Глава 41.
После часа молчаливой дороги вместе с Андреа, я вхожу в дом, и сразу же снимаю каблуки, хватая туфли в руки. Муж заходит следом, и все так же тихо наблюдает, не роняя слов. Злость все еще присутствует во мне из-за того, что он пытается скрывать свои дела, прямо касающиеся женщин и ужинов, о которых он не предпочитает делиться со мной. Как только я собираюсь направиться в наше крыло, Сицилия выходит в холл, хмуро оглядывая нас. Она обхватывает свои плечи руками, и мнется на месте, будто хочет что-то сказать, но сомневается, стоит ли это делать.
—Привет, pione*, - я слабо улыбаюсь, и уже хочу уйти, как Сицилия отвечает, но смотрит на Андреа.
—Где Теодоро? Я не видела его вчера и сегодня. Обычно он заходит ко мне по утрам.
Темные брови Сицилии сводятся к переносице, а взгляд тускнеет, пока пальцами она нервно постукивает по своей коже. Я же смотрю на Андреа, пытаясь понять, как он объяснит своей младшей сестре резкую пропажу их брата.
—Он снова ушел? – голос Сици дрожит, и Андреа срывается с места, и приближается к сестре, а она накидывается на него с объятиями, —Андреа, мне не нравится, что он снова пропадает.
В груди колет от того, как Сицилия искренне, и безвозмездно любит двух своих братьев, и действительно скучает по ним. Андреа бережно проводит по ее темным волосам, и поворачивается ко мне, указывая взглядом, что мне стоит уйти.
Я киваю, и иду в спальню, мысленно успокаивая саму себя. Участвовать в драме между сестрами и братьями Романо мне не особо хотелось. Слишком много всего происходит вокруг, и иногда мне кажется, что этот водоворот событий никогда не закончится.
Приняв душ, я стою около зеркала, и провожу рукой по мокрым волосам, что уже слишком сильно отросли. Видя эти черные корни, я сжимаю челюсти, и вспоминаю об отце и о его отношении ко мне. Рука самовольно тянется к животу, и я прикасаюсь к нему сквозь махровое полотенце, а в голове возникает образ малыша, от чего кожа покрывается мурашками. Всего день прошел после того, как мы с Андреа переспали без какой-либо защиты, а я уже придумываю будущее имя, и воображаю, как сильно он будет похож на Андреа, но проблема не в этом. Проблема в том, что ребенок будет носителем моей крови, а как показывает практика, это не есть хорошо. Думая об отце, и о возможных будущих детях, все смешивается воедино, и страх поселяется в моей душе. Быстро приведя себя в порядок, я накидываю легкий халатик, и выхожу из ванной, пытаясь не думать о том, о чем думала последние несколько десятков минут.
Как только дверь ванной закрывается за мной, я вздрагиваю от пристального взгляда Андреа, что сидит на краю кровати, в одних лишь брюках. Кобура валяется на полу рядом й с рубашкой и пиджаком, и я удивленно вскидываю брови, медленно пробегая глазами по изгибам его торса, и мускулистой груди. Легкое покалывание нарастает между моих ног, когда взгляд добирается до его члена, которого, к моему сожалению, я не вижу сквозь брюки.
—Надеешься вымолить моего прощения своим голым торсом? – язвлю я, и подхожу к туалетном столику, хватая крем для лица, подаренный Витторией, — не выйдет.
—За что я должен просить прощения? – задает вопрос в ответ Андреа, раскидывая ноги шире, и начиная медленно расстегивать ремень, словно пытаясь меня соблазнить.
Он прекрасно знает, как мое тело реагирует на него даже в одетом виде, а про голый я вообще молчу. Я наношу крем на лицо, и втираю его, через зеркало наблюдая за тем, что делает Андреа, явно не желающий рассказывать мне о том, что же за ужин его ждет. Не то чтобы я хотела знать, больше меня раздражает то, что он пытается что-то скрывать. Я не люблю тайны.
—За свое поведение, и затыкание поцелуями, - огрызаюсь я, когда кремовая текстура на моем лице до конца впитывается.
Пока ухмылка растягивается на лице Андреа, и он раздевается до одних боксеров, я брызгаюсь спреем для тела, делая вид, словно мне не интересно его идеально загорелое тело, буквально дышащее сексом.
—Это единственное, что заставляет тебя подчиниться мне, леди, - проговаривает Андреа, и встает с места, словно зверь, двигаясь в мою сторону, —я не хочу спорить и ругаться. Это несвойственно мне.
—Тебе свойственно отдавать приказы, и резать людей, - огрызаюсь я, но не отрываю взгляда от темных глаз, что все ближе ко мне.
По спине бежит холодок, когда Андреа подходит, и кладет свои грубые ладони мне на талию, не обращая внимание на мое недовольное от его выходок лицо.
—Я не в настроении для твоих игр, - мой голос становится тише за счет тепла, несущегося по всему телу, от касаний мужа.
Андреа нависает надо мной, пальцами отодвигает халат на плече, и впивается губами мне в шею, от чего я вздыхаю. Тело будто обдает током, и как бы моя гордость, и злость на Андреа не желала оттолкнуть его, я этого не делаю. Одним движением рук, Андреа разворачивает меня, и усаживает на край столика, а моя задница лишь сметает стоящие на нем бутыльки. Они с грохотом летят на пол, пока мой муж бесцеремонно проскальзывает ладонью вдоль моего бедра под халатом, заставляя меня закусить губу.
—Теперь ты манипулируешь мной, - шиплю я, и хватаю Андреа за запястье, останавливая его руку, —манипулируешь тем, чему я подвластна.
—Звучит провокационно, - глаза мужчины сверкают легкой злостью от моих слов, и он обхватывает мою грудь, слегка сжимая, —ты подвластна мне, леди. Прими это.
—Я подвластна сексу с тобой, - я сужаю глаза, стараясь держать себя и свои желания в узде, —это разное.
Андреа подозрительно улыбается, и тянется к моей шее. Я замираю, когда горячее дыхание обжигает мою нежную кожу, и мне приходится сцепить зубы, чтобы не дать мужу возможности услышать стон из моих губ. Не сегодня.
—Заключим пари, - шепчет Андреа, и слегка целует меня в плечо, пока его член, что набухает все быстрее, упирается мне в бедро сквозь плотную ткань брюк, — издашь стон, перестаешь обижаться, держишься – я приношу извинения.
—Принято, -томно говорю я, а затем обратно стискиваю челюсти, когда Андреа словно сумасшедший поддается вперед, и его нежность моментально исчезает.
Мое тело напрягается под его жесткими прикосновениями, кожа пылает от его страсти. Я стараюсь сдерживать стоны, но это так трудно - его поцелуи проникают глубоко в меня, разжигая огонь в моем теле. Я дрожу от удовольствия, каждое касание его губ взрывает во мне волну блаженства. Мое дыхание учащается, сердце бешено колотится в груди, словно хочет выбиться наружу. Я стараюсь контролировать свои эмоции, но его прикосновения слишком сильны, слишком действующие на мое подсознание. Между ног становится все влажнее, когда руки Андреа ложатся на внутреннюю часть моих бедер, посылая импульсы к центру.
—Твоя упорность мне нравится леди, - проговаривает Андреа, и опускается на колени, не отрывая глаз от моих.
Я понимаю, к чему он клонит, и уже чувствую, как проигрываю пари. То, что обычно Андреа вытворяет своим языком невозможно вынести молча. Блядство.
Пальцы Андреа быстро находят мои складки, и я дергаюсь прямо на столе, цепляясь руками за его край. Силы сдерживать стоны и гребаные эмоции уже на исходе, когда он скользит пальцами по моему клитору, а затем касается его своим мягким языком. Глаза сами по себе закатываются, а импульсы по телу усиливаются. Андреа протягивает свою руку выше, кладя ее меж моей груди, и начинает выводить узоры меж моих ног, с каждым движением ускоряя темп. Внутри все гудит, скручивается, и взрывается, а сдерживать приятные стоны и вздохи становится просто невыносимо. Я хватаю Андреа за волосы, и он еще быстрее работает языком, от чего я запрокидываю голову, ощущая в руке приятные, шелковистые волосы, что слегка щекочут мне кожу бедер.
—Ты близка к своему проигрышу, леди, - Андреа отрывается от моих складок, и поднимает глаза, видя, как я схожу с ума от молчания, —финальный ход.
Я непонимающе свожу брови к переносице, и вдруг Андреа прикусывает мой клитор, одним движением вводя в меня два пальца. Темнота поражает мои глаза, и резкие проблески света мечутся из угла в угол, от чего я вскрикиваю, следом издавая протяжный стон. Ноги начинают дрожать, и Андреа чувствуя вибрации, делает пару толчков, пока мои стенки плотно обхватывают его пальцы. Все тело парализует словно ядом, я выгибаюсь, упираясь затылком в зеркало, пока стоны один за одним слетают с моих губ. Толчки ускоряются, я ощущаю, как Андреа вводит третий палец, и силы покидают меня. Я расслабляюсь, а он привстает, хватая меня за голову. Наши взгляды встречаются, я вижу блеск своих соков на его губах, и он улыбается, будто выиграл нечто бесценное, а не спор со своей же женой. Его пальцы все еще во мне, толчки продолжаются, и я упираюсь лбом в его лоб, тяжело дыша.
—Выиграл, amore, - шепчу я сквозь удовольствие, бьющееся у меня между ног, —выиграл, просто дай мне кончить еще раз.
Самодовольная улыбка окрашивает его лицо, и отпустив мою голову, Андреа скользит рукой к низу, а затем массирует клитор, вызывая космический млечный путь в моих глазах. Бах. Кажется, что вокруг мир гаснет, и весь огонь скапливается в моем теле в этот момент. Я кричу, чувствую, как внизу все сжимается и дрожит, пока темные глаза буквально смотрят мне в душу, выворачивая ее самым изощренным, и извращенным способом.
—Да, леди, вот так, - выдает Андреа, и подхватывает меня на руки, продолжая находиться во мне.
Пока я купаюсь в наслаждении, и пытаюсь перевести дыхание, муж кладет меня на кровать, и вынимает пальцы, ложась рядом.
—Манипулятор, - фыркаю я на выдохе, поворачиваясь к Андреа, что буквально светится.
—Все для тебя, леди, - хмыкает он, и кладет свою голову мне на грудь, медленно проводя ладонью по моим еще дрожащим бедрам.
Говорить не хочется, да и сил нет. Я обхватываю его шею руками, и слабо целую в макушку, ощущая себя более, чем отлично. С Андреа всегда все лучше. С ним всегда хорошо.
Солнечные лучи, щекочущие нос заставляют меня открыть глаза и сощуриться от яркого света. По привычке я рукой ищу Андреа, чтобы устроиться поудобнее под его боком, но понимаю, что его нет. Часы показывают без четверти семь, и обычно в это время Андреа принимает душ, но звуков воды я не слышу. Резкий приступ агрессии давит мне на грудь, и я в спешке одеваюсь, чтобы выяснить, куда именно делся Андреа. Если он надеялся на то, что я не попытаюсь выведать это у Кассио, то он в проигрыше. Андреа сам прекрасно знает, насколько иногда я могу быть настойчива.
Вылетев из спальни, я прочесываю все коридоры, и двигаюсь в сторону столовой, около которой сталкиваюсь с Витторией, что мило болтает по телефону, в семь чертовых утра.
—Доброе утро, Элиза, - взволнованно оглянув меня, и удивившись моему несобранному внешнему виду, Виттория откладывает телефон.
—Доброе утро, вы не видели Андреа? – торопливо спрашиваю я, осматриваясь по сторонам.
—Он уже уехал по делам, - сообщает женщина, и ее рука ложится мне на плечо в успокаивающем жесте, —ты в порядке?
—Вы ведь знаете о том, чем занимается клан? Знаете, что происходит среди мужчин? – резко говорю я, устремляя взгляд в темно-янтарные глаза, —не может быть, что столько лет вы жили среди потенциальных убийц, и людей, что занимаются нелегальным бизнесом, и не знали, откуда берется весь этот пафос и богатства.
Легкое недоумение выступает на лице Виттории, но она стойко выдерживает прилив моей агрессии, а затем сцепив руки перед собой, гордо вздергивает подбородок. Иногда я удивляюсь, как спокойно она живет, как элегантно ведет себя, словно не имеет двух сыновей-убийц, правящих восточным побережьем США.
—Элиза, нет ни одной вещи в мафии, о которой я не знаю, - уверенно, но очень тихо произносит Виттория, смотря прямо мне в глаза, будто гипнотизируя, —в отличие от остальных женщин семьи Романо, мы с Грацией жили за пределами Каморры, где кровь, смерть, наркотики и продажа людей не является тайной. Я прекрасно понимала, чем занимался мой муж, и вся его семья, включая моих же сыновей, и первая причина, по которой я веду себя так, словно не знаю, как они грубо ведут бизнес – это моя любовь к ним. Я не хочу, чтобы они волновались обо мне, и думали, как я живу с мыслью о том, что моя семья – монстры.
Я замираю, слыша, как нежно и с любовью она говорит о своей семье, понимая все, что происходит в ней, и за ее пределами. Ее спокойствие просто ошеломляет меня, и я сглатываю образовавшийся ком в горле.
—Я советую поступить тебе так же, - проговаривает Виттория, и смотрит мне за спину, а я уже улавливаю шаги, скорее всего, принадлежащие Кассио, —не заставляй Андреа думать, что ты считаешь его монстром. Живи, и будь предана ему, тогда он преклонится перед тобой.
Она быстро отходит, и не дождавшись моего ответа, скрывается за углом, а я разворачиваюсь, сталкиваясь взглядом с не очень-то дружелюбным Кассио. Он хочет пройти мимо, но я перегораживаю ему путь. Виттория сказала мне правильные вещи, но желание знать, где находится мой муж никуда не исчезло. Просто вопросы о знании женщин в Каморре волновали меня еще давно, а вчерашние слова Андреа про то, что меня что-то там не касается, дали решающий толчок.
—Кассио, - произношу я, вскидывая бровь, —с кем на ужин сегодня идет Андреа?
Парень молчит, и я вижу на его лице рьяное желание закатить глаза после моей реплики. Кажется, будь его воля, он бы заклеил мне рот скотчем.
—Кассио, если установили новую стеклянную дверь на террасе, это не значит, что я не разобью ее снова, - выдаю я, и все же он закатывает глаза, а затем вздыхает, пристально смотря по сторонам.
—Ты заставляешь меня нарушать все законы Каморры, - рявкает парень тихо, и я таращусь на него как больная, услышав его озлобленный голос, —он приедет, спросишь. Перестань играть в игры, я начинаю закипать.
Он одаривает меня злостным взглядом, и двигается вперед, снова превращаясь в ходячую статую без эмоций. Тайны. Ненавижу гребаные тайны.
Я срываюсь с места, и бегу в крыло Теодоро, в котором была всего один раз, и только потому, что мы искали там виски, причем вместе с ним. Не задумываясь о последствиях, я заглядываю в каждую комнату, но не нахожу Теодоро. Подумав о том, что Кассио увез его в его же квартиру, я собираюсь покинуть крыло, а затем замечаю последнюю дверь. Огромный, железный засов красуется на ней, и я заинтересовано смотрю на него, а затем решаюсь зайти и туда. Ничего не теряю. Несколько минут мне понадобилось, чтобы поднять железную балку, закрывающую дверь, и только потом, я осознаю, что это дверь в подвал, или же на цокольный этаж этого огромного особняка. К сожалению, никто не информировал меня, что здесь есть и такое.
Я медленно спускаюсь в подвал, ступень за ступенью. Вокруг меня все чисто и светло, словно в больнице. Мое сердце бешено стучит в груди, а тревога кажется пронзительной, когда оглушающая тишина окружает меня. По мере того, как я приближаюсь к концу лестницы, передо мной открывается три двери, ведущие в неизвестность. Я не знаю, что находится за ними, но решаюсь пройти через одну из них. Когда я распахиваю дверь, увиденное повергает меня в шок. Волосы встают дыбом, и я широко распахиваю глаза, замечая знакомую фигуру, сидящую посреди комнаты, что буквально залита кровью. Все так же светло, но алый цвет крови дает этому месту особой жути.
—Кассио, ты обещал принести воды, - хриплый голос раздается эхом по комнате, —и скажи Андреа, что я в норме. Он слишком печется о моей нежной натуре.
—Тео, - произношу я на выдохе, а затем вижу еще одного человека, сидящего в углу комнаты с перерезанными венами и горлом.
Ком в горле вырастает со скоростью света, и Теодоро, что, сгорбившись, сидит прямо в луже крови, оборачивается, смотря на меня испуганными глазами.
—Твою матушку, - выкрикивает он, и вскакивает с места.
Мой взгляд приковывается к его шраму на груди, а затем к бинту, обмотанному вокруг талии. Руки парня покрыты кровью, а штаны темного цвета уже полностью пропитались ею.
—Андреа выпотрошит меня за такое шоу, - рявкает он, и быстро приблизившись, хватает грязными руками меня за локоть, выволакивая из комнаты, похожей на пыточную.
Когда Теодоро захлопывает дверь, и мы остаемся в коридоре, я выхожу из ступора, поднимая глаза на него, и вижу одно лишь негодование и ненависть.
—Зачем пришла? Ты знаешь, что потом твой же муж нам всем устроит? – рычит Тео, а потом резко отстраняется, заводя окровавленные руки за спину, —он меня еще на неделю закроет, если ты хоть слово ему об этом расскажешь!
—Что с тобой? – спрашиваю я в ответ, не заботясь о том, что меня ждет, когда Андреа вернется.
—Это не твое дело, - снова этот угнетающий голос, —вали отсюда, пока Кассио тебя не заметил, и не смей говорить Андреа, что ты видела. Это для твоего же блага, дорогуша.
—Это ваши пыточные? – не успокаиваюсь я, осматривая двери вдоль стены.
—Это мои пыточные, - уже громче рявкает Теодоро, и указывает рукой на лестницу, по которой я сюда пришла, —иди, Элиза. Иди, блядь, и молчи. Тебе нельзя здесь быть, - резкая тишина наступает между нами, когда его глаза встречаются с моими, —мне нельзя здесь быть, понимаешь? Иди, и ничего ему не говори. Как-нибудь за бутылкой виски я расскажу тебе свои ужасы. Но боюсь, ты больше не захочешь меня знать.
Теодоро разворачивается на пятках, и спешно входит в комнату, наполненную кровью, а следом я слышу звук запирающейся двери. Проклятье. Что я только что видела?
Мысли путаются, когда я как ошпаренная бегу по лестнице, закрываю дверь, и возвращаюсь в свою спальню, запираясь изнутри. Дыхание отрывистое, а сердце бьется как сумасшедшее. Бегая взглядом по комнате, я вижу кровь на своем локте от касания Теодоро, и спешно иду отмывать ее, параллельно пытаясь понять, что происходит с братом моего мужа. Он словно зверь, питающийся чужой кровью, плотью и страхом. Но самое главное, почему он не вел себя так раньше?
Вопросы забивают мою голову, и я забываю даже о том, куда делся мой муж, а затем и вовсе проваливаюсь в долгий сон, из которого меня выводит рука, касающаяся моего плеча.
_______________________________
Pione* - "пион" с итальянского.