Глава 37.
Сердце бьется как сумасшедшее, кровь бушует в венах, когда я заливаю ее ноги перекисью, и достаю осколки из стоп голыми руками, пока она сквозь слезы и боль пытается оттолкнуть меня.
—Отпусти меня! Верни меня домой! Я хочу к Невио! Он умирает!
Ее кулаки толкают меня в плечи, я не отступаю, продолжая обрабатывать ее раны, что кровоточили так же сильно, как и ее любящее, хрупкое сердце.
—Твой дом здесь, tesoro, - как можно спокойнее проговариваю я, — Ндрангета для тебя не более чем соседний клан. Ты Каморра.
И снова ее истошный крик, режущий мою душу, заставляющий меня прикрыть глаза от отчаяния. Я держу ее за лодыжки, стараясь не дать ей причинить себе боль, и пытаюсь подобрать слова, чтобы убедить в том, что все будет хорошо. Но я не уверен в этом. Нет. Я не жалею о том, что отправил своих лучших стрелков ради того, чтобы они ранили гребаного Невио Тиара, не жалею, что он оказался на операционном столе. Он напал на мой дом, на мою семью, убил несколько моих людей, и ранил моего человека. Это смертельно опасно. Каморра не прощает.
Холодные ладони обхватывают мое лицо, и поднимают. Мои глаза устремляются в изумрудно-зеленые, покрытые пеленой слез. Тело обдает холодом от того, что я вижу в них. И война оказалась раем, когда я вижу презрение в ее глазах. Сердце пропускает удар, когда ее губы растягиваются в истерической улыбке, а веки дрожат.
—Ты ведь знал, что он для меня значит, - хрипит Элиза, — я рассказывала тебе о нем ночами, когда не могла уснуть. Говорила, что делал этот человек для меня, чтобы я не сошла с ума в доме безумцев. И ты так просто сказал о том, что отдал приказ стрелять в него.
—Он вторгся на мою территорию, Элиза, - с раздражением проговариваю я, и обхватываю ее запястья, слегка их сжимая, — не знай я, что он твой брат, я бы убил его. Я люблю тебя, но я не обязан испытывать теплые чувства к людям, которые важны тебе. Они остаются моими врагами, и никогда не перестанут быть ими.
Я смотрю в ее глаза, они блестят от презрения и разочарования. Элиза отстраняется от меня, словно мне больше не доверяет. Мое сердце сжимается от того, что она не верит мне, не понимает меня. Я чувствую, как все ее надежды рушатся, как она не знает, что делать дальше. Элиза поднимает окровавленные ноги на кровать, пачкая белые простыни, и отползает от меня, обхватывая собственные колени, и прижимая их к груди.
—Ты не вернешь меня домой, - уверенно говорит Элиза, прекрасно зная о том, что я не дам ей возможности уйти. Никогда.
—Ты дома, - отрезаю я снова, и встаю, нервно скрипя зубами.
Ее состояние наполняет меня гребаным гневом, которого, итак, во мне уже через верх. Меня безумно раздражает, что я ничего не могу сделать, не могу забрать ее боль, и не могу повлиять на ее эмоции, что бьют сумасшедшим ключом. Мне, черт возьми, больно от ее слез. Мне больно.
—Оставь меня, - просит она, и я подчиняюсь ее воле.
Как только я выхожу из спальни, отправляю к Элизе врача, что приехал совершенно недавно из-за раны Кассио. Оставлять ее истекать кровью я не собирался.
Когда я оказываюсь в одной из спален арендованного особняка, злость полностью затуманивает мой разум, без возможности здраво мыслить. Я стою в середине комнаты, кипящий гневом. В моменте я начинаю разносить все вокруг, рушу мебель, бью по стенам. Мои крики наполняют помещение, напоминая рев грозы. Было ожидаемо, что ранение Тиара доведет Элизу до истерики, но я переступил через себя, связавшись с Адрианой, о которой мне тоже рассказывала Элиза. Я позволил ей поговорить с ней, услышать о брате из ее уст, но и это не стало частичкой, которая помогла бы Элизе стать чуть более лояльной к моему поступку. Мои кулаки покрываются кровью от ударов, глаза блещут гневом. Я понимаю, что моя ярость не принесет ничего хорошего сейчас, но она просто не знает границ. Я никогда не испытывал подобных чувств, не испытывал чувство вины за то, что делаю, но сейчас, блядь, все идет наперекосяк. Первая женщина, которой я искренне признался в любви, ненавидит меня из-за того, что я делаю повседневно. Убиваю, наношу удары, заставляю людей страдать. С самого детства это было моим предназначением, я рос среди мужчин, которые то и дело, что расчленяли, издевались, пытали, заставляли рыдать, измывались, и заставляли молить о смерти людей, которые хоть как-то перешли им дорогу. И если Элиза надеется на то, что сможет избавить меня от жилы, в которой бежит эта смертоносная кровь, своими слезами и истериками, то у меня для нее хреновые новости. Это невозможно. Даже тот факт, что я полюбил ее, не может встать на моем кровавом пути.
***
Цифры перед моими глазами начинают плыть, и я прикладываю пальцы к переносице, слабо ее массируя. Четыре часа проверки бухгалтерии по казино уже надоедают мне, и я закрываю ноутбук, протягивая руку к сигаретам, а затем дверь в мой кабинет распахивается. Теодоро в своем непривычном, плохом настроении входит, и поправляя ремень, нервно дергается.
—Держу пари, ты трахнул очередную подружку, и тебе не понравилось, - сухо проговариваю я, осматривая брата.
Эту неделю после нападения Теодоро только и делал, что загуливал, и забивал на все, что я просил его сделать. После вспышек с убийствами, у него бывают моменты, когда он проваливается в свой мир, и делает только то, что хочет. Это было огромной проблемой, когда Доном были мой отец и дед, ведь за неповиновение, следует наказание.
После моей фразы Тео садится в кресло, и уводит у меня пачку сигарет, продолжая вызывать волнение в моей груди.
—Ты говорил, что на границе с Канадой братва докучает, - безэмоционально проговаривает Тео, и закуривает, бросая сигареты поверх ноутбука, — я поеду туда на время. Мне не помешает резня.
—Ты останешься в Нью-Йорке, - произношу я, вставая с места.
Мышцы слегка ноют после вчерашней долгой тренировки, и я разминаю шею, обходя кресло, где сидит Теодоро. Его состояние волнует меня ровно так же, как и состояние Элизы на данный момент. Теперь Кассио не единственный, кто постоянно молчит рядом со мной, и это начинает надоедать. И если Кассио молчит по своим соображениям, Теодоро проживает очередной период своей жизни, то Элиза игнорирует меня специально, даже после того, как узнала, что Невио в порядке, за исключением глаза, который теперь не видит. Как бы я ни пытался подобраться к ней, она не подпускает меня, но и не скандалит, лишь молчит и отталкивает своим холодом, заставляя меня злиться.
—Я не в настроении контролировать боссов сейчас, - фыркает Теодоро, тушит сигарету прямо об стол, и собирается встать с места, но я усаживаю его обратно, оказывая давление на его широкие плечи.
—Ты, блядь, останешься в Нью-Йорке, и перестанешь вести себя как нервная сука, - рявкаю я, выходя из себя, — не раздражай меня, иначе ты знаешь, что может произойти.
—Не срывайся на мне из-за того, что дорогуша не говорит с тобой, и разносит город в щепки по твоему разрешению, - рычит Теодоро, и он напрягается, скидывая мои руки с себя, — то, что произошло между вами – двумя психами, явно не моя проблема.
Я стискиваю челюсти, прекрасно зная, что его слова правда, но и промолчать не могу. Вспышки резкой ненависти к окружающему миру у Теодоро меня периодически раздражают, а еще больше волнуют их причины, о которых он мне не говорит. Это длится уже несколько лет, и я стараюсь делать все возможное, чтобы он не слишком сильно окунался в тишину вокруг себя.
—Что ты подразумеваешь под «разносит город в щепки»? – пытаюсь говорить спокойнее, но кровь уже начинает закипать.
Волнение по поводу леди начинает сводить меня с ума, как только Теодоро заговорил о ней. Я дал Элизе свободу ровно в тот день, когда она попросила меня вернуть ее домой. Я снял все запреты, предупредил охрану, мать и сестру о том, что ей дозволено все, что она пожелает, чтобы проверить, хочет ли она исчезнуть из моего мира. Хочет ли оставить меня из-за того, кем я являюсь.
—Брат, ты дал ей свободу, и она ею пользуется, - фыркает Тео, и встает с места, —она в центральном казино, и, поверь, она его разорит. Ты бы видел ее ставки.
Я вздыхаю, и потираю подбородок, сдерживая агрессию. В голове начинают всплывать все возможные ситуации, которые могут произойти с Элизой в игорном заведении, где люди болеют азартом, безостановочно пьют, и принимают наркотики, покупая их там же. Из-за плотно сжатой челюсти, зубы словно готовы стереться в пыль друг об друга, и я закусываю щеку, поднимая глаза на брата. Элиза говорила с ним, и он явно знает о ее состоянии куда больше чем ее официальный муж.
—Что она говорит обо мне? – спокойно спрашиваю, и Теодоро слабо ухмыляется, запрокидывая голову.
—Ничего. Когда мы пьем вместе, она то и дело, что говорит о том, как ей хочется оказаться где-то на лазурном берегу с бутылкой вина в обнимку. И заметь, без тебя.
—Отвези бухгалтерию к юристам, - я двигаюсь к выходу, полностью неудовлетворенный ответом Теодоро, — у меня срочное дело.
Официантка приветствует меня, а несколько крупье у своих столов кивают, что я и делаю в ответ. Поправив запонки на пиджаке, я уже хочу осмотреть территорию, чтобы найти Элизу, как за локоть меня хватает Ренато, оказавшийся тут явно не случайно.
—Андреа, добрый вечер, - наигранно улыбаясь, проговаривает дядя, и я сжимаю челюсти, поворачиваясь к нему.
—Говори по существу, у меня дела, - рычу я, не скрывая своего раздражения.
—Я видел твою жену рядом с солдатом отряда, - Ренато сразу же делает шаг назад, зная, что мои руки всегда готовы сомкнуться на его шее, — наши женщины не ходят по казино, как я помню.
—Моя женщина может все, - рявкаю я, и достав нож из ножен на бедре, выкидываю его в плечо Ренато, заставив его зашипеть от боли, и упереться спиной в стену, —не вынуждай меня доставать пистолет, Ренато. Моя жена – не твоя ответственность.
Я оставляю дядю с ножом в плече и испуганным взглядом у бара казино, и направляюсь к игровым автоматам, в надежде найти там Элизу. Одна только мысль, что какой-то ублюдок решил, что может общаться с моей женой, заставляет заполонить мое тело яростной ревностью. Бегаю глазами по темному помещению, кратко киваю знакомым, что сливают свои деньги мне в карман, а затем замечаю знакомую макушку, сидящую за столом рядом с Кассио. В ее руках находятся карты, а мой молчаливый друг подкидывает их ей, слабо улыбаясь. Фишки лежат на бархатной поверхности, бокал красного вина слегка запачкан светлой помадой, а на Элизе красуется ярко-красный костюм, который я не встречал в нашем общем шкафу. Я медленно подхожу к их столику, и Кассио моментально замечает меня, но не подает виду. Когда моя рука ложится на плечо Элизы, и я склоняюсь к ее уху, она напрягается, и замирает.
—Дорогая, твой характер сводит меня с ума, - шепчу я, и Элиза резко переворачивает карты, кладя их на стол лицом вниз, — я могу выпороть тебя за неповиновение.
Элиза не знает о том, что все ей дозволено не потому, что она сильная и независимая, а потому что я ей разрешил. Легкое давление спустя неделю игнорирования ей не повредит. Я слишком долго наблюдал за ней, и пытался быть лояльным.
Она медленно поднимается с места, а затем вальяжно поднимает карты, и дает увидеть их Кассио, от чего тот удивленно, и одновременно восхищенно кивает.
—Стрит-флеш, Кассио, - игриво произносит Элиза, словно я не стою за его спиной, — сегодня мне безумно везет. Заберешь мой выигрыш? Я планировала посетить спа, и думаю, тебе там делать нечего. Хотя, если тебе нравятся маски для лица и педикюр, я с радостью проведу с тобой время!
Одним лишь взглядом я сообщаю Кассио о том, что ему стоит уйти, и он подчиняется, заставляя Элизу еще больше напрячься. Она прикладывает все свои силы, чтобы не замечать меня, но я вижу, как мурашки покрывают ее руки, как она мнется на месте, и тяжело дышит.
Когда леди наконец поворачивается, ее глаза смотрят куда-то сквозь меня, и она проходит мимо, двигаясь прямо по пятам Кассио, от чего я закипаю все сильнее. Схватив ее за запястье, я заставляю ее остановиться, и она скалится, наконец смотря мне в глаза.
—Отпусти меня.
—У меня на тебя другие планы. Нам пора ехать, - говорю я, и она снова пытается вырваться из моей хватки под многочисленные взгляды со стороны посетителей казино.
Ее буйный характер проявляется там, где не надо, и в таких случаях, я иду на крайние меры. В очередной раз я подхватываю ее на руки, и закидываю на плечо, почти не чувствуя ее веса. Своими маленькими кулаками Элиза бьет меня по спине, параллельно выражаясь крайне некультурно, пока мы наконец не оказываемся на улице, около моей машины.
Я ставлю ее на землю, держа рядом.
—Почему Ренато весь в крови? – первый вопрос, который задает мне моя жена спустя неделю полного молчания.
—Тебя это интересует сейчас? – спрашиваю я в ответ, держа руку на ее пояснице.
—Мужчина с ножом в плече стоит посреди казино, и истекает кровью, - констатирует факт Элиза, и я вижу, как она нервно сглатывает, избегая моего тяжелого взгляда, — это куда важнее остального.
—Важнее твоего молчания, нашего брака, и всего, что связано со мной? – завожусь я, притягивая девушку к себе, и она упирается ладонями мне в грудь, стараясь соблюдать минимальную, но дистанцию.
Всю жизнь она не сможет меня игнорировать, и тем более уж держаться от желаний, которые тянут ее ко мне. Как бы леди ни старалась винить меня в ранении Невио, она знает, почему я сделал это с ее братом, и будь она на моем месте, она с легкостью бы пустила пулю Теодоро или Кристоферу меж глаз, зная, что ее близкие в опасности.
—Ты не сможешь игнорировать меня вечно, dea, - тише говорю я, — и я не железный, чтобы смотреть на то, как ты холодеешь ко мне.
—Ты собираешься обсуждать это на парковке? – Элиза хмурится, опуская голову, и делает все возможное, чтобы я не смог видеть ее зеленые глаза.
—Это единственное место, в котором ты заговорила со мной за последние семь дней, леди. Да, мы обсудим это здесь. Не вынуждай меня вести тебя в пыточную, чтобы добыть нужную мне информацию иным способом.
—Ты никогда в жизни не отведешь меня туда, - не колеблясь, проговаривает Элиза, и она права, мои слова, лишь провокация, — не сможешь.
—Почему? – мой наводящий вопрос заставляет ее вздохнуть, и наконец поднять голову.
Я замечаю слезы в уголках ее глаз, и тело пробирает дрожь, от которой я хмурюсь. Я не могу видеть ее плачущей. Не могу.
—Потому что ты любишь меня, - на выдохе отвечает Элиза, и тепло наполняет мою душу, заставляя слабо улыбнуться.
Зная все это, Элиза искусно измывается надо мной, наказывая молчанием и полным отсутствием ее в моей жизни. Она не пускает меня в постель, не дает касаться, одаривает презрительным взглядом, и пытается отдалиться. Но сейчас, стоя передо мной со слезами на глазах, Элиза будто сдается, и не хочет больше воевать со мной. Словно хочет вернуться в мои объятия, просто не знает, как это сделать, не задевая свои чувства и гордость, что достигает высоты самого Эвереста.
—Именно эта причина позволяет тебе делать то, что ты хочешь, леди. Если бы я не любил тебя, мир вокруг тебя был совершенно другим. Каморра бы оказалась адом, - произношу я, и поддаюсь вперед, давая ей возможность упереться грудью в мою, —Невио жив, ты это знаешь. Теперь ты знаешь все, что связано с твоей семьей, и это тоже только потому, что я люблю тебя. Неужели ты готова злиться на меня вечно?
—Как мне не злиться? Ты врал мне, - дергается Элиза, снова пытаясь оттолкнуть меня.
—В чем именно я соврал тебе?
—Ты говорил, что мои слезы режут больнее тысячи ножей, - говорит Элиза моими словами, и я выдыхаю, наблюдая за эмоциями на ее лице, — а потом заставил захлебываться ими. Видимо, не так уж и больно они режут.
—Ты была бы рада тому, что вся наша семья слегла бы в кровавой бойне с Ндрангетой? – вспыхиваю я, и вижу легкий испуг в ее глазах, когда она стойко выдерживает мой воспламенившийся взгляд, — если бы я этого не сделал, мои люди бы решили, что мне плевать на клан, на всех, кроме самого себя. Если бы я не ранил Невио, меня бы сочли слабаком, а я не он, Элиза. Я Дон, и тебе давно нужно было это понять. Мои решения могут расходиться с моими эмоциями. И если я тебе врал, вряд ли бы стоял сейчас перед тобой, глупо оправдываясь. Ты росла в мафии, не уж то не знаешь, как работает этот мир?
Каждое мое слово является правдой, а ярость в груди только нарастает, от чего я отхожу от Элизы на пару шагов, и отворачиваюсь, пытаясь справиться со своей агрессией. Пока я говорил, я видел, что она понимает, но из-за своей гребаной гордости стоит на своем, обвиняя меня. Стиснув челюсти, и сжав кулаки, я дышу через нос, бегая глазами по заполненной парковке, пока ладони не ложатся на мою спину в успокаивающем жесте.
—Садись в машину, леди, - фыркаю я, сгорая внутри от ненависти к отсутствию контроля над самим собой.
—Я люблю твою семью, - доносится шепот Элизы, и она обхватывает мою талию, прижимаясь щекой к спине, —я бы не хотела, чтобы кто-то пострадал.
—Это твоя семья тоже, - я закрываю глаза, делая глубокий вдох.
Эти эмоциональные качели вперемешку с работой, и странным состоянием Теодоро дают мне нехилый толчок. Иногда хочется просто напиться, и уснуть в объятиях любимой женщины, но даже это мне не подвластно, если учесть, что я правлю Каморрой.
—Поехали домой, - шепчет Элиза, и ее рука обхватывает мою, сплетая пальцы между собой, — я очень хочу спать.
Я слабо усмехаюсь, вспоминая, как она во сне пытается обнять меня, но терпит неудачи. Я приходил к ней каждую ночь с момента нашей ссоры, и ложился рядом, чтобы она могла выспаться. Я знал о том, что Элиза притворяется, что спит, пытаясь доказать мне, что я ей не нужен. Но как только я оказывался рядом, она, якобы во сне, забиралась ко мне на грудь, и засыпала. И мне было не жаль моих бессонных ночей. Мне было жаль, что причиной всего этого стал я. Причиной ее слез был я.