Глава 45.
Я сижу около операционной уже больше получаса. Моя душа разрывается от безысходности и страха. Муж - моя опора и смысл жизни, и теперь я боюсь, что он может уйти навсегда. Все вокруг кажется мне серым и безжизненным, словно мир темнеет без его присутствия. Мы были счастливы вместе, и я не представляю, как я смогу жить без него. Кажется, что все вокруг станет адом, если Андреа оставит меня. Он - моя любовь, моя половина, и я молюсь каждую секунду, чтобы он выжил. Руки дрожат, но я не перестаю гладить свой живот, успокаивая малыша внутри себя, будто он что-то понимает. Кассио ходит из стороны в сторону, и пугает всех тех, кто косо смотрит на меня, потому что обязан защищать. Все блекнет перед глазами, как только я вспоминаю кровавые пятна на теле Андреа, а затем замечаю их и на своем платье. Паника не утихает. Слишком больно внутри. Слишком страшно.
—Они могут специально не спасти его, - возмущается Кассио, и его опасения имеют место быть.
Больница принадлежит Ндрангете, но операционную подготавливали по просьбе Адрианы, и я надеюсь на то, что она не предаст меня. Хотя бы не сейчас.
—Спасут, - рявкаю я, мысленно убеждая саму себя в этом, —спасут, Кассио.
—Тео уже летит сюда, - парень садится рядом со мной на скамью, и неожиданно поворачивается, тяжелым взглядом смотря в глаза, —я не смогу удержать его от ошибок, которые он может совершить в порыве ненависти. Андреа его брат. Он будет убивать всех за него.
—Первым делом он явится сюда, - отвечаю я, и чувствую, как голова кружится все сильнее.
Прикрываю глаза, чтобы стало легче.
—Я смогу убедить его не совершать этих ошибок.
—Почему так уверена? – раздражение в голосе Кассио заставляет меня снова посмотреть на него, —я знаю братьев Романо много лет, Элиза. Теодоро сумасшедший.
—А я жена его раненого брата, - фыркаю я с психом, —и он послушает меня. Я знаю больше, чем ты думаешь. Тео не псих, просто в нем есть то, что дано понять не всем.
Кассио оставляет мои слова без ответа, и я без сил кладу ему голову на плечо, от чего он вздрагивает, и напрягается. Боли усиливаются.
—Кассио, пожалуйста, давай оставим этот день без правил. Мне очень плохо, и ты один из немногих, к кому я по своему желанию могу прикоснуться. Моя голова лопнет, - шепчу я, пытаясь убедить Кассио, что мне сейчас просто хочется отдохнуть.
Я волнуюсь за Андреа слишком сильно, и мой организм испытывает много стресса, от которого я буквально валюсь с ног. Кассио переживает не меньше моего, но выглядит более сдержанным, в прочем, как и всегда.
—Все в порядке, Элиза, - хрипло протягивает Кассио, —вам с ребенком нужен отдых.
Тишина повисает между нами, люди идут мимо, одаривая косыми взглядами, персонал больницы кратко здоровается со мной, видимо, прекрасно зная какой семье я принадлежала ранее. Яркий свет бьет мне по глазам, и я щурюсь, сердцебиение становится умеренным, но тревога все еще не утихает. Я никогда не задумывалась о том, что могу потерять Андреа, потому что была уверена, что он не попадет в подобную ситуацию. Он был слишком сильным, слишком жестоким и властным, чтобы оказаться на операционном столе с тремя пулями в груди. Снова это склизкое, обволакивающее чувство вины начинает окружать мое сердце, и я сжимаюсь, словно котенок, пытающийся спрятаться от внешнего мира.
—Я смогу тебя оставить на пару минут? – вдруг проговаривает парень, и я приподнимаю голову с его плеча, —уверена, что эта больница безопасна?
—Если тебе нужно отойти, иди, - сообщаю я, и обхватив свои плечи руками, упираюсь затылком в стену, —не переживай за меня.
Кассио кивает, и уложив руку на пистолет на своем поясе, двигается в сторону уборной в конце коридора, пристально оглядывая всех, кто идет к нему навстречу.
Я слабо выдыхаю, а затем в голову лезут еще более страшные мысли, от чего паника глушит все возможные чувства. Этот ужин гребаное наказание для меня, и я жалею, что согласилась на эту поездку. Я была не готова жертвовать здоровьем Андреа, чтобы увидеть дядю и братьев.
—Все будет хорошо, - успокаиваю я саму себя, и хочу прикрыть глаза, как раздается крик, и мне приходится встать с места, чтобы увидеть кому он принадлежит.
—Вот ты где, - мои глаза расширяются от удивления, когда я вижу Фелису, что быстрым шагом двигается в мою сторону.
Ее выражение лица необычно агрессивно, и я вспоминаю о том, что видела. Даниель, с ранением в шее, захлебывающийся собственной кровью после того, как чуть не убил меня и моего мужа. Руки сестры так же окрашены кровью, и в одной из них я замечаю что-то черное, но из-за головных болей не могу сфокусироваться.
—Ждешь выздоровления своего возлюбленного? – выдает она, уже подбираясь ближе, и я на рефлексе делаю шаг назад, всматриваясь в лицо сестры.
Тушь размазана по ее лицу, глаза горят неведомой яростью, а губы дрожат, когда она говорит.
—Что ты здесь забыла? – огрызаюсь я как можно громче, ведь говорить в милом тоне с этой стервой не собираюсь, —я не собираюсь выяснять с тобой отношения сейчас. По вине твоего ублюдка, мой муж на операционном столе.
—Этот ублюдок когда-то был твоей любовью, - прыщет ядом Фелиса, и ее слегка качает, а я наконец замечаю пистолет в ее руке, от чего смотрю ей за спину, в надежде увидеть возвращающегося Кассио.
Сейчас во мне нет сил бороться с сумасшедшей сестрой, я слишком сильно нервничаю.
—А теперь он мертв, - проговаривает чуть тише Фелиса, а мои брови взлетают вверх.
Облегчение дает мне возможность выдохнуть, и я улыбаюсь краем губ.
Человек, стрелявший в моего мужа заслуживает смерти, даже если это тот, кого я считала любовью совершенно недавно. Благодаря Андреа я избавилась от этой глупой первой любви, ощутила настоящую, и обрела семью, в которой меня любят. Если бы Даниель выжил, я сделала бы все, чтобы исправить это. Все. Абсолютно.
Я вижу, как Фелиса плотно сжимает пистолет, а затем истерически усмехается, уверенно смотря в мои глаза. Ее грудь вздымается все чаще, платье заляпано кровью, почти как мое, но вот она уже в полном отчаянии, а я живу надеждой.
—Мой муж мертв! – вскрикивает Фелиса так громко, что кажется, будто мои барабанные перепонки готовы лопнуть, —стоило тебе появиться в клане снова, и все пошло наперекосяк! Я ненавижу тебя! – она наводит пистолет на меня, и дуло смотрит прямо на мой живот, от чего страх окутывает меня так сильно, что я не в силах двинуться, —я убью тебя, гребаная сука! Тебя, и твое потомство!
Фелиса не успевает выстрелить, как мужская рука выбивает из ее рук пистолет, и я выдыхаю, а затем смотрю на Адамо, что появился из ниоткуда.
—Тронь ее, и я посажу тебя на цепь как чертову собаку, чтобы ты перестала лаять и кидаться на людей, - рявкает он, закрывая меня своей спиной, —и радуйся, что Даниель умер именно так. Будь это я, эта тварь сдохла бы в страшных мучениях.
Я падаю на скамейку, упираясь рукой в стену от резкого прилива адреналина в крови, но продолжаю смотреть на Фелису, с чьих глаз медленно текут слезы, пока она вглядывается в глаза Адамо. Как бы далеко я не была, Адамо защищает меня. Продолжает любить.
За спиной сестры вдруг объявляются два санитара, и я сглатываю, когда ее безумный взгляд достается мне.
—Я ненавижу тебя, Элиза. Ненавижу. Я хочу, чтобы ты умерла. Хотела этого ровно с седьмого января девяносто девятого года, когда ты появилась на свет, - шипит Фелиса, но я не успеваю ответить.
Игла в руках санитара входит ей прямо в плечо, и сестра, прежде чем закрыть глаза слабо улыбается, словно уже не хочет бороться. Тяжелое чувство поселяется в груди, когда ее уносят с коридора под изумленные взгляды прохожих, а Адамо поднимает пистолет, и наконец поворачивается ко мне.
—Как ты? – спрашивает он взволновано, и я пожимаю плечами, не зная, что ответить.
Кассио появляется из ниоткуда, и я замечаю его горящий ненавистью взгляд, когда он видит рядом со мной парня.
—Это мой брат, Кассио, - вскрикиваю я, хватая за руку Адамо, —все в порядке.
Адамо и Кассио встречаются, недоверчиво оглядывая друг друга, но я все еще плотно держу Адамо, прекрасно зная на что способен тот, в чьих жилах бежит кровь Тиара.
—Я поговорю с ним наедине, - я смотрю на Кассио, и он отрицательно мотает головой, словно я спрашивала у него разрешения, —я поговорю, Кассио. Будь здесь, мы выйдем на улицу. С Адамо мне ничего не грозит. Он защищает меня.
—Пошли, - Адамо обхватывает мой локоть, и поднимает со скамьи под недовольный взгляд Кассио.
Я киваю ему, давая понять, что все хорошо, а затем мы с кузеном скрываемся за поворотом, что ведет на улицу. Как только мы оказываемся на крыльце, холодный воздух обдает мое лицо, и я хмурюсь, чувствуя слабость во всем теле. Как только Адамо отпускает мою руку, я упираюсь спиной в перила, и наконец смотрю ему в глаза, поднимая голову выше.
—Я скучала по тебе, - на выдохе произношу я, пока Адамо плотно сцепив челюсти, бегает по моему лицу глазами, —я понимаю, что возможно ты как Невио, не хочешь знать меня, и...
Я не успеваю закончить свою мысль, как Адамо притягивает меня к себе, заключая в теплые объятия, от которых мурашки бегут по телу. Приятное чувство поселяется в груди, пока я цепляюсь за шею кузена, и пытаюсь понять, сон это или нет. Грубые ладони поглаживают мою спину, пока я улыбаюсь сквозь боль, что давит мне на сердце. Мысли об Андреа не уходят, и это заставляет меня страдать.
—Я приехал сразу же, как отец позвонил мне, - шепчет кузен, а затем отстраняется, строго смотря на меня, —тебе не стоило являться сюда. Если бы я знал, что задумывает Карлос, я бы тебя предупредил.
Я недоуменно смотрю на Адамо, пока дрожащими пальцами хватаю его за запястья, чтобы хоть еще немного ощутить его тепло.
—Папа? – аккуратно спрашиваю я.
—Он отдал Даниелю приказ стрелять именно в тебя. Смерть Андреа ему не выгодна, а вот убийство той, которая явно ему дорога, подкосила бы Дона, - эти слова даются Адамо тяжело, и он слегка касается моей щеки, словно пытается успокоить, —если бы кто-то из нас знал, мы бы не позволили этому случится.
И снова эта боль от вогнанного ножа в спину родным отцом, чью фамилию я носила, чьей плотью я являюсь.
—Что я сделала не так в этой жизни, чтобы заслужить такое отношение? – еле слышные слова срываются с моих губ, и взгляд Адамо смягчается.
Его высокая фигура закрывает меня от ветра, а серые глаза спасают от истерики, которая близится после сказанных им слов.
—Невио напал на Дона, когда понял, что он приказал стрелять, - выдает Адамо, не давая мне времени на раздумья о поступке отца.
Ком в горле образовывается моментом, и я ошеломленно открываю рот, но не могу и слова вымолвить. Нападение, или ранение Дона своим же солдатом карается смертью. Жестокой, извращенной, долгой, мучительной смертью.
—Где он сейчас? – закусив губу изнутри, шепчу я, с надеждой смотря на Адамо.
—Его увезли, - глаза кузена моментально вспыхивают гневом, смешанным с тревогой за брата, —только Карлос знает куда. Отец пытается решить эту ситуацию. Невио будущий капо, этот поступок может стоить ему жизни.
Мне кажется, что в моей груди сжимается что-то страшное, когда я слышу эти слова о Невио. Я знаю, что это не моя вина, но все равно чувствую себя виноватой, ведь причиной проступка Невио снова я. Снова. Это чувство проникает в каждую клеточку моего тела, заставляя меня дрожать. И в это же время мои мысли не покидает муж. Он сейчас на операционном столе, и я боюсь за его жизнь. Волнение за него усиливается с каждой минутой, и я не знаю, как справлюсь с этим. Мое сердце бьется как безумное, а мои руки трясутся от страха и вины. Я пытаюсь успокоиться, но это невозможно. Все, что я хочу — это чтобы мой муж был жив и здоров, а вся эта боль и страх исчезли.
—Я зря говорю это тебе, - вдруг Адамо опускает взгляд к моему животу, и сердце замирает, когда он касается его, —вам нельзя нервничать.
—Ты знаешь, - тихо шепчу я, накрывая его ладонь своей, чувствуя защиту.
—Папа отправил меня сюда со словами «защити двух людей, чего бы этого не стоило. Я хочу, чтобы мой внук родился здоровым».
Слезы моментально наворачиваются на моих глазах от таких теплых слов, и я всхлипываю.
—Вы примете его? Моего с Андреа ребенка? – спрашиваю я, словно боюсь, что они будут считать его таким же плохим, как и его отца.
—Папа давно считает тебя родной дочерью, Элиза, - Адамо поднимает на меня глаза, его темные волосы падают ему на лоб от ветра, —ты наша сестра, а твой ребенок будет так же близок. Мы обязаны защищать тебя и его.
—Как только Андреа встанет на ноги, я буду самой защищенной женщиной во всем мире, - уверенно говорю я, и выдыхаю, —он любит меня. Я в полной безопасности рядом с ним. Вам не о чем беспокоиться, но я невероятно рада, что вы не отреклись от меня. Даже Невио, несмотря на свой характер и ненависть защищает меня.
—Потому что любит, и скучает больше, чем я или наш отец, - перебивает Адамо, и осматривается по сторонам, словно ждет чего-то.
Я вопросительно смотрю на него, когда он замолкает.
—Как только операция закончится, транспортируйте его, - тише говорит Адамо, а затем берет меня за локоть, и ведет внутрь больницы, —я здесь, и пока никто из солдат не ринется нападать, но как только я уйду, все может обернуться хуже. Диего и Даниель погибли от рук Каморры, ты оказалась с ними. Договор с Беллини передан Каморре, Карлос намерен мстить, Элиза. Вам нужно быстрее покидать Ндрангету.
—Брат Андреа уже на пути сюда, - признаюсь я, когда мы входим в больницу, и запах фенола бьет мне по рецепторам, —мы уедем. Только мой муж выживет, и мы уедем.
—Я вернусь к солдатам, что приехали со мной, - хмыкает кузен, кивая докторам, что приветствуют, проходя мимо, а затем смотрит на меня пронзительно строго, —не выходи из больницы, пока вы не соберетесь уезжать, Элиза. Прими это как мой приказ, и не ослушайся.
—Но...
—Без «но», Элиза, - громче возмущается Адамо, —делай как велено, и вы уедете отсюда живыми. Иначе – обещать не могу. Будь осторожна.
С последней фразой, Адамо кратко целует меня в щеку, и двигается к выходу, но я окликаю его, чувствуя заполняющую меня пустоту.
—Я люблю вас, просто знайте, - выкрикиваю я, и Адамо повернувшись через плечо, кратко кивает.
Его фигура скрывается за стеклянной дверью во мраке ночи, и я прикрываю глаза, пытаясь избавиться от всех эмоций, что бушуют в груди.
—Как же, блядь, больно, - шиплю себе под нос, и неторопливо двигаюсь по коридору, туда, где снова увижу Кассио и треклятую дверь, за которой борется за жизнь мой муж.
Стоит мне только показаться, как Кассио подбегает ко мне, и бесцеремонно хватает мое лицо, поворачивая его в разные стороны, бегая глазами по телу, словно ища что-то.
—Кассио? – удивленно проговариваю я, и он тут же отстраняется.
Его дыхание отрывистое, а глаза сумасшедшие.
—Мне нужно было проверить тебя на внешние травмы.
—Адамо мой брат, пришедший сюда защитить меня. Даже не думай о том, что он мог причинить мне боль, - фыркаю я, и сажусь на скамью, а Кассио усаживается рядом, подставляя плечо.
В такой тяжелой ситуации он кажется разговорчивее, чем в любой другой.
—Теодоро будет здесь не меньше, чем через полчаса, - сообщает парень, когда моя щека касается его выглаженного костюма.
—Примерно через полтора-два часа, закончится операция, - проговариваю я, вычитая время в своей голове.
Адриана иногда болтала со мной о своей работе, и что-то мне удалось запомнить.
—Как только она закончится, нам нужно забрать Андреа домой. Адамо предупредил, что может случиться нападение, - я закусываю губу, и Кассио достает телефон.
—Заберем, - кратко отвечает Кассио, и я вздыхаю, чувствуя упадок сил.
Спустя сорок минут, которые я удачно проспала на плече Кассио от сильной усталости, голос Теодоро заставляет меня открыть глаза. Безумный взгляд, прерывистое дыхание и тесак в руке не удивляют меня, когда я вижу Тео, поэтому встаю с места, и сразу же касаюсь его груди, пока он уверенно разглядывает дверь операционной. Его одежда чиста, крови нет, что означает, этот безумец еще не успел изрезать кого-то из Ндрангеты.
—Тео, нам нужно забрать Андреа, и уехать, - говорю я.
Шатен нехотя опускает на меня глаза, пока Кассио стоит рядом, наблюдая за каждым его движением.
—Пока я не сожгу гребаных Тиара дотла, я не покину этот город, - тихим, но пугающим голосом проговаривает Теодоро.
—Нет, - парирую я, держа ладони на широкой, горячей от гнева груди, —мы уедем. Без приказа Дона ты не имеешь права.
Огонек блестит в его глазах, но он пытается взглядом усмирить меня, что не выходило даже у Андреа.
—Я не оставлю ублюдков, пускающих пули в моего брата живыми.
—А я не дам тебе подставить Андреа, как Дона, - возмущаюсь я, а затем толкаю его.
Тео делает шаг назад, упираясь спиной в стену, и скалится.
—Дорогуша, не вмешивайся.
—Я его законная жена, которая носит под сердцем его наследие, - уже с предупреждением в голосе, произношу я, —и я не дам тебе и шагу сделать. Понял? А если захочешь поступить по-своему, то тебе придется либо ударить меня, либо убить, что ты уж точно не сделаешь.
—С чего такая уверенность? – рявкает он, наклоняясь к моему лицу, и я встаю на носочки, пытаясь сровняться ростом с ним.
—Потому что ты любишь не только Андреа, но и меня. Я стала тебе другом, и ты не можешь этого отрицать.
Уважение мелькает в его глазах, когда я говорю, и Тео дергает плечом, как часто делает Андреа, недовольный ситуацией.
—Когда Андреа поправится, я попрошу его усмирить твой пыл, - рявкает Тео, и несмотря на свое яростное состояние, бережно отодвигает меня от себя, двигаясь к Кассио, —ты гребаная манипуляторша, дорогуша.
—Это минимум того, что я умею, - огрызаюсь я, смотря ему в спину.
—Иди к черту, - фыркает он, не оборачиваясь.
—Я уже с тобой.