В объятиях гнева

Я смотрю на себя в зеркале, пока внутри все трепещет. Сицилия широко улыбается, собирая пучок на моей голове. Ее глаза блестят, пока она безостановочно говорит.

—Ты не представляешь, Элиза, как я счастлива за вас, - Сицилия выпускает прядь волос у моего виска, —в нашем доме появится ребенок. Последний раз я нянчилась с Агатой, но и сама была маленькой.

Я закусываю губу, и улыбаюсь, унимая внутренние эмоции. Прошло всего пару часов с момента, как я узнала о том, что беременна, еще до конца, не осознав все то, что меня ждет, а Андреа успел сообщить об этом всему миру. Это какие-то непередаваемые ощущения, когда ты знаешь, что в тебе зарождается новая жизнь, твой ребенок.

—Я итак невыносима, представляешь, как я буду надоедать, когда гормоны возьмут верх? – смеюсь я, и хватаю со столика крем.

Наношу его легкими движениями себе на лицо, пока Сицилия убеждает меня в том, что я совершенно нормальная, и во мне нет ничего странного.

—А куда делся Андреа опять? – в груди пустеет, а грусть неожиданно накатывает, от чего я хмурюсь.

—Он поехал на семейный совет, - Сицилия подходит ко мне спереди, и двумя пальцами поднимает мою голову за подбородок, разглядывая прическу, которую она сделала, —когда кто-то ждет ребенка, он должен оповестить об этом всю семью. Твоя защита усиливается.

Я слабо усмехаюсь, и понимаю, что скорее всего под «семейным советом» Сицилия имеет ввиду собрание боссов, о которых она ничего не знает. Наверное, защищай меня моя семья так, как защищают Сицилию от внешнего мира и ужасов в нем, я была бы куда спокойнее, чем есть сейчас.

—С Андреа я всегда защищена, - констатирую факт я, полностью уверенная в своих словах, — рядом с ним я в полной безопасности.

Сицилия не успевает что-то сказать, как резко вскрикивает, дверь в комнату распахивается, и не дав мне возможности понять, что происходит, Теодоро хватает меня за руки, и притягивает к себе для объятий. Теодоро, которому запрещено ко мне прикасаться, притягивает меня для объятий! Волнение усиливается, но я неподвижно стою, пока шатен, обхватив мою спину, сжимает меня.

—Тео, нельзя, что ты делаешь? – возмущается Сицилия, и я наконец нахожу в себе силы немного отпрянуть, чтобы посмотреть в глаза парню.

Серые очи буквально смотрят насквозь, улыбка, растянутая на губах больше не выглядит как безумная, и я выдыхаю.

—Андреа дал разрешение, не переживай, - хмыкает он, кидая взгляд на сестру, а затем снова смотрит на меня, держа за плечи, —просто хотел обнять мать моего будущего племянника. Я имею на это право.

Я не знаю, что сказать, и лишь глупо улыбаюсь, с благодарностью смотря на Теодоро. И хоть он никогда не сможет заменить мне моих кузенов, он смог стать еще одним, близким и родным. Приятное чувство поселяется в груди от того, что все вокруг безмерно рады тому, что я беременна. Кажется, даже я не так остро реагирую, как вся семья.

—Поздравляю, дорогуша, - Тео усмехается, осматривая меня от живота и до макушки.

—Думаешь, живот должен вырасти прямо сейчас? – смеюсь я, и отходя от Теодоро, сажусь обратно на стул, чувствуя легкое недомогание, —спасибо, Тео.

Теодоро кивает, и Сицилия, словно ребенок, подкрадывается к нему, и проскальзывает под его руку, прижимаясь щекой к широкой груди. Тео гладит ее темные волосы, параллельно рассказывая о том, как он ждет рождения племянника или племянницы, а я любуюсь тем, как они гармонируют. Их разница в возрасте минимальна, но Сици видит в Теодоро именно старшего брата, которому она доверяет и любит. Когда Тео пребывал в своем странном состоянии, Сицилия изводилась на нет, и при любом удобном случае спрашивала у Андреа, где он. Как оказалось, Теодоро каждое утро целует сестру, и желает хорошего дня, даже несмотря на то, что он смертоносный мафиози, живущий в мире смерти и крови. Стоит ли говорить о том, насколько такие мужчины заботливы со своими женщинами?

—Андреа сказал, вы едете в Чикаго, - проговаривает Теодоро, и я киваю, нервно бегая глазами по нему и Сицилии.

Новость о беременности помогла мне избавиться от негативных эмоций, но вот чувства никуда не делись, я все еще безумно переживаю по поводу встречи с семьей, и, боюсь, ужин может пройти не так гладко, как многие думают. Я не знаю, что движет Андреа, и почему он решил согласиться поехать на вражескую территорию, возможно, это политические дела, или что-то другое, но семейной встречей здесь и не пахнет.

—Будь осторожна со словами, Элиза, - вдруг предупреждает меня шатен, —не забывай, кому принадлежишь, и кем сейчас являешься. Ты едешь не в свой дом, а в дом своей семьи, к которой ты больше не относишься.

—Думаешь, забуду о том, что я жена Дона? – язвлю я, вскидывая одну бровь, —может, вам и кажется, что я стала мягче, но это не так. При встрече с отцом, я буду куда грубее, чем есть сейчас.

Я разворачиваюсь к зеркалу, и аккуратно поправляю колье на своей шее. Теодоро пристально смотрит, а затем молча выходит, перед этим кратко поцеловав Сицилию в лоб. Она подходит ко мне, и уложив руки мне на плечи, выдыхает.

—Мы все полюбили тебя, Элиза. Просто волнуемся. А точнее, боимся.

Я недоуменно смотрю на девушку через зеркало.

—Боимся, что ты не вернешься домой. В Каморру, - выдает Сицилия, и сердце пропускает удар.

—Я никогда бы не оставила Андреа, - сглатываю я, и накрываю ладонь Сицилии своей, —и вас, pione.

Карие глаза блестят надеждой, и я вздыхаю. Как бы я не скучала по братьям и дяде, я останусь здесь. Каморра – дом моего мужа, мой дом, и дом нашего будущего ребенка.
Как только огни города начинают виднеться в иллюминаторе самолета, сердце бьется чаще, а голова кружится. На колене лежит увесистая рука Андреа, и ощутив дрожь, он поворачивается ко мне, взволновано оглядывая.

—Не волнуйся, леди, - произносит он спокойным тоном, и кратко целует меня в кончик носа, от чего я щурюсь, —ты со мной, помнишь? Все будет хорошо.

—Я знаю, что в безопасности, - уверяю я мужа, и начинаю нервно теребить бриллиантовый браслет на своей руке, который подарил мне Андреа перед вылетом, —просто боюсь встречи с Невио. Он вспыльчивый, мало ли что может произойти между вами.

Самолет опускается, и хватка Андреа на моем колене усиливается.

—Все будет хорошо, верь мне, - проговаривает муж, целует меня в губы, и берет за руку, даря легкое спокойствие.

Я не была в Чикаго больше двух месяцев, и тревоге в груди никуда не деться, но мне нужно взять себя в руки. Я должна показать всем, что моя жизнь изменилась в лучшую сторону. Должна доказать, что моя порченная хаосом кровь не дала мне пасть.
Мы садимся в арендованный автомобиль, который перед этим полностью проверил Кассио, летевший с нами. Андреа неожиданно кладет руку мне на живот, который все еще остается плоским, и поглаживает его через тонкий материал черного платья.

—Только недавно мы ехали в машине, - вспоминаю я, оглядывая мелькающие дома за окном, —я в рваном, окровавленном, свадебном платье, ты с пулей в плече. До сих пор помню твои горящие глаза, - я поворачиваюсь к Андреа, что заинтересовано слушает меня, —тогда я думала, что ты сумасшедший, и это все не правда.

—Но теперь ты жена этого сумасшедшего, и носишь его ребенка под сердцем, - парирует он, и поправляет прядь волос, что струятся около моего лица, —хочешь сказать, что жалеешь?

—Жалею, - язвлю я, ехидно улыбаясь, —жалею, что не встретила тебя раньше.

Улыбка трогает губы Андреа, и его суровое выражение лица сменяется добротой. Он снова целует меня, будто не может насытиться близостью, а затем отстраняется, серьезно оглядывая меня.

—Мы будем в доме Тиара не больше двух часов, леди, - меняет тему Андреа, и косо поглядывает на Кассио, что ведет машину, —постарайся обсудить с семьей все, что сможешь.

Догадки лезут в голову, когда я понимаю, что Андреа едет на ужин не потому, что хочет заключить перемирие. Явно, и отец не горит желанием нейтралитета, ибо на его же глазах убили его солдата, и угрожали дочери. Мысль о Беатрис заставляет меня вздрогнуть, но я обещала Андреа сохранить эту тайну.

—Ты согласился на предложение отца, потому что хотел, чтобы я встретилась с братьями и Алессандро? – спрашиваю я напрямую, и Андреа непоколебимо смотрит мне в глаза, в которых виден его положительный ответ, —ты едешь незащищенным. Он может попытаться убить тебя.

—Пусть попробует, - рявкает Андреа, и я вижу, как сильно он злится от последней фразы.

Я решаю больше не задавать глупых вопросов, и уложив голову ему на плечо, тяжело вздыхаю, предвкушая ужин.

Я под руку со своим мужем вхожу в особняк, который когда-то был моим домом. Муж выглядит великолепно в смокинге, статный и уверенный, а я в черном платье, и на каблуках чувствую себя прекрасно рядом с ним. Меня встречает моя мать, широко улыбаясь и обнимая. Сердце замирает, и я пытаюсь уловить искренность в ее глазах, но что-то внутри меня не дает мне поверить в это. Все в этом доме напоминает мне об ужасе, который я испытывала здесь все эти годы. Белый костюм идеально гармонирует с маминой прической, я делаю ей комплимент, и она почти плачет, держа меня за плечи. Андреа стоит рядом, пока Кассио позади него изучает территорию.

—Я скучала, cara, - мамин голос звучит как-то по-иному, и я ничего не говорю, лишь наигранно улыбаюсь.

Из столовой в холл выходит Линда, а за ней и Фелиса, от чего я моментально завожусь, и не замечая маминых жалобных глаз, хватаю Андреа за руку, переплетая наши пальцы. Он бережно поглаживает большим пальцем тыльную сторону моей ладони, и я выдыхаю. Последний человек, которого я хотела бы видеть была Фелиса, мать ее, Виттало. Мой муж увидев женщин, продолжает молчать, а я сделав глубокий вдох, принимаю облик настоящей суки, которой мне и положено быть.

—Всем привет, - милым голоском протягиваю я, бегая глазами по тете, что как всегда великолепно выглядит, и одаривая Фелису самым коротким взглядом, —знакомьтесь, мой драгоценный муж, - я восхищенно поднимаю на мужчину глаза, —Андреа.

Все глаза обращены на нас, и я чувствую, что Фелиса о чем-то шепчется, смотрят на меня с любопытством.

—Рад познакомиться с семьей своей жены, - голос Андреа отдает легким эхом в пустом холле.

—Мы должны были познакомиться на помолвке, - язвит Фелиса, намекая на то, что мой брак был заключен не по правилам.

Ярость бьет по вискам, и я одариваю Фелису злым оскалом, а Андреа в это время обвивает мою талию в защитном жесте.

—Я бы тебя не пригласила, - огрызаюсь я, и Кассио подходит сзади, шепчет что-то Андреа, а я улавливаю громкие голоса мужчин.

Сейчас было не время ссориться с Фелисой, но, если бы я знала, что и она будет здесь, реакция моя была бы куда легче. Я стискиваю челюсти, чтобы не обложить сестру благим матом, как за ее и спиной Линды появляется Алессандро, и сердце уходит в пятки. Вокруг все тускнеет, и лишь голубые глаза, сверкающие издалека имеют место быть. Я чувствую, как Андреа убирает руку от меня, и слегка подталкивает. Я срываюсь с места, и лечу к дяде, прямо как тогда, под дождем, у заброшенного здания. Стоит мне только попасть в его объятия, слезы сами катятся по щекам, а руки холодеют от волнения.

—Жизнь моя, - произносит Алессандро, и поглаживает меня по спине, пока я стоя на носочках, обнимаю его за шею, —добро пожаловать.

Мое сердце бьется так быстро, что я чувствую его удары в ушах. Я так скучала по нему, что это чувство стало почти невыносимым. Я вдыхаю его знакомый запах, который моментально переносит меня в детство, когда он играл со мной и заботился обо мне, как о своей собственной дочери. Вспоминая эти моменты, я всхлипываю. Дядя крепко обнимает меня и шепчет мне что-то на ухо.

—Ты выглядишь такой счастливой, Элиза. Не могу поверить.

Его голос звучит так близко и заботливо, что я начинаю понимать, как сильно его мне не хватало. Он такой надежный и защитник, который всегда был рядом, когда мне было трудно. Мы стоим так некоторое время, словно в мире существует только мы двое. Я закрываю глаза и просто наслаждаюсь этим моментом в объятиях дяди, ведь такой любви и заботы никогда не хватает. Он отстраняется, как только раздается голос моего настоящего отца.

Буквально пару секунд проходит, как тяжелые ладони Андреа ложатся мне на талию, когда папа выходит из-за Алессандро со своей ухмылкой на лице.

—Какие люди, - произносит он с неким отвращением в голосе.

Все смотрят на то, как мы с папой цепляемся взглядами, и я рефлекторно начинаю злиться, сжимая кулаки. Тяжелое дыхание Андреа я слышу за своей спиной, а хватка на моей талии усиливается. Он защищает меня, показывает всем, кому я принадлежу.

—И тебе добрый вечер, papa, - фыркаю я, и делаю шаг назад, упираясь спиной в мускулистую грудь мужа, —приступим к ужину?

—Даже не поговорим, как отец с дочерью? – вдруг выдает папа, и я вижу замешательство на лице Алессандро, что стоит неподалеку.

Фелиса ехидно улыбается, а Линда взволновано оглядывает своего мужа, явно не желая участвовать в семейной драме, по которым точно скучает папа.

—Ты не останешься наедине с моей женой, - раздается грубый и жесткий голос Андреа, и он даже не тянет отцу руку в знак приветствия, — я не позволяю.

Это оскорбление, но его это явно не особо волнует.

—Не забывай, на чьей территории находишься, - скалится папа, смотря выше меня, как раз в лицо Андреа, —она моя дочь. Я имею право.

—Не имеешь, - вклиниваюсь я, и тело пробирает холод от удивленных взглядов вокруг.

Никто не вмешивается, просто наблюдает, а я напитываюсь энергией, которую таят стены этого роскошного особняка. Энергией гребаного хаоса.

—Ты моя дочь, - рявкает отец делая шаг вперед, а Андреа в защитном жесте выступает ему на встречу, продолжая держать свою руку у меня на талии.

Его рефлексы и забота обо мне заставляет гордиться и восхищаться им.

—Наследница Тиара, не забывай, - продолжает отец.

—Ты перепутал, я Романо, - выдаю я, и бровь отца приподнимается, а Алессандро пристально смотрит на меня в ожидании, что я скажу дальше, —жена Дона, и королева Каморры. Я больше не несу ответственность за твое наследие.

Я все сильнее напитываюсь гневом, глаза горят, а улыбка сама растягивается на губах. Я оглядываю всех присутствующих, и придвигаясь ближе к Андреа, встречаюсь с недоуменным взглядом отца.

—Ужин будет? Или мы так и будем стоять? – проговариваю я, и вижу, как папа краснеет от злости.

Он поднимает глаза на моего мужа, заводя руки за спину, и боковым зрением я замечаю, как Кассио кладет ладонь на пистолет в кобуре, пристально наблюдая за моим отцом и дядей. Он несет ответственность за меня, и прикрывает Андреа, совершенно не боясь того, что на территории Ндрангеты его с радостью могут убить.

—Уверен, что выбрал нужную, для титула жены? – задает вопрос отец, и я поднимаю голову, смотря на Андреа.

—Нет решений, в которых я не буду уверен, Карлос, - грубо отвечает Андреа, —не держи гостей в пороге, мы здесь ненадолго.

—Я не сомневаюсь, - язвит отец, и развернувшись, двигается в столовую, а перед нами возникает мама, все еще жалобно оглядывая нас.

Я не чувствую ничего, когда вижу ее волнение. Сердце не болит, а душа не изнывает, словно она не моя мать, а просто женщина, когда-то живущая со мной в одном доме. Больше сейчас я думаю о том, как меня встретит Адамо и Невио, по которым я скучаю как сумасшедшая.

—Идемте со мной, - проговаривает мама, и поправив край своей прически, двигается за отцом.

—Ты хорошо себя чувствуешь? – Андреа склоняется над моим ухом, пока мы движемся по светлому коридору, по которому когда-то я бегала, будучи ребенком, подростком, и незамужней девушкой.

—Немного злюсь, но это нормально, - я слабо улыбаюсь, касаясь груди Андреа, и с нами ровняется Фелиса, что внезапно берет меня под руку.

—Итак, сестренка, - произносит она, и я закатываю глаза, —как тебе живется? Чувство вины еще не поглотило твой разум? Предательство в груди не давит?

Намек на предательство Ндрангеты и убийство Диего. Фелиса любила давить на больное, и провоцировать меня, поэтому не изменяет своей сучьей тактике даже сейчас.

—Как видишь, все прекрасно, - шиплю я, и Андреа тихо постукивает по моей талии, успокаивая, —уйди с глаз моих, Фелиса. Я все такая же, и буду рада разбить тебе нос за твое предательство.

Я сбрасываю ее руку с себя, и ускоряю шаг, а за нами неторопливо и осторожно двигается Кассио.

Когда мы наконец оказываемся в столовой, мой взгляд сталкивается со взглядом Невио. Он стоит у стола в своей привычной позе, и даже она излучает опасность. Резкий внутренний удар приходится по сердцу, и я словно покачиваюсь. Он смотрит на меня своими серо-голубыми глазами, один из них покрыт пеленой, и я не могу отвести от него взгляд. Мой взор скользит по его лицу, и я замечаю огромный шрам на его щеке, и внезапно волны вины захлестывают меня. Я знаю, что этот шрам и этот глаз - результат ранения, которое он получил от моего мужа. Я делаю пару шагов вперед, в попытке искупить свою вину, но он качает головой, не желая общаться со мной. Мое сердце сжимается от боли. Я знала о его страданиях, а мои собственные раны тоже все еще не зажили. Я ощущаю тревогу, печаль, раскаяние. Как я могла причинить такую боль своему собственному кузену? Как я могла допустить, чтобы моя жизнь нанесла ему такие увечья? Мои чувства волнуются, и я не могу удержать слезы, которые начинают выступать на моих глазах. Я не могу сказать ему, насколько мне жаль.

—Невио, - шепчу я, зная, что он прочтет по губам, и он снова отрицательно качает головой, садясь на свое место.

Стула между его и Адамо, на котором обычно сидела я нет, и я закусываю нижнюю губу, пока Андреа молчаливо поддерживает меня. Невио одаривает моего мужа убийственным взглядом, а я упираюсь ему в грудь лицом, пытаясь избавиться от накативших слез.

—Это моя вина, не нервничай, - шепчет Андреа, и теплыми губами прижимается к моему виску, —когда-нибудь, он примет это.

Все вокруг суетятся, женщины усаживаются на места, папа уже во главе стола, когда я оборачиваюсь. Нахождение Андреа рядом со мной дает мне возможность успокоиться, но также я чувствую, что он напряжен, и старается держать всех мужчин в поле своего зрения. Он ждет подвоха, и почему-то я думаю, что не зря. Буквально пять минут, и мы наконец оказываемся за столом. Я сдерживаю себя и свои эмоции, держу голову высоко, и не ведясь на провокации, чувствую себя лучше. Андреа обменивается парой фраз с Алессандро, что делает вид, что не испытывает к нему отвращения, а я наблюдаю за входом. Адамо нигде нет, и когда я слышу шаги по коридору, надежда рождается в груди. Она так же быстро разбивается вдребезги, потому что вместо Адамо в столовую входит Даниель, и широко улыбается, словно здесь происходит что-то до жути веселое. Когда я вижу его, парня, которого когда-то любила, в моем сердце уже нет того трепета, который был раньше. Взгляд на него больше не вызывает волнения и печали, только спокойное равнодушие. Но когда я оборачиваюсь и вижу своего мужа рядом, все внутри меня просыпается и расцветает. Я облегченно выдыхаю и обхватываю его руку, чувствуя тепло и счастье в его прикосновениях. В его глазах я вижу только любовь и заботу, и я знаю, что теперь он - единственный человек, которого я искренне люблю и ценю. Мне достаточно лишь его, и, черт возьми, я стала самой счастливой на этом свете, когда познакомилась с Андреа.

Я слабо улыбаюсь, и кладу ладонь к себе на живот, будто могу что-то почувствовать на таких ранних сроках. Сегодня было много нервов, и это еще не предел, поэтому мои переживания по поводу беременности резко усиливаются. Носить жизнь у себя под сердцем – нести огромную ответственность.

—Итак, Карлос, - вдруг выдает Андреа, откидываясь на спинку стула, как только Даниель садится за стол.

Он ведет себя вполне расслаблено, но я вижу, что внутри он напряжен и борется с самим собой, чтобы не сорваться. По его словам, папа захотел помириться с «зятем», и заключить перемирие между кланами, а меня сделать связующей цепью, но вот я не хочу ею быть. Папа истратил все мое доверие к нему, которого было мало еще тогда, когда я являлась жительницей этого особняка. Но и Андреа не собирается мириться с моим обидчиком. План по поводу Беатрис все еще идет, и как бы я ни не любила ее, оспаривать решения Андреа не собираюсь.

—Обсудим перемирие? – проговаривает Андреа, и папа хватается за излюбленный виски, от чего я на рефлексе закатываю глаза.

Марко обходит стол, наливает женщинам шампанского, а мужчинам виски. Кассио, сидящий напротив нас пристально наблюдает за тем, что происходит за столом, и я слегка улыбаюсь, когда понимаю, что даже Кассио стал мне родным.

—Давай для начала выпьем, и поговорим как родственники, - отвечает отец, и я усмехаюсь.

Мы никогда не станем родственниками, и то, что когда-то его сперматозоид породил меня, не делает его примерным отцом, что вырастил дочь. Обстановка накаляется после первых бокалов, а я даже не притрагиваюсь к шампанскому за счет своего положения. Алессандро снова задает вопросы Андреа касаемо бизнеса, провоцирует его, но он держится, изредка шутя. Я же не отрываю глаз от Невио, что злостно смотрит на моего мужа, дергая в руках нож для мяса.

—Невио, - решаюсь заговорить я снова, пока с одной стороны болтает Андреа и Алессандро, с другой папа и Даниель, а остальные вкушают блюда.

—Не трать силы. Я не думаю, что мы сможем нормально поговорить, - выдает Невио, со звоном бросая нож в тарелку.

Тишина повисает в столовой, и все смотрят на Невио, что с психом вскакивает с места, отшвыривая свой стул. Место Адамо все так же пусто.

—Я на работу, - рявкает он, отчитываясь перед моим отцом.

—Стоять! – кричит папа, и ударяет кулаком по столу, — ты остаешься на ужине. Я все сказал.

—Пригласить гребаных Романо на семейный ужин, и позвать меня, было самым тупым твоим решением, - огрызается Невио, его щечные мышцы плохо двигаются, и страшная гримаса появляется на его лице, — я не хочу здесь оставаться.

—Следи за языком своих подчиненных, Карлос, - вмешивается Андреа, и встает с места, поправляя пиджак, —я пущу ему пулю меж глаз не задумываясь.

И вокруг все загорается. Я на рефлексе вцепляюсь в запястье Андреа, вставая рядом с ним. Все взгляды устремляются к нам, а папа ухмыляется, словно не верит в слова, сказанные моим мужем.

—Не угрожай мне, на моей же территории, - рявкает Невио, и дергается вперед, но Алессандро поспевает, чтобы удержать сына.

Я знаю их как свои пять пальцев, и то, что назревает сейчас не несет ничего хорошего. Температура в воздухе поднимается до максимума, Андреа кладет руку на ножны за спиной, а Кассио рефлекторно достает пистолет, но не действует без приказа Дона. Когда я смотрю на отца, гнев пробирает меня до костей. Он радуется. Радуется хаосу и огню, что начинает разрастаться, утягивая за собой всех, кто живет импульсами.

—Ты жив только потому, что что-то значишь для моей жены. Будь моя воля, я бы поиграл с твоими мозгами в своих руках, - бас Андреа заставляет мою мать и Линду вздрогнуть, пока я крепко держусь за мужа, и гордо стою рядом, сверля взглядом отца.

Папа и Даниель встают с места, Невио хватается за пистолет, и наводит его на Андреа. Пока я смотрю на брата, что пытается застрелить моего мужа, Даниель наводит оружие на меня, и раздаются два оглушающих выстрела, от чего я зажмуриваюсь. Дрожь пробегает по всему телу, крик мамы звенит в ушах, я открываю глаза и вижу спину Андреа перед собой. Еще один выстрел, я ничего не понимаю, Андреа покачивается, хватаясь за край стола. Его массивная фигура не дает мне увидеть, что происходит за столом.

—Вы хотели убить мою жену и будущего ребенка, - произносит Андреа хриплым, тихим голосом, несвойственным ему, —вы подписали себе смертный приговор. Каморра не прощает.

Андреа вдруг падает прямо мне под ноги, и я вижу три кровавых пятна на его груди. Сердце замирает. Паника охватывает меня, страх захлестывает, и я не могу сдержать крик. Боль пронзает меня, когда я опускаюсь на колени рядом с ним, обняв его лицо руками. Он смотрит на меня сквозь ресницы, пытаясь что-то сказать, но его губы не издают звука.

—Андреа! – выкрикиваю я во весь голос, —Андреа!

Вокруг меня все замирает, я не слышу ничего, кроме своего громкого крика и его тихого дыхания. Слёзы текут по моим щекам, когда я понимаю, что возможно, я потеряю его навсегда. Я чувствую, как моё сердце разрывается на части от боли, от отчаяния.

—Она беременна? – доносится взволнованный голос Алессандро.

Я смотрю на Андреа, из уголка его рта начинает течь кровь, он слегка дрожит, а я не могу остановиться плакать. Раздается еще один выстрел, и его сопровождает истошный крик Фелисы.

—Я вынесу ей мозги, - рявкает Кассио, и я на секунду поднимаю свои заполоненные слезами глаза выше.

Кассио держит Фелису за шею, прижимая к своей груди спиной, а дуло пистолета упирается в ее висок. Она ревет, смотря куда-то на пол около стола. Паника растет, я не понимаю, что делать, Андреа тяжело дышит, кровь продолжает бежать из пулевых ранений и изо рта.

—Вы ведь не трогаете женщин, - шипит отец, и Кассио его перебивает.

—Я защищаю жену капо. Здесь нет правил и законов.

—Андреа, не отключайся, прошу тебя, - я слегка бью мужа по щекам дрожащими руками, они окрашиваются в красный.

В груди болит так, что я наклоняюсь прямо над Андреа, пока слезы падают прямо на его рубашку. Видя его таким, страх не оставляет меня, но я не могу оставаться бездейственной, я должна действовать.

—Мама! – вскрикиваю я, что есть силы.

Меня не волнует Фелиса, не волнует крик отца, ничего. Сейчас я хочу, чтобы мой муж выжил. Любой ценой.

—Звони Адриане, скажи, чтобы она попросила подготовить все для операции, - рявкаю я, а мама лишь испуганно смотрит на меня, нервно сглатывая, —если ты хоть капельку любишь меня, ты позвонишь! Звони, блядь! Звони!

Я снова поворачиваюсь к Андреа, вдруг он слабо улыбается мне, словно пытаясь утешить, и я понимаю, что мне нужно быть сильной для нас обоих. Мы связаны неразрушимой связью, и я знаю, что мы переживем это вместе. Я не оставлю его, я буду рядом до самого конца.

—Amore, держись, умоляю тебя, - шепчу я, и наконец слышу, как мама звонит.
На мои плечи ложатся руки, и я вздрагиваю.

—Ты беременна, жизнь моя? – спрашивает Алессандро.

—Помоги донести его до машины, - всхлипываю я, поднимая глаза, полные надежды на дядю, — помоги мне, дядя. Помоги.

Он переводит взгляд на Андреа, что продолжает дышать, но его глаза уже закрыты. Голова кружится, в глазах начинает темнеть, но мои руки все еще около лица мужа.

—Помоги, и не трогай Кассио, - я чувствую вкус слез на своих губах, внутри все рвется от страха за Андреа.

—Ты беременна, Элиза? – переспрашивает дядя, и я взрываюсь.

—Черт возьми, да! Да, я беременна!

Я приподнимаю голову Андреа, и кладу ее к себе на колени, исцеловывая его лоб солеными губами. Нет сил разбирать крики вокруг. Фелиса продолжает плакать, а я не могу перестать надеяться, что с моим мужем будет все в порядке.

—Андреа, прошу тебя, не оставляй меня. Пожалуйста. Sono Tua, hai sentito? morirò se mi lasci*, - перехожу я на итальянский, и после фразы вдруг раздается голос Алессандро.

—Отдай приказ не трогать Фелису, и уходите, - шипит он мне на ухо, — с Карлосом я разберусь.

—Кассио, отпусти, - произношу я хриплым голосом, — помоги мне донести Андреа.

—Они перестреляют нас, как только я отпущу ее, - рявкает Кассио.

—Кассио, - громче говорю я, и он подчиняется.

Фелиса с криком бежит в сторону, я замечаю лежащего Даниеля, из чьей шеи льется кровь, а Кассио тут же подбегает ко мне, и несмотря на то, какой Андреа большой, приподнимает его, двигаясь к выходу.

—Да вы охринели! – выдает отец, и уже достает оружие, но почему-то наводит его на меня, когда я двигаюсь вслед за Кассио и раненым мужем, что истекает кровью.

—Ты отдал приказ, - вдруг проговаривает Невио, и в моменте, пока я продолжаю идти, брат набрасывается на моего отца с кулаками.

—Быстрее, Элиза! – кричит Алессандро, и бежит к сыну, что нарушил закон, и напал на Дона, будучи его преемником.

Выбегаю из дома, Кассио кладет Андреа на заднее сидение, а я торопливо называю ему адрес больницы, забираясь в машину. Мои пальцы медленно обхватывают его лицо, и я поглаживаю его щеки, когда Кассио уже срывается с места, несясь на огромной скорости по улице. Эмоции зашкаливают, силы словно хотят покинуть меня, но я борюсь, смотря на мужчину, что чуть не умер на моих глазах.

—Кто стрелял, Кассио? – спрашиваю я дрожащим голосом.

—Муж твоей сестры, - отвечает сразу же парень, и я онемеваю на несколько секунд, — и он стрелял не в Андреа, а в тебя.

Пламя вспыхивает в моей груди, буквально прожигая плоть и кожу, желая выбраться наружу. Человек, который когда-то был предметом воздыхания, стрелял в меня. Осознание переворачивает все мысли, и я невольно касаюсь своего живота. Пазл в голове складывается, образы плачущей Фелисы и умирающего Даниеля заставляют мои губы дрогнуть от улыбки.

—Он закрыл меня, - мой взгляд падает на Андреа, чье дыхание замедляется, а кровь безостановочно сочится из его ран, заставляя меня сходить с ума, —он спас нас.

—Я бы вышиб этой дуре мозги, если бы ты не остановила меня, - возмущается Кассио, ударяя рукой по рулю.

Сейчас словно не существовало законов, не существовало правил. Мы были двумя людьми, готовыми на все ради спасения Андреа, который нам дорог.

—Тогда бы Андреа умер прямо там! Отец бы не выпустил нас! – огрызаюсь я, смотря на Кассио через зеркало дальнего вида.

—Этот ублюдок обещал мне должность наемника, - фыркает парень с иронией, и я закусываю губу, слишком сильно нервничая, —я бы не позволил ему умереть.

______________________________

Sono Tua, hai sentito? morirò se mi lasci* - "я твоя, слышишь? Я умру, если ты оставишь меня" в переводе с итальянского.