал Беатрис на моей же свадьбе, дает возможность осознать, на что он готов ради дочери, что росла вне его брака. Может, мы с Фелисой не были паиньками, но мы были его кровью, и заслуживаем точно такой же любви и защиты, которую получает Трикси. Я живу в Каморре уже больше полугода, а мужчина, которого я звала отцом, лишь один раз пригласил на ужин, и то, хотел убить меня на нем. Боль сжимает внутренности, но звонящий телефон в кармане шорт заставляет меня переключиться.

Я не успеваю поприветствовать Адриану, как ее жуткий крик заставляет меня обомлеть.

-Блядь, Элиза, я доверяла тебе!

-Ри? - тихо произношу я, и краем глаза замечаю, что Андреа внимательно следит за мной, и за моими эмоциями.

-Беатрис, - выкрикивает она, и я четко слышу, как на заднем фоне что-то разбивается.

Паника окутывает меня с ног до головы.

-Чертовы Романо забрали Беатрис! Папа знает, что это Каморра! Как ты могла? Почему ты не предупредила меня?! Почему, блядь, Каморре так нужна моя семья? - ее крик смешан с плачем, и внутри меня все изнывает от нахлынувшего чувства вины, - она убила моего брата, убила Даниеля, забрала Беатрис и тебя, Элиза! Что вы делаете? Зачем? За что черт возьми, моя семья отплачивает жизнями?

Ком встает в горле, и я даже не могу шелохнуться. Ноги становятся ватными, а внизу живота начинает болеть от волнения. Все вокруг словно начинает давить на меня, и Андреа обхватывает мои плечи, чтобы я устояла на месте.

-Почему ты молчишь, Элиза? - от холодного голоса Адрианы не остается и следа.

Это крик. Крик, наполненный болью, отчаянием и гребаным разочарованием во мне.

-Ах, ты ведь еще не знаешь о том, что Адамо вернулся с территории Каморры полутрупом, - проговаривает Адриана истерически смеясь, -Андреа хоть и отвез его в больницу, но ему сделали переливание не в той пропорции, и он буквально умирал, пока возвращался домой. Все вокруг умирают. Все вокруг пропадают.

Ноги не выдерживают и подкашиваются. Андреа подхватывает меня на руки, испуганно вглядываясь в мое лицо. Я чувствую, как тело холодеет, а мозг отказывается принимать информацию. Больно. Все болит. Я не понимаю, почему она говорит об Адамо и Андреа. Я не понимаю от слова - ничего.

-Леди, а ну-ка посмотри на меня. Ты бледнеешь, - говорит Андреа, бегая глазами по мне, -леди, не отключайся. Элиза, блядь, не отключайся.

Он явно слышал истошный крик Адрианы, что впервые дала волю эмоциям так сильно.

-Я не должна была этого говорить, - снова проговаривает Адриана уже спокойнее, -но моя семья рушится. Я не могу молчать, Элиза. Ты, черт возьми, просто не представляешь какой хаос происходит здесь, потому что ты теперь Каморра. Ты теперь не та, кем была раньше.

-Прости, - еле выговариваю я, пока Андреа бежит со мной на руках в спальню, мое тело перестает функционировать, и я роняю телефон, пока перед глазами плывет.

Я ощущаю дрожь даже на кончиках пальцев ног, когда Андреа кладет меня на кровать, и судорожно начинает кому-то звонить. В ушах звенит, а живот сводит, словно малыш бушует.

-Мне полегчает, - шепчу я, губы слипаются, а дыхание не может восстановиться.

Андреа садится рядом, и отбросив телефон, обхватывает мое лицо горящими ладонями. Его губы касаются сначала моего лба, затем носа, а позже щек и век. От поцелуев холод отступает, но внутренняя паника и тревога нет. Адриана права. Все началось с меня. Весь ужас, что творится в семье Виттало начался только потому, что я не смогла принять свою участь с Диего, и связалась с Каморрой, не заботясь о последствиях.

-Адриана никогда не простит меня, - выдыхаю я, хватая мужа за запястье.

Его карие глаза с волнением осматривают меня, а затем он заключает мои охладевшие ладони в свои. Целует их, прежде чем сделать глубокий вдох.

-Это не твоя вина. Они живут в таком мире. Будь это не я, Пять семей или Братва сделали бы это, - хмыкает Андреа, словно говорит не об убийствах, а о чем-то более простом.

-Почему она говорила об Адамо? - сквозь зубы цежу я, стараясь сдержать подступающий крик и слезы.

Я знала, что мне нельзя нервничать, что это может отразиться на беременности, но все вокруг только и делает, что подталкивает меня на эмоции, которые потом хлещут через верх.

-Вчера он и люди Ндрангеты были в городе. Теодоро перерубил всех, кроме твоего брата, - признается Андреа, и я ощущаю, как внутри, где-то около сердца что-то взрывается.

Что-то маленькое, но слишком колючее. Боль моментально поглощает всю меня, и я перестаю дышать. Адамо.

-Тео пырнул его ножом, но не убил, зная, что он дорог для тебя, - продолжает Андреа, и смотрит за моей реакцией, гладя мои руки, -из-за того, что он отключился, я позвонил Адриане, и узнал, что у него несвертываемость крови. Я был удивлен, как он дожил до такого возраста, с условием, в какой семье живет.

Гребаное чувство вины. Эта боль. Эти ощущения. Эта паника и страх. Тело морозит. Я выдыхаю.

-Поехали к врачу, - строго говорит Андреа, но я отрицательно качаю головой.

-Мне просто нужно переварить информацию, и поспать, - шиплю я, и переворачиваюсь на бок, выдергивая руки из хватки мужа.

И все снова идет ко дну. Снова. Андреа молча ложится рядом, и обняв, прижимает меня спиной к своей теплой груди. Мне бы стоило расслабиться, попытаться принять происходящее, но не выходит. Я всегда была импульсивна, всегда агрессивна, эмоциональна и вспыльчива. Когда столько эмоций наплывает разом, мой мозг будто плавится, и отвергает информацию, выбрасывая адреналин в кровь.
Я чувствую, как Андреа накидывает на меня плед, укутывая как маленького ребенка. Ощущение защищенности возникает в груди, и я закусываю нижнюю губу, стараясь не заплакать.

-Ты уверена, что чувствуешь себя хорошо?
- спрашивает Андреа почти шепотом, пока я смотрю в стену перед собой, нервно покусывая свою плоть внутри рта.

Я лишь мыкаю, и двигаюсь к нему ближе, желая вжаться, спастись от мыслей, спрятаться от боли, и ощутить спокойствие, которому радовалась буквально пятнадцать минут назад. Но время нельзя повернуть вспять. Адриана страдает, Адамо, как оказалось, болеет, а я здесь, с мужем, с будущим ребенком, грею постель.

-Это жизнь, леди, перестань винить себя во всем, что происходит вокруг, - проговаривает муж, зарываясь носом в мои взъерошенные волосы, -просто знай, что ты и наш ребенок в безопасности, в любви и заботе. Живи, леди. Живи своей жизнью.

-Это больно, - шиплю я, и накрываю его ладонь на своем животе своей, чтобы почувствовать тепло, -больно осознавать, что я не отвечаю за происходящее со своими близкими.

-Я бы хотел забрать всю ту боль, mia dea, хотел бы забрать все, что заставляет тебя страдать, - и эти слова словно убаюкивают меня.

Искренние, теплые, нежные слова человека, который когда-то подарил мне надежду на лучшую жизнь, а затем дал мне ее. Забрал из ужаса, поселив в уюте.

-Спасибо, что помогли Адамо, - молвлю я слипшимися губами, -спасибо, что любишь меня.

Последняя фраза сама срывается с моих губ.

-Ты не должна благодарить меня за любовь, Элиза, - шепчет Андреа, и целует куда-то в затылок, пока его жар тела согревает мое.

-Когда-нибудь весь ужас закончится, - вздыхаю я, и прикрываю глаза, надеясь заснуть, -когда-нибудь я перестану бояться за тех, кого так сильно люблю.

Я хмурюсь, чувствуя, как малыш требует еды.

-Мы так и не поели сэндвича. Этот день самый ужасный за последнее время, - фыркаю я, и снова пытаюсь заснуть.