Глава 46.
Страх. Я был страхом для других на протяжении долгих лет. Внушал его своей фамилией, своей жестокостью и любовью к убийствам. Я боялся за Тео, боялся за Сицилию, но этот страх отличается от того, который я испытал. Когда оружие было наведено на Элизу, что под сердцем носит моего ребенка. На женщину, что доверилась мне, что поделилась своим теплом, что отдала мне всю себя, и даже больше. Гнев и страх бежали по моим венам, заставляя сердце колотиться быстрее. Я забыл обо всем, когда увидел, как пуля летит в ее сторону. Бездумно, я закрыл ее своим телом, готовый пожертвовать собой ради ее безопасности. В тот момент я почувствовал, что моя жизнь ничто по сравнению с ней, и что я готов сделать все возможное, чтобы защитить ее. Этот опыт показал мне, насколько сильно я люблю свою жену и насколько безумными могут быть чувства, когда сталкиваешься с угрозой потери ее. Я бы получил еще тысячи пуль только ради того, чтобы знать, что Элиза в безопасности. Что она в порядке.
—Ты будешь в порядке, amore, - доносится до меня тонкий голосок, и я открываю глаза, —просыпайся. Мы с малышом скучаем по тебе.
Мой взгляд немного расфокусирован, но я четко улавливаю маленький силуэт человека, что сидит рядом. Эти светлые пряди волос я узнаю из тысячи, и когда Элиза наклоняется ближе, касаясь моей щеки, я улыбаюсь, хоть и не до конца вижу ее лицо.
—Леди, - пытаюсь произнести я, но выходит тихий хрип, от чего я кашляю, немного приподнимая голову.
В груди слегка побаливает, и я рефлекторно кладу руку на нее, чувствуя бинты, обвивающие мое тело.
—Наконец-то, - облегченно проговаривает она, водя пальцем по моей щетине, —я чуть не сошла с ума, пока ждала, когда ты очнешься.
До меня доносится еле слышный аромат лимона, исходящий от Элизы, и я делаю глубокий вдох, чтобы слышать его лучше. Зрение потихоньку восстанавливается, и я устремляю взгляд на ее лицо, что выглядит бледным и уставшим. Физическая боль проходит, и наступает другая, внутренняя, куда сильнее давящая. Волнение об Элизе резко накатывает, сжимая все органы, начиная со здоровых, и заканчивая ранеными.
—Как ты? Все в порядке? Где Кассио? Он оберегал тебя? – начинаю задавать вопросы я, и через слабость тяну руку к Элизе, что улыбается, смотря на меня.
В воздухе витает запах фенола, лекарств и гребаного отчаяния, но мне плевать. Все, что меня волнует, это благополучие и состояние жены и ребенка.
—Будь тише, Андреа. Тебе нельзя напрягаться. В тебе было три пули, твое сердце было задето, - взволновано тараторит Элиза, и сухими губами целует меня в щеку, словно успокаивая, —мы дома, amore, в Каморре. Не переживай.
Я упираюсь руками в края койки, и приподнимаюсь, а Элиза возмущенно машет головой, пытаясь уложить меня обратно, пока я пристальным взглядом осматриваю ее, пытаясь найти какие-либо травмы.
—Да что же ты! Тебе нужно отдыхать! – шипит моя жена, пока я бегаю глазами по палате, и по всему вокруг, уже размышляя о том, как буду резать гребаных Тиара за то, что они чуть не ранили Элизу.
Стрелять в женщину – самый отвратительный, низкий, не заслуживающий внимания поступок, и я, блядь, планирую сделать все, чтобы стереть Ндрангету с лица земли.
—Сколько я провел в отключке? – спрашиваю я, и хватаю Элизу за запястье, придвигая к себе ближе.
Она хмурится, но не отстраняется. Когда ее лицо с уставшими глазами, высохшими губами и бледной кожей оказывается рядом с моим, я целую ее, мысленно испытывая невероятное удовольствие. Ее маленькие руки ложатся мне на плечи, и она отталкивает меня, недовольно смотря прямо в глаза.
—Во-первых, тебе нельзя напрягаться, - строго проговаривает Элиза, заводя прядь своих светлых волос себе за ухо, —во-вторых, полтора дня.
Я изгибаю бровь.
—Ты пробыл в отключке всего полтора дня, с учетом операции, перелета, и твоей кровопотери в особняке, - ее взгляд резко грустнеет, и она вздыхает, —не заставляй меня нервничать, Андреа. Я плохо переношу волнение. Можешь отдохнуть?
Злость на самого себя начинает возрастать. Моя жена беременна, пережила стресс, и волнуется за меня так сильно, словно я важен ей как никто в этом жалком мире. Иногда я задумываюсь, достоин ли я ее вообще?
—Я пролежу здесь не больше нескольких часов, - все же произношу, и сдерживаю себя, чтобы не встать прямо сейчас, —я должен отомстить этим ублюдкам, что посмели навести оружие на тебя.
В голове уже вырисовывается план, и я не собираюсь валяться на больничной койке, даже если во мне и были пули. Они не так страшны, как потеря Элизы.
—Ты мог умереть, - на выдохе проговаривает Элиза, и сцепляет свои пальцы, нервно их перебирая, —так нельзя.
—Нельзя что? – я слегка наклоняю голову, разминая шею, —оберегать свое? Жену и ребенка? Не неси бред, Элиза. Я буду делать так всегда.
—Умирать за меня? – с психом шипит она, скрещивая руки на груди, словно ребенок.
—Защищать тебя, леди. И если надо, умирать.
Мои слова ее явно не удовлетворяют. Элиза отворачивается, пряча глаза, и я хватаю ее за руку, желая увидеть ее лицо.
—Я не хочу тебя терять, и не собираюсь мириться с тем, что ты готов попрощаться с жизнью, чтобы спасти меня. Я больше не хочу рыдать над твоим кровавым телом. Не хочу, и не буду, Андреа. В следующий раз, будь уверен – скорее умру я, чем твое тело получит хоть одно ранение. Я все сказала.
Сердце пропускает удар, который буквально заставляет меня упасть обратно на подушку. От одних только ее слов о смерти все внутри переворачивается. Ее упрямству, гордости и силе нет предела, она всегда будет той, кем являлась, что мне безумно нравится. Но я никогда не позволю ей умереть, как бы она не старалась доказать мне обратное.
—Ты можешь хотеть чего угодно, dea, - начинаю я, и поглаживаю нежную, оливковую кожу ее руки, —и ты получишь все, что хочешь, кроме одного. Я не позволю тебе умереть, какая бы ситуация не была. Ты принадлежишь мне. Моя обязанность, мое желание защищать тебя, и я буду это делать. И тоже самое с нашим ребенком. Я буду защищать его ценой своей жизни.
Элиза оборачивается, и я вижу блестящие от слез зеленые глаза. Она придвигается ближе, и взяв мою руку в свою, кладет ее к себе на живот, уверенно смотря на меня.
—Мы будем защищать его вместе, - выдыхает она, —и ты не сможешь помешать мне.
—Иди сюда, - шепчу я, и Элиза садится поудобнее, бережно касаясь моего тела, что измотано бинтами.
Я нежно поглаживаю ее волосы, когда она ложится сбоку. Лежа рядом со своей женой, я смотрю на ее спокойное лицо и чувствую, как внутри меня бурлят самые разные эмоции. Я не жалею, что взял ее в жены. Она умная, упертая и безумно красивая. Ее глаза — это как зеркало, отражающее мою душу. Я знаю, что могу полностью доверять ей, что она всегда будет рядом, а я буду поддерживать и защищать. Но в моей голове крутится мысль о мести. О тех, кто пытался стрелять в нее, причинить боль. Сразу возникает желание отомстить им, заставить их пожалеть о своих поступках. Ведь когда касается моей жены, я готов пойти на все, чтобы защитить ее и ребенка, что она носит под сердцем. Я представляю себе, как буду мучить их самыми изощренными способами, как буду наблюдать за их страданиями с удовольствием, как буду наслаждаться их криками и ужасом в их глазах. Моя задача - оберегать свою семью, свою жену и клан. Я сделаю это, чего бы мне это не стоило.
—Скоро придет Теодоро с одной новостью, - вдруг произносит Элиза, и проводит рукой по моей шее, —и я хочу сообщить тебе ее раньше, чем ты решишь убить его.
Я хорошо знаю своего брата, поэтому не удивляюсь тому, что говорит Элиза. В порыве злости и ненависти этот сукин сын мог натворить все что угодно, и, если это противоречит моим правилам, он ответит за это.
—Мы кое-что сделали, - проговаривает леди, и ее «мы» вдруг настораживает меня.
Тео – мой советник, и некоторые решения он может принимать самостоятельно, с учитыванием моего состояния, но впутывать сюда Элизу он не имеет права. В первую очередь она моя жена, а лишь потом ставшая ему подруга или сестра, с которой он любил распить бутылочку виски, пока я на работе.
Я дергаю плечом, не обращая внимания на боль в груди, и строго смотрю в зеленые глаза, что ждут моей реакции.
—И? – хмурюсь я.
—Тео очень хотел отомстить, - начинает осторожно Элиза, все так же держа свою ладонь на моей шее, словно проверяя, повысится ли пульс, —и я помогла ему, но так, чтобы мои братья и дядя с тетей и матерью не пострадали. На остальных мне плевать.
В голове сразу же всплывает улыбка Карлоса, когда Даниель навел оружие на Элизу. Этот чертов ублюдок был готов убить собственную дочь ради выгоды и мести. Гнев пропитывает кровь, и я чувствую, как мои глаза загораются, а Элиза успокаивающе гладит меня, видя, что я начинаю злиться.
—Я знала все точки казино Ндрангеты, где хранилось большее количество наркотиков в Чикаго, - выдыхает она, и я заинтересовано слушаю, —я дала адреса Тео, а он решил устроить салют.
Мои губы растягиваются в улыбке, когда я слышу последнее слово. Теодоро зовет все, что разносит людей на кусочки, превращает здания, и все вокруг на несколько метров в щепки салютами, не употребляя слова бомба, граната или взрыв. Специфика этого парня меня больше не ошеломляет, но вот то, что Элиза помогла ему несмотря на то, что она женщина, не обязанная вмешиваться в войну, помогла ему, не может не удивить.
Я не успеваю заговорить, как дверь в палату распахивается, и входит Теодоро с ухмылкой на лице и блеском в глазах. Элиза моментально поднимается, и с прищуром смотрит на него, будто ожидая чего-то.
—Смотрю, ты уже в порядке, брат, - проговаривает он, кивая мне.
—Я рассказала ему, - сразу же вмешивается Элиза, и берет меня за руку, нервно постукивая по пальцам, —и не смей говорить, что я не должна была этого делать.
—Тебе стоит поговорить с женой, чтобы она была менее импульсивной, - фыркает брат, смотря на меня, и я усмехаюсь.
—Значит, салют? – мой тон звучит строже, чем с Элизой.
—Эти ублюдки должны были принять тот факт, что теперь спокойной жизни не получится. Я устроил им праздничное начало войны, - произносит Теодоро, —я жду твоего возвращения, чтобы ты отдал приказ отряду. Я хочу настоящей, открытой резни. То, что я уничтожил их казино – ничто, по сравнению с тем, чего они действительно заслуживают.
Пальцы Элизы сжимают мои, и я касаюсь ее спины свободной рукой. Она чуть ли не дрожит после слов Тео, и меня это напрягает. Позиция брата мне понятна, и я полностью ее поддерживаю. Как только я выйду из этой чертовой палаты, мир будет гореть, пока я не уничтожу всех, кто пытался причинить боль моей семье.
—Братья и дядя, - шипит Элиза агрессивнее, смотря на Тео.
—Твой пришибленный братец, что должен стать капо, один из тех, кто хочет убить твоего мужа, – рявкает в ответ брат, и я вмешиваюсь.
—Разговаривай как положено, Теодоро. Не повышай на нее тон.
—С ней нельзя по-другому. Она готова перегрызть мне глотку, когда дело доходит до семьи консильери Ндрангеты, - возмущается Тео, вскидывая брови.
—Потому что они моя семья, придурок! – Элиза вскакивает с места, и вплотную подходит к Тео, а я лишь наблюдаю, размышляя о том, насколько они оба импульсивны, и как вообще умудрились сдружиться.
—А ты, Андреа и он, - Тео опускает взгляд к животу Элизы, — или она, моя семья. Я буду убивать всех, кто посмеет вам навредить, дорогуша. Твои слова пустой звук для меня.
—А я плевала на твои! – выкрикивает жена, и я привстаю, скидывая ноги с койки.
Мой брат и Элиза сверлят друг друга смертоносными взглядами, пока я не встаю рядом, и одним движением, не завожу жену за свою спину, совершенно не волнуясь о своем состоянии.
—Остынь, - я сталкиваюсь взглядом с Тео, и он скалится, запрокидывая голову, — собери совет через два часа. Все, что касается Каморры, не обсуждается с женщинами, и ты это знаешь. За твои подрывы я спрошу с тебя лично, Теодоро. Не вынуждай меня выходить из себя.
—Есть, - нехотя шипит Тео сквозь зубы, а затем бросает пренебрежительный взгляд мне за спину, откуда выглядывает Элиза.
—К черту, Тео. Иди, блядь, к черту, - шепчет Элиза, хватая меня за локоть.
—Я уже с тобой, - фыркает брат, и пулей вылетает из палаты, громко хлопая дверью.
Теперь я оборачиваюсь, и взяв лицо Элизы, что покраснело от злости в свои ладони, приковываю ее внимание к себе. Она тут же пробегает глазами по моей перебинтованной груди, и испуганно ахает, словно выйдя из состояния гнева. Взгляд смягчается, и Элиза поднимает глаза.
—Тебе нельзя вставать! – вскрикивает она, но я не двигаюсь с места.
—А тебе нервничать. Перестань цепляться с Тео, и вмешиваться туда, где тебе не место, леди, - жестко проговариваю я, от чего ее брови сводятся к переносице в недовольстве, —открытая война уже началась, и ее начал не я, а твой отец, отдавший приказ стрелять в тебя.
Удивление проскакивает на ее милом лице. В груди все еще болит, но я стараюсь не обращать на это внимание. После порезов на моей спине остальные ранения кажутся сказкой.
—Откуда ты знаешь про отца?
—Я видел его лицо, когда пули летели в тебя. Нет сомнений, что Даниель действовал с его подачи. С этого дня ты не покинешь особняк без меня, даже с Кассио. Теперь вы с мамой и Сицилией будете находиться дома, пока ситуация не разрешится.
Я думаю о защите близких себе людей с особым чувством ответственности. Я готов сделать все возможное, чтобы гарантировать их безопасность, даже если это потребует того, чтобы запереть их на какое-то время. Когда мой взгляд скользит по Элизе, и я вижу плоский животик перед собой, я резко задумываюсь о будущем ребенке и о том, как ему нужно будет оберегать его от всех опасностей этого мира. Мое сердце уже полно любви к этому будущему малышу, даже не зная, мальчик это или девочка.
—Если он захочет убить меня, он сделает это, - произносит с горечью в голосе Элиза, имея в виду своего отца.
—Прежде чем добраться до тебя и нашего ребенка, ему придется пройти каждого солдата Каморры, меня и Теодоро. Они преданы мне, а значит, обязаны защищать тебя, - уверяю я жену, и касаюсь губами ее губ, —сейчас мы соберемся, и поедем домой. После я отправлюсь на совет, а потом проведу с тобой время. Тебе нужен отдых.
—Тебе тоже! – с возмущением шипит Элиза, накрывая мою руку на щеке своей, —ты ранен!
—Я в норме, леди.
Мне не хотелось расстраивать ее, и даже если где-то болело, ее присутствие рядом лечило куда лучше лекарств. Я заключаю Элизу в объятия, а она бережно обхватывает мой торс руками, впиваясь ногтями в обнаженную спину.
—Я больше не хочу, чтобы ты защищал меня ценой своей жизни, - снова начинает Элиза, и я зарываюсь носом в ее волосы, пахнущие лимоном и гребаным счастьем, —моя жизнь навечно связана с твоей, и я не хочу ничего менять.
—Даже если бы ты захотела, не позволил бы, - отвечаю я, и она слабо усмехается.
—Но мое желание всегда имеет место быть.
—Безусловно. Но ты моя, и это неисправимо.
***
—Я не буду есть это, Виттория! – я улавливаю крик Элизы со стороны столовой, как только вхожу в дом, и Кассио недовольно качает головой, входя следом.
—Это уже пятый день подряд, - фыркает он, надевая пиджак, чтобы скрыть пятна крови на своей рубашке.
Я вопросительно смотрю на друга, все еще слыша, как моя жена воюет с моей матерью.
—Она уже пятый день подряд кричит на всех, кто попадается ей под руку, - объясняет Кассио, и я закатываю глаза.
Пять месяцев. Пять месяцев моей жизни превратились в хаос, который не подвластен даже мне самому. Война набирает новые обороты, и она последнее, что волнует меня сейчас. Беременная Элиза, сходящая с ума в четырех стенах – вот что действительно важно.
С момента моего ранения прошло почти полгода, Ндрангета терпит нападения, теряет бизнес, поставщиков, и людей, пока я делаю все, чтобы моя семья оставалась в безопасности. Карлос отсиживается, и посылает в пекло всех, но сам там не появляется. Несколько его людей находятся в плену, Теодоро продолжает творить вакханалию везде, где может, а их капо словно не видит, и лишь отправляет своих солдат на верную смерть. Карлос Не дает мне возможности убить его лично, тем самым подогревает мой к нему интерес. Как бы он ни старался спрятаться, рано или поздно он получит то, что заслуживает, и я добьюсь этого любыми способами. Скоро Крис приведет Беатрис на территорию Каморры, и это будет гребаным фурором, когда Ндрангета снова окажется той, кого предают женщины ради своего благополучия.
—Элиза, - выкрикиваю я, стоя в холле, пока Кассио созванивается с начальником охраны, как делает каждый день, когда мы возвращаемся в особняк, чтобы знать всю информацию, происходящую в округе.
Топот доносится, а затем из-за угла выбегает Элиза, со стаканом зеленой жижи, что явно ей не нравится. Легкое, фиолетовое платье развевается на сквозняке, который она и создала своим бегом, а ее волосы падают ей за спину, когда она ставит стакан на тумбу, и запрыгивает на меня с объятиями. Я аккуратно обнимаю ее, дабы не давить на ее округлившийся живот, и кратко целую в губы. Тепло моментально разливается по телу, когда она касается моей шеи, и широко улыбается, смотря в глаза.
—Элиза! – слышится мамин голос, и Элиза закатывает глаза, спрыгивая с меня, и поправляя платье.
—Она заставляет меня пить смузи из сельдерея, и есть печень морской рыбы! – словно ребенок, возмущается Элиза, и ухмылка сама появляется на моем лице.
Резкий удар в плечо получаю я следом, и удивленно смотрю на жену, что недовольно оглядывает меня.
—Смешно? А ты попробуй! – она хватает стакан с зеленой жидкостью, и подносит к моему носу, я же отворачиваюсь, и начинаю смеяться, пока Кассио скрестив руки на груди, наблюдает за происходящим.
—Я должен отказаться, леди. Беременна ты, не я, - произношу я, и касаюсь ее живота.
Элиза кривится, и возвращает стакан на место.
Одна мысль о том, что скоро на свет появится такой же буйный, и безумный ребенок, как и его мать, сводит меня с ума, и одновременно приводит в приятный шок. С каждым днем, проведенным рядом с женщиной, что подарила мне свою любовь, я люблю ее все сильнее, даже несмотря на то, насколько она бывает невыносима. Гормоны играют в ее организме, и иногда Элиза просто доводит весь дом до истерики, а потом ведет себя как ни в чем не бывало.
—Ты обещал мне сходить на узи, - фыркает Элиза, упираясь руками в бок.
Когда ее живот только начал расти, она очень смешно выглядела, когда злилась, а сейчас это выглядит еще смехотворнее.
—Сходим, dea. Завтра сходим, - уверяю я ее, и она щурится, словно не верит мне.
—Тео сказал, у тебя завтра совет, - парирует она, и я дергаю плечом, мысленно ругаясь на Теодоро.
—Слишком много Тео говорит тебе, - проговариваю я, и обвив ее талию рукой, веду в наше крыло.
—Потому что он единственный, кто понимает меня в этом чертовом доме! – вскрикивает Элиза, отталкивая меня от себя.
—Видимо, поэтому он ведет себя как беременная истеричка, - вырывается у меня, а затем я хмурюсь, понимая, что сейчас сказал.
Элиза тут же останавливается, ее глаза расширяются, и я уже предвкушаю очередной скандал, который скрашивает наши вечера, когда я возвращаюсь с работы.
—Я истеричка, значит? – задает риторический вопрос жена, и я качаю головой, открывая дверь в спальню.
—Я такого не говорил. Войди, пожалуйста, и не кричи, - проговариваю я максимально спокойно, дабы не разозлить девушку, что итак на пределе.
Она торопливо забегает в комнату, садится на край кровати, и закидывает ногу на ногу, вопросительно изгибая одну бровь.
—Я истеричка? – переспрашивает Элиза, прекрасно зная, что это не так.
Иногда наши скандалы на почве ее скачков настроения заканчиваются тем, что я уезжаю, и снимаю стресс пытками, что мы проводим над людьми Ндрангеты, настолько эмоции переполняют меня.
Я вздыхаю, и расстегнув пиджак, подхожу ближе, нависая над ней.
—Ты моя беременная жена, что не знает куда деть свою энергию, и выплеснуть гнев. Но не истеричка, нет.
Она снова щурится, и я беру ее за руку. Встав напротив, Элиза вдруг выдыхает, и поднимает на меня уже более спокойные глаза, словно секунду назад не хотела накричать на меня.
—Ты стал слишком мягким со мной, - выдает Элиза, и я усмехаюсь.
Подхватив за бедра, я поднимаю ее, и она обвивает руками мою шею.
—Хочешь посетить со мной наши склады? – спрашиваю я, а затем целую в нос, от чего сияющая улыбка выступает на ее лице, — я разделываю там людей. Мягкостью там и не пахнет.
Элиза хихикает, а затем целует меня, причем так страстно, что в штанах моментально срабатывает реакция. Ее руки проскальзывают под мою рубашку, а я медленно усаживаю ее обратно на кровать, опускаясь на колени рядом с ней. Ладонями я провожу по ее бедрам, приподнимая платье. Ее животик еще маленький, из-за того, что она была худой еще до беременности.
—Тебя так возбудили слова о разделке людей? – шучу я, оторвавшись от ее губ, и Элиза усмехается.
—В последнее меня возбуждает все, что связано с тобой, amore, - проговаривает она, пока мои руки нежно поглаживают ее ноги, —я скучаю по тебе, а ты все время на работе.
—Я скучаю не меньше твоего, леди, - отвечаю я, и целую ее в живот, —и по тебе тоже.
Я вижу, как Элиза закусывает губу, когда мои пальцы медленно постукивают по внутренней стороне ее бедер.
—Давай-ка ты расслабишься, - шепчу я, и приподняв ее, подталкиваю на середину кровати, а потом поднимаюсь сам.
Элиза с интересом смотрит на меня, приподнявшись на локтях, пока я поднимаю ее платье, и взглядом обвожу ее белые трусики, что заставляют меня напрячься. Желание войти в нее по самые яйца вспыхивает внутри, но я сдерживаюсь. Сейчас мне хочется, чтобы моя жена почувствовала себя хорошо, и всего лишь.
Поддев резинку трусиков, я стягиваю их по стройным ногам, и Элиза приподнимает стопы, чтобы избавиться от лишнего.
Я опускаюсь между ее ног и начинаю целовать и лизать ее чувствительные места. Я сразу же улавливаю ее тихие стоны и чувствую, как она становится все более возбужденной. Мои руки ласкают ее бедра, придерживая ее, чтобы она чувствовала себя безопасно. Я продолжаю сосредоточиваться на том, чтобы удовлетворить ее, делая все возможное, чтобы ей было комфортно и приятно, пока член набухает все быстрее. Вывожу узоры меж ее промокших складок, пока ее тонкие пальцы вцепляются в простыни, сжимая их со своей силы.
—Ты не закрыл дверь, - сквозь стон шепчет Элиза, и я останавливаюсь, поднимая голову.
Наши взгляды встречаются, и я слегка улыбаюсь.
—Поверь, леди, весь дом радуется, когда я возвращаюсь домой. Никто не станет тревожить нас.
—Ты намекаешь на то, что я всех доста..., – я снова начинаю лизать ее складки, обводя языком клитор, и Элиза громко вскрикивает, не договаривая.
Я наслаждаюсь моментом, проводя время с моей женой, погружаясь в ее удовольствие, ощущая ее вкус на своих губах, слыша ее томный голос и стоны.
С каждой секундой становится все жарче, но я продолжаю, слегка сжимаю ее бедра, пока она извивается, выгибается в спине, дабы получить еще больше кайфа. Достаточно слегка прикусить кончик ее клитора, как она снова кричит, почти переворачиваясь на бок. Ее ноги дрожат, но я обхватываю их, и прижимаю к кровати, проводя языком от клитора к ее входу. По подбородку стекает ее сок, и я, широко улыбаясь, поднимаюсь, смотря на то, как Элиза зарывается носом в простыни, и тяжело дышит.
Я нависаю над ней, и слегка целую в шею, пока она пребывает в эйфории. Моя любовь и забота о ней озаряют мой облик, и я чувствую себя счастливым, потому что могу делать ее счастливой.
—Ты гребаный бог, - шипит Элиза, наконец поворачиваясь ко мне лицом.
Я снова смеюсь, и удивляюсь тому, как быстро моя жена может заставить меня отбросить все негативные мысли, пока я рядом с ней.
—И я люблю тебя, леди, - я целую ее в уголок губ, а она переваливается на бок, и хлопает рукой по постели рядом.
Я ложусь, и уложив руку ей на талию, придвигаю ближе.
—Иногда мне хочется убить всех вокруг, - признается она, все еще отрывисто дыша, — но ты делаешь так, что я чувствую себя лучше.
—Стоит ли принять это за комплимент?
Элиза закатывает глаза, а затем прижимается ближе, аккуратно принимая удобную позу, чтобы живот находился в правильном положении.
—Так мы едем на узи завтра? – все же спрашивает Элиза, пока я мысленно снова перемещаюсь в другой мир, где идет война.
—Едем, deа. Я обещаю, - шепчу я, и целую ее в висок, пока она греет своими теплыми руками мою грудь.