Глава 42.
Мимо пролетают дома и деревья, небо затягивается темнотой, и я наконец со свистом шин подъезжаю к дому. Света в спальне не наблюдаю, и решаю немного остыть в машине, как только глушу мотор. Злость пробирает до костей, когда я вспоминаю ужин, который совершенно недавно закончился.
Улыбка растягивается на лице рыжеволосой женщины, когда я вхожу в ресторан. Блеск глаз сразу же выдает ее показательную доброту, и я просто киваю, а затем протягиваю руку Ренато, что встречает меня у дверей. Он настороженно оглядывает меня, но ничего не говорит, что удивляет. Обычно он любит высказать свое никому ненужное мнение касаемо меня и моей жены. Я прохожу к столу, приветствую Франко и Грацию, а следом устремляю взгляд на девочек, что, скрепив свои руки, грациозно кивают, держа голову высоко. Светло-рыжие волосы переливаются на свету, и Агата скромно поджимает губы, когда раздается мой голос.
—Я устроил этот ужин не просто так.
—Ожидаемо, дорогой, - произносит Грация, и делает глоток вина, пока Эдда – ее дочь, не отрывает от нее глаз, словно не желает смотреть на кого-то еще.
В отличие от Агаты, Эдда в свои шестнадцать была куда непокорнее, и всегда показывала свой характер, даже когда была ребенком. Если дочь Ренато старалась вести себя тихо и мило, то Эдда была ее противоположностью, несмотря на то, что все детство они провели вместе, рядом друг с другом.
—Не буду ходить вокруг да около, - проговариваю я, видя как Франко хмурится, и касается руки Грации в успокаивающем жесте.
Их пара в нашей семье самая искренняя, и единственная, в которой и муж, и жена любят друг друга просто так, чему я не перестаю удивляться.
—Я на тропе к заключению перемирия с определенными людьми, и единственное, что требуется от вас, как от родителей, - я оглядываю дядей и Грацию с Алессией, —присутствие, — мой взгляд переводится на девочек, и они испуганно смотрят на меня, —а от вас согласие.
—О чем ты? – Ренато напрягается, и я вижу недоумение на его лице, а Алессия и вовсе теряет весь интузиазм к встрече.
—По истечении трех лет, когда Агате и Эдде исполнится больше восемнадцати, они должны будут заключить брак с семьей Беллини и Данесе, - сообщаю я, и откидываюсь на спинку стула, наблюдая за реакцией всех присутствующих.
Агата и Эдда переглядываются, но страха в их глазах я не наблюдаю, зато Ренато и Франко заводятся в секунду, будто на рефлексе потянувшись за оружием.
Алессия с паническим ужасом на лице смотрит на меня, в то время как Грация вступает в разговор.
—Абрамо мстит за меня и Витторию, - шипит женщина, и Эдда тут же кладет свою руку на плечо матери, нервно закусывая губу.
—Нет, - уверенный тон Алессии втискивается в разговор, —ты говорил на собрании, что женщины Романо неприкасаемы, или это касается только Сицилии?
Мои глаза вспыхивают гневом, когда я понимаю, что Ренато дословно передает все своей жене, словно не присягал на верность своему Дону.
—То, что происходит на собраниях, тебя не касается, Алессия. Будь добра, помолчи, - рявкаю я, показывая все свое недовольство.
—Мы согласны, - в один голос произносят мои кузины, обращая все внимание на себя.
Лица их родителей меняются, пока я удовлетворенно киваю, но все еще не уверен в том, что они говорят правду. Серые глаза Эдды горят волнением, и я замечаю, как она нервно дергает прядь своих светлых волос, стараясь занять свободную руку.
—Если это важно, то мы не хотим перечить тебе, Андреа, - проговаривает Эдда, пока Агата сжимает ее руку, —до брака еще несколько лет. Думаю, мы сможем переварить эту информацию.
—Почему ты не спросил у нас? – возмущается Франко, вскакивая с места.
Грация с отчаянием смотрит на своего мужа, пока Алессия и Ренато шепотом переговариваются, изредка со злостью смотря на меня. Я не чувствую вины за то, что предложил, потому что знаю возможный исход. Я решу проблему с браками, если вдруг Агата или Эдда решат отказаться от своих слов. Для меня они все еще дети, и я обязан их защищать, не только как Дон, но и как кузен.
—Потому что я не собираюсь заключать браки-нейтралитеты без согласия невест, Франко, - мой ответ не удовлетворяет разъяренных отцов, но даже при желании, они не могут мне перечить. Не могут пойти против моих слов.
—Агата, ты не обязана, - шепчет Алессия, смотря на свою копию, что с такими же рыжими волосами сидит напротив нее, —откажись.
—Андреа не заставляет нас, - Агата смотрит на меня, и я киваю на ее фразу, —мы соглашаемся, потому что сами этого хотим. Вряд ли нас выдадут за старикашек, правда?
Легкая нотка юмора проскальзывает в голосе рыжеволосой, и я усмехаюсь.
—Беллини предлагает своего внука Рико, сейчас ему всего девятнадцать, а второй – сын Анны и Валерио Данесе, - сообщаю я, и Грация хмурится, видно, вспоминает своих старых знакомых.
—Нино, - выдает тетя, и вдруг выдыхает, словно эта тема ее стала беспокоить куда меньше, —Нино Данесе – старший сын Анники, ему двадцать один. Вряд ли они соберутся женить Нико, которому всего семь.
—Ты снова звонила матери? – возмущается Франко, поворачиваясь к жене, и я решаю ретироваться, решив главный вопрос этого ужина.
Гул зарождается за столом, и я торопливо допиваю вино, прежде чем встать. Ренато хватает меня за локоть, но после смертоносного взгляда, подаренного мной, резко отпускает.
—Как только будет что-то известно, я сообщу вам, - говорю я, оглядывая женщин, —доброго вечера, и, Агата и Эдда, - они смотрят на меня с интересом, — если вы откажетесь, я пойму.
Я двигаюсь к выходу, но Ренато спешит за мной, что уже начинает меня раздражать. Его навязчивость, и попытки вмешаться в мои решения выводят меня из равновесия, и я злюсь. Слишком сильно.
—Кристиано дал заключить брак по любви всем, кроме меня, - рявкает он неожиданно, преграждая мне путь, —ты и вовсе украл женщину своей мечты не взирая на последствия. Бережешь Сицилию, а решаешь отыграться на моей дочери? Я не позволю, Андреа.
Я прищуриваюсь, и вспоминаю о том, из-за чего наша проблема с Ндрангетой обострилась. Летиция Росси-Тиара – мать Элизы. Блядство. Ренато, кажется, и вправду любил ее, несмотря на то, как сильно он бережет Алессию и их общую с ней дочь. Упоминание Летиции навевает воспоминания о недавнем разговоре с Карлосом, о котором никто не знает. Мне стоит обсудить это с Элизой.
—В чем твоя проблема Ренато? Не оспаривай мои решения, - шиплю я, не желая привлекать внимание, —ты просто должен был присутствовать на этом ужине, как ее отец, не более. Если я уважаю Агату, не значит, что я уважаю тебя. И даже не смей вмешивать сюда Элизу.
Зрачки Ренато расширяются, а грудь вздымается все быстрее. Он злится от собственной беспомощности, а затем ударяет кулаком в стену, где-то около моего плеча, не отрывая глаз от моих. Я же злюсь от упоминания Элизы, которая, блядь, неприкасаема во всех смыслах. Одна лишь мысль о ней в чужих головах заставляет мою кровь кипеть.
—Я хочу, чтобы хотя бы моя дочь вышла замуж за того, кого по-настоящему желает! – рявкает он, и я обхватываю его шею, резким толчком прижимая к стене.
Его лицо краснеет, я усиливаю хватку, и оно начинает синеть, пока Ренато цепляется пальцами за мое запястье.
—Не перечь, иначе я убью тебя прямо здесь, на глазах Алессии и дочери, и никакая любовь к Летиции тебе не поможет, - рычу я прямо в лицо дяде, замечая, как отчаяние наполняет его глаза.
—Ты думаешь мне легко смотреть в глаза твоей жене, и видеть ее? – хрипло говорит Ренато, теряя воздух, —я любил ее, а она любила меня! Но все пошло к черту с появлением гребаного Карлоса!
Я стискиваю челюсти, и отпускаю Ренато, но не потому, что жалею его, или испытываю теплые, родственные чувства, а потому что мне пора. То, что он не смог добиться женщины, которая поселилась в его сердце – исключительно его проблемы.
Я выхожу из машины, и тихо вхожу в дом, чтобы не разбудить кого-либо, и не говорить с ними, но Кассио, поджидающий меня у двери, разрушил мои планы.
—Теодоро в норме, - кратко произносит друг, и собирается уходить, словно это все, что он хочет сказать.
Непоколебимость его лица не дает распознать реальных эмоций, и это до жути раздражает.
—Даже интересно, как ты это выяснил, - останавливаю Кассио, и он нехотя разворачивается.
—Он снова ведет себя как невежливый ублюдок, желающий засунуть свой член в любую особь, имеющую вагину, - констатирует факт Кассио, —думаю, этого достаточно. Если бы он все еще болел своей кровью, не вел бы себя, как паинька.
Я слабо усмехаюсь, и слегка похлопываю Кассио по плечу, прежде чем направиться в свое крыло. С Тео я разберусь завтра, а сейчас мне просто хочется обнять свою жену, и уснуть рядом.
Войдя в спальню, мой взгляд сразу же приковывается к Элизе, что, свернувшись в центре кровати, мирно спит лицом к окну. Тепло разливается по телу от мысли, что она вся принадлежит мне, и я не могу перестать ею наслаждаться. Быстро приняв душ, я наконец ложусь в постель, и облегченно вздыхаю, чувствуя, как мышцы расслабляются. В последнее время я занимаюсь сидячей работой, разбором легального бизнеса, и переговорами, полностью лишив себя тренировок и убийств. Еще один некий минус поста капо, которому я не очень-то рад.
Закинув руку над головой Элизы, я загребаю ее к себе ближе, и она просыпается, вздрагивая от неожиданных касаний. Ее глаза распахиваются, Элиза смотрит на меня с недоумением, а потом мостится ближе, закидывая руку на мою грудь.
—Как ужин? – шепчет она, а я протяжно целую ее в висок, снова вспоминая о Карлосе и его предложении.
Было бы странно не объявлять эту новость его родной дочери.
—Хорошо, - честно отвечаю я, и приподняв Элизу, укладываю ее к себе на грудь, от чего ее лицо тут же выражает недовольство, —я скучал, dea. Как прошел твой день?
—Проснулась, не обнаружила тебя, повздорила с Кассио, - вдруг жена замолкает, отводит глаза, а затем снова говорит, но эта заминка дает мне возможность понять, что она что-то скрывает, —все стандартно, и не так интересно, как у тебя.
—Это работа, - я обхватываю ее лицо, и целую, а затем смотрю в глаза, которые она щурит, будто снова меня в чем-то заподазривая, —это клан.
—А я жена, - ее глаза вдруг гаснут, и она опускает голову, кладя мне на плечо, —я думала, что семья важнее.
Неприятное чувство свербит в груди, и я вздыхаю, но Элиза не замечает этого. Ее волосы щекочут мне подбородок, а тело согревает меня, ток бьет по мускулам от ее легкого веса.
—Я люблю тебя, dea, - искренне произношу я, запуская пальцы в золотистые волосы, —ты важна для меня.
Происходи это пару месяцев назад, я бы вряд ли поверил, что говорю, но сейчас это было честнее, чем когда-либо.
—Но не так важна, как клан и работа, - проговаривает Элиза сонным голосом, и я понимаю, что сейчас нет смысла говорить.
Решение в голове образуется само собой. Как бы Элиза не старалась держаться, делать вид, что не скучает по семье и близким, я вижу это. Несколько дней назад Карлос сам связался со мной, и на удивление спокойно попытался объяснить мне, что хочет мира с Каморрой. Зная, на что способны Тиара, это была лишь уловка, поэтому я сказал ему о том, что подумаю. Видя Элизу в расстроенном состоянии, я решаюсь. Я соглашусь на предложение Карлоса о примирительном ужине, только вот не приму это как жест доброты. Это будет просто способ для встречи Элизы и ее близких. Ндрангета никогда не станет союзником. Я не допущу.