В объятиях гнева

—Ты издеваешься? – шипит Крис по ту сторону телефона, пока я пытаюсь усмирить пламя гнева в своей груди.

Гребаное нападение, которое напугало мою сестру, не может оставаться безнаказанным. Крис слишком много времени провел на территории Ндрангеты, и теперь пора воплотить план в реальность в полной мере.

—Ты гребаных полгода обхаживал его дочь, неужели она все еще не влюблена в тебя? – рявкаю я, отходя чуть дальше от мамы и Элизы, когда Сицилия присоединяется к ним.

—Дело не в этом, - я слышу, как Кристофер тяжело дышит, как в голосе звучит ярко-выраженное раздражение.

—Говори, - уже почти рычу я, сжимая телефон.

В окне виднеются солдаты, что пакуют тела охранников в машины, и злость накатывает с новой силой.

—Ты не сказал мне, что будет, когда Беатрис окажется в Каморре. Не сказал, что будет, когда Карлос умрет.

Я дергаю плечом. Это был вопрос, не касающийся клана. Ему было интересно, что будет с Беатрис.

—Она вернется туда, где ей место, - произношу я следом, —вернется к семье.

Тишина повисает, между нами, и я слышу, как дыхание моего кузена учащается. В свои восемнадцать Кристофер был довольно рассудительным и смелым, но вот эмоции, и непрошедший подростковый максимализм не позволяют ему быть жестоким настолько, насколько требует этого клан и наш мир. Но было в нем то, что определяло наличие крови Романо в его жилах, что передалась ему от Фелиции. Иногда он кажется спокойным и тихим мальчиком, но только тронь то, что принадлежит ему по праву, он превращается в машину для убийств.

—Если она откажется? – сквозь зубы цедит Крис.

—Забери ее против воли, но ты знаешь, - предупреждаю я, —не причиняй боли.

—Я никогда не трону ее, - защита слышна в голосе кузена, и я снова дергаю плечом, уже выходя из себя, —даже если бы ты не предупредил меня. Она невинное звено.

—Не иди на поводу у эмоций, Кристофер, - говорю я, собираясь сбросить, —делай свое дело, опираясь на разум.

Звонок обрывается, и я выдыхаю. Выйдя на улицу, я сообщаю своим людям, кто именно остается охранять особняк, а затем снова возвращаюсь домой. С тяжелым положением в клане, у меня все меньше времени на то, чтобы прожить рядом с женой те тяжелые для нее дни, пока она вынашивает нашего ребенка. Но чтобы этот ребенок жил в мире и покое, мне нужно сделать все, чтобы Ндрангета пала. Карлос, обуянный местью и с задетой гордостью хочет поставить меня на колени, но я скорее сдохну в страшных муках, чем позволю этому ублюдку исполнить свои мечты.

Проверив, что мама и сестра в порядке, я прихожу в спальню. Элиза сидит на краю кровати, и болтает ногами, грустно смотря на себя в зеркале. В этот день ей положено радоваться, чувствовать то, что чувствуют будущие матери, когда узнают пол малыша, но в нашей семье все идет наперекосяк.

—Сицилия пошла спать, у нее началась мигрень на фоне стресса, - Элиза поднимает на меня свои расстроенные глаза и жмет плечами.

—Я проверил ее, - я подхожу ближе, сажусь рядом, и Элиза тут же кладет мне голову на плечо, —как ты себя чувствуешь?

Ее охладевшие руки ложатся мне на бедро, и она слегка царапает темный материал моих брюк.

—Чего ты хочешь добиться войной? – вдруг спрашивает она, игнорируя мой вопрос.

Этот вопрос когда-то задавала моя мать отцу, хоть и знала, что ее это не касается. Будучи ребенком, я любил подслушивать их разговоры, и ни разу я не слышал от отца правильного по моему мнению ответа. Он говорил, что ему нужна власть, ему нужно чтобы люди поклонялись ему, и то же самое было нужно Кристиано.

—Чтобы все, кто попытаются навредить моей семье, знали последствия, dea, - уверенно проговариваю я, —я защищаю то, что принадлежит мне по праву.

В защитном жесте я кладу ладонь на ее живот, и поглаживаю большим пальцем, словно могу почувствовать тепло, исходящее от еще не до конца сформировавшегося дитя в ее теле. Паника вокруг не дала мне насладиться мыслью о том, что скоро у меня появится наследник. Сын. Чистая кровь.

—Я знаю, что ты постоянно думаешь о братьях и дяде, - следом говорю я, пока Элиза смотрит в мои глаза, и пытается что-то увидеть в них, —но ты знала, что останься ты на территории Ндрангеты, стань женой Диего, ты бы не уберегла их от их же участи. Они бы все равно воевали. Невио будущий Дон, а Адамо советник. Это их жизнь.

—Но я волнуюсь не только о них, - с возмущением говорит Элиза, хмуря брови, —я волнуюсь за тебя, Андреа. Волнуюсь за Сици, за Витторию, и даже за Тео с Кассио.

Чувство гордости загорается во мне. Я притягиваю девушку ближе, и целую в висок, стараясь молчаливо поддержать ее. До появления Элизы в своей жизни, я волновался лишь за Тео и Сицилию. Мать была отстраненной, в основном проводила время вдали от своих детей, когда мы выросли. Но со смертью отца, она будто стала расцветать, и мое волнение за нее возросло. Сейчас же мой разум почти полностью заполнила Элиза и ребенок.

—Давай поговорим о чем-то менее депрессивном, - говорю я, и Элиза слабо вздыхает, кривясь, —что такое?

—Ноги гудят, - хмыкает она, и прядь волос падает ей на глаза.

Я поправляю локон, и касаюсь ее щеки, от чего она словно кошка, мостится ближе.

—Пойдем в ванную, ты перенервничала сегодня, - встав с места, я подаю ей руку, и Элиза подает в ответ, потирая свободной свою поясницу, что явно болит от веса, давящего на спину.

Оказавшись в ванной, я включаю воду, и регулирую смеситель, пытаясь подобрать нужную температуру. Элиза же устало упирается бедрами в раковину, и запрокидывает голову, щурясь от яркого света софитов. Я мог бы сказать что-то успокаивающее, но вижу, что сейчас лучше помолчать. Тишина и покой – вот что нужно девушке, что сходит с ума от волнения и наплывающих эмоций из-за гормонов.

—Давай я помогу тебе раздеться, - я касаюсь ее спины, и запускаю пальцы под легкую резинку ее штанов, начиная спускать их, —не хочу, чтобы ты перенапрягалась.

—Я беременная, а не инвалид, - фыркает Элиза, и хочет оттолкнуть меня, но я приседаю, и спускаю ее светлые штаны к щиколоткам, пока она смотрит на меня сверху вниз, —Андреа!

—Дай мне позаботиться о тебе, леди, - спокойно проговариваю я, и подняв ее ноги по очереди, бросаю вещь к корзине в углу, —я провожу с тобой очень мало времени.

—Я понимаю, и не обижаюсь на тебя, - Элиза медленно крутит головой, пока я поднимаюсь с колен, —у тебя есть дела поважнее, чем я.

—Нет, - парирую я, злясь на то, что она сейчас сказала, —нет важнее тебя, леди. Не смей даже думать так.

Наши глаза встречаются, и Элиза кивает, а затем снимает с себя сережки, пока я расстегиваю пуговицы на ее кофте, бережно касаясь пальцами тонкой кожи.
Как только я снимаю с нее всю одежду, Элиза двигается к ванной, что почти набралась. Звуки воды успокаивают, она расстегивает бюстгальтер, и сбрасывает трусики, давая мне возможность насладиться ее видом. Даже беременной эта женщина выглядит чертовски сексуально.

—Прими ванну со мной, - когда Элиза ступает ногой в воду, она поворачивается, и кивает мне, —думаю, мне поможет это расслабиться куда лучше.

Я молча киваю, и начинаю раздеваться. Элиза тем временем уже ложится и облегченно вздыхает. Ее грудь видна сквозь воду, и это не остается незамеченным мной. Как только боксеры летят в сторону, взгляд Элизы приковывается к моему члену, что реагирует на мою обнаженную жену моментально.

—Грязные мысли посещают мою голову, - усмехается Элиза, и привстает.

Я ступаю в воду, и сев позади девушки, даю ей возможность уложить свою голову мне на грудь. Мой член упирается ей в поясницу, а руки я кладу на ее живот, нежно поглаживая под водой.

—Как только сын появится на свет, я дам тебе возможность воплотить эти мысли в реальность, - шепчу я ей на ухо, чувствуя, как жар обволакивает мое тело.

Элиза льет пену для ванн в воду, и тормошит ее рукой, а я начинаю массировать ее грудь, от чего она вздыхает, и расслабляется. Мне всегда приятно видеть, как непринужденно и легко ведет себя Элиза рядом со мной. Уже больше полугода она является моей женой, частью семьи, Каморрой. С ее характером и вспыльчивым нутром, я удивлен ее спокойствию и сдержанностью, когда вокруг происходит хаос.

—Тепло, - шепчет Элиза, и я взяв мочалку с полочки, начинаю аккуратно водить ею по ее плечам, доставляя удовольствие, —как ты думаешь, я буду хорошей матерью?

Усмешка выступает на моем лице.

—То, как ты заботишься о надоедливой заднице Тео, и смиренной душе Сицилии уже говорит о том, что ты будешь идеальной матерью, - я кладу подбородок на ее макушку, продолжая омывать ее руки и плечи.

—Они взрослые, а ребенок родится маленьким, - проговаривает жена, и подгибает колени, давая мне возможность насладиться видом ее оливковой кожи, —и, если ты будешь пропадать на работе, я сойду с ума.

—Я буду помогать тебе, не волнуйся, леди, - подбадриваю я, и целую Элизу в макушку.

—А ты умеешь обращаться с детьми? Я младшая в семье, единственный ребенок, которого я когда-либо видела, это Инесса, и мне было три, - усмехается Элиза, и касается ладонью моего колена, водя по нему.

—Мне было девять, когда появилась Эдда, и десять, когда появилась Агата, - я начинаю вспоминать, как держал Эдду на руках, пока мама обнимала Грацию, и поздравляла с рождением дочери.

Ее волосы тогда еще были темными, а глаза неосознанными. Она широко улыбалась мне, демонстрировала отсутствие зубов, и дергала за ворот футболки. Сицилию я не помню так отчетливо в раннем детстве, но хорошо помню, как она избивала Теодоро за то, что он отрывает ее куклам головы, и топит их в унитазе. С того момента прошло много времени, Сицилия стала закрытой и скромной, а вот Тео не перестал отрывать головы, только теперь уже не куклам.

—Был нянькой? – Элиза выбивает меня из моих мыслей.

—Меня и Теодоро не оставляли наедине с маленькими детьми, кроме Сицилии, - я хмыкаю, и бросив мочалку в воду, кладу руки на живот Элизы, — даже Криса и Артуро держали от нас подальше, пока те не подросли.

—Почему? – тут же спрашивает она.

—Тео вел себя не очень прилично, а я пугал всех своим суровым взглядом. Одна лишь Сицилия всегда тянула меня играть, но я думал, что слишком взрослый, чтобы собирать с ней конструктор.

Элиза смеется, а затем поворачивается ко мне, пытаясь устроиться поудобней.

—Ты напоминаешь мне Невио. Он тоже всегда шугал всех на семейных мероприятиях, - Элиза улыбается, когда вспоминает о брате, — единственный, кто мог поставить его на место, был Лука, старший брат Инессы.

—У тебя большая семья, - я провожу рукой по щеке Элизы, и она кивает.

—Мы все не очень близки. Из-за тяжелых характеров мы редко могли провести время вместе. Все мероприятия заканчивались скандалами, даже тогда, когда я и Фелиса были маленькими.

Несмотря на сумасшедшую семейку, Элиза смогла вырасти достойной женщиной, со стойким характером и своей точкой зрения. Наверное, это все благодаря чертовому Алессандро, которого моя жена так любит.

—Каждый член семьи Романо будет любить нашего сына, - я снова глажу ее живот, и хочу продолжить говорить, но ком образовывается в горле, когда я чувствую движение.

Моё сердце замирает от смешанных чувств радости, трепета и нежности. Мы встречаемся взглядами с женой и одновременно улыбаемся друг другу.

—Реагирует на отца, - усмехается Элиза, и накрывает мою ладонь своей.

Внутри возникает что-то странное. Я чувствую, как жар окутывает меня.

—Он пинается? – тихо спрашиваю я, смотря в зеленые глаза.

—Обычно он пинается ночью, не давая мне спать, - Элиза хмурится, дергая плечами, —вода остывает.

—Он пинается, - повторяю я, чувствуя еще один легкий толчок.

—Боюсь представить, как ты сойдешь с ума, когда он пнет тебя по-настоящему, как только перестанет жить во мне, - она заливается смехом, видя мое ошарашенное лицо.

***
—Я буду через полчаса, - проговариваю я, и кладу трубку.

Как только Теодоро запрыгивает на переднее сидение автомобиля, я молчаливо киваю ему, стараясь не обращать внимания на висящий на его плече кусок кожи, принадлежащий кому-то из тех, кого он пытал. Вся его одежда была окрашена кровью, а на лице сияла безумная улыбка.

—Сегодня их больше, - хмыкает брат, кладя свой тесак между ног, —аэропорты все прослеживаются. Пересекают границы на машинах.

—Кассио в Индиане, - следом говорю я, —звонил, сказал, что у них все тихо. Ты отозвал наших людей?

—Отзови и Кассио, - лицо Тео меняется, когда я говорю ему о штате, принадлежащем Ндрангете, —на берегу Мичигана я устроил минное поле. Пару особняков Тиара подорвет в ближайшие часы. Не думаю, что Кассио вернется оттуда живым, если кто-то из Ндрангеты заметит его.

—Ты ублюдок, знаешь? – рявкаю я, в параллель набирая номер Кассио, —я когда-нибудь убью тебя.

—Что снова не так? – скалится Тео, когда я жму на газ, и мы выезжаем на автостраду около складов.

—Как только я предупрежу Стефано, и мы разберемся с Беатрис, ты поедешь к Алексу, и разберешься с юридической частью всего происходящего. Забыл, как месяц назад тебя чуть не забрало ФБР? – возмущаюсь я, держа телефон у уха.

—По досье я самый милый парень в Каморре, - огрызается Теодоро, и я резко торможу у обочины, от чего брат почти вылетает носом в лобовое.

Характер Теодоро иногда бывает просто невыносим, и, если не дать ему хорошего толчка для нормального поведения, он будет вести себя как чертово дерьмо, которого мне хватает и без него. Война не то место, где стоит довольствоваться эмоциями и всплесками агрессии. Нужно думать. Нужно понимать, что именно ты делаешь.

—Заткнись, сукин ты сын, - рявкаю я, и схватив его за шею, буквально впечатываю в сидение, —я предупреждал тебя делать все тихо. Тихо, блядь. Что в этом непонятного?

Телефон падает куда-то в ноги Теодоро.

—Они чуть не убили тебя, - глаза брата вспыхивают гневом, но он не сопротивляется, лишь задерживает дыхание, —я не могу работать спокойно.

—А я приказываю тебе работать спокойно, - пристально смотря в глаза, говорю я, —ты гребаный консильери. Где твоя холодность и расчётливость?

—Я мясник, Андреа. Я люблю тепло, - цедит сквозь зубы Теодоро, а затем бьет меня по предплечью, видно, я сильно передавил ему горло, —я понял.

Когда я, сцепив зубы возвращаюсь на свое место, и жму на газ, Тео поправляет ворот рубашки. Кассио так и не ответил, но Теодоро обещает, что все решит.Блядство.

Мы оказываемся у казино, в котором я назначил встречу Стефано. Он был одним из не многих боссов, кто не только уважительно относился ко мне как к Дону, но и любил просто за то, что я являюсь его племянником. Ренато, к примеру, был скуп на такое.

—Здравствуй, - Стефано протягивает мне руку, на которой ярко сияют дорогие часы.

Его зарплата как босса Техаса всегда была куда больше, чем у других. Он был слишком предан моему деду, а затем и мне, поэтому наша семья не скупилась на оплату его работы.

Я пожимаю руку, и мы проходим в вип-комнату, минуя персонал, и играющих.

—Я понимаю, ты хочешь поговорить о Крисе? – Стефано садится напротив меня, скрещивая руки на столе.

—Ты ведь знаешь план. Сейчас все изменилось, - сообщаю я, и официантка приносит нам виски, а затем удаляется.

—Ты уверен в том, что эта девочка с-с-с-танет рычагом давления? – с сомнением спрашивает мужчина, делая глоток алкоголя.

Я уже почти не замечаю, как часто он заикается. Тот страшный взрыв десять лет назад оставил отпечаток в его жизни, и, благо, что он остался всего лишь заикой, а не инвалидом.

Я же расслабленно откидываюсь на спинку стула, вертя бокал в руках, пока жидкость покрывает его стенки. Я был уверен в каждом своем шаге, но вот Крис в последнее время ведет себя странно, и, мне кажется, это связано с тем, что он не хочет впутывать Беатрис в план, который изначально был построен на ее невинности.

—Карлос дал мне забрать его дочь прямо со свадьбы, при сотнях глаз, - парирую я, и Стефано кивает, —и, если бы Крис не держал нож у ее горла, вряд ли бы мы ушли оттуда живыми. Он дорожит ею. Она идеальный рычаг.

—Фе-фе-фе-лиция уже задается вопросами, где пропадает Крис каждую су-су-су-бботу, на одно и то же время, - проговаривает Стефано.

Тетя Фелиция всегда любила совать свой нос в чужие дела, но ее сыновья и муж стойко выдерживали ее давление, и никогда не делились тем, что ей не положено знать.

—Кристофер приведет Беатрис сегодня после полуночи, - отвечаю я, и выпиваю содержимое бокала залпом, —я даю ему отпуск на то время, пока Карлос не покажет себя. Ему придется жить отдельно, и Фелиция примет это, хочет она, или нет.

—Очередной скандал, - усмехаясь, произносит Стефано, отводя глаза.

Он был средним сыном Кассио Крионе, что был самым близким из людей Кристиано, но даже несмотря на хорошее положение в Каморре, он всегда относился к Фелиции с должным уважением и любовью. Может, это связано с тем, что за нее Франко мог открутить ему голову, а может он и вправду так сильно любит ее.

—Надеюсь проблем не будет, Стефано, - предупреждающе говорю я, и мужчина переводит свой взгляд на меня, —следи за Крисом. Он не нравится мне в последнее время.

—Он не предаст, - карие глаза ожесточаются.

Стефано слишком бережет своих детей, несмотря на то, в каком мире они выросли.

—Дело не в этом. Просто следи за ним.

—Я понял тебя, - кивает Стефано.

Выйдя из казино, мой взгляд моментально холодеет, когда я вижу несколько трупов, лежащих дорожкой на парковке. Звуков перестрелки я не слышу, так же, как и не наблюдаю Теодоро, которого оставил в машине, чтобы он остыл. Как только я присматриваюсь, и вижу, что тела словно собраны как конструктор, а на самом деле они все разрублены, понимаю, чьих это рук дело. Дорожка из кровавых трупов вела за несколько внедорожников, и я быстрым шагом двинулся туда, доставая пистолет из кобуры.

—У него голова криво лежит, - доносится голос Теодоро, и когда я сворачиваю, гнев пробегает по моим жилам.

Уперевшись в колесо одной из машин, сидит Адамо. Его челюсти плотно сжаты, а лужа крови под ним все увеличивается. Тео же подкладывает отрубленную голову к очередному телу, держа в руке тесак.

—Я попросил тебя остыть, - рявкаю я, но Тео не оборачивается, зато Адамо замечает меня.

В его светлых глазах я не вижу даже капли страха, он стойко выдерживает мой взгляд, но не пытается бороться. Нож в его боку не дает ему возможности двинуться, но, кажется, что он бледнеет буквально у меня на глазах.

—Я оставил его напоследок, - фыркает Теодоро, когда наконец поворачивается, и двигается в сторону брата Элизы.

Я бы придушил его голыми руками, пустил тысячу игл ему под кожу, или же отрубал по пальцу, но что-то внутри меня останавливает. Гребаная любовь к Элизе останавливает.

Когда Теодоро подбирается к Адамо, тот поднимает на него взгляд, и улыбается словно умалишенный. Его отсутствие страха перед смертью достойно уважения. Но только оно.

Любимый тесак блестит в воздухе, и я уже мысленно придумываю оправдание для Элизы, почему умер ее брат, но вдруг Теодоро останавливается.

—Ты вернешься домой, - рычит Тео, хватая его за ворот, пока тот придерживает колотую рану в своем боку, —передашь своему капо, что Каморра ждет его, и будет уничтожать его людей, пока он не умрет.

Тео откидывает от себя парня, и двигается в мою сторону, под удивленный взгляд.

—Было бы выгоднее убить меня, - хрипло тянет Адамо, и я вижу, что он теряет сознание.

—Элиза не простит мне, - рявкает брат через плечо.

—И даже вас она поставила на колени, - произносит Адамо, и черт возьми, он прав.

Я дергаюсь в его сторону, желая добить ублюдка, но он закрывает глаза.

—Слабенький, - пожимает плечами Тео, ровняясь со мной, —я ранил его последним, буквально пять минут, а он уже полутруп.

Снова это гребаное чувство внутри, и я с психом достаю телефон, пытаясь в контактах найти ту, кто точно мне поможет. Видя, как Адамо странно быстро отключился, вина перед Элизой за еще не случившуюся смерть давит в груди. Эта женщина заставляет гребаного Дона жалеть о смерти. Чертовщина.

—Быстро и по делу, - раздается холодный тон Адрианы, пока Тео недоуменно таращится на меня, —что-то с Элизой?

—Чем болеет Адамо? – спрашиваю я так же быстро, как она и попросила.

Тишина повисает, и Тео еще больше хмурится, вытирая тесак о свои брюки.

—С чего такие вопросы? Адамо в Каморре? – уже чуть испуганнее проговаривает девушка.

—Чем, блядь, он болеет? – рявкаю я, чтобы получить ответ.

—Гемофилия. Если у него кровотечение – он труп, - хрипло проговаривает Адриана, — если не спасешь его, я расскажу Элизе, и ты потеряешь жену и ребенка в мгновение ока, Андреа. Поверь, у меня есть все причины сделать тебя тварью в ее глазах.

—Не угрожай мне, - рычу я.

Злость захлестывает меня с такой силой, что я слышу хруст корпуса телефона, от того, что я сжимаю его.

—Не думай, что мы с тобой друзья, потому что моя кузина с тобой счастлива. Ты убил моего брата, чертов ублюдок. И если ты не спасешь Адамо, я расскажу Элизе. Не моргну и глазом. Я не женщина Каморры, я буду угрожать тебе столько, сколько понадобится, - кричит Адриана так громко, что я отодвигаю смартфон от уха, — у него третья отрицательная группа крови, делай, блядь, иначе останешься один. Она не простит тебе.

Я сбрасываю трубку, и разбиваю телефон об асфальт, стискивая челюсти. Ярость кипит во мне так сильно, что разум будто отключается. Я выхватываю тесак из рук брата, и начинаю рубить свою же машину, что стоит рядом. Мне нужно выплеснуть гнев. Нужно избавиться от пламени внутри себя.

—Да твою же матушку! – Тео хватает меня за плечи, оттаскивая от автомобиля, —объясни!
—Отвези этого ублюдка в нашу больницу, и скажи, что у него гемофилия. Третья отрицательная группа крови. Как только ему станет легче, пусть валит в гребаную Ндрангету. Больше возможности выжить у него не будет, - рявкаю я Тео, и киваю на Адамо, —без вопросов, черт возьми. Элизе нельзя нервничать.

—Дед в гробу перевернется от таких новостей, - шипит Теодоро себе под нос, и подчиняется приказу.

Я сижу за рулем, мои кулаки сжаты в кулаки от злости. Ярость захлестывает меня, и я чувствую, как кровь бурлит в жилах. Я даже не помню, что меня так разозлило. Я проклинаю себя за свою слабость к женщине и к ее чувствам. Я стучу по педали газа, словно это поможет мне успокоиться. Но злость только нарастает, и я чувствую, как она захлестывает меня с каждым километром. Я схожу с ума от гнева и жму на газ, пытаясь выбросить все это из себя. Но это только усиливает мою ярость. Стуча по педали газа, я все так же стараюсь ускориться и уйти от всех этих мыслей и чувств.

Как только со свистом шин я влетаю во двор особняка, мое сердце замирает, видя, как Элиза под звездным небом, в пледе сидит в саду, словно не помня правило – не выходить из дома одной, пока идет война. Злость утихает, но раздражение после гребаной ситуации с чертовым Тиара остается. Я тихо подбираюсь к Элизе, и касаюсь ее плеча, но она даже не дергается.

—Я говорил тебе не быть здесь одной, леди, - спокойно произношу я, словно пять минут назад не хотел вырезать всю ее семью, —почему не слышишь?

—Дома душно. Меня тошнит, и кружится голова, - недовольно произносит Элиза, укутываясь в плед сильнее, —предлагаешь мне страдать?

—Я предлагаю быть в безопасности, - раздраженно отвечаю я, и не заботясь о дорогих брюках, сажусь рядом с креслом на траву, прямо у коленей девушки.

—Тогда я умру от кислородного голодания, зато в безопасности, - шипит она в ответ, и я истерически усмехаюсь, кладя руки ей на ноги, —этого хочешь?

—Не переворачивай.

—Я говорю, как есть, amore, - хоть она и называет меня ласково, в ее голосе слышно недовольство.

Рассказывать ей о ситуации с Адамо я не собираюсь, по крайней мере не сейчас, но не уверен, что за меня это не сделает Адриана. Ее мотивы превратить мою жизнь в полный ад оправданы, и я не осуждаю ее. Будь я на ее месте, я бы уничтожил всех, кто хотя бы посмел тронуть мою семью.

—Ладно, надеюсь, ты сидела здесь одна недолго, - выдыхаю я, и устало кладу голову ей на колени.

Элиза же сразу запускает пальцы в мои волосы, и приятно массирует, от чего меня буквально клонит в сон. С ситуацией в клане даже сон для меня роскошь несмотря на то, что я стараюсь возвращаться домой раньше.

—Минут двадцать, не больше, - проговаривает Элиза тонким голоском, —сын пинался, не давал поспать.

—Весь в отца, - шиплю я, закрывая глаза.

—Я знаю, что мы узнали пол только вчера, - вдруг произносит Элиза, продолжая гладить меня по голове, —но ты не думал о его имени?

—Прости, об этом я еще не задумывался, - хмыкаю я, проводя рукой по колену жены, —есть предложения, леди?

При разговоре с леди внутри все утихает, и я наконец могу расслабиться. Теодоро сделает с Адамо все правильно сам.

—Я подумала, может, ты хочешь назвать своего ребенка в честь дедушки? – спрашивает Элиза, и меня словно обдают холодной водой.

—Нет, - моментально отвечаю, не желая даже слышать это чертово имя.

Кристиано и Вито последние люди на всем белом свете, в честь кого я хочу назвать своих детей.

—Если у тебя есть другие предложения, я жду, - чуть тише проговариваю я, не видя лица Элизы.

Наверное, она удивлена моей острой реакции, но ей не стоит знать, каким человеком был Кристиано. Он не достоин даже оставаться в памяти таких нежных людей, как моя жена.

—Мне нравится Демиан и Неро, - предлагает Элиза, и я про себя произношу имена, пытаясь понять, что они означают, —Неро – сияющий, а Демиан – подчиняющий. Как тебе?

—Звучит хорошо, особенно с нашей фамилией, - поддерживаю я, и целую Элизу в колено.

—Я не рано об этом думаю?

—Я буду рад любому твоему выбору, леди, - шепчу я, — но если тебе важно мое мнение, то Неро звучит идеально, а подчинять он будет и без имени. Он мой наследник, это будет у него в крови.

—Меня ты не подчинил, - усмехается Элиза, а затем зевает.

—Думаешь, это потому, что я не Демиан? – говорю я, но ответа не следует.

Я аккуратно поднимаю голову, и вижу, что глаза Элизы закрыты, а голова свисает на бок. Видимо, ей и вправду лучше на свежем воздухе, несмотря на осеннюю погоду. Бережно просунув руку под сгибом коленей, я поднимаю ее, и несу в дом.

—Спи, mia dea, - шепчу я, и целую в кончик носа, пока она укутывается в плед, и упирается щекой мне в грудь, —спи, и ни о чем не переживай.

Уложив жену, я решаю выпить, чтобы немного отдохнуть от всего, что происходит вокруг. Оказавшись на кухне, меня встречает мама, что неторопливо моет посуду, стоя у раковины.

—Я даже не уверен, видел ли  когда-нибудь, как ты моешь посуду, - усмехаюсь я, садясь за барную стойку.

Мама оборачивается и слабо улыбается, ставя кружку на полку. Ее волосы как всегда элегантно собраны, и несмотря на позднее время, она выглядит на все сто процентов, хоть прямо сейчас иди на благотворительный вечер или ужин с друзьями.

—Я в состоянии сполоснуть за собой чашку от кофе, – говорит мама, продолжая заниматься своими делами, —как ты, сынок?

—Хорошо, - отвечаю я, не желая наваливать на мамины хрупкие плечи все то, что тревожит меня внутри.

Я привык оставлять весь ужас за пределами дома, и не обременять проблемами тех, кто живет внутри. Правило, оставленное после Кристиано, что держит девушек в неведении, единственное, что радует меня.

—В последнее время ты расстроен, но я рада, что Элиза делает тебя счастливым, даже в темные дни твоей жизни, - проговаривает мама, и оборачивается, одаривая теплым взглядом.

Я вопросительно изгибаю бровь.

—Может, ты сам и не замечаешь, но я вижу, как ты млеешь перед своей женой.

—Я не скрываю, что люблю ее, - отвечаю я, и достаю из шкафчика около стола бутылку виски, припрятанную Теодоро.

—Если бы ты не встретил ее, женился бы так скоро? – в лоб спрашивает мама, не сводя с меня глаз.

—Нет, - без сомнений отвечаю я.

Моя жена - совершенно иная, чем женщины из мира преступности. Упрямая, безумная и уверенная в себе, что порой кажется, будто огонь пылает в ее глазах. Она не такая, как все остальные - она выделяется из толпы своим алчным стремлением к совершенству. Я не могу не замечать ее энергию и страсть, которые притягивают меня как магнит. Она неотразима, как пламя, которое разгорается с каждым нашим ссорой или страстным поцелуем. Иногда я даже боюсь, что не смогу удержать этот огонь, который горит в ее сердце. Но я знаю, что даже если она иногда кажется мне слишком горячей и неуравновешенной, она все равно - моя жена. И я не могу не любить ее за то, что она есть, с ее безумными идеями, упрямством и верой в себя. Ведь именно это делает ее такой уникальной и привлекательной для меня. Даже будучи беременной, она не растеряла своего шарма и сексуальности, безумия и упрямства. Вряд ли я мог бы найти такую же женщину где-то в Каморре. Слишком строгие правила нашего клана не дают быть такими, как Элиза.

—Я даже благодарен Ренато за тот глупый поступок, - признаюсь я, зная о том, что мама явно в курсе той ситуации.

После того, как я узнал, что она помогла Тео убить нашего отца, сомневаюсь, что она не знает о мире, и все что в нем происходит.

—Я рада, что ты счастлив, - мама улыбается, и достав бокал, ставит его напротив меня, —надеюсь, Теодоро повезет так же, как и тебе.

—У Тео большие планы на будущую жену, - усмехаюсь я, вспоминая его желания.

—Такие же большие, как и его эго, - смеется мама, а затем гладит меня по плечу, прежде чем покинуть кухню, и оставить меня одного.